Комментарии, 207 отзывов

Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.

Сложно. Настолько сложно, что после прочтения я еще какое-то время "отходил" от гения Фёдора Михайловича. Неимоверно трудная задача стоит перед автором, и еще сложнее перед теми, кому обращены написанные строки. Подобные творения, как мне кажется, стоит допускать до людей исключительно в зрелом возрасте, когда человек обрел не только понимание окружающего его мира, но и свое "Я". Непросто анализировать произведение, да и какой в этом смысл? Ведь для кого-то одно, значит другое, а для третьего совершенно иное. Стоит лишь сказать о том, что это не просто роман, а целое методическое пособие, посвященное человеческим порокам, страхам, слабостям и склонностям. Многое может озадачить читателя, многим покажется трудноусвояемыми все те взаимоотношения, которые определяют героев в их нынешнем положении. А положения, стоит заметить, довольно противоречивы, если не более ... Перед употреблением данного наркотика, настоятельно рекомендую обрести душевное успокоение и воздержаться от прочтения параллельно других книг. Ибо Бесы поглотят вас, как поглотили участников этой карикатуры, несомненно.

Как же он может всё завертеть, закрутить и потом выдать всё, что читаешь взахлёб и забываешь о времени. "Бесы" - это непросто классика, это книга, на все времена! Но читать всё таки нужно осознано! Впечатлений конечно много от прочитанного!

Читать вначале было тяжеловато, как то всё затянуто, но это нужно перебороть и начнутся: интриги, расследования, подставы, убийства, любовь, предательства., признания...

Итак, аннотация обещала мне "трагическое, сложное идейно-философское произведение". Так как роман объемный как по выражению, так и по содержанию, то наверное удобнее всего будет говорить именно о трёх этих пунктах:

Трагичность - этого в романе действительно более чем достаточно. Трагичность проявляется на нескольких уровнях, ведь невозможно сравнить итог жизни С. Т. Верховенского, чья трагика для меня содержалась в том, что он слишком сильно чувствовал (не случайно ведь именно Степан Трофимович чаще всего изъяснялся именно по-французски). Слишком сильные чувства он испытывал к сыну, которого не знал, что тем не менее старался ему угождать (давал больше денег за имение, чем оно реально требовалось), но и разумеется слишком сильные чувства у него были к Варваре Петровне. Именно из-за её отказа (хотя, вполне справделивого) он и сошёл с ума - выступает со скандалом на вечере, сбегает пешком сам не зная куда. Каежется, даже женитьбу на Дарье он планировал только чтобы не обидеть Ставрогину. Хотя, невозможно не согласится и с характеристикой В.П., которую она дала, приехав к умирающему Верховенскому - дурак. Дурак, потому что молчал, дурак, потому что говорил не думав. Совершенно иная трагичность судьбы у Шатова. Отбросив всю демоничность П.С. Верховенского и центральность Ставрогина, Шатов для меня стал центральным героем этого романа. Для него всё не задалось. Уже изначально Шатов позицинируется особенно - сын камердинера, но образован. Он вольнодумен, дик, считает себя некрасивым и сбежавшая жена не помогает его положению. Для меня это самый человечный герой романа, то, как он ходил проведывать Марью Тимофеевну, как заступался за неё перед братом и Ставрогиным (когда тот отрицал брак с Лебядкиной), как радовался и не смел верить своему счастью, когда вернулась жена (хоть и беременная от другого), ну и показательное убийство Шатова Верховенским, якобы для предотвращения доноса. Хотелось бы добавить, как замечательно Достоевский умел вплести в художественную литературу громкие дела того времени (намёк: судьба Ивана Шатова и судьба Ивана Иванова, убитого Нечаевым).

Сложность - с этим в романе также нет проблем. Сложность появляется не только из-за поднятия актуальных философских и религиозных вопросов, но и благодаря обилию героев, описанию из жизни и взаимодействия между друг другом. Сложность для меня состояла отчасти и в том, что особенно во второй половине романа начинает умирать столько героев, что кажется, что читаешь не роман 19 века, а новую часть Игры престолов. Смерти эти часто неожиданные, психологически невыносимо описанные (сцену с самоубийством Кириллова я дочитала ночью и было так страшно, что думала и не усну).

