Читать книгу: «Дети Солнца»

Нея проснулась и продолжала нежиться в мягких и нежных лучах Солнца, словно в лапах своего верного лохматого друга. А кстати, где он? Всё в порядке, как обычно прыгает на поляне, пытаясь ухватить зубами ярко жёлтых, почти лимонных, бабочек. А они, словно насмехаясь над ним, прятались в жёлтую траву, складывали свои крылья и становились невидимыми. Но стоило им коснуться травяного покрова, как огоньки на кончиках травинок гасли, тем самым выдавая их укрытие. И Лапус, так звали питомца, безошибочно прыгал на них. Они снова взмывали и карусель повторялась заново. Приподнявшись на локотке, Нея посмотрела на уже поднявшееся красное солнце, которое зацепилось за крону Одинокого дерева. Одиноким, народ Неи называл это дерево потому, что на всём холме, среди высокой жёлтой травы, оно стояло особняком и ярко выделялось зеленью, тёмной, изумрудной. Дерево было священным. Никто не мог точно сказать, как давно оно здесь. Да сколько здесь сам народ, никто точно бы не сказал. Народ называл себя Люди, а каждый по отдельности – Человек. Почему так? Да кто ж его знает. Эти знания были на уровне глубины, до которой ещё никто не доходил. Каждый помнил только одно: Я проснулся здесь. Да этого было и достаточно. За холмом, на котором росло Одинокое дерево, раскинулся огромный сад с деревьями дающими плоды круглый год. Потому что круглый год температура была одинаково комфортной. Можно было спуститься в сад, поесть плодов, которым даже не придумывали названия, так и говорили – синий плод, красный плод. Потом спуститься к ручью, запить сладкий вкус и придаваться любованию миром. А вечером, когда красное солнце снова пряталось в жёлтую траву, огоньки на кончиках травинок светили словно маленькие звёздочки на фоне тёмного неба, на котором поочерёдно всходили две Луны. Первая Синяя, тусклая и большая, через какое-то время вторая – Жёлтая, меньше Синей, но ярче. Её света хватало, чтоб разглядеть вдалеке, за садом, почти у края земли, огоньки соседнего народа. Они каждый вечер собирались в круг, свежесорванные травинки собирали в большой стог в середине круга и так спали. До восхода Жёлтой луны им хватало света. Странные люди. Но да в прочем, сколько Нея помнила себя, они жили так.

Она сладко потянулась, встала, поправила тогу, по-новой завязала свитый из пухового растения поясок, похлопала по ноге, призывая лохматого и побежала босиком к ручью, чтоб умыться и пойти в сад. Высокая, почти по пояс, и упругая трава щекотала её бёдра, а капельки света на ней гасли, стоило им коснуться ног бегуньи, а красные цветы становились ярче, фиолетовые, наоборот, тускнели. Лапус бежал следом, его уши только и мелькали над уже погасшими травинками, а чёрный и мокрый нос как неведомый жук, взлетал и опускался обратно. У ручья в это время было уже пусто, только Лона, Старшая, сидела в тени раскидистого дерева с длинными и узкими листьями и плела из нитей пухового дерева очередной поясок. Лона – безукоризненный авторитет, её все слушают и стоит ей поднять над головой свою слегка одутловатую руку, как все люди смолкают. Но это бывает крайне редко, обычно, Лона сидит вот здесь и плетёт, кому тогу, кому новый пояс. Вот и сейчас она была увлечена своим занятием.

Доброе утро, Лона! – звонким голоском поприветствовала Нея, подбегая к ручью и набирая воду в ладошки.

А, Колокольчик! Доброе утро! – улыбнулась ей в ответ Лона. Она ласково называла её Колокольчиком, за звонкий голосок и за заливистый смех, услышав который никто не мог устоять. – Хотя, если быть до конца честными – уже день. Опять пол ночи охотились за лунными мотыльками? – Потрепав Лапуса за ухом высказала наставление Старшая.

Нет, мы только чуть-чуть, да лохматый? – Она брызнула водой в Лапуса и тот подбежал к ней. Она умыла своё лицо, затем его морду и довольная вернулась к Лоне. – Это для кого? – указывая на поясок спросила девчушка.

Да вот не знаю. Набрала пуха, не пропадать же ему. – Улыбнулась в свои щёки старшая. – Тебе нравится?

Да, очень! А какого цвета он будет?

А какого ты хочешь?

Я хочу… – она задумалась на несколько секунд, подперев скулу указательным пальчиком и глядя в небо, – вот, такого же голубого, как небо!

Ну и фантазёрка же ты! Где же я возьму такой плод? Голубые плоды у нас не растут, ты это не хуже меня знаешь.

Потому и хочу! – прыснула хохотком колокольчиком Нея, наскоро обняла Лону и побежала в сад.

Она любила на завтрак красно-жёлтый плод. Его пушистая кожица тонкая-тонкая и стоит чуть неаккуратно надавить на неё зубами, как она лопается и сладкий сок разливается по рукам ручьями и капает с них. Так получилось и в этот раз, укус… и сладкий липкий нектар потёк по ладоням, потом вниз до самого локтя и оранжевые капли упали на тогу. Лапус кинулся слизывать сок с белой материи и только больше размазал их.

Ну что ж ты, лохматый?.. Теперь придётся стирать. – зверь виновато посмотрел на неё своими коричневыми глазами и поджав хвост пошёл к ручью. – А ну догоняй! – обгоняя, шлёпнула его по боку Нея и вприпрыжку побежала обратно, откуда пришла несколько минут назад. Не добежав ещё до ручья, она развязала поясок, бросила его в траву, через голову стянула тогу, кинула в воду и нагишом прыгнула на неё сверху, подняв фонтан брызг во все стороны.

Ах ты проказница! – вытираясь от попавших на её лицо капель, в шутку возмутилась Лона. – Что опять у тебя случилось?

Вот – подняв из воды тогу, показала пятна на ней Нея, – Сок.

И почему я не удивлена? – Закатила глаза под морщинистый лоб Старшая. – Бери мыльный корень и три. Или ты хочешь ходить в пятнах?

Нея невозмутимо прошла вдоль берега, нашла разлапистое растение с большими листьями, выдернула его с корнем, снова бросила тогу в воду, потому что она мешалась в руках. А нужны обе руки, чтоб сделать из листьев юбочку, а корень почистить. Тога всё время норовила уплыть по течению, поэтому пришлось придавить её пяткой. Наконец управившись с юбкой, она начала разделывать корень. Тот постоянно выскальзывал из рук, потому он и назывался мыльный. Кое-как его победив, она присела на корточки и начала натирать пятна на ткани. Пятна становились всё менее и менее заметными, пока не исчезли совсем. Утомившись после стирки Нея вышла из ручья, разложила тогу на горячий от солнца камень и прилегла на живот, распластавшись на тёплой земле рядом с Лоной. Лапус принёс в зубах её поясок и прилёг рядом с ней в тень раскидистого дерева.

Лона, расскажи мне про дальних людей? – Ей всё было интересно, от плетения материи, до соседних людей, кто и как появился здесь, что было до, и что будет после? Она болтала ногами, пятками кверху, повернув голову к собеседнице.

Ох, Колокольчик… Каждый раз ты меня о них спрашиваешь и каждый раз я тебе рассказываю одно и то же.

Ну расскажи ещё раз. Ну пожалуйста… – Она изобразила такое личико, что отказать ей было невозможно.

Ну хорошо. Слушай: давным давно, когда здесь ещё не было ни тебя, ни даже меня, кто-то большой, сильный и мудрый поделил нашу землю на несколько частей. Каждую маленькую землю он населил людьми. Дал им всё-всё, что необходимо для прекрасной и беззаботной жизни: тепло, сады, ручьи, солнце, две Луны. Чтоб у каждого всего было вдоволь. А чтобы люди не стали завидовать соседям, Он разделил их бездонными пропастями, которые не перепрыгнуть, не обойти и не спуститься до дна. Люди получились разные, кто-то темнее, кто-то светленький и беленький, как ты, словом – все разные. Одни боятся темноты, другие нет. Те, чьи огни ты видишь по ночам, очень боятся темноты, их глаза не приспособлены к ней, поэтому они каждый вечер собирают сноп огонь-травы и ложатся спать вокруг него, чтоб видеть друг друга. Другие, как ты, ничего не боятся и в темноте видят не хуже чем днём, да? – спросила она Нею, потрепав по голове морщинистой рукой. Но та уже мирно спала и видела во сне огромную пропасть на дне которой чёрный туман, напротив неё через эту пропасть, стоит человек, тёмный, одни глаза и зубы видны. Она смотрит на человека, человек смотрит на неё, она что-то кричит, но звук не перелетает пропасть, а возвращается обратно и она слышит отражение своего голоса: «спишь… спишь…», открывает глаза и видит добрую улыбку Лоны, которая гладит её по голове и приговаривает: – Я ей тут рассказываю, а она спит… Вот стрекоза…

Я… Я не сплю. – встрепенулась Нея, села, пытаясь сосредоточиться. – Я… Я видела тех, других, из соседней земли. Она вся чёрная, одни глаза и зубы, грудь совсем плоская, не как у тебя и даже меня, – она потёрла себя ладошками по груди, – а совсем. На бёдрах вместо тоги тёмная повязка и больше ничего.

Ох и фантазёрка же ты… – улыбнулась ей Лона, разворачивая к себе спиной. – Давай ка волосы в порядок приведём. – Нея послушно повернулась, но мысли о чёрном человеке до сих пор не отпускали её фантазию.

Лона, а ты их видела? Тех, других?

Вот ведь заладила… Не видела. Мне вас хватает.

А ты видела как я проснулась?

Видела…

А остальные?

Что «остальные»?

Остальных ты тоже видела?

Да. Я видела как проснулись все. У тебя когда-нибудь вопросы заканчиваются?

Да. Нет. Не знаю. Мне просто интересно. А кто видел как ты проснулась?

Не знаю, Колокольчик, у меня закончились ответы. Бери свою тогу, она уже высохла, одевайся и беги помогать остальным. Надо насушить жёлтых плодов.

Хорошо. А можно?..

Всё! Хватит на сегодня вопросов! Шагай.

Нея встала, послушно накинула тогу, опоясалась пояском, который услужливо принёс ей питомец, обняла Лону и пошла в глубь сада, помогать остальным. Она шла и размышляла вслух: …вот интересно, сколько я себя помню, Лона всегда была такая, крупная и… сморщенная, как сушёный маленький синий, Ноя всегда такая округлая и у неё нет морщинок, я… Я совсем не такая, грудь маленькая, округлостей нет… Мы станем такими же как Лона? Или хотя бы я стану такой как Ноя? Почему мы все такие разные и не меняемся? Сколько я себя помню, я – такая, Лона – такая, даже ты, лохматый всё такой же? Должны ли мы меняться? Или мы все такие как есть? Ведь даже плоды сначала маленькие и зелёные, затем наливаются, меняются в цвете, в размере… А мы – нет. Почему так?

Вот она, стрекоза… – это та самая Ноя. – Ты с кем там разговариваешь? С Лапусом? – тот услышал своё имя и виляя хвостом подбежал к Ное, прижался к её ноге.

Ну да. Или скорее, сама с собой.

Пока ты там разговариваешь, мы уже все плоды собрали. Помогай очищать их хотя бы. – Весь народ сидел скрестив ноги перед большой кучей жёлтых, изогнутых длинных плодов. Снятую с них кожуру убирали в одну кучу, из неё потом будет удобрение для сада, а сами плоды – белые и словно пушистые – складывали на большой лист высокого дерева. Затем их разложат на солнце и когда те полежат несколько дней, они станут меньше, темнее, но сладкими и тягучими. Нея любила их пожевать на досуге.

Она присоединилась к остальным, усердно очищая плоды. Люди болтали о разной чепухе, даже уху зацепиться не за что. А её донимал целый рой вопросов, которые шевелились в голове, словно жуки в куче удобрений, не давая ей покоя и ища выход.

А вы помните как проснулись? – продолжила распросы Нея, очищая кожуру. – Ну вот ты, Ноя?

Я помню когда проснулась возле Одинокого дерева, возле меня сидел Лона и гладила по голове.

И я. – откликнулись остальные.

Вот и я помню Лону. А что было до Лоны не помню.

А зачем тебе? Что тебе не нравится?

Мне всё нравится. Просто я хочу понять. Почему только у меня, например, есть Лапус? А других… – она не знала слова, к которому его отнести, – нету.

Почему же нет? – ответила Ноя, она была старшей среди остальных. – Там, за обрывом есть другие, у соседних людей. – Ох, зря она задела эту тему, вопросы посыпались как из рога изобилия.

А ты их видела? Тех, других… – Нея аж остановилась, оставив плод недочищенным.

Однажды, когда пошла гулять в Каменную пустыню, ох и влетело мне тогда от Лоны!

А какие они?

Я толком и не разглядела. Такие же как мы, две руки, две ноги, только одеваются странно. Да это и не наше дело. Как им удобно, так и ходят.

А они чёрные?

С чего ты взяла, выдумщица? – Захохотала Ноя, – Ты не отвлекайся, чисти…

Ну всё же?

Да нет, такие же как мы. Может чуть темнее.

А грудь у них есть?

Не знаю, не рассматривала. Ты чего такая любопытная сегодня?

Я видела во сне других людей… Точнее другого человека. Она была чёрной, одни глаза и зубы, плоской от шеи до живота и на теле только одна повязка на бёдрах. Похожа?

Ни сколечки! Чисти и пойдём сушить, пока солнце не село.

