Читать книгу: «Новенькая»

Моей любимой Звёздочке.

«Может быть, кто-то в этой

повести попытается разглядеть себя?

Не стоит. Это всего лишь история,

а не Ваше отражение в зеркале».

(Евгений Натаров)

Все персонажи вымышлены, совпадения случайны.

Глава 1

1

Мария Ивановна вошла в класс. Ученики дружно встали, приветствуя педагога.

– Здравствуйте. Садитесь, – Мария Ивановна посмотрела поверх очков на присутствующих и указала рукой в сторону двери. – Хочу представить новую ученицу. С сегодняшнего дня она будет вместе с вами «грызть гранит науки».

На пороге стояла «новенькая»: среднего роста, джинсы по щиколотку, худи чёрного цвета, волосы до плеч, с нижними прядями, выкрашенными в фиолетовый цвет.

– Если честно, не совсем представляю, зачем переводиться в конце учебного года в другую школу, – пожала плечами Мария Ивановна. – Осталось три месяца: март, апрель, май. И всё. Финиш. А ты переводишься в новую школу? Может, откроешь завесу тайны мне и своим новым товарищам? Чем вызвана такая поспешность?

– Семейными обстоятельствами, – голос новенькой оказался низким и не совсем сочетался с хрупкой фигурой.

– Понятно, – нараспев произнесла Мария Ивановна. – Не любишь откровенничать?

– Куда мне сесть? – спросила новенькая, проигнорировав вопрос педагога.

– Туда. На последнюю парту, – Мария Ивановна, не глядя, махнула рукой в сторону стены, увешанной портретами литературных гениев.

– Меня Марусей зовут, – представилась девочка одноклассникам, глядевшим на новенькую с нескрываемым любопытством.

– Ах, да, – Мария Ивановна сдвинула брови. – Забыла представить. Маруся Макарова. Прошу, по возможности, любить и жаловать. Садись уже, не стой.

Маруся медленно пошла в конец класса, придерживая большим пальцем правой руки лямку рюкзака, висевшего на плече. Поравнявшись с последней партой спросила:

– Здесь свободно?

Вихрастый парень, улыбаясь, смотрел на неё сквозь очки. Толстые линзы увеличивали глаза и от этого они казались большими и удивлёнными.

– Свободно, садись, – «очкарик» передвинул книги на свою половину парты. – Я – Лука. А ты Маруся?

– Да, Маруся. Привет.

– Будем знакомы, – Лука перешёл на шёпот. – Я всё время один сидел. Сначала на первой парте, потому что плохо вижу. А потом, как-то незаметно, перебрался в самый конец класса.

– А чего так? – Маруся скосила глаза на соседа.

– Я очки ношу и меня дразнят «очкариком». А ещё «циклопом», из-за толстых стёкол. Очки в таком возрасте многие считают недостатком. Наверное, поэтому с друзьями у меня не сложилось. Но я не обижаюсь, – Лука вздохнул. – А у тебя есть кличка?

– Нет. Я же не собака.

– Скоро будет, – прошептал Лука.

– Это, если я захочу, – Маруся серьёзно посмотрела на соседа.

Раздался громкий хлопок. Учительница стукнула полуметровой линейкой по столу. Маруся вздрогнула, Лука втянул голову в плечи.

– Во время урока в классе должен быть слышен только мой голос, – грозно произнесла Мария Ивановна, выделяя каждое слово. – Я понятно говорю?

– Вы это мне? – уточнила Маруся.

Мария Ивановна медленно встала и направилась к Марусиной парте. Учительница была похожа на ледокол, пробивающий себе дорогу в арктических торосах. Она подошла вплотную и, наклонив голову, пристально посмотрела Марусе в глаза.

– Для своих тринадцати лет – ты дерзкая. Любишь спорить и доказывать свою правоту?

Класс затих. Было слышно, как за окном, в квартале от школы, просигналила машина.

– Я люблю честность и справедливость, – Маруся спокойно выдержала взгляд педагога.

– Не так надо начинать знакомство с новым коллективом, – язвительно прошипела Мария Ивановна.

– А как надо?

Звонок об окончании урока прозвучал, как гонг на боксёрском ринге. Ученики оставались на своих местах, привычно ожидая команды. Мария Ивановна медленно выпрямилась, оглядела класс и снисходительно объявила:

– Урок окончен. Все могут идти на перерыв. Обращаю внимание: идти, а не бежать сломя голову.

***

На перемене одноклассники обступили новенькую.

– Ну, ты крутая!

– Поспорила с самой МарИвой!

– Она смелая!

– Нет, она – самоубийца! Ха –ха –ха.

– Дерзкая! А может быть новенькая – наглая?

– Может – дикая?

– Разошлись, муравьи, – две девочки в одинаковых ярких нарядах и с одинаковыми причёсками, раздвинув одноклассников, подошли к Марусе. – А ты, клёвая. Нам нравятся смелые и прикольные девчонки. Идёшь в нашу команду?

– Какую команду? – Маруся с удивлением смотрела на оживших персонажей детского комедийного сериала.

– Мы главные в этом классе. Я – Ева, – представилась та, что повыше. – А это мой второй номер – София.

– Привет, – София, приторно улыбнувшись, помахала Марусе рукой.

– Сегодня будет дискотека? – спросила Маруся, недоумённо разглядывая эклектичные наряды подружек.

– Нет. Почему ты так решила? – Ева поправила волосы, заплетённые в косички.

– Любишь танцевать? – вставила свой вопрос «второй номер».

– Просто вы одеты, как на дискотеку, – улыбнулась Маруся.

– Мы всегда яркие и клёвые, – одновременно пропели подружки и отбили ладошками «пять».

– Сладко-леденцовые, – передразнила их в рифму девочка с короткострижеными чёрными волосами.

– «Серой мышке» слово не давали, – Ева изменила интонацию с карамельно-приторной на грозно-ядовитую.

– «Серая мышка» – это её кличка, – ехидно уточнила «второй номер».

– Почему «серая мышка»? – спросила Маруся.

– Потому, что она маленькая, тихая и одевается не ярко, – пояснила Ева.

–Это не повод, чтобы унижать человека, – возразила Маруся. – Одежда – это дело вкуса каждого. А, как известно, о вкусах не спорят.

– Вы посмотрите на неё – а она и правда, дикая, – Ева брезгливо взглянула на Марусю. – Мы предлагаем нашу дружбу только один раз. София, мы уходим.

– Только один раз, – эхом отозвалась «второй номер», скорчив обиженную физиономию.

Маруся подошла к «серой мышке» и улыбнулась, протянув руку для приветствия.

– Будем знакомы? Я – Маруся.

– Варя, – глаза девочки блеснули яркими лучиками радости. – Хочу предупредить – Ева и Соня не любят, когда с ними так жёстко. Они могут озлобиться.

– Нормально. Забей, – Маруся махнула рукой. – А ты чего одна?

– Я в этой школе тоже новенькая. Пришла в сентябре, в начале учебного года. Общаюсь ровно со всеми, а по-настоящему ещё не успела ни с кем подружиться, – и, через паузу, вздохнув, Варя продолжила: – Честно говоря, со мной не особо хотят общаться. Понимаешь, Маруся, в нашем классе, каждый человек состоит в каком-нибудь микро-коллективе, с закрытым доступом. Здесь популярны, так сказать, кружки по интересам.

– Дай угадаю: а тебя никуда не принимают?

– В общем, да. Сначала ко мне приглядывались. Тестировали по стандартным показателям. Наверное, пытались понять к какой социальной группе меня отнести. А теперь я и сама, не особо хочу вступать ни в какую команду.

– Клановая система – это не есть «хорошо», – покачала головой Маруся.

– Когда ты одна, то сложно судить сообщество, – вздохнула Варя.

– Теперь ты уже не одна. Теперь нас двое.

– Я рада, – улыбнулась Варя. – Ты мне сразу понравилась.

– А всё-таки, почему «серая мышка»? – спросила Маруся.

– Это Ева с Софией так решили. Но они меня ещё плохо знают, да и не было случая проявить себя, – Варя показала сжатые зубы, и, имитируя волчий оскал, зарычала. – А, как видишь, клыки у меня есть и они острые.

Звонок поторопил школьников занять свои места в космическом корабле, улетающем на «планету знаний».

2

Первый учебный день в новой школе подошёл к концу. Маруся вышла на улицу и жадно вдохнула свежий весенний воздух. Ветер дунул в её волосы и они, взмахнув прядями, словно крыльями, рассыпались по плечам. Через парк, прилегающий к школе, уходила Варя, пиная ногой, пустую банку из-под чипсов.

– Варя! – окликнула одноклассницу Маруся и помахала рукой. – Подожди!

Варя остановилась, улыбаясь краешками губ и поджидая новую подружку.

– Я пойду с тобой, если не возражаешь? – предложила Маруся.

– Конечно, не возражаю и даже наоборот – очень рада. А ты где живёшь?

– В двух кварталах отсюда.

– Отлично. Тогда нам по пути, – обрадовалась Варя. – Мы ведь почти соседи, а друг друга ни разу не встречали. Странно, да?

– Это нормально. Просто, мы раньше снимали квартиру в другом районе. А сюда переехали зимой. Эта школа оказалась ближайшей и наиболее полно отвечающей предпочтениям моей мамы. Она очень серьёзно относится к месту моей учёбы. А ещё не приемлет государственных учебных заведений. Так я здесь и оказалась.

– У меня аналогичная история, – улыбнулась Варя. – Скажи, а в твоей старой школе было лучше, чем здесь?

– Сложно сравнивать, проучившись только один день. Просто, в старой школе я провела несколько лет и оттого она мне роднее и ближе. Но могу сказать точно, что учителя там другие. Более душевные, наверное. Таких узурпаторов, как Мария Ивановна, точно не было.

– МарИва педагог старой закалки и пытается в школе держать жёсткую дисциплину, проверенными временем методами, – покачала головой Варя. – Ты сегодня с ней пошла на конфликт. Будь осторожна, Маруся, она этого не забудет и не простит. Теперь ты для неё – цель номер один.

– Посмотрим ещё, кто для кого «цель номер один», – усмехнулась Маруся.

– Может, по дороге, зайдём в блинную или бургерную? – предложила Варя. – Отметим начало учебного года.

– Конечно, – обрадовалась Маруся. – И ещё отметим наше знакомство. Только пойдём в хорошее кафе. Выпьем чаю или кофе, съедим по вкусному десерту.

– Нет, Маруся, я не могу в кафе, – смутилась Варя.

– Не парься, подруга, я угощаю. От чистого сердца, – Маруся обняла Варю за плечи. – Я знаю рядом неплохое место, где шеф-кондитер готовит настоящие французские десерты. Идём, тебе непременно понравится.

***

Колокольчик звякнул на двери при входе в кафе, извещая бариста о новом госте. Варя улыбнулась, с наслаждением вдохнув шоколадно-ванильный аромат кофе и булочек.

– Ну как тебе заведение? – спросила Маруся, скидывая рюкзак и плащ.

– Зачётное место, – радостно ответила Варя, аккуратно повесив куртку на спинку кресла.

Официантка принесла меню и притворно-бодрым голосом задала дежурный вопрос: «Что-нибудь закажете сразу или будете выбирать?»

– Мы ещё не определились. Чуть позже будем готовы и Вас позовём, – привычно ответила Маруся.

– Здесь дорого, Маруся, – настороженно произнесла Варя, глядя в меню.

– А ты закрой цены ладошкой и выбери то, что покажется достойным внимания. Я же сказала, что угощаю.

– Кого я вижу, – раздался елейный голос Евы. – Глазам своим не верю.

– Какими судьбами? – с той же интонацией произнесла вопрос София.

– А, сладко-леденцовая парочка, привет, – помахала рукой Маруся, внезапно появившимся одноклассницам.

– Девочки, вы не заблудились? – театрально округлила глаза Ева. – Это не блинная и не пельменная.

– И не шаверма, – подыграла подруге София.

Подружки притворно засмеялись отбив друг другу «пять».

– Ой, а мы не посмотрели на вывеску, когда заходили, – Варя обхватила щёки ладошками и закачала головой. – Что будем делать, Маруся?

– Теперь не знаю, Варя, – включилась в игру Маруся. – Может, уйдём отсюда?

– Это будет правильное решение, – согласно закивала головой Ева. – Это же французская кондитерская, девочки. Дорогое заведение. Не ваш формат.

– Совсем не ваш формат, – поддакнула София, ехидно улыбаясь.

– Нет. Мы всё же останемся. Неудобно будет уйти, ничего не отведав, – надула губы Маруся. – А вы не могли бы нам помочь, девочки?

– Как помочь? – насторожилась Ева.

– Деньгами? – уточнила София.

– Нет. Деньги у нас есть, спасибо, – Маруся развернула меню. – Вы могли бы нам помочь сделать правильный выбор. Вот, например, порекомендовать какой-нибудь десерт. Похоже, что вы здесь частые гости, да?

– Конечно, – заносчиво ответила Ева.

– Часто бываем, – гордо ответила София.

– Хорошо. Тогда подскажите, что мне заказать: бламанже или парфе? – Маруся в упор смотрела на подружек.

– Я думаю… Ну… Наверное…, – Ева покраснела.

– Ой, а я постоянно путаюсь в этих французских названиях, – притворно захихикала София.

– Тогда специально для вас, сладко-леденцовые подружки, экскурс в кондитерский мир Франции, – развела руки в стороны Маруся. – Бланманже – это сладкое желе из коровьего или миндального молока, которое подается холодным. Парфе – лакомство из взбитых сливок с сахаром и ванилью, обладающее поистине изысканным вкусом. Надеюсь, вам пригодится эта информация. Для общего развития.

– «Кринжово», да, красотки? Куда же вы?! – засмеялась Варя, прокричав вслед спешно удаляющимся подружкам.

– Я так понимаю, это и был ваш заказ? – весело улыбаясь, спросила официантка, невольно ставшая свидетельницей пикировки одноклассниц.

– Точно так. И чайничек зелёного чая, пожалуйста, – добавила Маруся.

– Отличный выбор, – похвалила официантка.

***

– Ну как, понравился десерт? – спросила Маруся.

– Очень. Спасибо, Маруся, – улыбнулась Варя. – Давай ещё посидим, поболтаем.

– Конечно, посидим. Торопиться некуда и незачем. Сегодня наш день, – согласилась Маруся. – Ты мне расскажешь о себе. Хочу узнать тебя поближе.

– Хорошо. Расскажу, – вздохнула Варя. – Только я не знаю, с чего начать?

– Детский сад можно опустить, – засмеялась Маруся.

Варя положила голову на ладонь правой руки и, немного подумав, начала рассказ.

– Мы живём вместе с мамой Наташей в съёмной однокомнатной квартире. Она работает продавцом-кассиром в крупной торговой сети. Деньги получает нормальные, но за это приходится много работать. Есть бабушка Виолетта, по маминой линии. Она какой-то там заслуженный деятель каких-то искусств; живёт в Москве. Всё зовёт нас переехать к ней, но мама не хочет. Говорит, что родственников лучше любить на расстоянии. Мы не часто с ней видимся. Раньше я ездила к ней на каждые летние каникулы, а теперь перестала.

– Поссорились? Идеологические разногласия по вопросу исторической роли современного подростка в развитии вселенной? – улыбаясь, спросила Маруся.

– Нет. Просто, в какой-то момент я поняла, что общение мне больше не приносит удовольствия. Бабушка хорошая, добрая и заботливая. Но, доброта иногда принимает катастрофически убийственные формы: окутывает, обволакивает и захватывает так, что становится трудно дышать и двигаться самостоятельно. А ещё бабушка очень правильная, какая-то. Весь уклад её жизни подчинён строгому регламенту и здравому смыслу. Практически армейский распорядок дня. А ещё, она очень любит учить жизни и критиковать маму. Раньше я на это не обращала внимания, а теперь меня это просто бесит. Мама работает день и ночь, чтобы у меня было всё необходимое и не хуже, чем у других. Её просто не за что критиковать и ругать. А бабушка постоянно её в чём-то обвиняет. И потом, в Москве у меня нет ни подруг, ни друзей. Весь круг общения – это бабушкино интеллигентное сообщество. Этакий клуб рафинированных престарелых эстетов, которые каждый раз, когда обращаются ко мне, говорят: «Сударыня, не соблаговолите ли Вы?» или «Будьте так любезны, юная леди». Когда я возвращаюсь домой, в Питер, мне кажется, что я вся пропахла нафталином. И в прямом и в переносном смысле.

– А твой папа?

– Папа погиб, когда мне было два года,– вздохнула Варя.

– Прости, я не знала.

– Нормально, проехали. Это было давно и у меня уже отболело, – Варя сцепила руки в «замок». – Хотя, нет. Я сейчас обманываю. Не тебя, Маруся, а себя. Когда на классные собрания приходят папы моих одноклассниц, и я вижу, как они улыбаются своим детям, мне хочется закричать или заплакать от обиды. Но я делаю вид, что всё хорошо и мне безразлично. Говорят, что время лечит, но скажу честно, что с годами ничего не проходит. Мне по-прежнему его не хватает.

– А что произошло, Варя?

– Мама рассказывала, что он был подводником. На лодке случилась авария, она затонула и весь экипаж погиб. Ты знаешь, я ведь его совсем не помню. Бывают же какие-то яркие моменты из детства, которые остаются с тобой навсегда. А я, как ни старалась, ничего вспомнить не смогла. А я очень старалась. Осталась только одна фотография, где папа улыбается и держит меня маленькую на руках. Эту я бережно храню, а остальные мама уничтожила.

– Странно. Почему уничтожила?

– Я никогда не спрашивала, а мама никогда не рассказывала. Разговоры о папе у нас являются запретной темой. Думаю, что маме нелегко о нём вспоминать, а фотографии – это застывшие моменты нашей жизни, запечатлённые на бумаге. Вот так мама и решила: неприятные воспоминания – это мусор и их место в помойном ведре.

– А дедушка и бабушка по папиной линии?

– С родственниками папы мы тоже не общаемся. Я даже не знаю – есть ли вообще у него родственники. А бабушка, как-то сказала, что папа был полным придурком. Я была очень удивлена, потому что она обычно так людей не оценивает. И это было самое сильное ругательство, которое я слышала от неё за все годы нашего общения.

– Вас рассчитать? – спросила официантка.

– Да, пожалуйста, – ответила Маруся, доставая кошелёк.

– Давай ещё посидим, Маруся, пожалуйста, – Варя сложила ладони, как для молитвы. – Теперь твоя очередь – ты должна мне рассказать о себе.

– Хорошо, – улыбнулась Маруся и обратилась к официантке. – Тогда ещё чай, пожалуйста.

***

– Рассказ о моей жизни похож на твою историю, только менее трагичен. Папа Аркадий с мамой Кирой банально и скандально развелись пять лет назад. С тех пор мы с мамой живём вдвоём в двухкомнатной квартире, – начала своё повествование Маруся. – В двухкомнатной, потому что мне, как говорит мама, нужно своё пространство. Хотя, я подозреваю, что «своё пространство» больше требуется ей самой. Она у меня творческая единица – фотограф. Так же, как и твоя мама, моя старается заработать на безбедную жизнь своему «любимому котёнку», то есть мне. И поэтому, как бурлак на картине Репина, тянет лямку тяжёлого творческого труда. Я мечтаю, как можно быстрее повзрослеть и пойти работать, чтобы помочь маме. А в перспективе, открыть бизнес, который позволит ей отдыхать, а нам вместе – безбедно жить.

– В смысле: «пойти работать»? А учиться дальше ты не собираешься? Типа, после школы пойти в институт или университет?

– Пока нет. Я даже не знаю, в какой области буду полезна и эффективна, – Маруся задумалась. – А у моего папы есть своя точка зрения на воспитание и процесс обучения. Очень далёкая от фундаментальной. В плане воспитания его установка: «Ребёнок должен расти, как трава – самостоятельно и бурно». А относительно образования он говорит, что надо уметь читать и писать, а остальное – это жизненный опыт.

– Интересная позиция, – ухмыльнулась Варя. – А он сам, какой ВУЗ закончил?

– Среднюю школу со средним баллом в аттестате, – улыбнулась Маруся. – Зато мама окончила университет с красным дипломом. На что папа любил повторять одну и ту же зашкварную шутку: «Лучше иметь красную рожу и синий диплом, чем наоборот».

– Красная рожа – это признак неумеренного потребления алкоголя? Так? Я, просто, не очень понимаю взрослый юмор, – пожала плечами Варя.

– Как раз ты всё поняла правильно. Папа любил «прибухнуть», а потом зависнуть на пару дней с друзьями. И, как ты понимаешь, маме это совсем не нравилось. Когда они начинали ругаться, типа, в соседней комнате за закрытой дверью, я надевала наушники и слушала стихи. Наушники, кстати, родители мне сами подарили на новый год. Когда я выбрала именно этот подарок, они даже не врубились, для чего мне эти «затычки для ушей». Папа решил, что так мне музыку удобнее слушать. Полный отпад. Мне кажется, что мир взрослых и детей – это железнодорожные рельсы: идут всё время рядом, но нигде не пересекаются. А если вдруг пересекутся, то возможна катастрофа.

– Интересная аллегория, – улыбнулась Варя. – А с папой ты часто видишься?

– Не особо. Он из клана «воскресно-праздничных отцов»: всегда появляется внезапно и желает, чтобы я немедленно свернула все свои дела, потому что он приехал. Я люблю папу, и мне с ним бывает весело, но родитель – это не факир на час. Он не может показать красивый фокус, и потом пропасть на долгое время, – Маруся глотнула остывшего чая и поморщилась. – Я сейчас скажу, наверное, не очень приятные слова, но честные. Мне кажется, что погибший папа лучше, чем живой приходящий. Погибшего можно любить просто так, такого, какой он был, со всеми потрохами. А своего живого папу я иногда начинаю просто жалеть, считая неудачником, которому хочется дать хорошего пинка, чтобы он, наконец, начал действовать, а не строить воздушные замки.

– Жёстко, – покачала головой Варя.

– Нет, Варя, нормально. Это ведь он должен заботиться обо мне, он должен меня защищать и учить житейским премудростям, а не наоборот.

– А дедушка и бабушка у тебя есть?

– Конечно, есть. Они очень милые, жизнерадостные и любят меня. Мне нравится ездить к ним в гости. Бабушка готовит всякие вкусняшки, а дед у меня весёлый и мудрый, как старый филин.

У Вари зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Мамуля».

– Мам, я уже иду домой. Нет. С подружкой сидим в кафе, заболтались, извини. Ты её не знаешь. Зовут Маруся. Новенькая.

Глава 2

1

Маруся подошла к двери с табличкой «Психолог. Александр. В любое время». Постучала. Тишина. Постучала ещё. Снова нет ответа. Нажала на ручку и потянула дверь на себя.