Ну и самая "вкусная" часть - религия и философия. Какой же Достоевский, без размышления, можно ли позволить убийство одного ради благополучия страны (привет, Раскольников!), что есть Бог, существует ли он и как к нему прийти (привет, Алёша Карамазов!) ну и разумеется огромный пласт рефлексии над кружками, нигилистами и революционерами. Так как последняя тема была особенно актуальна для Фёдора Михайловича (роман пишется в 1871-72 гг, спустя чуть более 10 лет после возвращения из ссылки по делу о Петрашевских, в годы громкого дела о нечаевцах, в годы охоты на Александра II), то в романе автор пытается предугадать, чем же может закончится вся эта подпольная деятельность и есть ли в ней рамки. Умирающий С.Т. Верховенский предсказывает, что революционность умрет, войдя как бесы в свиней, но то, что дальнейшая судьба "главного беса", П.С. Верховенского, не раскрыта, Достоевский намекает, что конец ещё не близок.

Погорячилась я беря в руки столь толстенную и наисложнейшую книгу для изучения самодовольно полагая ,что легко и без потерь одолею ее , поняв все тончайшие ее нюансы и сложную сюжетную многоступенчатость работы. При всей моей сильной любви и огромном уважении к яркому творчеству Федора Михайловича "Бесы" вызвали довольно неоднозначные и спорные впечатления , слишком много разведено воды , автор максимально долго подготавливал почву для читателя к пониманию своей задумки , утомляя предысторией , насколько можно дальше отклоняя и оттягивая ключевые события произведения , сводя с ума и отвлекая чрезмерной болтовней героев всех мастей и нескончаемым потоком дискуссий на темы религии и сомнительного политического либерального движения , обрушив поток действия на вторую половину книги , а то и на самый последок . После прочитанного остался жгучий осадок в душе и некая внутренняя неудовлетворенность финальными событиями книги и тем ,что писатель как будто не подвел черты ,оставив читателей самих разбираться со всей этой кашей из поступков , оценивая тех самых бесов так благодатно и красочно описанных автором. Я наблюдала , как мучались второстепенные лица после совершенного ими целой компанией злодеяния и мне непонятно , зачем писатель молниеносно удалил со своих страниц главного подлеца справадив его зарубеж , исключая его из поля зрения за особой ненадобностью более , позволив наворотить ему дел и позорно скрыться. Зато акцентрировал особое ударение на Николае Ставрогине . От себя замечу , что Николай Всеволодович ,что Петр Степанович для меня два наиболее отталкивающих и неприятных лица , разные по мивозрению , но схожие по поступкам и кошмарности своих действий, оба душегубы, интриганы и зачинщики сомнительных мероприятий , хотя Ставрогин отчетливо и не придерживался фанатичных взглядов Верховенского , посторонясь от вступления в организацию , но,тем не менее внеся свой губительный вклад в общее дело . И если Петр Степанович является серым кардиналом ,являя свое истинное лицо в выгодные ему моменты, Николай Всеволодович просто играется чужими судьбами и жизнями от излишних праздных шатаний и губительной вседозволенности , не найдя покоя и твердой опоры .Фёдор Михайлович до последнего отстаивает Ставрогина ,уделяя ему столько не заслуженного внимания и я не понимаю его тяги к этому.

Мне казалось , что я продираюсь сквозь многочисленные тернии и препятствия на пути к осознанию основной мысли, слепо и наощупь двигаясь в попытках прочувствовать всю глубину и суть общего сюжета через страдания , адскую боль и муки жертв романа Достоевского . Признаю , "Бесы" сложны для полного и абсолютного понимания всей картины в целом , отвлекаясь на что-то одно ,ускользает какая-то иная немаловажная истина и скрытая мысль вложенная автором в строки произведения. Почти все герои утомляют , их привлекательность для меня скрыта за обилием пороков ,мне бескрайне жаль их , но не более. Столько ярких и колоритных лиц и почти никого полюбившегося из всего многообразия выбора ,или зацепившего своей сюжетной линией. Выделю только жертву групповой казни-Шатова , есть что-то светлое в этом человеке. Мне было горько наблюдать , как люди посчитали себя в праве решать чужую судьбу, будучи не наделенными для этого полномочиями и правами , ослепленные , неся ,как знамя свою мнимую власть и абсурдную идею, туша нравственность и обесценивая мораль. Книга сама напрашивается на ее переоценку через ближайшие несколько лет , а сейчас для меня много непонятого и неосознанного ,хотя признаю за Достоевским силу мысли и красоту разворачивающейся идеи и интриги. Достоевский градом обрушивает все и сразу на неподготовленного читателя. При возникших вопросах ,все-таки восхищена тем , как автор заставив скучать на определенных сценах книги , изящно вернул интерес к работе , правда начав линчевать всех попавших в угол зрения направо и налево.

