Цитаты из книги «Братья Карамазовы», страница 25
От формулы «все позволено» я не отрекусь, ну и что же, за это ты от меня отречешься, да, да? Алеша встал, подошел к нему и молча тихо поцеловал его в губы.
наистрожайше Григорию наказывать мальчишку телесно и
Повторю еще: тут не глупость; большинство этих сумасбродов довольно умно и хитро, – а именно бестолковость, да еще какая-то особенная
Если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода»
А старик? – Поцелуй горит на его сердце, но старик остается в прежней идее.
Есть души, которые в ограниченности своей обвиняют весь свет. Но подавите эту душу милосердием, окажите ей любовь, и она проклянет свое дело, ибо в ней столько добрых зачатков
захотелось подлейшую, поросячью, купеческую
касалось знаков, изобретенных Федором Павловичем для Смердякова
маленький, бегал обедать по чужим столам, норовил в приживальщики, а между тем в момент кончины его у него оказалось до ста тысяч рублей чистыми деньгами. И в то
– А про тройку-то ведь у него хорошо, это где про народы-то. – И ведь правда, помнишь, где он говорит, что народы не будут ждать. – А что? – Да в английском парламенте уж один член вставал на прошлой неделе, по поводу нигилистов, и спрашивал министерство: не пора ли ввязаться в варварскую нацию, чтобы нас образовать.
