Читать книгу: «Пчела»
«Успех там, где человек предал себя Богу»
протоиерей Георгий Бреев
Совершеннолетний
Студёный северный ветер, разгулявшийся днём, поутих, и станица степенно погружалась в ночь. Декабрь лёгким морозцем пощипывал запоздалых прохожих, припорашивал снежной крупой округу. Редкий звук автомобиля нарушал бездонную тишину зимней идиллии. Вот-вот и погаснут окна, вот-вот и дрёма окутает дома…
Неожиданно чернично-чёрный небосвод озарился золотистыми шлейфами и пёстрыми куполами трескучих фейерверков. Бывшие одноклассники, а ныне студенты-первокурсники по привычке собрались отметить день рождения старосты класса.
– Катюха, хватит грохотать! Оставьте на Новый год! Весь запас выстреляете! – возмутился Егор после очереди оглушающих залпов, заставивших его втянуть голову в плечи, он метнул взгляд на летнюю кухню, где чаёвничали бабушка и дедушка именинника, шикнул, – стариков пугаете!
Заводила Катюша, сотрясая карамельной шевелюрой, рассмеялась:
– Не знала, что нашего могучего титана можно чем-то напугать! Новый год мы вообще-то постоянно празднуем, а восемнадцать лет только раз в жизни! – она, схватив цветастые коробки, увлекла всех со двора. – Айда, на улицу!
Ребята и девчата, застёгивая куртки и пальто, весёлой гурьбой помчались за шустрой предводительницей. На крыльце остались только любители тишины: Егор и Алёнка.
– А сам Володя где? – озираясь, удивилась Алёнка.
– С батей выехал. Вроде в магазин. Скоро будут.
Алёнка улыбнулась:
– Сосед и по совместительству лучший друг, как всегда, в теме.
– Ну-у-у, не знаю насчёт звания «лучший», не знаю… Володя он такой, душу напоказ не выставляет. С ним иметь дело приятно. Башковитый. А я просто наблюдательный.
– Любопытный, – хихикнула Алёнка, пихая под капюшон соломенные кудряшки, и задумчиво проговорила, – и почему Володя такой молчун? Ну не совсем, конечно, молчун. Говорит-то он интересно. Начитанный. Я вдруг поняла, что мы о нём очень мало знаем. А он кажется о нас полностью в курсах: и про родителей, и про сестёр, и про братьев… Почему так?
Егор взыграл бровями и многозначительно с характерным акцентом выдал:
– Кав-каз-ское воспитание!
Затем продолжил нормальным тоном:
– Он ведь в Грузии родился и жил там до десяти лет. А когда родители развелись, переехал с отцом к деду с бабкой на Кубань, на родину предков. Но оттого, что с нами, балбесами, общается, не забыл, чему учили.
– Почему – «с балбесами»? – фыркнула Алёнка. – Разве в наших казачьих семьях детей воспитывают хуже, чем в Закавказье?
– Ни чуть! Трудолюбие, набожность, уважение к старшим… Видела, как батя Володи со своим отцом разговаривает?
– Э-э-э, можно сказать, что он говорит взглядом.
– Вот именно, ни слова поперёк! Сдержанность в проявлении эмоций! Казачья генетика работает… Отец-то Володи из казаков, он и сына так воспитал. Володька с детства молиться умеет, христианином не притворяется, а соображает, что к чему. В храм не только на Пасху заглядывает. Это образ жизни, а не показуха.
– Так при чём здесь кавказское воспитание? – с укоризной посмотрела Алёнка.
Егор на мгновение озадачился, почесал покатый лоб:
– В Закавказье свои обычаи, которым тоже не грех поучиться. Там, в горах на камнях народов много теснится. Каждый старается выжить, сохранить традиции. Потому и тщательно устои берегут. Плохим поступком опозоришь не только себя, но и семью, и весь род, и всю нацию. А надо добрососедские отношения выстраивать.
Покачав головой, Алёнка усмехнулась:
– Да уж, «добрые соседи»… Помню, как с девочкой-осетинкой на море отдыхала. Ох, и вредина она хвастливая! Одни понты!