– Заходи, заходи, – молодой стильно одетый мужчина сидел в большом чёрном кресле и что- то печатал на ноутбуке.

– Здравствуйте. Я Маруся Макарова. Мне сказали к Вам зайти.

– Здравствуй, Маруся, – мужчина закрыл ноутбук и встал. – Меня зовут Александр. Я школьный психолог. Рад познакомиться. Присаживайся, пожалуйста.

– Я Вас не таким представляла, – Маруся села на предложенный офисный стул.

– А каким я был в твоём воображении? Мне интересно, – Александр вернулся в кресло и вытянул ноги.

– Ну, не таким молодым. С бородой. В костюме. И с бабочкой.

– Прямо, какой-то киношный образ, – рассмеялся Александр. – Хорошо. Вернёмся к тебе. Прошло больше месяца, как ты начала обучение в новом классе. По регламенту нашей школы, пришло время пообщаться с психологом. То есть со мной.

– Я готова, – Маруся поёрзала на неудобном стуле.

– Какое у тебя впечатление о школе? О классе? – психолог внимательно смотрел на Марусю.

– Норм. То есть, всё хорошо.

– Преподаватели о тебе положительно отзываются, – Александр полистал планшет указательным пальцем, пытаясь найти нужную информацию. – Вот, нашёл. Позволю себе зачитать выдержки из того, что они пишут в своих отчётах: «Проявляет интерес к предметам, связанным с творческой составляющей. Если задание вызывает сложность, не останавливается, а пробует приложить больше усилий для его решения. Комфортно ощущает себя в коллективе и открыта для общения с любым его участником. Всегда имеет собственное мнение и умеет его отстаивать. Умная. Эрудированная».

– Не ожидала. Похвалу всегда приятно слышать, – Маруся скромно улыбнулась.

– Хочу сразу сказать, что мне можно задавать любые вопросы, – психолог развёл руки в стороны ладонями вверх. – И прошу быть со мной предельно откровенной. Всё, о чём мы говорим с тобой в этом кабинете остаётся здесь и не выносится за его пределы.

– Я поняла, – кивнула Маруся. – Типа, врачебная этика.

– Типа того, – улыбнулся Александр. – Следующий вопрос о педагогах. Хотелось бы услышать твоё мнение. Можно говорить не о ком-то конкретно, а в общем.

– Я бы разделила преподавателей на две категории, – Маруся немного подумала и продолжила. – Первая: молодые и продвинутые учителя, которые любят свою работу, ищут новые формы подачи материала и вдохновляют. Вторая: матёрые педагоги с большим стажем работы, однообразными уроками и жёсткими завышенными требованиями к учащимся.

– Спасибо за откровенность и интересное мнение. Продолжим. Тебе нравится учиться?

Маруся задумалась, наклонив голову на бок.

– Папа говорит, что учиться не обязательно; что школа – это место общения и получения базовых знаний, а основные навыки закладываются в практической деятельности.

– Такая точка зрения существует у некоторых современных родителей, – улыбнулся Александр.

– Ещё папа говорит, что школа не может научить жизни и не даёт прикладных навыков.

– Интересно, – снова улыбнулся Александр. – Он как-то объясняет свою позицию?

– Да. Папа говорит, что десять лет учил английский язык, а знает только одну фразу: «Лондон из зе кепитал оф грейт британ».

– Эту фразу знает каждый советский школьник, – засмеялся Александр. – Даже двоечник. А ты сама что думаешь?

– Думаю, что учиться надо. Для того, чтобы в дальнейшем найти хорошую работу и устроиться в жизни. Но, учиться не всегда интересно. И потом, некоторые предметы не пригодятся в дальнейшем.

– Какие, например?

– Ну-у, математика геометрия или химия.

– Понятно, – Александр кивнул. – Тебе, судя по всему, не нравятся точные науки?

– Да, я по складу – гуманитарий. Но математика тоже бывает занимательной. Особенно, если относиться к предмету не как к процессу действий над числами, а как к системе, помогающей развивать логическое мышление. Ну и, многое зависит от темы урока, конечно.

– Только от темы? Или может, есть ещё какие-то факторы, определяющие интерес к предмету?

– Если честно, то интерес пропадает, когда я не могу разобраться и понять сути вопроса.

– Понятно, – психолог что-то записал в планшет. – Перейдём к следующему блоку. Ты с кем-то уже подружилась?

– Я со всеми стараюсь нормально контактировать. Подружилась только с Варей. Ещё с Лукой часто общаюсь, мы сидим вместе за одной партой. Нельзя сказать, что мы друзья. Хотя, смотря, что вкладывать в понятие «дружба».

– Если следовать строгому определению, то дружба – это личные отношения между людьми, на основе симпатии, уважения или общих интересов. Кстати, возраст первой детской дружбы, примерно, три – пять лет.

