Цитаты из книги «Братья Карамазовы», страница 45
игумена. Столовой у того, впрочем,
последний кусок возьмет, что собаке только можно выкинуть: «Не
По-моему, Христова любовь к людям есть в своем роде невозможное на земле чудо. Правда, он был Бог. Но мы-то не боги. Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я, и, сверх того, редко человек согласится признать другого за страдальца (точно будто это чин). Почему не согласится, как ты думаешь? Потому, например, что от меня дурно пахнет, что у меня глупое лицо, потому что я раз когда-то отдавил ему ногу. К тому же страдание и страдание: унизительное страдание, унижающее меня, голод например, еще допустит во мне мой благодетель, но чуть повыше
указывая на дверь в чистую избу. Квартира штабс-капитана действительно оказалась только
«Господи, помилуй всех днесь пред тобою представших».
начала. Лицо твое у меня в сердце осталось: «Презирает он меня, думаю, посмотреть даже на меня не захочет». И такое меня чувство взяло под конец, что сама себе удивляюсь: чего я такого мальчика боюсь? Проглочу его всего и
все, что случилось с людьми, – пусть, пусть это все будет и явится, но я-то этого не принимаю и не хочу принять! Пусть даже параллельные линии сойдутся и я это сам увижу: увижу и скажу, что сошлись, а все-таки не приму. Вот моя суть, Алеша, вот мой тезис
потом тотчас же на Максимова. – Врет? – рассмеялся он своим коротким деревянным
и умри Илюша, он или с ума сойдет с горя, или лишит себя жизни. Я почти убежден
бесспорном уме. В этом их и трагедия. Ну и страдают, конечно, но… все же зато живут, живут реально, не фантастически; ибо страданието и есть жизнь. Без страдания какое было бы в ней удовольствие – все обратилось бы в один бесконечный молебен:
