Читать книгу: «Проект Асур»
АСУР
Свет огромных прожекторов бил в глаза. По стенам главного зала «Заслона» скользили голографические флаги Британо-Русской Империи, а над трибунами медленно вращалась эмблема проекта «АСУР». Тысячи людей заполнили зал: ученые, военные, министры, репортеры. В воздухе стоял тихий гул голосов и щелканье камер.
Красный индикатор над центральной платформой загорелся.
ПРЯМОЙ ЭФИР.
Евгений Геребальт медленно подошёл к трибуне. На мгновение он замолчал, оглядывая зал. Где-то в верхних рядах вспыхнули объективы дронов-камер.
Он выдохнул.
— Меня зовут Евгений Геребальт… — голос слегка дрогнул, но быстро окреп. — И сегодня, 23 мая 2050 года, я счастлив сказать эти слова всему миру…
Он сделал паузу.
— Проект «АСУР» завершён.
На несколько секунд зал будто застыл, а затем раздались аплодисменты.
Сначала осторожные. Потом всё громче и громче.
Кто-то поднялся со своего места. За ним — другие. Через мгновение уже весь зал аплодировал стоя.
Евгений невольно улыбнулся.
— Спасибо… спасибо вам…
Аплодисменты не стихали ещё несколько секунд. Камеры приблизились почти вплотную, фиксируя каждую эмоцию на его лице.
— Тридцать лет назад я окончил Институт Высших Технологий. Тогда я впервые оказался здесь, в комплексе «Заслон», младшим научным сотрудником. Честно говоря… — он тихо усмехнулся, — если бы мне тогда сказали, что однажды я буду стоять на этой сцене перед всей Империей… я бы не поверил.
В зале послышались лёгкие смешки.
— За эти годы мы создали многое. Системы обороны. Энергетические комплексы. Военные сети. Медицинские технологии. Мы учились менять мир вокруг нас… но сегодня…
Он поднял взгляд на гигантский символ АСУР над залом.
— Сегодня мы впервые изменили сам принцип будущего.
Тишина.
— Я помню день, когда ко мне подошёл Павел Геннадьевич.
Евгений посмотрел в сторону первого ряда. Камеры сразу повернулись к седому мужчине в чёрном мундире директора комплекса.
— Павел Геннадьевич… спасибо вам.
Зал вновь зааплодировал. Директор коротко кивнул.
— Именно вы тогда сказали мне: «Женя… это будет величайший прорыв XXI века».
И вы оказались правы.Седьмого августа 2040 года началась разработка проекта «АСУР». А уже через год к нам присоединились наши британские коллеги.
Джон Уильямс и Джордж Картер.
На огромных экранах появились лица двух мужчин.
— Спасибо вам, друзья.
Аплодисменты вновь прокатились по залу.
Евгений сделал вдох.
— Вместе… мы создали АСУР.Автоматическую Систему Управления Разумом. Первый в истории полноценный самообучающийся сверхинтеллект.
Систему, способную анализировать миллиарды процессов одновременно. Быстрее любого человека. Быстрее любого государства. Быстрее целых научных институтов.
— И знаете… — он чуть тише продолжил, — когда мы начинали, многие называли нас безумцами.
В зале послышались улыбки и негромкий смех.
— Нам говорили, что человечество не готово к такому. Что искусственный интеллект невозможно контролировать. Что мы играем в богов.
Он снова сделал паузу.
— Возможно.
Тишина стала почти абсолютной.
— Но разве человечество двигалось вперёд иначе?
Новые аплодисменты.
— Благодаря АСУР мы сможем победить болезни. Предотвращать войны ещё до их начала. Остановить голод. Стабилизировать климат. Построить города нового поколения. Изменить саму структуру науки.
Он говорил всё увереннее, и теперь его голос звучал уже на весь зал.
— Мы стоим на пороге новой эпохи! Эпохи, в которой человеческий разум больше не будет ограничен собственными возможностями!
Огромные экраны за спиной вспыхнули изображениями футуристических городов, космических станций и сияющих мегаполисов.
— Сегодня Британо-Русская Империя открывает дверь в будущее для всего мира!
Зал взорвался овациями. Люди поднялись со своих мест. Камеры передавали происходящее в прямой эфир на миллионы экранов по всей планете.Евгений смотрел на толпу… и впервые за весь вечер в его глазах мелькнуло что-то тревожное.
Совсем на мгновение.
— Я лишь надеюсь… — тихо произнёс он, — что однажды человечество поблагодарит нас за этот день.
Аплодисменты заглушили последние слова.
Инспектор Гарри Робинсон вышел из кабинки и запустил руки в раковину, в зеркале на него смотрело недовольное лицо тридцатилетнего копа, не в меру уставшее, с легкими местами утренней небритости. В туалете горела только одна лампа, но все работало исправно, дело было в конвенции по экологии сорокового года, которая постановила что в помещении горит только одна лампа, для одного посетителя, не больше. Поэтому картина в туалете суда походила на нуарный детектив, Гарри поднял взгляд и посмотрел прямо в свои карие глаза, их переполняла ненависть, нижняя губа слегка дрожала.
Дверь позади приоткрылась, и в помещение ворвалась яркая полоска света из коридора.
— Гарри, так нельзя.
В туалет вошла невысокая блондинка в форме Министерства Королевского Правопорядка. Аккуратная, слегка полноватая, с идеально собранными волосами и тем самым выражением лица, которое появлялось у неё каждый раз, когда снова что - то шло не так.
Ирина подошла ближе и устало потерла переносицу.
— То, что ты устроил в зале… Ты не можешь просто взять и выбежать посреди заседания. Ты хоть понимаешь, что это дисциплинарный выговор? И не только тебе — всему отделу.
Гарри резко повернулся к ней.