– Прикольно, – улыбнулась Маруся. – Но что может понимать ребёнок в три года? Он эмоции ещё не умеет полноценно выражать.

– Не согласен, – Александр мягко возразил. – Например, ребёнок начинает осознанно улыбаться уже к двухмесячному возрасту. Он копирует мамину улыбку и таким образом выражает свое удовольствие. Чтобы улыбнуться, нужно задействовать семнадцать мышц. Представляешь, какую он проделывает работу.

– Удивительно, но плакать дети начинают с момента рождения, с первых секунд жизни. А смеяться – лишь спустя некоторое время и этому им, оказывается, надо учиться и задействовать семнадцать мышц. Получается, что печаль к нам приходит раньше, чем радость?

– Это не так, Маруся, – Александр покачал головой. – Просто, в первые месяцы жизни плач является основной реакцией младенца и, практически, единственной доступной формой взаимодействия с внешним миром.

– Как Вы всё понятно и доступно раскладываете по полочкам. Наверное, можете ответить на любой вопрос и не испытываете никаких проблем в жизни?

– Нет, Маруся, я обычный человек. У меня тоже есть вопросы, на которые я ищу ответы и есть проблемы, которые я пытаюсь решить. А помочь пациенту разобраться в сложных ситуациях – это часть моей работы. С тобой приятно общаться. Ты очень умная и ответственная девочка.

– Спасибо, – Маруся вздохнула. – Вообще, я одна в семье и не знаю, как это, когда у тебя есть брат или сестра. Но очень хочется попробовать быть старшей и нужной. Может быть, поэтому, в дружбе стараюсь опекать, заботиться и всё прощать?

– Возможно. Пусть это будет следующей темой нашей встречи, – психолог снова что-то записал в планшет. – А как ты выражаешь свои эмоции?

– Какие?

– Любые. Разве есть разница?

– Я думаю, что есть. Гнев или досаду нужно попытаться скрыть. А радостью можно поделиться с окружающими.

– А почему нужно сдерживать гнев, Маруся?

– Я ещё не до конца сформулировала это для себя, но думаю, что это негативная эмоция, которую следует научиться контролировать. Я бы предложила людям, для общего мирного сосуществования, надевать футболки, надписями и цветом информирующие окружающих о настроении владельца. Например, если человек злится, то надевает чёрную футболку с рисунком: «Не подходи!».

– Забавное предложение, – улыбнулся Александр. – А для чего это надо?

– Чтобы не пришлось притворяться, обманывать окружающих или делать вид, что у тебя всё прекрасно. Мне кажется, что сейчас люди подавляют в себе искренность. Все хотят просто казаться добрыми и милыми, и требуют от своих оппонентов, чтобы им отвечали такими же эмоциями. Но в большинстве случаев человеку наплевать, искренне ему улыбаются и сочувствуют или обманывают. Главное сейчас – это потреблять. И хорошее настроение потреблять в том числе. Я даже где-то читала, что в настоящее время очень востребованы люди, работа которых состоит в том, чтобы выслушать собеседника и разделить с ним его чувства и настроение. И подобная работа хорошо оплачивается.

– Очень интересное наблюдение, – психолог сделал пометку в планшете. – Хорошо. Я вот ещё о чём хотел спросить: ты в классе или школе не подвергалась буллингу?

– Буллинг? Что это?

– Это агрессивное преследование одного человека другим. Проще говоря, травля.

– Я что-то слышала про кибербуллинг.

– Кибербуллинг – это то же самое, что и буллинг, но с использованием цифровых технологий.

– Ну, нет, я с этим не сталкивалась в школе. И даже не предполагала, что существует такая проблема. Если кто-то это делает, то мне не понятно – зачем?

– Цель буллинга: напугать, разозлить, опозорить, унизить, отомстить. Как правило, это делается анонимно. Чтобы была возможность избежать последующего наказания.

– А что это даёт тому, кто занимается травлей?

– Чаще всего, к буллингу прибегают ради завоевания признания внутри коллектива, избавления от скуки или преодоления личностного кризиса. Говоря на доступном языке: для борьбы с собственными монстрами.

– Жесть какая- то, – Маруся поморщилась. – Что и правда, ради мифического превосходства над подобными себе особями надо обязательно кого-то травить? Мы же люди, а не животные. Нам не нужно завоёвывать место в стае.

– Иногда, люди ведут себя хуже, чем животные. Но представителям фауны это может быть простительно, потому что они живут инстинктами. Человек – существо разумное и высокоинтеллектуальное. Он должен руководствоваться правилами и законами общества, в котором существует. А на счёт места в стае, мне кажется, ты не совсем права, Маруся. Человеческая стая гораздо опаснее, чем стадо животных. Человек скрытен и коварен. Порой думаешь, что рядом с тобой верный друг, а на поверку выходит, что тот, кому ты полностью доверяла, оказывается злейшим врагом и предателем.