А до Каменной пустыни далеко идти?

Даже не думай! Влетит от Лоны ого-го! Ты же знаешь, что там запретные земли. Нам туда нельзя.

Но ты же ходила?!

Нея! – сурово сдвинула брови Ноя, – Слишком много вопросов, не находишь?

Да что вы все, сговорились что ли? – надула губки Нея, подобрала полы тоги, и ухватилась за лист с очищенными плодами.

***

Ночь сегодня выдалась тёмная, какая-то неуютная. Синяя Луна почти не видна на небе, ночные мотыльки попрятались в траве и синего свечения их крыльев было не видно. Нея никак не могла заснуть и заняться было нечем. Лапус свернулся вокруг неё калачиком и спал, периодически приподнимая свои висячие уши. Она улеглась на его грудь и лёжа смотрела на Одинокое дерево. В темноте ночи, да ещё без лунного света, оно казалось ещё более могучим на фоне Голубого диска луны, светящийся ковёр травы колыхаясь подсвечивал его снизу, отчего казалось, что оно шевелится. Но нет, оно, кажется, действительно шевелится. Нея привстала, лохматый друг приподнял голову, взглянул на неё, повёл носом по ветру.

Лапус, ты тоже это видишь? – наклонившись к лохматой голове спросила она. Тот посмотрел на неё, на дерево, вильнул хвостом и снова положил морду на лапы. – Да нет же, посмотри! Видишь там, слева от дерева трава погасла. Кто-то идёт…

И действительно, слева от дерева на светящейся травой плыла неспешно чья-то тень, травинки рядом гасли, а сзади снова загорались. Любопытство боролись со страхом. Но она же всех здесь знает, кого бояться? Это наверное Лона обходит поляну, проверяет все ли спят. Надо тоже притвориться спящими. Она снова легла на лохматый бок и зажмурила глаза. Но слух её напрягся до предела. Лапус дышал спокойно и не подавал признаков тревоги или какого-то недовольства. Значит, действительно, Лона. Она лежала и слушала, когда же та подойдёт к ним. Но Лона всё не подходила. Внезапно, сквозь закрытые веки Нея увидела яркий свет! Настолько яркий, что в закрытых веках были видны все венки. Она подскочила. Лапус тоже встал на лапы и начал что-то нюхать со стороны дерева.

Побежали скорее, посмотрим! – хлопнула по боку своего питомца Нея и стремглав побежала к дереву. Лапус не отставал. Возле самого дерева они сбавили темп и перешли на шаг. Очень тихо ступая, на цыпочках, вглядываясь в темноту под деревом. В отсвете травы угадывался силуэт большой, морщинистой фигуры – это Лона, это хорошо. Тихо подкрадываясь, чтоб дольше остаться незамеченными они подошли почти вплотную к ней. Та сидела оперевшись о дерево спиной, возле неё что-то лежало. Как ни старались, подкрасться незаметно не получилось, Лона увидела их и приставила палец к губам, что означало – ни звука! Нея молча подошла и села рядом. На коленях у Лоны лежала голова нового человека, её Нея не знала, и Лона гладила её по голове.

Она ещё спит, – прошептала одними губами Лона, – но скоро проснётся.

Кто она?

Ещё не знаю. Как ты хочешь чтоб её звали?

Пусть будет Мия.

Хорошо. Мне нравится это имя. – Какое-то время они сидели молча, Лона гладила по голове Мию, а Нея сидела с ней рядом, наблюдая как поднимаются и опускаются её рёбра при дыхании. Мия была несколько складнее ещё угловатой Неи, но не такой как, скажем, Ноя. Во сне она то и дело всхлипывала и вздрагивала, тогда Лона тихонько хлопала её по плечу и приговаривала «тшшшь…»

Когда Жёлтая луна уже опускалась к горизонту, а с другой стороны показалась красная, почти бордовая, полоска Солнца, Мия всхлипнув открыла глаза. И посмотрела на Лону, которая не переставая ни на секунду продолжала гладить её по голове.

Тише, Мия, тише… Это всего лишь сон. – улыбнулась Лона, с тёплой и родной улыбкой глядя ей в глаза. – Я рядом, всё хорошо, вот и Нея рядом. Мы все охраняем твой сон. – Мия позевнула, устроилась поудобнее на ногах у Лоны и свернувшись в комочек продолжила лежать. Лона заботливо укрыла её новой тогой, чтоб лёгкий утренний ветерок не мешал получать удовольствие от неги после пробуждения.

Долго я спала? – наконец оторвав голову от удобных коленей Лоны спросила новая жительница.

Нет, что ты? Как и все. Ты выспалась?

Как будто бы, да. Но какое-то смутное ощущение от плохого сна до сих пор не оставляет меня.

Нея сидела рядом почти не дыша. Она в первые видела пробуждение. До Мии она была самая последняя проснувшаяся. Уже много солнц и лун. А теперь появилась Мия и это было как будто волшебство. Она с интересом наблюдала за ними и боялась открыть рот.

Доброе утро, Нея! – заметив её чуть дышащую рядом поприветствовала Мия.

Доброе! Разве оно может быть другим? Смотри и Лапус рад твоему пробуждению. – тот подошёл к Мии, благодушно виляя хвостом, ткнулся мокрым носом ей в ладошку и ловко подбросил её себе на голову. – Смотри, он просит, чтоб ты его гладила! – захохотала переливом колокольчиков Нея.

Тише, колокольчик, остальных разбудишь, пусть ещё поспят. Раз уж вам, стрекозам, не спится, марш к ручью умываться. – Притворно серьёзно проворчала Лона и наконец-то встала. Ноги её затекли от долгого сидения в одной позе, она похлопала по ним ладошками, а Лапус это принял как сигнал к игре. И прыгнул ей на руки. – Вот тебя, лохматый, мне сейчас и не хватало. Беги к ручью, веди людей.

Долго уговаривать его не пришлось, он виляя хвостом и озираясь побежал вниз с холма, пробуждая красные цветы, и гася огоньки на траве. Мия и Нея бежали следом. Теперь у Неи появилась подружка, с которой можно хохотать и она не будет останавливать её. Умывшись они направились в сад. Остальные люди только просыпались и ворчали на ранних пташек. А те уже срывали с деревьев красно-жёлтые пушистые плоды, Мии понравился красный и гладкий, хрустящий плод и она его громко и смачно откусывала. Лапус носился рядом от одной к другой и облизывал им руки, по которым лился сок. Наевшись вдоволь, попив воды из ручья они вернулись на луг из жёлтой травы, лежали и любовались красными с чёрной сердцевинкой одурманивающе пахнущими, цветами, которые в лучах вставшего солнца становились ещё краснее. Фиолетовые цветы растущие гроздьями казались темнее и лишь голубое пятнышко у самой ножки стебля выглядело ослепительно ярким. Бабочки летали с цветка на цветок и пили утренний нектар, а лохматый затеял с ними свою излюбленную игру.

Как же всё таки прекрасно, вот так лежать глядя в небо и ни о чём не думать… – ложась на спину и закинув руки под голову сказала Мия.

А я не могу не думать, – возразила Нея, – у меня всегда столько вопросов в голове, а все меня… меня… В общем говорят: «не болтай ерунду!» А это не ерунда. Мне надо знать ответы на все эти вопросы… А они… – надула губки Нея.

Наверное, ещё рано тебе знать на них ответы, вот и всё.

Что значит «рано»? Если есть вопрос – должен же быть и ответ. А если вопрос созрел, значит пора. Пора знать на него ответ. Ведь если плод созрел и его не сорвали, он испортится и пропадёт.

Не переживай, ответ всегда найдёт свой вопрос. Или наоборот. – Засмеялась Мия, тихонько сдавив ладошками надутые щёки Неи. И та тоже прыснула смехом, потому что в момент нажатия на щёки, из губ вырвался смешной звук.

Лона сидевшая под деревом у ручья и сплетая очередную тогу, даже отсюда услышала этот смех. Улыбнулась и порадовалась за Нею. Каким таким чудом этот маленький угловатый человечек, почти ребёнок, попал к ним, она не понимала? Практически все, проснувшиеся у дерева, были уже достаточно зрелыми, только Нея… Но Он мудрый, Ему виднее. Вот теперь и Мия. Она, конечно, чуть постарше, но всяко ближе ей по взрасту, чем к остальным. И к тому же, Нея присутствовала при её пробуждении. Это, считай, как старшая сестра. Хоть и младше.

***

Огонь в пещере шамана уже догорал, нужны были дрова. Не самому же идти, он выглянул наружу и на его счастье рядом слонялся без дела Гай.

Иди ка сюда, друг мой… – тот быстро подбежал. – Знаешь что, там на Каменном берегу лежит старое поваленное дерево, принеси ка веток для священного огня.

Конечно, Отец Отцов. Я мигом! – уже на бегу ответил Гай.

Он любил гулять в одиночестве размышляя на этом каменном пустыре. И уж это поваленное дерево он знал не хуже остальных. Да и веток давно наломал, именно на такой случай. Его всегда притягивал тот берег, он часто стоял и кричал через непроглядную пропасть. Нет, то есть тот берег ему был виден, а вот дна у пропасти, говорят, не видел никто. И его это так заводило. Так хотелось первым спуститься вниз и увидеть предел, то, чего ещё не видел никто. Только шаман строго-настрого запретил подходить даже к краю, не то чтоб спускаться. Но хотелось очень. Когда-нибудь он станет таким как Ной, большим, сильным и мудрым, вот тогда он обязательно спустится вниз, а затем поднимется на той стороне пропасти! Эти мысли добавляли ему сил, он набрал полную охапку сухих веток от поваленного дерева и нёс их к шаману. Он знал, Отец Отцов его обязательно чем-нибудь наградит. В прошлый раз, когда он собирал для него плоды гроздьев лозы, тот подарил ему красивый, прозрачный камень. Стоило через него собрать лучи солнца в малюсенькую точку, как на сухой траве или куске дерева начинал гореть огонь! Да он готов был принести ему всю лозу с корнями после такого подарка! Он нёс сучья, а сам смотрел на тот берег пропасти. В народе говорили, что на том берегу живут такие же люди, только белее и носят белую одежду от шеи до пят. И как им удобно так ходить? То ли дело они – набедренная повязка из жёсткой коры дерева, нанизанная на широкий и плотный пояс из вязкого сока смолистого дерева. И ничего не мешает высоко прыгать, быстро бежать. Ну да, впрочем, он лично не видел тех людей. Может быть и в их одежде можно так делать. Он вынашивал план, как однажды нарвёт длинных и упругих лиан, сплетёт из них длинный-предлинный канат и спустится на дно той пропасти. Он уже заготовил всё необходимое для этого. Остро наточенная деревяшка из железного дерева лежит здесь, на этом плато, спрятанная под огромный красный камень. Осталось как-то незаметно нарезать лиан и так же незаметно их сюда принести. А вот с этим как раз всё сложнее, людей вокруг много, а так как он самый маленький, за ним постоянно приглядывают. И сделать что-то незаметно – практически невозможно. Вот и сейчас, не успел он уйти от поляны, как Тон уже пошёл за ним следом. Тон присутствовал при его, Гая, пробуждении, а потому, теперь ответственен за него. Такое правило. И ничего с этим не поделаешь.

Ты чего так долго? – поинтересовался Тон, подойдя и вытаскивая у Гая из охапки торчащие неудобно ветки.

Ветки ломал, ты же видишь.

Ты их уже давно заготовил, я видел. Опять строил планы спуска в пропасть? Забудь! Эту пропасть преодолеть невозможно. Сколько здесь живёт народ, никто ещё этого не смог сделать!

Значит я буду первым! – отдуваясь ответил Гай, поудобнее перехватывая оставшуюся охапку веток. Тон улыбнулся и слегка подтолкнул его бедром.

Шагай уже, шаман устал ждать. Нельзя чтоб костёр погас, ты же знаешь… – Гай тащил сопя ветки, но сам даже не думал отказываться от своего плана.

А сколько здесь живёт народ?

Шаман говорил, что сколько себя помнит. Он видел пробуждение всех здесь живущих, а это очень долго.

А долго это сколько?

Слушай, ты чего опять вопросы за вопросами сыплешь? Сил много? Тогда давай ускоряться, пока Отец Отцов не послал за нами кого. – Тон и сам не знал сколько это «долго». Он проснулся давно, но здесь уже было полно людей. И сколько он живёт, это количество не менялось. Хотя нет, Гай проснулся после него. Но и это было довольно давно.

Гай шёл и думал, что эти вопросы надо задать шаману. Тем более есть за какие заслуги. Вон сколько дров для костра принёс. Отодвинув завесу из плюща, Гай крикнул в пещеру шамана:

Отец Отцов, я принёс дрова, чтоб кормить огонь.

А-а-а… Вот это ты молодец! На ночь теперь дров хватит. Заноси половину сюда, а половину неси на костровище.

Этого хватит? – занося примерно треть всей принесённой охапки спросил его Гай, сам уже посматривал по сторонам, пытаясь угадать, что же получит в награду в этот раз.

Даже лишнего. Проходи, проходи… – Он заботливо и осторожно забрал ветки из рук «добытчика» и положил их возле небольшого, обложенного цветными камнями, костровища. – Ну, говори, что ты хочешь в этот раз получить от меня. – Усмехнулся в бороду шаман.

Ответы… – не медля ответил гость.

Ответы?.. Ответы, друг мой стоят дорого, но иногда они ничего не стоят.

Ты как всегда говоришь загадками.

Никаких загадок. Это истина. Так что ты хочешь спросить у меня?

Скажи, Отец Отцов, как давно ты тут живёшь?

Всю свою жизнь… – Улыбаясь ответил честно шаман.

А твоя жизнь она… она… Долго?

Очень, друг мой. Очень долго…

А «долго» это сколько?

Скажи мне, ты бросал камень в пропасть?

Конечно! И не один.

А бросив камень сколько ты дожидался звука его падения? – Этот вопрос застал Гая врасплох… Он вообще ни разу не слышал, чтоб камень долетал до дна. Он чесал голову, не зная что и ответить. – Вот это и есть «долго», дорогой мой.

Гай вышел из пещеры, думая, как же всё таки шаману удаётся ответить на вопрос не отвечая на него. Как же «долго» может быть «никогда» или «всегда»? Он сам запутался в собственных рассуждениях и махнув на них рукой, пошёл в сад, от этих раздумий и особенно от прогулки с дровами у него разыгрался аппетит. Гай вышел на поляну, где росли крупные красные ягоды, похожие на сердце. Откуда он знал как выглядит сердце? Конечно, со слов шамана. Тот вообще мудрый, столько всего знает! Правда часто говорит загадками. Наевшись, он привалился к дереву с чёрными и зелёными ягодами. Они были не сладкие, но маслянистые, их отжимали на специальном камне и на этом масле жарили земляные плоды. Это было очень вкусно! Вот и сейчас сидя под деревом, Гай заметил Ноя, который тащил за собой огромную плетёную из тонких лиан сеть, полную земляных плодов. Он подбежал, чтоб помочь ему.

А сегодня на ужин будем их жарить? – с живым интересом спросил он у Ноя.

Не знаю, Гай. Но наверное не просто так шаман меня за ними отправил. Видимо есть какой-то весомый повод.

Много набрал… – Констатировал Гай, впрягаясь в сеть.

Да там ещё столько, потом пол столько и две четверти столько…

Ого… – удивился ответу Гай.

Итого сколько там ещё? – хохотнул Ной

Эм-м… Два раза по столько?

Правильно! Считать умеешь! – потрепал Ной его по курчавой голове.

Дорога от поля до общей поляны шла через густой сад и сеть то и дело цеплялась за корни деревьев, приходилось постоянно останавливаться и поправлять её.

Ной, скажи мне а почему мы живём здесь? А не, скажем, на той стороне пропасти?

Так мы здесь проснулись, здесь и живём. Странный вопрос.

А тебе никогда не хотелось попасть на ту сторону?

Да нет. Мне и здесь хорошо. Есть еда, вода, братья. Зачем мне туда?

Разве тебе не интересно посмотреть как живут те люди?

Я их видел издалека. Люди как люди, чем их жизнь лучше или хуже нашей? Судя по тому, что они одеты по самое горло, у них холодно. А у нас тепло. Нет, не хотел бы я там жить.

А я бы хотел хоть одним глазком взглянуть как они там живут… – вздохнул Гай, выдёргивая очередную корягу из сети.

Ну попроси у шамана разрешения посмотреть день на тот берег. Думаю, он не будет против.

А они каждый приходят на нас посмотреть?

Гай, ты самый лучший мой брат, но иногда я устаю от такого количества вопросов. Спроси шамана.

Он никогда прямо не говорит «да» или «нет», всегда отвечает загадками. – посетовал Гай. Ной улыбнулся, да он знал эту способность шамана, отвечать не отвечая. Но сказал так:

Ты всё равно спроси. Вдруг ответит.

Так они дошли до поляны, оставили свой груз возле поляны и пошли давить масло из масленичных плодов. Плоды уже собрали братья и уложили их на камень с желобком. Ной поднял одной рукой большой круглый камень на палке, только ему это было под силу, и поставил его на плоды. Вставив круглый толстый шест из железного дерева в прорезь камня, показал жестом Гаю что тот может приступать. Он ухватил палку и сдвинул круглый камень с места. Тот катился по нижнему камню с плодами и выдавливал из них масло. Масло скатывалось по желобку в круглую деревянную миску. И когда та была наполнена, Гай остановился. Ной снял камень, попробовал пальцем масло на вкус, причмокнул. И понёс миску на поляну. Братья тем временем отмыли и очистили земляные плоды так, что их мякоть стала желтовато-белой. Ной отдал миску Гаю, позвал Тона, тот тоже был сильным, но не как Ной. Они вдвоём подняли большой плоский камень и установили его на подставки над костровищем. Затем туда вылили масло, немного масла плеснули на дрова, и шаман вынес из своего укрытия головню с маленькими язычками пламени. Костёр весело занялся, камень над ним нагрелся, и когда масло на камне начало пощёлкивать, туда загрузили плод. Какой это запах! Этот запах затмевал всё вокруг. От него внутренности каждого человека начинали петь на разные голоса. Но снимать плод рано нельзя! Нужно дождаться пока он покроется жёлто-коричневой корочкой, которая хрустит при надкусывании. И это самое вкусное! Каждый человек возле костровища брал по очереди длинную палку, расплющенную с одной стороны, переворачивал эту вкуснятину, поливая кипящим маслом, затем передавал палку рядом стоящему. И когда круг замыкался и палка возвращалась обратно в руки шамана, блюдо было готово. Каждый брал большой плотный лист высокого дерева и шаман накладывал в него заветную вкусноту. Сначала подходили Ной и Тон, затем остальные, а замыкал шествие Гай. Но он и не был против. Плод за это время как раз доходил до той степени, которая нравилась ему. Он становился коричневым и слегка горчил сверху, а внутри оставался белым и рассыпался. Гай, наконец дождавшись своей очереди, получил заветные кругляши, достал из заначки пряную траву и стал есть её вприкуску. Братья рассмеялись и попросили его поделиться, так как ни один до этого ещё не додумался. Но новшество пришлось им по вкусу. Теперь помимо давки масла у него появилась ещё одна обязанность, рвать эту траву и доставлять к ужину. Наевшись от души, все легли на подстилку из травы, Ной с Тоном палками сняли камень с костровища, убрали его подкинули дров в костёр и тоже улеглись. Солнце как раз только спряталось, а Синяя Луна показала свой щербатый бок. И было что-то такое родное и умиротворяющее в потрескивании дров в огне, сильное плечо брата рядом.

Отец Отцов, расскажи нам историю на ночь! – попросил Гай шамана. Тот не стал артачиться, сел спиной к костру, положив под себя бревно поудобнее и начал рассказ:

Когда-то, давным-давно, один большой, сильный и очень мудрый Дух уставший смотреть на распри людей, которые завидовали друг другу, крали друг у друга, причиняли всякий вред своим братьям, создал Большую Землю, разделил её на несколько частей глубокими-преглубокими расщелинами и населил её людьми, уставшими от войн и распрей…

Что такое «войн»? – влез в рассказ со своим вопросом Гай. Братья стали на него шикать, чтоб не встревал, а то шаман забудет о чём говорил. Он замолчал, но слово засело в его мозгу, не забыть бы потом спросить.