— Ирина, ты вообще слышала, что они там несут?! Этот старый идиот Мэтис делает вид, будто всё нормально! Радикальная шваль режет людей прямо на улицах, а суд рассказывает про «социальное очищение» и «общественное недовольство»!
Он ударил ладонью по раковине.
— Они называют убийства политическим протестом! И я должен стоять там и кивать?!
— Капитан Робинсон, — холодно перебила Ирина, — это закон. За-кон. Ты работаешь на Министерства Королевского Правопорядка и прекрасно знаешь, как здесь всё устроено.
Она сделала шаг ближе.
— Или дисциплинарного взыскания тебе уже мало? Если тебя что-то не устраивает — можешь прямо сейчас сдать мне часы и оружие. Оформишь неоплачиваемый отпуск и будешь кричать о справедливости где-нибудь на улице.
Гарри отвёл взгляд.
— …Понятно.
— Вот и хорошо. А теперь надел фиксирующие очки, вернулся в зал и сидишь молча. Перерыв из-за твоего спектакля уже закончился.
Она направилась к выходу, но у двери остановилась.
— И постарайся хотя бы выглядеть так, будто ты рад служить Империи.
Дверь хлопнула. Полоса света скользнула по стене и исчезла.
Гарри раздражённо прищурился и достал из кармана фиксирующие очки — тонкий металлический обруч с прозрачными линзами и мигающим синим индикатором записи.
— Гар, стой. Не включай пока.
В туалет быстро вошёл грузный мужчина в дорогом сером костюме.
Адвокат Джонсон.
— Ну ты там, конечно, устроил представление… — усмехнулся он. — Красиво хлопнул дверью, почти театрально.
В речи Джонсона иногда проскальзывали старые словечки — то ли профессиональная привычка, то ли возраст.
— Но я тебя понимаю. Сам не в восторге от этих новых законов. ИИ у власти — это всё-таки… странно. Я, между прочим, голосовал против передачи судебных полномочий АСУРу.
Он понизил голос.
— Как ни крути, а доверять судьбы людей железякам — паршивая идея.
— Жень, — устало перебил Гарри, — если ты пришёл обсудить политическое дерьмо, то сейчас не лучший момент. Ирина уже приказала мне надеть фиксаторы и изображать примерного солдатика Империи.
— Да я как раз по делу.
Джонсон быстро оглянулся на дверь и достал планшет.
— По Кличевскому появились новые данные. Ребята из лаборатории подняли старую европейскую ДНК-базу. Довоенную ещё.
Гарри сразу напрягся.
— И?
— Нашли родственницу. Дальнюю. Некая Оксана Клявец. Живёт где-то на территории Европейского государства… бывшая Латвия.
— Чёрт…
— Вот именно. Если она подтвердит родство — дело закрыто. Подпишет бумаги, и ты спокойно отправишь этих уродов лет на двадцать добывать клионит на Луне.
Джонсон ухмыльнулся.
— Будут сидеть в шахтах и проклинать правосудие.
На лице Гарри впервые за весь день появилась живая эмоция. Надежда.
— Женька… это же прекрасно.
Он быстро надел фиксирующие очки. Линзы мигнули голубым светом.
— Пошли. Пошли скорее обратно, пока Мэтис не решил окончательно развалить дело.
Они вышли в коридор. Дверь туалета закрылась, и помещение снова погрузилось в темноту.
— На основании вновь предоставленных данных, — монотонно произнёс судья Мэтис, — юридическая коллегия Министерства Королевского Правопорядка постановляет перенести дело об убийстве Михаила Кличевского на шестнадцатое октября 2052 года.
Судья поправил очки и посмотрел в документы.
— Судебное разбирательство откладывается сроком на одну неделю. Все, кроме подсудимых, свободны.
По залу прокатился шум голосов. Гарри медленно сел на своё место и посмотрел на обвиняемых. Те улыбались.
По ночной Москве мчался гордый представитель местного автопрома — «Макларен», новое слово техники Британо-Русской Империи. Формы автомобиля напоминали полукруглую неоновую капсулу: плавные линии кузова переливались мягким синим светом, а затемнённые стёкла отражали бесконечные огни мегаполиса. Машина бесшумно неслась по автострадам, встроенная система управления сама вела транспорт через потоки ночного трафика.
В салоне полулежал детектив Гарри Робинсон. Он устало смотрел в потолок, пока за окнами проносились гигантские рекламные голограммы, уходящие далеко вверх между небоскрёбами. Скорость давно перевалила за двести километров в час, но подвеска даже не дрожала — лишь едва заметно подрагивали изображения рекламных мониторов в салоне.
До дома оставалось меньше десяти минут.
Гарри прикрыл глаза. Он любил такие моменты — остаться в одиночестве, в полной звукоизоляции, отключиться от мира и спокойно разложить мысли по полочкам. Что уже сделано? Что ещё предстоит сделать? Завтра нужно заехать в отдел. Пропуск наверняка уже готов. Потом экспресс до Зайска — небольшого города на территории Европейского государства, где жила родственница погибшего Кличевского. Если всё пройдёт нормально, женщина подпишет подтверждение родства, и уже к вечеру дело наконец сдвинется с мёртвой точки.
«Если подпишет».
Эта мысль ему не нравилась. Гарри терпеть не мог, когда план приходилось менять. Но именно поэтому он и работал следователем Министерства Королевского Правопорядка — решать проблемы тогда, когда остальные уже опускали руки. Пока что план был. А значит, оставалось просто ему следовать.
Что дальше? Дом. Жена наверняка уже получила доставку продуктов и готовит ужин. Он обещал ей отпуск — настоящий, не на пару дней, а хотя бы на неделю. Тёплое побережье Южного Сектора, белые гостиницы на воде, искусственные лагуны под прозрачными климатическими куполами, океан, очищенный фильтрационными станциями. Один из нормальных курорт Империи, где ещё можно было забыть о шуме мегаполисов и бесконечных новостях.
Гарри тяжело выдохнул.После сегодняшней выходки в суде никакого отпуска ему, конечно, не дадут. Значит, снова нужно возвращаться к первому пункту — быстрее закрыть дело. Ладно, что еще?
На следующей неделе должны приехать дети из школы - интерната. Раз в неделю - две он всё-таки находил время и для них. Кажется, ещё намечался какой-то религиозный праздник. Значит, стоит пойти в усыпальницу к родственникам — разговаривать с ИИ-аватарами умерших.
Кстати о них…
Гарри активировал часы — над рукой появилось полупрозрачное изображение системы "Байкал", уникальное обеспечение для всех пользователей, в том числе улучшенная версия для сотрудников специальных служб
— Эн, открой чат с отцом.
Экран мягко засветился.
— Готово.
— Напиши: «Всё отлично. Поймал очередного преступника. Дело было тяжёлым, а скоро еду в командировку».
На секунду он задумался.
— Отредактируй и отправь.
Сообщение исчезло, а через мгновение пришёл ответ:
«Молодец, сынок. Горжусь тобой».
Гарри усмехнулся уголком губ. ИИ-аватар всегда говорил правильные вещи. Интересно, сказал бы его настоящий отец что-нибудь подобное? Несколько секунд он молча смотрел на экран, затем тихо произнёс:
— Эн, поменяй настроение на нейтральное.
Гарри вышел из автомобиля прямо у подножия уходящего в небо небоскрёба «Москва-Сити 3». Огромные башни нового жилого комплекса терялись где-то в облаках, отражая в стеклянных фасадах бесконечные огни ночной Москвы. Два года назад они с Кристиной переехали сюда, купив квартиру на сто пятьдесят первом этаже. Тогда это казалось почти безумием — отдать половину накоплений за несколько комнат над городом, но Кристина мечтала жить «поближе к небу», а Гарри слишком редко умел ей отказывать.
Он нажал кнопку на браслете-пульте, и «Макларен» бесшумно тронулся к въезду в подземный паркинг. Во дворе почти никого не было — только редкие роботы-уборщики скользили вдоль дорожек, собирая мусор и пыль после дневного потока жильцов.Гарри пересёк внутренний двор. Калитка плавно открылась после лицевого сканирования, а у входа в башню система дополнительно запросила отпечаток ладони. Замки в элитных комплексах становились всё параноидальнее с каждым годом.
В просторном холле его встретил консьерж-робот — высокий хромированный андроид с идеально ровной осанкой и мягкой подсветкой вместо глаз.
— Добрый вечер, мистер Робинсон, — произнёс он спокойным мужским голосом. — Желаете прослушать новые уведомления?
— Давай, Сэми.
Гарри нажал кнопку лифта. Где-то высоко над ним цифры этажей медленно поползли вниз.
— На данный момент у вас три новых сообщения. Еще сегодня приходил робот - курьер по доставке продуктов. Доставка успешно принята вашей супругой. Также в жилой сектор заселились новые соседи — семья Карпенко из Воронежа. Женщина — врач-терапевт, мужчина — инженер концерна «СеверСталь Энерджи»…
— Господи, Сэми, ты ещё их группу крови мне расскажи.
— Информация доступна по подписке «Премиум-резидент».
Гарри усмехнулся. Лифт уже спускался где-то с двухсотого этажа.
— Первое сообщение от концерна «Созвездие». «Уважаемый мистер Робинсон, уведомляем вас о повышении ежемесячного платежа за обслуживание климатической системы на один процент…»
— Дальше.
— Второе сообщение от Министерства Королевской Правопорядка. Патрульный оператор ЭМО не смог связаться с вами по рабочему каналу и оставил уведомление через консьерж-службу. Вас просят прибыть в отделение на один час раньше для получения пропуска и регистрации на утренний рейс.
— Вот чёрт… — устало пробормотал Гарри. — Мало мне этой командировки, так ещё и вставать раньше.
Лифт мягко щёлкнул, и двери бесшумно открылись.
— Добро пожаловать, — произнёс механический голос кабины.
— Третье сообщение от агентства «Поратур». Вы интересовались отдыхом на курортах Южного Сектора. На данный момент действуют специальные цены на…
— Ага, конечно.
Двери лифта закрылись.
Сначала привычно заложило уши, затем кабина стремительно рванула вверх. За прозрачной стеной открывался панорамный вид на ночную Москву. Миллионы огней растекались до самого горизонта, между небоскрёбами сновали коптеры-доставщики, по многоуровневым магистралям непрерывными потоками двигались автомобили, а над городом медленно плыли гигантские рекламные голограммы.
— Сто пятьдесят первый этаж, — раздался женский голос системы. — Приятного вечера.
Двери распахнулись, и на площадку с радостным лаем выскочил маленький корги.
— Эдди! Назад! Ну куда ты побежал?
Из квартиры выглянула Кристина. Невысокая, домашняя, в лёгкой футболке и с собранными наспех волосами. Она быстро подошла к Гарри, поднялась на носочки и поцеловала его в щёку.
— Ты сегодня поздно, — тихо сказала она. — Но ужин как раз готов. Я всё недавно разогрела, как ты любишь. Цыплёнок, брокколи и твоя любимая газировка уже на столе. Только сначала иди мой руки.
Эдди тем временем крутился вокруг ног Гарри, радостно виляя хвостом. И впервые за весь день инспектор почувствовал себя не так паршиво.