– Не все такие, как она…
– В том-то и дело! Я ведь думала, что все осетины такие наглые. Но потом в музыкалке узнала о Валерии Гергиеве. Знаменитый на весь мир дирижёр, а какой скромный человек! Значит, так родители его воспитали… – она на минуту задумалась, словно вспомнив о чём-то. – Я же у себя в педагогическом со старшекурсницами общалась. Знаешь, что они про современных детей говорят?
– Что всем ремня всыпать надо! – рассмеялся Егор.
Алёнка замахала на него руками:
– Что ты! Даже голос повышать на ребёнка нельзя, не то, что бить! Это его унижает, и он может потерять веру в себя… А про детей сейчас говорят, что они избалованные и капризные. Понятно, почему – семьи-то нынче небольшие, а если нет братьев и сестёр, то ребенок воображает, будто он пуп земли. Единственное чадо холят и лелеют. От чрезмерной опёки и ласки процветает вседозволенность. То есть, во главе угла – эгоистические проявления личности.
– Володя единственный сын… – возразил Егор.
– Но ты сам подметил, в какой среде он рос! – и Аленка, дразня, пропела, – «Кав-каз-ское воспитание!»
Пригладив короткий «ёжик», Егор наклонился к подруге и прошептал:
– Если честно, поднаплёл я тебе. Уважают грузины только своих. В драку толпой идут. По одному – трусят. Володя в девять лет уже с ножом и автоматом обращаться мог. Борьбой и бегом, с тех пор как на ногах стоит, занимается. Там, где он жил, русским всегда приходилось быть готовым к нападению, даже таким мальцам, как Володька.
– Но почему… За что?
– За то, что русский!
Алёнка зажала рот рукой, глаза округлились. Покачав головой, Егор изрёк:
– Он досрочно повзрослел. Нам не понять.
– А ещё сомневаешься, что не лучший друг Володе! Вон, сколько всего про него знаешь. Он же тебе это всё рассказал, – Алёнка вскинула указательный палец. – Строгость и любовь! Так батюшка на проповеди говорил о воспитании детей, – она вздохнула и неуверенно пробормотала, – может, тогда дети и родители лучше поймут друг друга…
– По-моему всё надо рассматривать персонально. У нас в институте физкультуры делают упор на индивидуальные программы обучения. Физические и умственные данные у всех разные.
За воротами мелькнул свет фар, Егор засобирался:
– Прибыли. Может, что выгрузить помочь надо.
– А я в дом, греться, – потёрла замёрзший нос Алёнка.
Гости разошлись немного за полночь. Середина недели не располагала гулять до утра: всем рано вставать на первый рейс в Краснодар. Девчонки убрали со стола и помыли посуду. Володе осталось расставить мебель и пропылесосить. Отец, стоя в дверях, молча смотрел, как сын наводит порядок. И когда в кухне и зале всё стало по-прежнему, спросил:
– Что надумал?
– С утра в военкомат.
– Одобряю.
Володя кивнул и прошёл в ванную. Он выдавил из тюбика горошину зубной пасты на щётку и на мгновение застыл перед зеркалом, поймав собственный напряжённый взгляд. Нутро как будто взбунтовалось, затребовало разговор с самим собой: «А ты точно понимаешь каково сейчас служить в армии? И куда могут заслать срочника догадываешься? Чеченские боевики из Грузии сотнями прорваться пытаются. Сколько по Чечне, Ингушетии, Дагестану бегает диверсионных групп? Огрызаются боевики и в Москве. Захват заложников в театре на Дубровке им удался. Сколько в теракте всего два месяца назад погибло актёров и зрителей «Норд-Оста»? Активная боевая фаза со стороны чеченских боевиков переросла в террористическую. А ты, что ты можешь? Думаешь, отучился на МУПК на водителя и за баранкой грузовика спрячешься? Да там таких валом. С автоматом бегать придётся… А то и в разведку ходить, ты ведь смуглян кареглазый. Кому как не тебе…».
Из коридора донеслось покашливание: дедушка прошёл на кухню. Уняв, не прошеное волнение, Володя дал себе установку:
– Не мне судить, как Богу должно управлять. Всё что не пошлёт, приму. Бог никогда не даст человеку испытаний свыше его сил.
И Володя, окончательно успокоившись, принялся усердно драить зубы.
Срочник
Четыре с половиной месяца учебки проскочили незаметно. Солдаты-новобранцы получили воинские специальности и назначения. В армейской учебной части Володя сдружился с Денисом: выходец с Дона тоже был из казачьего рода. И Володя, и Денис искренне радовались совместному назначению. Денис неподдельно интересовался Святым Писанием. И как в учебке, так и военной части в Чечне вот уже второй месяц Володя разъяснял другу азы православия.
Этим августовским днём им выдалась совместная дальняя дорога, предстояло забрать на ремонт «Урал», поэтому юные водители в кабине грузовика находились вдвоём.
– Если бы не в колонне последними ползли, а первыми шли, то уже бы добрались, – посетовал Денис.
– Вот, ты торопыжик! Ещё успеем! – усмехнулся Володя.
– Чего сразу торопыжик? Мне может быть вон охота на шмелей и пчёлок поглазеть…
Володя на секунду оторвал внимание от дороги и невольно посмотрел на устеленную луговым ковром обочину: конец лета ещё буйствовал пахучим разнотравьем и мохнатые труженики старались во всю силу.
– А чего на них пялиться? Пусть себе работают.
– Я им завидую, – признался Денис, поглаживая живот. – Работёнка у жужжаликов шикарнейшая! Они всегда сыты! А солдата покормят только после выполнения задачи.
– Чтобы есть не хотелось, ты лучше думай о том, что пчёлы солдатам завидуют. Они хоть и с крылышками, но не ангелы. Помрут, в прах обратятся и всё, нет их, как не было. В Царство Небесное им не попасть. А воины-защитники Веры и Отечества все в рай отправляются.
Денис шутливо стукнул Володю в плечо:
– Братское сердце, умеешь, ты воодушевить! Но жрать всё равно хочется!
Их оглушило взрывом. Из засады застрекотали пулемёты. Раздались ответные очереди. Вновь взвыв. Грузовик трухнуло. Он подпрыгнул и встал поперёк дороги. Борта нещадно полыхали. Густой дым выедал глаза. Дышать нечем. Володя рулил и газовал, пока не сдвинул горящую машину на обочину.
– Всё! Кто на ходу, выедут! Прыгай сюда! – прокричал Володя.
Он распахнул дверь, но боковым зрением не уловил движений. Злобный колючий холод пробежался по спине. Володя обернулся. На груди Дениса расплылись красные круги. Прислушался. Стон и хрип. Жив!
– Терпи! – прорычал Володя, подхватил, как учили, и потащил друга наружу.
Кусты лещины и валежник не выглядели надёжной защитой, но дальше в лес нельзя – резкий уклон. Володя усадил Дениса, прислонив к дряхлому стволу, отстегнул и распотрошил аптечку.
– С грудным ранением не класть на землю. Зафиксировать полусидя. Закрыть к ране доступ воздуха. Повязку от раны не отымать, при необходимости добавлять… – бормотал Володя заученный на занятиях инструктаж.
Он прикладывал новый тампон, но тот снова алел, а бой всё не заканчивался… Взор неистово метался в поисках выхода. Кровь надо остановить… И тут Володя увидел колченогую пчелу. Она коряво заползла на бледную ладонь Дениса. Обожжённые крылья не позволяли взлететь.
«Погибнет» – почувствовал дурное предзнаменование Володя.
Денис конвульсивно вздрогнул. Сиплый малый вздох и хрипы утихли. Пульс не прощупывался. Сердце Володи пронзила боль отчаяния. Накатила горечь беспомощности. Хлынули слёзы.
Когда стихла перестрелка, он не слышал. Как завороженный Володя смотрел на бескрылую пчелу и молился. Но молитва не приносила прежнего успокоения.
– Почему – Денис? Почему я выжил?
Чтобы уберечь психику молодого бойца, Володю перевели в пехоту и на год отправили в Нижегородскую область под наблюдение психолога и психиатра. Уже с половины срока его свободно отпускали из госпиталя в храм на воскресные литургии. Доктора не сомневались, что ситуация стабильная и Володя бесповоротно идёт на поправку. Внешне так оно и выглядело, подопечный демонстрировал всё, что от него ожидали, но внутренне Володя ощущал одному ему ведомое изменение – прорезалась хладнокровная одержимость мстить. Он не находил в себе сил исповедаться и причаститься, хотя и осознавал, что прежде должен очистить мысли. Но в мыслях Володя по-прежнему пребывал в том тяжком часе, в котором навечно потерял друга…
Контрактник
Отслужив по призыву, Володя заключил контракт о прохождении военной службы и шаг за шагом матерел как воин. Приобретённое хладнокровие сковало непробиваемый к боли ледяной панцирь. Володя не подпускал к сердцу эмоции, на подлёте отсекал чувства и порывы души и действовал бесстрастно. Месть удавалось удерживать под контролем. Она не управляла, не завладела разумом. Она просто была. И Володя это знал.
В августе 2008 года в первый день Олимпиады в Пекине, мир облетела новость – Грузия ввела на территорию Южной Осетии войска. По науськиванию Вашингтона президент Грузии Михаил Саакашвили атаковал позиции российских миротворцев. И тут месть дала о себе знать так, что Володя не мог с ней совладать: подключился пережитый в детстве негатив злостного отношения к русским. И он нашёл способ перевестись в 58-ю армию, которая выдвинулась на помощь миротворцам и жителям Цхинвала.
В считанные дни грузинские войска были выдворены за пределы Юной Осетии, совместно с абхазскими ополченцами их оттеснили с части оккупированной абхазкой территории. Российские войска зашли в Грузию и демилитаризировали несколько военных баз.
Во время финальной стадии утилизации оружия на одной из главных военных баз в городе Го́ри, Володю задействовали в перевозке ПЗРК и ПТУР за пределы Грузии. Переносные зенитно-ракетные комплексы и противотанковые управляемые ракеты предстояло транспортировать на склады в России. Порожним Володя возвращался в Гори за новой партией. Но поступил приказ выдвинуться на десять километров южнее города и подождать в селе Ате́ни. Колонна выполнила обходной манёвр и остановилась.
Привычно рыская профессиональным взглядом военного, Володя вдруг уловил, что знает это место. Малая родина далековато отсюда. Но что-то связывает его с Атени… И тут из памяти всплыло путешествие. Бабушка-паломница взяла внука с собой. Где-то тут старинный монастырь Атенский Сион. А вон и крест на куполе храма виднеется!
– Мне было лет пять-шесть… Ещё до развала СССР… – одними губами беззвучно произнёс Володя, мозг всколыхнула ярость: «Сегодня источник русофобии – зависть к природному достоянию России, а тогда грузины недолюбливали нас по иной причине. Желали освободиться от голодранцев-нахлебников, думая, что богаты не потому, что им дешёвые ресурсы русские предоставляют, и не потому, что Россия вытягивает себе жилы, чтобы выстроить им заводы и комбинаты. Не понимали, что сами кандалами сковали Россию, которая как донор поддерживает окраины…».
Но гневные думы не подхлёстывали накопившуюся злость. Он побывал здесь до лютого обострения и к тому же будучи малолетком, ещё не ведал всей полноты картины противостояния. В его жизни это было мирное время. Настоящее стабильное время, когда папа и мама не ссорились, жили в мире и согласии. Когда Володя чувствовал себя любимым сыном, защищённым от напастей и бед ребёнком. Ледяной панцирь на сердце дал трещину…
Повинуясь жгучему желанию, Володя обратился к командиру и выпросил короткую вылазку, чтобы разведать обстановку в селе. С выделенной для обхода тройкой, наспех обойдя немногочисленные улочки, он поднялся в монастырский комплекс на скалу, омываемую рекой. Не теряя бдительность, напарники восхищались архитектурой седьмого века, мастерскими фресками и искусными барельефами, а Володя, словно чего-то ждал. Пора уходить, но что-то не отпускало. Пока группа по его настоянию повторно прочёсывала территорию монастыря, Володя ещё раз зашёл в храм и увидел её – приклонив голову к иконе Пресвятой Богородицы, бережно произнося каждое слово, молилась женщина. Этот голос он никогда не забывал. Мама. Они не виделись пятнадцать лет. Володя встал как вкопанный, тело задеревенело, язык онемел. Всё его существо превратилось вслух. Она молилась Богоматери о сыне.
«Она меня не забыла!» – сыновней тоской пропульсировало в голове. Но Володя не смел обнять женщину, если и не ставшую причиной распада семьи, то не сумевшую её сохранить. Он давно простил мать. Простил и отца. Он с юности почитал родителей, соблюдал пятую заповедь, не пытался определить виноватого – утрату чувства дома всё равно не восполнить. Тот дом, тот мир навсегда утрачен. Спустя несколько лет после развода, отец женился во второй раз. Семья приобрела другую форму бытия: отец живёт своей жизнью, а Володя седьмой год скиталец…
За спиной послышался шорох шагов: собратья по оружию отыскали. Секунда и он уйдёт, но тут мать повернулась. Их взгляды встретились. Родное лицо покрыла сеточка морщин, но оно было по-прежнему красивым. Она щурилась, возраст не пощадил остроту зрения.
– Сынок, – не узнав, кто стоит перед ней, обратилась мать, – помоги написать записочку о здравии.
Ком застрял в горле. Как робот Володя выполнил просьбу матери, дрожащей рукой выписывая имена близких и родных, в том числе и свое собственное…
Она перекрестила его:
– Ангела Хранителя!
Внутри всё клокотало. Володя сухо кивнул и нетвёрдой походкой удалился из храма. Напарники сообщили, что всё чисто. Четвёрка отправилась в колонну, ожидать приказ, но тут громыхнул взрыв. Бегом они вернулись на стоянку. Грузовик Володи превратился в кучу дымящего искорёженного металла. Никто не пострадал. Диверсант не успел далеко уйти, его поймали.
После переполоха в монастырь уже не отлучиться. Сфокусировав взор на кресте купола храма, Володя покаялся: «Господи, прости! Прости за все мои согрешения! Прости за нерадение в молитве! Я искуплю! Отучусь в семинарии!».
Атаман
Прошло почти полтора десятка лет. Володя окончил Екатеринодарскую духовную семинарию. Как реестровый казак занимался с молодёжью. Женился. Воспитывал и собственных детей: сына и дочь.
После объявления Специальной военной операции 24 февраля 2022 года Володя без колебаний покинул налаженный быт и уже в марте отправился добровольцем на Донбасс. Такие, как он, нужны на передовой. Дополнительные учения не понадобились: Володя на приличном уровне владел огневой, тактической и инженерной подготовкой.
Его встретил выжженный Мариуполь. Руками националистов морской курорт обратился во вместилище горя и страданий. Шла осада «Азовстали». Полмесяца, освобождая частный сектор, эвакуируя местное население, бойцы продвигались к металлургическому комбинату. Штурмовиков не хватало. Володя записался во временный штат штурмовой группы.
«Теряя ощущение страха, можно потерять и башку», – часто повторял он себе и товарищам. А когда было совсем туго – молился. Позывной «Атаман» приклеился с лёгкой руки командира, после того как он одобрил предложение Володи, шуточно провозгласил – «Ну, какой казак, не мечтает стать атаманом?!».
Потом снова за руль и марш в Луганскую область. Напряжённость боёв оказалась выше, чем в Мариуполе. Жестокие схватки шли чуть ли не ежедневно, без передыха, без времени на восстановление. Выбить противника с засиженных позиций и удерживать оборону населённых пунктов удавалось непросто.
Ни птиц, не зверья, ни насекомых. Взрыхлённая минами и снарядами полуживая округа. Май зеленил поля, скрывал следы боёв. Но не мог полностью спрятать руины домов и выгоревшие автомобили.