Наверное Достоевский не может не нравится. Или именно у меня такое к нему отношение. Да, иногда было сложно. Но от этого не менее интересно. Не жалею, что сначала посмотрела фильм Хотиненко, а потом взялась за книгу. Абсолютно довольна чтением.

Это моя первая рецензия. Никогда не понимал, как можно выразить массу впечатлений, полученных от прочтения книги в маленькой рецензии. Тем не менее, Фёдор Михайлович вдохновил меня писать. Пусть мысли в этих записях остаются непоколебимы временем, в отличие от памяти, в которой эмоции и воспоминания от одной прочитанной книги вытесняются новой, и так до бесконечности. Итак, первым моим впечатлением стал колорит персонажей. Настолько четкие образы, настолько разные и интересные. Каждый интересно примерить на себя, и с помощью каждого можно узнать и про себя удивительные порой моменты. Кириллов. Помешанный или просветленный? Скорее измученный, сдавшийся. Человек искавший Бога, и потерявший надежду, но не веру. Я думаю каждый человек пропускает через себя мысли существования или отсутствия Бога, и счастлив тот кто верует, кто не верует - счастлив более того. Однако тот, кто терзает себя сомнением из жажды познания, например, счастливым статься уже вряд ли сможет. И как всё-таки иронична его смерть, несмотря на то, что провозгласив своеволие своей "божественной силой" он терзался до последнего момента. Верховенский - подлец, лжец, хитрец, ну просто змей. Устроил буквально кукольный театр по приезду в губернию. Тут гениальность и злодейство находятся в тесном союзе,и ничто: никакие убеждения, принципы, чувства не посмеют остановить этого разрушителя. Человек лишенный души, лишенный чувства сострадания и любви. Может быть Достоевский выразил в нем олицетворение атеизма. Тут стоит четко разграничивать атеизм Кириллова и атеизм Верховенского. Он ничто ни во что не ставит и ничего не боится. Это хаос. Вера - позвоночник русской души. Лишись русский народ веры, он станет такой же жалкой (именно жалкой), бескостной массой как Верховенский. И, разумеется, Ставрогин - мой бедный кумир. И всё же подлец, но каков? Настоящий, со всей душой подлец, честный, в конце концов подлец. Настоящая личность. Сама неординарность. Уверен, другой Читатель, как и я, испытывал сладкое чувство гордости за этого персонажа в его выходках, тем паче это чувство у читателя, чем меньше оно у Ставрогина за себя. Его независимость - настоящее величие, Верховенский, по сравнению с ним, просто пыль. Но в чем же трагедия этого протагониста? Может быть и в том, что ему никогда не стать Верховенским, не убежать от себя? Он жаждет мученичества, он чувствует как скованна его живая душа кандалами совести, в то же время ведет себя так, как вздумается. Потому что он есть таков, не иначе. Он честен перед собой, и "казаться" - не в его духе. Никто его не может наказать, но наказания он ищет. Люди чувствуют в нем величие, люди его боятся и уважают. Но может быть сам от своего величия не выдержал?.. Всё окружение в этом романе что-то из себя представляет. Будь то добро или зло, каждый держит свою оборону, каждый имеет своё мнение. Есть взгляды, есть личности, а что мы можем видеть теперь. Находясь в студенческой среде, а учусь я на 3-м курсе, мало того, что никто почти не читает, никто не имеет своих взглядов абсолютно ни на что. Ничего никому не надо. Всё это "образование" теперь очень фасадно. Молодым людям, будущему нашей страны, абсолютно плевать на что и как будет. Не того ли хотел добиться Верховенский. Не умер ведь он почти единственный из главных героев, и бродит его деструктивный дух, совершая свои черные делишки, и гаснет бдительность и взор молодых поколений, тонущих в литрах водки и терабайтах ненужной информации.

Как же тяжело писать отзывы и рецензии на Гениальные произведения. На мой взгляд, в "Бесах" есть все, что заставляет читателя читать это произведение до самого конца: захватывающий сюжет, удивительно легкий стиль изложения, гениальное проникновение в глубины человеческого характера, удивительные мысли и полная гармоничность композиции. Автор все-таки Гений, как все актуально, на сегодняшний день актуально! Вы только вчитайтесь в эти строки:

"…- Слушайте, мы сначала пустим смуту, - торопился ужасно Верховенский, поминутно схватывая Ставрогина за левый рукав. - Я уже вам говорил: мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны? Наши не те только, которые режут и жгут, да делают классические выстрелы или кусаются. Такие только мешают. Я без дисциплины ничего не понимаю. Я ведь мошенник, а не социалист, ха-ха! Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают! С другой стороны, послушание школьников и дурачков достигло высшей черты; у наставников раздавлен пузырь с желчью; везде тщеславие размеров непомерных, аппетит зверский, неслыханный... Знаете ли, знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал - свирепствовал тезис Littre, что преступление есть помешательство; приезжаю - и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере благородный протест. "Ну как развитому убийце не убить, если ему денег надо!" Но это лишь ягодки. Русский бог уже спасовал пред "дешевкой". Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты, а на судах: "двести розог, или тащи ведро". О, дайте, дайте, взрасти поколению. Жаль только, что некогда ждать, а то пусть бы они еще попьянее стали! Ах как жаль, что нет пролетариев! Но будут, будут, к этому идет... - Ну, Верховенский, я в первый раз слушаю вас и слушаю с изумлением, - промолвил Николай Всеволодович, - вы, стало быть, и впрямь не социалист, а какой-нибудь политический... честолюбец? - Мошенник, мошенник. Вас заботит, кто я такой? Я вам скажу сейчас, кто я такой, к тому и веду. Но надо, чтоб и народ уверовал, что мы знаем, чего хотим, а что те только "машут дубиной и бьют по своим". Эх кабы время! Одна беда - времени нет. Мы провозгласим разрушение... почему, почему, опять-таки, эта идейка так обаятельна! Но надо, надо косточки поразмять. Мы пустим пожары... Мы пустим легенды... Тут каждая шелудивая "кучка" пригодится. Я вам в этих же самых кучках таких охотников отыщу, что на всякий выстрел пойдут, да еще за честь благодарны останутся. Ну-с, и начнется смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал... Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам…"

Потрясает, что эти строки все еще актуальны. Уфффф, пока с меня хватит, сделаю перерыв от Федора Михайловича, такую классику мне следует читать дозированно.

Достоевский гуманно убил всех своих свиней со всеми их бесами.

Эти бесы, выходящие из больного и входящие в свиней — это все язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России, за века, за века! Но великая мысль и великая воля осенят её свыше, как и того безумного бесноватого, и выйдут все эти бесы, вся нечистота, вся эта мерзость, загноившаяся на поверхности… и сами будут проситься войти в свиней. Это мы... и мы бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем, и туда нам дорога, потому что нас только на это ведь и хватит. Но больной исцелится и «сядет у ног Иисусовых»… и будут все глядеть с изумлением…

Достоевский: математическая точность предсказания

В "Бесах" у Достоевского прелюбопытнейшее место имеется. Собрание революционно настроенной молодежи обсуждают фанатичную идею Щеголева:

"Он предлагает, в виде конечного разрешения вопроса - разделение человечества на две неравные части. Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться в роде как в стадо и при безграничном повиновении достигнуть рядом перерождений первобытной невинности, в роде как бы первобытного рая, хотя впрочем и будут работать."

На что Лямшин предлагает просто уничтожить 100 миллионов голов. Далее:

"Нам вот предлагают...сомкнуться и завести кучки с единственною целию всеобщего разрушения, под тем предлогом, что как мир ни лечи, всё не вылечишь, а срезав радикально сто миллионов голов и тем облегчив себя, можно вернее перескочить через канавку. Мысль прекрасная, без сомнения..."

Затем эти сто миллионов голов, которыми надо пожертвовать и которые будут "раз в 30 лет есть друг друга поедом" возникает не раз в романе...

Сто миллионов голов - это метафора, скажете вы! Ничуть!

В фильме "Россия которую мы потеряли" Говорухин озвучивает такие цифры потерь от большевиков:

"35 миллионов погибло в войне с немцами, 66 миллионов во внутренних войнах (гражданская война, террор, голод, коллективизация, репрессии)." Количество потерь во Вторую Мировую многим знакома (и их, очевидно, надо включать, так как именно союзничество Сталина с Гитлером создало условия для нападения на Польшу и дальнейших успешных военных действий Гитлера), а последняя цифра, видимо, взята Говорухиным из работ американского советолога И. А. Кошкина (Курганова). Итак, 35+66 = 101 миллион. Относительная ошибка предсказания Федора Михайловича - меньше одного процента!

Мистика!

В целом мне привиделись здесь две линии - история человека, который сам себя приводит к сумасшествию, может быть от праздности и пресыщенности, и история того, как легко внести разлад и сомнения в человеческие души и вызвать бурю в мирном обществе. Увлекательно, мне читалось легко, особенного ужаса и грусти я не чувствовала - скорее безнадежность, так как исход был очевиден.