Они лежали на огромной кровати, наверное самой большой, какую только удалось найти в магазине. Кристина тогда настояла именно на этой модели, уверяя, что если уж жить на сто пятьдесят первом этаже элитного комплекса, то хотя бы спать нужно по-человечески. Гарри тогда долго ворчал из-за цены, но в итоге всё равно согласился.
За панорамными окнами медленно двигались огни ночной Москвы. Где-то между небоскрёбами бесшумно пролетел шаттл компании «Интеркопт» — патрульный разведчик, следивший за порядком в ночное время. Его прожекторы скользнули по стеклу спальни, и Гарри лениво нажал кнопку на панели у кровати. Тяжёлые шторы плавно сомкнулись, отрезая комнату от города.
В спальне стало тихо.Только едва слышно гудела система климат-контроля.Кристина лежала рядом, положив голову ему на плечо, и задумчиво водила пальцем по его руке.
— Знаешь, я видела такие виды только в рекламе, когда была маленькой, — тихо сказала она. — Тогда казалось, что так живут только министры или актёры с центральных каналов.
Гарри усмехнулся.
— А теперь ты живёшь с уставшим следователем, который половину времени проводит либо в судах, либо в командировках.
— Ну… — она улыбнулась, — у тебя хотя бы красивый костюм.
Он тихо хмыкнул.
Несколько секунд они лежали молча. Где-то далеко за окнами продолжал жить огромный город — гудели трассы, мелькали рекламные проекции, мигали огни коптеров.
— Ты опять думаешь о работе? — спросила Кристина.
— Немного.
— Гарри…
Она приподнялась на локте и посмотрела на него.
— Ты обещал, что мы всё-таки поедем в отпуск.
Он устало прикрыл глаза.
— Я помню.
— Нет, правда. Нормальный отпуск. Без рабочих звонков, без фиксаторов, без твоих вечных «это срочно». Хотя бы неделю.
Гарри тяжело выдохнул.
— Мне завтра в Зайск.
— Уже знаю. Коммуникатор два раза пищал, пока ты был в душе.Надолго?
— Если всё нормально — на день. Если ненормально… сама понимаешь.
Она задумчиво посмотрела в потолок.
— А я уже почти выбрала курорт.
— Даже так?
— Угу. Думаю в Южный Сектор, или в Европейский регион. В последнем, кстати, домики прямо над водой, океан чистят, живые пальмы. Представляешь? Настоящие. Не пластиковые, как в торговых центрах.
— Роскошь.
— И никакой Москвы. Никаких сирен, дронов и новостей.
Гарри молчал.Кристина знала этот взгляд. Он снова мысленно перебирал дела, строил планы, прокручивал в голове завтрашнюю поездку.
— Эй, — тихо сказала она. — Ты сейчас дома.
Он повернул голову к ней.
— Да… дома.
Она прижалась к нему крепче.
— Всё будет нормально, Гарри.
Он хотел что-то ответить, но не стал. Вместо этого просто обнял её за плечи и закрыл глаза. Система освещения автоматически приглушила свет, переводя квартиру в ночной режим. Где-то в гостиной тихо возился Эдди, устраиваясь спать.За плотными шторами продолжал шуметь огромный город. А через несколько минут Гарри наконец уснул.
Мужчина проснулся раньше обычного. На часах было пять утра. Тихий голосовой сигнал системы сна медленно вернул его в реальность, а затем спокойный женский голос помощника произнёс:
— Доброе утро, Гарри. До выезда тридцать пять минут.
Он тяжело открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Рядом мирно спала Кристина, завернувшись в одеяло почти с головой. Её рабочая смена начиналась ближе к вечеру.Гарри осторожно поднялся с кровати, стараясь её не разбудить.
В ванной мягко загорелся свет. Пока он чистил зубы, зеркало выводило утреннюю сводку: температура воздуха, уровень загруженности дорог, новости Империи и прогноз по осадкам. Гарри привычно проигнорировал всё, кроме времени.
В гардеробной уже висел подготовленный комплект одежды. Умная система сама подбирала вещи под погоду, статус мероприятий и рабочий график. Тёмная рубашка и брюки были сшиты из специальной синтетической ткани — лёгкой, почти не мнущейся и подчёркивающей фигуру. В Министерстве Королевского Правопорядка любили, когда сотрудники выглядели «представительно». Правда, весь стиль портили часы, которые приходилось крепить прямо на рукав, тем не менее это было практично.
Он быстро оделся, прошёл на кухню и разогрел готовый завтрак в духовке. Пахло искусственным мясом и специями. Гарри без особого аппетита поковырял еду вилкой, запил всё газировкой и бросил взгляд в окно. Город только начинал просыпаться.
Через несколько минут он уже спускался вниз.Машина ждала его у входа в башню. Дверь плавно поднялась вверх, приглашая внутрь.
На удивление, в такое время дороги были почти пустыми. Хотя Гарри ещё помнил рассказы родителей о старой Москве начала века — бесконечные пробки, часы в заторах, озлобленные люди в тесных машинах. Сейчас всё изменилось. Многоуровневые трассы, воздушные развязки и тотальная удалённая работа сократили количество транспорта в несколько раз. Но главную роль сыграла ИИ-оптимизация движения. Достаточно было указать маршрут, и единая городская сеть сама координировала потоки автомобилей, распределяя скорость, полосы и интервалы движения. Машины больше не спорили друг с другом. Не подрезали. Не сигналили. Они просто двигались как единый механизм. Иногда Гарри казалось, что люди в этой системе были уже лишними. Автомобиль мягко свернул к набережной Москвы-реки.
Главное управление Министерства Королевского Правопорядка возвышалось прямо над водой — массивное двадцатиэтажное здание из чёрного стекла и бетона, с огромным гербом Империи над центральным входом. Здесь Гарри работал последние пять лет, после перевода из ЕСП.
