Цитаты из книги «Бесы», страница 9
Если действует один, а остальные только пешки, то один наврет, и все попадутся.
А по-моему, говорю, Бог и природа есть всё одно.
Коли люди врут, почему картам не врать?
Всякий, кто хочет главной свободы, тот должен сметь убить себя.
Слушай, Дарья: нет выше счастья, как собою пожертвовать.
Большая дорога - это есть нечто длинное-длинное, чему не видно конца, -точно жизнь человеческая, точно мечта человеческая.
– Какое же стихотворение?
– «В случае, если б она сломала ногу»!
– Что-о?
Того только и ждал капитан. Стихотворения свои он уважал и ценил безмерно, но тоже, по некоторой плутовской двойственности души, ему нравилось и то, что Николай Всеволодович всегда, бывало, веселился его стишками и хохотал над ними, иногда схватясь за бока. Таким образом достигались две цели – и поэтическая и служебная; но теперь была и третья, особенная и весьма щекотливая цель: капитан, выдвигая на сцену стихи, думал оправдать себя в одном пункте, которого почему-то всего более для себя опасался и в котором всего более ощущал себя провинившимся.
– «В случае, если б она сломала ногу», то есть в случае верховой езды. Фантазия, Николай Всеволодович, бред, но бред поэта: однажды был поражен, проходя, при встрече с наездницей и задал материальный вопрос: «Что бы тогда было?» – то есть в случае. Дело ясное: все искатели на попятный, все женихи прочь, морген фри, нос утри, один поэт остался бы верен с раздавленным в груди сердцем. Николай Всеволодович, даже вошь, и та могла бы быть влюблена, и той не запрещено законами. И, однако же, особа была обижена и письмом и стихами. Даже вы, говорят, рассердились, так ли-с; это скорбно; не хотел даже верить. Ну, кому бы я мог повредить одним воображением? К тому же, честью клянусь, тут Липутин: «Пошли да пошли, всякий человек достоин права переписки», – я и послал.
– Вы, кажется, предлагали себя в женихи?
– Враги, враги и враги!
– Скажите стихи, – сурово перебил Николай Всеволодович.
– Бред, бред прежде всего.
Однако же он выпрямился, протянул руку и начал:Краса красот сломала член
И интересней вдвое стала,
И вдвое сделался влюблен
Влюбленный уж немало.– Ну, довольно, – махнул рукой Николай Всеволодович.
– Нет, это я вам скажу тайну новых судов, – приходил в исступление третий. – Если кто своровал или смошенничал, явно пойман и уличен – беги скорей домой, пока время, и убей свою мать. Мигом во всем оправдают, и дамы с эстрады будут махать батистовыми платочками; несомненная истина!
Есть одна казнь, преследующая оторвавшихся от родной земли - скука и способность к бездельничеству, даже при всем желании дела.
— Я прожила мой час на свете, и довольно. Помните вы Христофора Ивановича?
— Нет, не помню, — нахмурился он.
— Христофора Ивановича, в Лозанне? Он вам ужасно надоел. Он отворял дверь и всегда говорил: «Я на минутку», а просидит весь день. Я не хочу походить на Христофора Ивановича и сидеть весь день.