Так вот, – продолжил шаман…

***

Теперь утро Неи начиналось не так как раньше, она открывала глаза и первым делом бежала искать Мию, а уж потом они вместе шагали, а чаще бежали к ручью. Умывались, плескались и бежали в сад. Вот и в это утро они наевшись, напившись из ручья и полежав после сытного завтрака, думали как же себя развлечь. Собирать маленькие и синие плоды с остальными не хотелось, хоть Лона и наказала строго помогать остальным.

А пойдём вместе в Каменную пустыню, посмотрим на тех людей.

Лона же нам запретила туда ходить!– Возразила Мия.

А мы ей не скажем. Пойдём! Мне жуть как хочется их увидеть. Я только тебе скажу, никому не говори, я видела их во сне. Она была такая тёмная, почти чёрная, на ней была только повязка из непонятной материи и совсем не было груди, представляешь?!

Как не было?

Совсем! Шея – ровная поверхность – живот. – Показала на себе Нея.

А что такие бывают?

А я и не знаю. Я же не просто так тебя зову. Хочу посмотреть. Бывают или не бывают.

Я даже не знаю… Боюсь, Лона будет ругаться.

Ну как знаешь… – устав уговаривать поднялась Нея. – А я пойду. Только ты меня не выдавай, хорошо?

Конечно…

Нея решительно встала, повернулась в сторону обрыва и пошла. Лапус попрыгал за ней, только уши, как обычно, взлетали над травой. Путь оказался дольше, чем она предполагала. Солнце уже встало в зените, а она не прошла и половины пути. К тому же от прогулки захотелось есть. Она встала в нерешительности, по привычке, подпёрла щёку пальчиком, подумала и… Столь же решительно пошла обратно. «Да, это было опрометчиво, – размышляла она, – вот так, без подготовки отправляться. Надо было хоть еды с собой взять. Чего-нибудь посочнее. А то и пить хочется тоже. А дорога оказывается не ближняя. Значит надо встать пораньше и сразу идти. Только как сразу? Надо с собой ещё ведь еду прихватить…» Лапус высунул язык, видно, тоже пить захотел. Что ж придумать? Как с собой взять еду и воду? В их народе не принято было ходить куда-то далеко, а потому и приспособлений для переноски воды не было. Так, она и дошла до родной поляны. Навстречу ей шла Ноя, судя по сдвинутым к переносице бровям, ждать хорошего не приходилось. Неужели Мия всё таки разболтала?.. Тоже мне сестра называется.

Ну и откуда мы путь держим? – Без предисловий начала взбучку Ноя.

Гуляли с Лапусом. Ему двигаться надо. – Быстро нашла оправдание Нея.

Ему – возможно. Я спрашиваю откуда ты идёшь? Мы с сёстрами собираем урожай, все, даже Мия, а ты где-то ходишь. Мы и так тебя не особенно привлекаем к разным работам, но когда работают все – это работают все. Без исключения.

Хорошо, не сердись, я уже бегу… – выдохнула Нея. Молодец Мия, не рассказала. И побежала к остальным.

Когда она прибежала в сад, все работы были уже закончены. Плоды собраны, очищены от косточек и разложены на листьях. Лона неодобрительно посмотрела на Нею, та залилась краской. Ей было страшно неудобно перед остальными, а особенно перед Лоной. Та подозвала её к себе, обняла за плечи, повернула в сторону ручья, уводя её от остальных для разговора. Вообще, у них не принято было отчитывать кого-либо при остальных. А вот хвалить, наоборот, было принято публично. Это Нея хорошо знала и поняла, что разговор будет не про подарки и вкусняшки. Дойдя молча, с Неей в обнимку до своего излюбленного дерева на берегу ручья Лона присела, прислонившись к стволам дерева спиной и пригласила сесть самую маленькую сестру.

Нея, – Начала она серьёзно, – я догадываюсь куда ты пропала на весь день. Я не настолько глупа, как может показаться. Ты знаешь моё отношение к этому. Я не хочу, чтоб кто-то из наших людей ходил к обрыву. Во-первых: это далеко, во-вторых: это опасно. А уж тем более, ходить одной. Давай мы с тобой договоримся так: когда закончится сбор маленьких жёлтых плодов, мы с тобой вместе сходим туда. Хорошо?

Я… Мне… – Она бросилась на шею Лоне, не зная как её выразить всю гамму нахлынувших чувств. Она зря боялась, что её будут отчитывать, а кроме того, сама Лона сопроводит её туда. Об этом она даже не мечтала. – Спасибо, Лона! Спасибо! Я люблю тебя больше… больше… чем это небо!

Я тебя тоже очень люблю, Колокольчик! – поцеловала её в макушку Лона. – Только давай договоримся, нет таких вопросов, которые мы с тобой не можем обсудить. Договорились?

Конечно! Прости. Я просто не подумала.

Даже Лапус присутствовавший при этом разговоре разинул пасть в улыбке и виляя хвостом прижимался боком то к одной, то к другой. Все последующие дни Нея только и мечтала о том, как они с Лоной пойдут к обрыву. И вот этот день настал! Они собрали фруктов в особым образом сложенный лист большого дерева, набрали с собой воды в бутылочки сделанные из оранжевых земляных плодов и чуть взошло солнце выдвинулись в путь. Ветерок обдувал их лица и от это этого просыпаться было легче. Лапус прыгал вокруг них, то забегал вперёд, то отставал ловить бабочек, потом догоняя неторопливых людей. Когда Солнце взошло в самую верхнюю точку, они остановились чтобы перекусить и попить. Присели в небольшой рощице из деревьев с маленькими чёрными и зелёными плодами. На вкус те оказались не очень, что рассмешило Лону. Она рассказала, что из этих плодов соседи давят сок, который называют «масло». «И зачем им сок этих ягод, если он совсем не вкусный?» – не преминула задать вопрос Нея, которую интересовало всё. Старшая рассказала, что на нём они готовят еду. Это вызвало ещё больше вопросов, и Лона уже не раз пожалела, что сказала не подумав. Пришлось объяснять, что такое готовка, для чего, почему они сами не готовят и так далее. В конце концов, устав от бесконечных вопросов, она подняла путешественницу и они направились дальше. Очень скоро трава стала всё реже, деревьев больше не встречалось, только кусты, с разноцветными ягодами, которые так и манили их попробовать, но Лона строго настрого запретила к ним даже приближаться. Вскоре и такая растительность закончилась и началась Каменная пустыня. Нея похвалила себя за то, что в прошлый раз не пошла одна, она бы не дошла без еды и воды, а ещё обязательно наелась бы ягод с тех кустов. Как хорошо, что у них есть мудрая и опытная Лона, которая их любит. Справедливости ради, надо отметить, что и остальные люди любили её. И вот когда Солнце начало клониться к горизонту, они наконец-то пришли.