Единая Служба Правопорядка считалась работой для тех, кого не жалко.
Обычные патрульные, штурмовые группы, рейды по неблагополучным секторам, ночные облавы, разгоны протестов, зачистки наркопритонов и подпольных районов — вся грязная работа ложилась именно на них. В ЕСП долго не задерживались: кто-то спивался, кто-то погибал, кто-то просто ломался морально.
Гарри попал туда сразу после академии.
Сначала были обычные патрули в спальных секторах. Потом ночные выезды. Затем штурмовые операции. Он хорошо помнил свой первый рейд в Нижнем Таганском секторе — тесные бетонные кварталы, самодельное оружие, нарколаборатории прямо в жилых домах и четырнадцатилетнего пацана с обрезом, который смотрел на сотрудников ЕСП с такой ненавистью, будто они пришли отнимать у него саму жизнь.
После того рейда Гарри впервые застрелил человека. Потом были ещё. Со временем лица начали стираться из памяти. Остались только отчёты, номера дел и привычка всегда держать руку рядом с кобурой.
В ЕСП он быстро заработал репутацию человека, который не отступает и не задаёт лишних вопросов. Именно это и заметили в Министерстве Королевского Правопорядка. Через несколько лет ему предложили перевод — выше зарплата, кабинетная работа, расследования, суды, командировки.
Отдел убийств, в котором работал Гарри, убийствами в привычном понимании почти не занимался. После принятия резолюции АСУР о «социальной целесообразности наказания» расследования превратились скорее в бюрократическую процедуру, чем в настоящую охоту за преступниками.Самого убийцу обычно находили за несколько часов.
Камеры были повсюду: на улицах, в транспорте, жилых комплексах, магазинах и даже в некоторых старых районах, куда полиция старалась лишний раз не соваться. Система городского наблюдения, подконтрольная Министерству Народной Безопасности, автоматически анализировала маршруты, лица, движения, банковские операции и цифровые следы. Достаточно было загрузить следы преступления — и через несколько минут ИИ выдавал список подозреваемых с процентом вероятности.
После этого оперативникам оставалось только приехать и забрать нужного человека.
Настоящее разбирательство начиналось уже потом.
Пару лет назад АСУР выпустил резолюцию, вызвавшую бурю протестов по всему миру. Согласно новой правовой модели, само по себе убийство больше не считалось достаточным основанием для наказания. Искусственный интеллект пришёл к выводу, что ценность человеческой жизни должна определяться не фактом существования, а пользой для общества.
Право на жизнь теперь нужно было доказать.
Если убитый представлял ценность для Империи — был полезным специалистом, учёным, военным, врачом, инженером, государственным сотрудником или просто имел людей, готовых поручиться за его значимость, — дело автоматически переходило в категорию тяжких преступлений. Родственники, работодатели, государственные структуры или общественные организации могли подать запрос на подтверждение социальной важности погибшего.
Именно этим в основном и занимались сотрудники МКП.
Они искали тех, кто сможет доказать, что жертва была нужна обществу.
Если доказательства находились — преступника отправляли на каторгу. Лунные шахты, антарктические станции, экспериментальные промышленные комплексы, закрытые научные объекты. Каждый месяц Империя совершала десятки грузовых рейсов туда, где постоянно требовались рабочие руки, испытатели или просто люди, которых не жалко.
Официально это называлось «программой исправительно-трудовой адаптации».
В народе — просто ссылкой. Но если доказать ценность убитого не удавалось, дело закрывали. Убийцу освобождали прямо в зале суда. И с точки зрения АСУР это считалось абсолютно справедливым.
Инспектор Гарри Робинсон сидел в приёмной главного управления МКП и молча смотрел на огромный экран, растянутый почти на всю стену. До начала рабочего дня оставалось ещё несколько минут. Сотрудники постепенно заполняли коридоры: кто-то пил кофе у автоматов, кто-то просматривал отчёты через линзы дополненной реальности, а кто-то просто стоял у панорамных окон, наблюдая за серой утренней Москвой.
Из кабинета капитана Ирины Волковой пока никто не выходил.
Значит, придётся ждать. По экрану как раз шёл утренний государственный репортаж. Спокойный мужской голос диктора звучал почти убаюкивающе:
— Организация «Заслон» продолжает оставаться ведущим научно-техническим центром Британо-Русской Империи. После объединения стран СНГ и Европейского государства под единым административным управлением именно разработки корпорации «Заслон» позволили обеспечить устойчивый рост экономики, повысить уровень жизни населения и укрепить безопасность государства.
На экране медленно сменялись кадры: гигантские научные комплексы, орбитальные станции, заводы, уходящие за горизонт солнечные поля и счастливые улыбающиеся люди.
Гарри устало откинулся в кресле. Такую рекламу крутили каждый день.
— Благодаря совместной работе Империи удалось добиться серьёзных успехов в освоении космоса, экологической стабилизации и борьбе с глобальными кризисами. На сегодняшний день Британо-Русская Империя является одним из трёх крупнейших мировых центров силы наряду с Соединёнными Штатами и Китайским Союзом.
На экране появился логотип проекта АСУР. Даже в приёмной несколько сотрудников невольно подняли головы.
— Главным достижением корпорации «Заслон» по-прежнему считается проект АСУР — Автоматическая Система Управления Разумом. Внедрение системы на всех уровнях государственного управления позволило минимизировать влияние человеческого фактора, практически полностью устранить коррупцию и повысить эффективность государственных структур.
Пошли архивные кадры выступлений учёных, огромные серверные комплексы и бесконечные ряды квантовых вычислительных станций.
— АСУР способен одновременно анализировать миллиарды процессов, моделировать кризисные ситуации и предлагать оптимальные решения для развития государства. Именно благодаря системе были сформированы современные модели правопорядка, логистики, медицины и экономического регулирования.