Володя мотался и на грузовиках, и на «буханках». Задачи сыпались, только успевай выполнять. Этим ранним утром, когда он вёз бойцов с командиром на УАЗе, по рации передали: «Одна машина подбита. В экипаже трёхсотые». Уточнив координаты, они отправились за ранеными бойцами.
Не успели далеко отъехать, как из лесополосы выскочил наводчик, замахал остановиться. Володя притормозил. В этот момент противотанковая ракета угодила прямо в машину. Взрыв. Посыпались стёкла. Вспышка ослепила. Через пару минут летит второй снаряд. Взорвался в поле. Володя осмотрелся. Парни живы. Командира нет. Опасность миновала, и бойцы двинулись в тыл, а Володя отправился искать командира, которого взрывной волной выбросило из машины.
И нашёл его между деревьями. Командир тяжело ранен, самостоятельно передвигаться не сможет. Сделав первую перевязку, Володя стянул бронежилет с раненого, сбросил его автомат и другие тяжёлые вещи и понёс командира на себе. Пришлось преодолеть более километра до относительно безопасной лесополосы. Делая вторую перевязку, Володя подбадривал командира и молился. И тут их обнаружили свои, по рации вызвали машину. Парни отправились дальше, а Володя молился до прибытия «буханки», потом молился весь путь до госпиталя в Луганске. Занёс командира, передал врачам, вышел на улицу и потерял сознание.
Володя не ощущал, что ранен. Весь был сосредоточен на спасении командира. Лечение контузии и минно-взрывной травмы заняло несколько месяцев. Длительная реабилитация протекала сложно, к счастью, проблемы с речью и слухом удалось устранить. Володя получил первую государственную награду – медаль «За отвагу».
Пчела
Год Володя активно занимался наставничеством, проводил в школах уроки мужества, но душа была неспокойна. Если там однажды побывал, рано или поздно захочешь воротиться. Володя не сомневался, что снова вернётся на Донбасс. И весной 2024-го опять добровольцем попросился в БАРС. Заключил контракт на полгода.
Снова позывной выбрал не сам. «Аки пчела, всех трёхсотых и двухсотых в расположение тянет» – говорили о нём бойцы. Так Володя стал – «Пчела», а кто-то звал его на свой манер – «Пчёла».
Вторая командировка шла более или менее ровно, но здоровье требовало больше внимания, и Володя задумал по истечении срока контракта всецело посвятить себя обучению молодёжи. Он пришёл с размышлениями к полковому священнику посоветоваться.
Отец Андрей благословил:
– Пчела ты, пчела. Дело нужное задумал. Объяснять ты умеешь. Пчела – необыкновенно многогранный символ. Она олицетворяет мудрость, плодородие, трудолюбие, бережливость, порядок, чистоту и целомудрие. Неси всё это, воспитывай сынов Отечества. Наша битва до конца времён. Нужны воины света, а не наёмники, иначе не выстоять.
Добрым знаком послужил приезд бригады волонтёров-станичников. Володя встретил одноклассников, ныне супругов: Егора и Алёну. И те с воодушевлением восприняли его решение.
Алёнка умилительно улыбалась, а Егор тут же начал строить планы:
– Володя, да мы с тобой ого-го-го сколько вместе наворотим! Пацанов и в походы зимой и летом водить будем! И каждый день физически закалять! У нас такую полосу препятствий на губернаторский грант отгрохали – закачаешься! Я же не только физрук. А же дополнительно на учителя ОБЖ выучился! Теперь «Основы безопасности и защиты Родины» называется. А ты смотри, начинай уже методички строчить! Без них никак. На твоём боевом опыте не одно поколение ещё поднимем!
– Да, я и сам уже осознал, что записывать всё надобно. Память подводит. Третий блокнот исписал. Потом всё соберу и структурирую.
Егор расхохотался:
– Как же приятно иметь дело с умным человеком!
Глаза Володи вдруг повлажнели: «У меня есть друг… У меня снова есть друг!».