Дух захватывало от увиденного! Пропасть была нереально широкой, и насколько хватало глаза увидеть вниз, видно не было абсолютно ничего, кроме тьмы и облаков в расщелине. Конечно, Нея не удержалась, чтоб кинуть камень вниз, но звука так и не дождалась. За то…

***

Гай уже несколько дней подряд ходил к шаману и просил его разрешения пойти на день к пропасти, вдруг ему удастся увидеть тех, других людей! Но шаман всегда находил для него какое-то занятие, чтоб перенести поход на другой день. В очередное утро Гай пришёл к его пещере и стоял в нерешительности. Он был почти уверен, что сейчас Отец Отцов его чем-нибудь озадачит и снова день потерян. Как услышал его голос:

Гай! И долго ты будешь там стоять? Иди помоги мне и уже пойдём! – Гай аж подпрыгнул от неожиданности. Как шаман узнал, что он стоит здесь?! Впрочем, чему удивляться, все в народе знали, что шаман видит, слышит и знает больше остальных. Поэтому он и шаман! Гай вбежал в пещеру, шаман стоял у стены с факелом и мотал на локоть длинную лиану. Зачем она ему, интересно? Кроме того, на жертвенном камне стояли какая-то прозрачная ёмкость с жидкостью, лучи костра отражались в ней, но одновременно сквозь неё было видно всё, как через тот камешек, который Шаман подарил ему. Кроме ёмкости на столе лежала всякая еда, в том числе заботливо отложенный вчерашний ужин. Он, конечно, сейчас не такой вкусный, но сытный – это точно. Куда же он собрался? И похоже надолго…

Ты куда-то идёшь, Отец Отцов?! – Удивился Гай, глядя на все эти приготовления.

А ты разве не идёшь? Столько дней мозолил мне уши, а теперь спрашиваешь «куда»?

Ты сейчас говоришь про обрыв?

А ты куда-то ещё собирался?

Нет. Но зачем нам столько всего с собой?

Потом узнаешь. Бери! – Отдал, наконец, смотанную лиану шаман, собрал на пояс все свои заготовки и легонько подтолкнул к выходу Гая.

Всю дорогу шаман шёл молча, время от времени что-то бормоча себе под нос и игнорируя вопросы Гая. Тот уже начал беспокоиться, всё ли с ним в порядке. Дорога заняла немного времени, однако, солнце уже катилось к горизонту, когда они подходили к пропасти. И когда уже издали был виден этот край обрыва, шаман попросил остановиться. Он сел на камень, большой и плоский, за день нагретый солнцем, отцепил от пояса ёмкость и отхлебнул из неё.

Дай мне тоже попить. – Попросил Гай.

Тебе это пить ещё рано. – Ответил шаман, оторвавшись от питья, крякнув при этом.

А что это?

Сок ягод лозы.

Но я же его пил… – оторопел Гай.

Ты другой пил. Вот, держи. – Он протянул ему маленькую посуду из оранжевого земляного плода. Гай отхлебнул осторожно, но это была простая вода.

Что с тобой, Отец Отцов? Ты как будто боишься дальше идти.

Не путай, глупый, боязнь и волнение… Что ж, пойдём. Пора. – Выдохнул шаман и решительно направился к краю обрыва. Гай еле поспел за ним.

***

Кинув очередной камень вниз Нея повернулась к Лоне, чтоб узнать почему не слышно звука упавшего камня. И увидела невероятное её преображение. Лёгкий белый свет исходил от неё и взгляд устремившийся на ту сторону пропасти был ясным и безмятежным. Её озаряла улыбка, как будто она встретила того, по кому соскучилась и рада была её видеть. Как по команде Нея устремила взор на ту сторону и замерла. На них смотрели люди. Одна была чуть больше неё самой, темноволосая, в набедренной повязке, другая больше походила на Лону, только с непонятным пухом на лице, ещё более плоская, чем они и тоже в одной повязке.

Ну здравствуй Мать народов! – услышала Лона, словно сам воздух говорил с ней.

Здравствуй Отец Отцов! Давно не виделись.

Давно… Твоя правда.

Он с тобой говорил?

Очень давно… А с тобой?

И со мной давно…

Сколько их у тебя?

Уже сорок…– Качнула головой в сторону Неи Лона.

Совсем ещё дети… Вот мой сороковой. – Повернул голову к Гаю шаман.

Значит скоро…

Значит. Почему Он их направляет сюда? Они ж ещё по сути дети? – задала Лона вопрос, который её беспокоил с момента пробуждения Неи.

Скоро узнаем… Хочешь их познакомить? – Улыбнулся мыслями шаман.

А ты как думаешь? Стоит ли смущать их перед?..

Да пусть знают. Всё равно скоро уйдут.

Бросай мост.

Гай наблюдавший за метаморфозами шамана и стоящего через пропасть человека, решительно ничего не понимал. Стоял заворожённо смотря на две человеческие фигуры на той стороне пропасти. Вдруг шаман протянул ему руку и скомандовал отстранённым голосом:

Канат…

Что? – недоумевающе спросил Гай.

Дай мне лиану. – Не отрывая глаз от противоположного берега повторил шаман, понятным Гаю языком. Тот послушно протянул руку с лианой.

Отец Отцов закрыл глаза замычал одну очень низкую ноту и сильным броском отправил лиану на тот берег, где её поймала Лона. Они как по команде синхронно опустили лиану на камни, на которых стояли и лиана начала обрастать новыми упругими отростками, пока не превратилась в верёвочный мост. Наблюдающие за чудом дети потеряли дар речи. Даже незамолкающая Нея вдруг притихла. К ним по этому мосту подходили неизвестные и странные люди. Какое-то оцепенении сковало её так, что она не могли даже пальцем пошевелить. Один Лапус суетливо бегал от неё к Лоне и обратно.

Ноги Гая тоже стали ватными. Он всегда хотел увидеть тех, кто живёт там, на том берегу, но когда ему выдалась такая возможность, он стал словно не он. Еле передвигал негнущиеся ноги шагая по мосту. Когда они ступили на противоположный берег, оцепенение спало и мост снова стал лианой, которую ловко перехватил человек в белой накидке, стоящий на камне. По мере приближения друг к другу сияние вокруг Лоны и шамана становилось всё больше и ярче. И когда они подошли друг к другу их свечение объединилось в одно. Свет стал таким ярким, что в лучах вечернего солнца казалось, что взошло ещё одно солнце.

Здравствуй, Мать народов! – повторил приветствие шаман, обнимая Лону.

И ты здравствуй, Отец Отцов! – повторила улыбнувшись Лона, обнимая шамана.