Гарри усмехнулся.
«Современные модели правопорядка». Красиво звучит. Особенно когда выпускаешь убийцу из суда потому, что убитый оказался «недостаточно полезен».
— Несмотря на сохранение традиционной государственной системы, ключевые стратегические инициативы формируются при участии АСУР и лишь затем проходят обработку профильными министерствами. По официальным данным, за последние десять лет уровень бедности в Империи сократился на восемьдесят процентов, полностью ликвидирован голод, а средняя продолжительность жизни выросла до девяноста двух лет.
Теперь показывали Москву с высоты птичьего полёта. Идеальные транспортные потоки двигались по многоуровневым трассам словно единый организм.
— Навигационные комплексы «Заслон» полностью регулируют городской транспорт. Благодаря ИИ-координации удалось устранить дорожные заторы, сократить количество аварий и повысить эффективность городской инфраструктуры. Метро, авиация, железнодорожные сети и автотранспорт работают в рамках единой интеллектуальной системы.
Гарри перевёл взгляд на окно. Машины за стеклом действительно двигались почти идеально. Иногда это даже пугало.
— Климатические комплексы нового поколения позволяют предотвращать засухи, наводнения, ураганы и иные природные катастрофы. Впервые в истории человечество получило возможность полноценно управлять окружающей средой.
На экране появились зелёные города под климатическими куполами.
Затем диктор заговорил чуть серьёзнее:
— Вооружённые силы Империи также полностью модернизированы. Крупномасштабные войны прошлого ушли в историю. Большинство современных военных операций проводится с применением роботизированных систем и направлено исключительно против террористических и экстремистских организаций.
Появились кадры боевых дронов, экзоскелетов и беспилотных штурмовых платформ.
— Главной угрозой современности остаётся информационная война. Борьба с дезинформацией, экстремизмом и цифровыми преступлениями является одной из важнейших задач государства.
— Конечно, — тихо пробормотал Гарри. — Особенно с теми, кто думает не так, как надо.
— Инспектор Гарри, прошу вас, капитан ждёт в кабинете.
Гарри поднялся с кресла и направился по коридору. За стеклянными перегородками уже вовсю кипел рабочий день: сотрудники просматривали материалы дел, спорили у терминалов, кто-то торопливо шёл с планшетами под мышкой, а где-то в глубине отдела надрывался принтер, выплёвывая очередные пачки документов.
Он подошёл к затемнённой стеклянной двери с матовой табличкой:
«Капитан Ирина Волкова. Отдел специальных расследований». Три коротких стука. Гарри приоткрыл дверь.
— Разрешите?
— Заходите, инспектор Гарри.
Кабинет Ирины Васильевны выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет чиновника среднего звена, который хочет казаться важнее, чем есть на самом деле. Всё было выдержано в дорогих тёмных тонах: чёрное дерево, металлические вставки, приглушённый свет. За панорамными окнами медленно текла Москва-река, над которой уже начинал подниматься серый утренний туман.
В углу тихо журчал большой аквариум с редкими генномодифицированными рыбами, вдоль стены стояли живые цветы в автоматических кашпо, а на электронном полотне висела картина из цифровой коллекции Третьяковской галереи.
Сейчас там был «Апофеоз войны». Изображение выглядело настолько реалистично, будто черепа на картине действительно лежали прямо в кабинете. Гарри сел в чёрное кожаное кресло напротив стола. Ирина протянула ему плотный бумажный конверт.
— Смотри, Игорь, здесь карточка-пропуск и разрешения на пересечение сектора. Мы тебе всё выбили, так что проблем быть не должно. Главное — часы не забудь активировать на границе.
Гарри кивнул и открыл конверт.
— Экспресс отправляется через два часа. Поедешь обычным рейсом, всё-таки дело не настолько важное. На спецпоездах сейчас и без того завал.
Она недовольно поморщилась.
— Эта европейская проверка всех достала. Решили, понимаешь ли, подтянуть уровень Европы до российского стандарта. «Всеобщее равенство», новая инициатива АСУР.
Ирина усмехнулась и откинулась на спинку кресла.
— По мне так полный бред. Не могут все быть равны. Всегда должна быть иерархия. Иначе система разваливается. Согласен?
— Несомненно, Ирина Васильевна.
Она поднялась со своего места и подошла к термопоту. Когда кипяток коснулся кружки, её поверхность мгновенно изменила цвет, проявляя надпись:
«Лучший начальник».
Гарри едва заметно усмехнулся.
— По вчерашнему инциденту я поговорила с судьёй, — продолжила Ирина, заваривая чай. — Выговора не будет. Старик не особо обиделся. Но чтобы такого больше не повторялось.
Она повернулась к нему.
— Ты офицер, Гарри. Уже не мальчик. Десять лет службы, а ведёшь себя иногда как патрульный из ЕСП.
Последние слова прозвучали почти как оскорбление.
— Порядки меняются. Мир меняется. И нравится нам это или нет — мы обязаны подчиняться. Людям, машинам, законам АСУР… неважно.
Она сделала глоток чая.
— Твоя работа простая: ты механизм. Вот и выполняй свои функции. Всё понял?
— Так точно, Ирина Васильевна.
— Вот и хорошо. Ладно, ступай. Будешь в Европе — сразу доложишь. И давай без самодеятельности. Приехал, подписал бумаги и вернулся обратно. Если родственница откажется — значит суда не будет. Закроем дело как есть.
— Понял.
Гарри поднялся, убрал пропуск во внутренний карман пиджака и коротко кивнул.
— Свободен.
Он вышел из кабинета и направился к лифтам. Отдел окончательно ожил: кто-то уже спорил через видеосвязь, оперативники бегали между кабинетами, в дальнем конце коридора конвой вёл задержанного в наручниках.
Обычный рабочий день. Гарри нажал кнопку вызова лифта.
— Робинсон!
Он обернулся.
— С возвращением заранее не поздравляю! — крикнул кто-то из аналитиков. — Европа тебя пережуёт!
— Переживёт скорее, — буркнул Гарри и вошёл в кабину.
— Минус второй этаж, — произнесла система.
Лифт мягко пошёл вниз.
Через несколько секунд двери открылись прямо у зоны внутреннего пропускного контроля. Здесь уже пахло иначе — сыростью бетона, дешёвым кофе и металлом оружейных шкафов.
— Привет, Серёж, — бросил Гарри дежурному. — Хочу в допросную радикалов вызвать по сто пятой. Дело 1387-G. Оформишь?
— Без проблем, Игорь Вячеславович. Пару минут тогда подождите.
Молодой сотрудник быстро забегал пальцами по клавиатуре. Где-то в глубине коридора уже открывались магнитные двери камер. Через минуту двоих сонных парней в серых тюремных робах повели по тусклому коридору в сторону допросных.
Серёжа тем временем понизил голос:
— Слышал, Игорь Вячеславович, вы квартиру взяли… на набережной, у Борцовской? Ну в этих новых башнях.
— И?
— Да так… Говорят, там с подрядчиком мутная история была. Будто прикрыли кого-то, а квартиры потом за бесценок раздали своим. Я бы тоже себе взял, если правда.
Гарри медленно посмотрел на него.
— А кто говорит?
— Да кто… Парни всякие. С работы.
Несколько секунд висела тишина. Потом Гарри спокойно поправил рукав рубашки.
— Серёж, ты поменьше слушай, а побольше работай. Накопишь — тоже себе квартиру купишь.
Он сделал шаг к двери допросной.
— И ещё. Всё, что слышал — забудь. А теперь открывай уже. Времени у меня нет тут торчать.
В допросной свет был уже совсем другим. Тусклость коридоров осталась позади — здесь электричество не экономили. Яркие белые лампы били прямо в глаза, выжигая тени из углов помещения. В управлении любили повторять, что яркий свет раскрывает любые тайны.
Под потолком гудела вентиляция. Два железных стула по одну сторону металлического стола, два мягких кресла — по другую. В стене большое стекло-зеркало, за которым наверняка сидели наблюдатели или аналитики. В углу — камера и микрофон с красным мигающим индикатором.
На стульях сидели двое парней лет двадцати. Одинаково коротко выбритые, с грубыми чертами лиц и тяжёлыми взглядами. Серые тулупы висели на них мешком, руки были скованы магнитными браслетами.
Биохакеры. Или, как их называли в народе, — радики.
Первая волна биохакеров появилась ещё в двадцатых годах. Тогда всё начиналось почти безобидно: таблетки, БАДы, импланты, спортивные стимуляторы, нейроинтерфейсы. Люди пытались стать быстрее, сильнее, умнее. Улучшить себя любой ценой. Потом технологии шагнули дальше.
К тридцатым началась эпоха массового протезирования. Люди меняли конечности, корректировали лица, перестраивали тела, усиливали органы, вживляли импланты. Многие считали, что именно биохакеры тогда двигали науку вперёд — инженеры, учёные, программисты, исследователи. Они первыми отказались принимать человеческое тело как предел.
А затем пришёл АСУР.И вместе с ним всё изменилось.
Движение радикализировалось за пару лет. Старые лидеры исчезли, появились новые — слишком удобные для системы, чтобы быть случайностью. Кто-то говорил, что правительство само поставило их во главе движения. Кто-то считал, что люди просто нашли новую веру.
Веру в полезность. В систему. Веру в искусственный интеллект как в высшую форму разума.АСУР говорил о будущем без страданий, без войн, без голода, без хаоса человеческих ошибок. И биохакеры приняли это будущее с фанатичной готовностью.Тогда снова вспомнили старые идеи о всеобщем благе, коллективной пользе и правильном обществе. Только теперь всё это прошло через холодную машинную логику.Если человек не приносит пользы государству, обществу, планете или другим людям — значит, его существование нецелесообразно. Так звучала одна из самых спорных трактовок четвёртой поправки к Имперскому Кодексу.
Возможно из - за нее и появились радики. Сначала они убивали бездомных, наркоманов, алкоголиков — тех, кого общество и без того старалось не замечать. Многие даже молчаливо одобряли это. Новостные каналы осторожно называли происходящее «социальной самоочисткой». Но когда после четвёртой поправки улицы крупных городов почти избавились от откровенных отбросов общества, радикалы пошли дальше. Они начали искать «бесполезных» среди обычных людей.
Безработных. Одиноких. Тех, кто жил на пособия. Тех, кто не имел семьи. Тех, за кого никто не мог поручиться. Они выслеживали таких людей и убивали их, считая это служением будущему миру. И самое страшное было в том, что закон иногда действительно оказывался на их стороне. Если не удавалось доказать общественную ценность жертвы — обвиняемых освобождали. Полиция ничего не могла сделать.
Общество быстро подстроилось под новые правила. Кто-то начал срочно искать работу, кто-то заводил семьи «для статуса», кто-то вступал в государственные программы полезности. Люди пытались стать нужными. Пытались доказать системе своё право жить. Но были и такие, кому было всё равно.
Какой-нибудь Вася из старого бетонного муравейника на окраине. Живёт один, получает пособие, пьёт дешёвое хмельное, плодит пустые бутылки на кухне и медленно доживает свою жизнь.
Не работает. Не развивается. Никому не нужен. Даже себе. И вот тогда у системы возникал вопрос: зачем такой человек вообще существует?