Молодёжь стоявшая рядом с ними онемела окончательно и смотрела друг на друга, не понимая что им следует делать. Неловкую паузу нарушил Отец Отцов, обращаясь к тому, с кем он пришёл:

Ну что же ты, Гай, замолчал? Ты хотел их увидеть, вот – знакомься!

А ты Колокольчик, чего стоишь? Вот они – наши соседи. Таких ты видела в своём сне? – Та сглотнула пересохшим от неожиданности горлом и просипела:

Д-да… Почти… Только… только… – Она подошла к Гаю и потрогала его короткие, тёмные волосы, погладила грудь, упругую, сильную и отошла, словно, до сих пор сомневаясь, что он перед ней стоит.

Гай! – протянул ей руку для приветствия новый знакомый. Она раньше не сталкивалась с таким жестом и не понимала, что ей надо сделать в ответ.

Нея… – протянула она на встречу руку и замерла. Гай перехватил её руку за предплечье, между кистью и локтем и вдруг почувствовал какая эта рука тоненькая и нежная, словно веточка лозы, чуть сдави и сломается. Нея, наоборот, почувствовала такую силу и уверенность в этом пожатии, что её это напугало и она отдёрнула руку.

А это наш шаман – Отец отцов! – смутившись от её жеста, представил странного человека Гай.

А это Лона – Старшая. – Ответила Нея. Она подошла к шаману, потрогала его бороду, седую и кудрявую. – Что это? – Тот засмеялся и она прыснула своим смехом, за который и получила прозвище.

Это – борода, дитя Лоны. – ответил на вопрос шаман, когда все закончили смеяться. Нея посмотрела на гостя, на Лону, словно сравнивая их. Было видно, что они отличаются друг от друга, как и она сама от Гая. Это заняло её ум на какое-то время. Лапус улёгся у ног шамана, как будто давно его знал. Лона и шаман разложили принесённую с собой нехитрую снедь и пригласили молодёжь, до сих пор рассматривающую друг друга, на ужин.

А где ваши тоги? Почему вы так одеты? – не удержав свой вопрос уточнила у Гая Нея.

А что такое «тоги»?

Вот! – показала на себе Мия.

А нам не холодно и без них.

Нам тоже. – Сказала Нея и задумалась снова, а зачем они им, собственно. – Ты выглядишь не так как мы…

Вы тоже на нас не совсем похожи. – Засмеялся Гай. Она казалась ему меньше, чем он сам. Но всё таки не чувствовалось такой разницы, как, скажем, с Тоном. – Вы какие-то мягкие. Словно облака… – Не знал с чем сравнить их округлость Гай.

Нашли друг друга – сказала Лона, подмигнув шаману.

Точно! Вот пусть и задают друг другу вопросы. – Улыбнулся он в ответ и предложил стеклянную ёмкость Лоне.

Это то о чём я думаю?

Именно!

А давай! Скоро трудный день, порадуемся пока можем. – Взяла ёмкость Лона и отхлебнула от неё. – Ух, хорошее вино в этом году!

Я для тебя принёс лучшее.

Два любопытных человечка, устав от собственных вопросов, тоже подошли к приготовленным угощениям и присоединились к беседе. Так они просидели до утра. Гай нашёл дров, шаман развёл костёр. И Нея узнала, что тот огонь, который они видели с холма, вовсе не сноп огонь-травы, а самый настоящий огонь. Они им не пользовались, не было нужды, но он был прекрасен. Лохматому понравилось лежать возле огня, он вывернулся пузом к огню и лежал высунув от удовольствия язык. А ещё Нея попробовала земляной плод, который полежал в костре. Шаман разламывал чёрный уголёк, а оттуда появлялась рыхлая бело-жёлтая мякоть, не похожая ни на что в их крае. А когда он посыпал эту мякоть чем-то и дал, наконец, заждавшимся гостьям, у неё случился культурный шок. Это было ни на что не похоже! Но это было прекрасно! Спроси их кто из народа что они ели, она никогда не смогла бы описать этот необыкновенный вкус. Не было аналогов в их мире. Не с чем было даже сравнить. Так они за рассказами дождались Жёлтой луны. И когда та встала в зенит, из глубины расщелины раздался низкий трубный вой. И со дна пропасти поднялся жёлтый туман, словно стена.

Ну вот и началось, с какой-то грустью произнесла Лона.

Что началось? – сжалась от ужасного звука Нея, подбираясь ближе к Матери народов.

Не бойся, Колокольчик. Началось то, что и должно было произойти. Это не надолго. – Успокаивала её Лона, обняв, прижав к себе и поцеловав в макушку. Гай не показывал своего страха, но глаза его выдавали. Он подошёл к шаману и тоже спросил, что-то шёпотом. Тот прижал его к себе.

На жёлтом тумане словно из кусочков сложился портрет. Гай без без труда узнал в нём Ноя. Только во что он одет? Чёрная плотная одежда из нижней и верхней части, на голове какой-то головной убор с блестящей штуковиной. На груди ещё одна блестящая штуковина. В руке что-то чёрное, выставленное перед ним, словно он защищается. И внезапно он отлетает назад, головной убор отлетает, а на лбу его появляется маленькая красная точка. Следом появляется лицо Нои, его Нея узнала сразу, но эта девушка стоит около серой, разрисованной в белую полоску дороги и улыбаясь, машет кому-то рукой… В её глазах отражается приближающийся свет двух ярких, жёлтых светильников и что-то большое, чёрное, и стеклянное сбивает её с ног и она видит быстро пролетающее небо… Все кого Нея знала, промелькнули на этом экране, она недоумевающе посмотрела на Лону, та лишь крепче прижала её к себе и с тоской взглянула на Отца Отцов. По дряблой щеке того скатывалась слеза. Это не ускользнуло от Гая, он посмотрел ему прямо в глаза, потом взглянул на Лону, но увидел, как Нея в её объятиях превратилась в облачко маленьких золотистых искр. Лапус поднялся, заскулил и тоже растаял в воздухе. А жёлтая стена показывала как перекошенное злобой лицо пьяного мужчины, что-то кричит в лицо испуганной двенадцатилетней девочке, её верный пёс встаёт между ней и этим человеком, тогда человек берёт двустволку и стреляет. Первой на пол падает девочка, следом за ней пёс. По глазам Лоны текли слёзы. Не как у шамана, а ручьями стекали по щекам… «Я люблю тебя, Гай» – произнёс глядя на мальчишку Отец Отцов, но последние слова уже летели вместе с облачком к бесконечной жёлтой стене тумана, на котором девушка пятнадцати лет падает от удара ножом в грудь посреди вечернего парка…

***

Голос с небес произнёс: Что вы льёте слёзы? Они уже со мной. Жалейте себя, это ваше наказание – смотреть за ними здесь. Но и вас я люблю, терпите, остался ещё один круг и все придут ко мне. И вы, Адам и Ева.