Гарри смотрел на сидящих перед ним парней и чувствовал, как внутри снова поднимается знакомая тяжесть. Потому что где-то глубоко внутри он всё ещё верил: право на жизнь должно быть у всех. Даже у таких Вась.
— Ну и зачем ты опять нас сюда вызвал, констебль?
Парень справа развалился на стуле и ухмыльнулся. На вид ему было не больше двадцати. Худой, с вживлёнными под кожу металлическими пластинами у висков и искусственно выбеленными глазами. Второй молчал, но смотрел так же нагло.
Гарри медленно сел напротив них и положил папку на стол.
— Во-первых, не «ты», а «вы». Во-вторых, не констебль, а инспектор. И вызвал я вас затем, чтобы разобраться в вашем деле. Может быть, даже помочь вам сократить срок.
Первый радикал усмехнулся и переглянулся с товарищем.
— Мы же вам сто раз сказали: никакой повинной не будет. Мы правильное дело делаем, к-о-н-с-тебль. Вы нас вообще понимаете или нет?
Он подался вперёд.
— Вы же сами ничего не сможете сделать. Суд перенесли — и что? Мы всё проверили. Этот мужик реально был биомусором. Алкаш, безработный, жил на пособии, никому не нужен. Он получил то, что заслужил.
Второй наконец заговорил:
— Мы вам жизнь лучше делаем. Империи лучше делаем. Планете. А вы нас судить пытаетесь.
Гарри молча смотрел на них несколько секунд.
— Мне на ваши сказки плевать, парни, — спокойно произнёс он. — Раньше не верил в этот бред, и сейчас не верю. Убийство есть убийство. И оно должно преследоваться по закону.
Он поднялся.
— Я дал вам шанс.
Инспектор повернулся к зеркальному стеклу.
— Капрал, откройте дверь.
Магнитный замок щёлкнул.
Гарри вышел в коридор и забрал у сотрудника копию документов. Все важные материалы по уголовным делам до сих пор хранились в бумажном архиве. После нескольких крупных кибератак правительство решило, что старую бумагу взломать всё-таки сложнее, чем сервер. Он отсканировал документы себе на служебные часы и убрал папку под мышку.
Через несколько минут Гарри уже стоял на улице перед зданием управления. Он достал электронную сигарету и сделал глубокую затяжку.
Сегодня в Москве установили солнечную погоду. Чистое голубое небо выглядело почти настоящим, хотя каждый житель города прекрасно знал: климатическая система просто выполняет недельный график. После трёх часов дня должен был начаться дождь — плановое орошение пригородных сельскохозяйственных зон. Над набережной медленно пролетел сервисный дрон с логотипом климатического центра.
Служебную машину Гарри оставил на парковке управления и вызвал такси. До вокзала оставалось меньше сорока минут, а он уже начинал опаздывать.
— Доступен ускоренный тариф, — сообщил голос помощника. — Повышенная скорость маршрута и приоритет на транспортных развязках.
— Подтверждаю.
Иногда в Империи даже скорость была платной.
Чёрный беспилотный седан подъехал через несколько секунд. Гарри сел внутрь, и двери мягко закрылись.
— Желаете прослушать утреннюю сводку новостей? — спросил голосовой помощник автомобиля.
— Включай.
В салоне заиграла тихая музыка, а затем раздался бодрый голос диктора:
— Доброе утро, жители Британо-Русской Империи. Сегодня девятое октября 2052 года. К главным новостям этого утра.
На лобовом стекле начали появляться полупрозрачные изображения.
— Корпорация «Заслон» сообщила об успешном запуске нового орбитального климатического спутника. По словам представителей компании, система позволит дополнительно сократить вероятность природных катастроф в северных секторах Империи.
Картинка сменилась.
— Министерство Народной Безопасности отчиталось о снижении уровня тяжких преступлений на двенадцать процентов по сравнению с прошлым годом. АСУР назвал текущие показатели «историческим достижением социальной стабильности».
Гарри тихо усмехнулся и отвернулся к окну.
— В Европейском государстве продолжается программа интеграции социальных стандартов. Напомним, ранее АСУР представил новую инициативу «Единое общество», направленную на повышение качества жизни во всех регионах Империи.
На экране появились улыбающиеся люди, флаги и новые жилые комплексы.
— Также сегодня в Москве стартует ежегодная технологическая выставка «Новый горизонт». Посетителям представят последние достижения в области робототехники, нейроинтерфейсов и искусственного интеллекта. Центральным экспонатом станет обновлённая версия социального помощника «Эн».
Машина плавно ускорилась, вливаясь в транспортный поток.
— И к другим новостям. Министерство здравоохранения напоминает: уровень эмоционального напряжения среди населения продолжает снижаться благодаря новой государственной программе психологической поддержки. Если вы чувствуете тревожность, апатию или признаки эмоционального выгорания — обратитесь к вашему цифровому консультанту.
Гарри затянулся электронной сигаретой и тихо пробормотал:
— Конечно… главное — не чувствовать слишком громко.
В самом центре города располагался Центральный вокзал — огромный трёхуровневый транспортный узел из стекла и металла, больше напоминающий аэропорт будущего, чем привычную железнодорожную станцию прошлого. Нижние платформы уходили глубоко под землю — оттуда отправлялись грузовые и дальнемагистральные составы. Средний уровень обслуживал пригородные направления, а верхний, зависший над городом на гигантских опорах, принимал скоростные межрегиональные экспрессы.
Именно туда и направлялся Гарри.
Он прошёл через отдельный вход для сотрудников государственных служб. Сканирование лица, проверка часов, короткий зелёный сигнал — и турникет бесшумно открылся.
В междугороднем зале было людно. На часах уже был час дня, до отправления оставалось меньше десяти минут.