– Да, наверное, так бывает. Я ещё с подобным не сталкивалась, – Маруся задумалась, наморщив лоб. – Тогда получается, что у животных всё проще и честнее: вышли два самца на поединок перед своим прайдом и начали биться. Кто победил – тот и главный. Всё открыто и справедливо, в рамках законов стаи.

– Да, но это очень упрощённый вариант межличностных отношений и решения спорных вопросов, – засмеялся Александр. – Существуют, конечно, системы, в которых подобные установки работают, но это исключение из правил.

– Хорошо. Вот Вы говорили про законы и правила социума, а я подумала: ведь в обществе людей всегда существовали преступники и антагонисты. Я хочу сказать, что те, кто нарушали установленные нормы и существующий порядок. Они тогда кто?

– Они – возмутители спокойствия, бунтари и, возможно, преступники. Я понимаю, что и в твоём окружении, наверное, есть революционеры или те, кто пытается прогнуть этот мир под себя. Но всегда нужно помнить, что преступников настигнет неминуемое наказание, а бунтарей, как пели в известной песне, ожидает тюрьма.

– Давайте сменим тему, – вздохнула Маруся.

– Нет проблем. Как скажешь, – согласился Александр. – Переходим к следующему блоку вопросу. Предположим, что в процессе поиска ответов ты не находишь их и зашла в тупик. К кому обратишься за помощью?

– К маме.

– Она хороший советчик? И, вообще, она кто для тебя: подруга, строгий учитель или наставник?

– Она мама. Я знаю, что если возникнет дерьмовая ситуация, то она бросит все дела и примчится ко мне даже среди ночи. Она будет сидеть у моей кровати, когда я болею, даже если сама будет недомогать. Она пожертвует всем, что ей дорого ради меня одной. И я твёрдо уверенна, что я для неё самый главный человек во всём мире. Она никогда не ругает меня, а всё старается объяснить; не заставляет делать, а пытается договориться; старается устроить так, чтобы мне было интересно жить. Она самая лучшая и я её очень люблю.

– Да-а, – взгляд Александра потеплел. – Как я отметил в начале нашей встречи, всё сказанное здесь остаётся в этом кабинете. Но я бы очень хотел, чтобы эти слова твоя мама обязательно услышала. Она будет просто счастлива.

– Наверное, получилось эмоционально, но я сказала от чистого сердца, – смутилась Маруся.

– Это было сказано искренне и с любовью, – психолог шумно выдохнул. – Хорошо. Если не мама, то кто твой советчик «номер два»?

– Если не мама, – Маруся закатила глаза. – Тогда дедушка. Но мы с ним общаемся по-другому. Он меня никогда не ругает и не воспитывает, в прямом смысле слова. Он рассказывает какие-то житейские истории, по теме нашей беседы, а я потом их расшифровываю и решаю, как можно применить в жизни его законспирированные советы. Вот так.

– Интересный педагогический метод, – усмехнулся Александр. – Продолжим?

– Может, сделаем паузу в нашей встрече? – Маруся с мольбой посмотрела на психолога. – Мне надо осмыслить всё услышанное и разложить по файликам.

– Конечно, конечно. Согласен. На сегодня хватит. И даже благо пресыщается собой и от избытка веса погибает. Это Шекспир, – уточнил Александр. – Да, прошу тебя, Маруся, если возникнут проблемы – сразу ко мне. Ну и просто так заходи. Поговорим. Ты очень приятный собеседник.

– Спасибо, – Маруся встала, с радостью оставив неудобный стул. – До свидания.

2

Мария Ивановна царственно шла между рядами учебных столов, громко и чётко произнося слова:

– Время неумолимо движется вперёд. Кажется, что ещё только вчера наряжали ёлку, а сегодня уже можно начинать паковать вещи на летний отдых. Не за горами, долгожданные для вас летние каникулы. Но, перед этим, вам предстоит основательно потрудиться. А точнее, написать несколько контрольных работ, которые покажут степень вашей вовлеченности в учебный процесс.

Мария Ивановна остановилась у стола ученика, что-то увлечённо рисующего, и, преодолевая сопротивление, медленно вытащила у него из рук листок с картинками.

– Гоша. Что это за гадость ты нарисовал? – учительница брезгливо смотрела на рисунок.

– Это монстры, Мария Ивановна.

– Гоша, перед тем, как что-то сделать – надо обязательно подумать. Для чего тебе голова, Гоша?

– Головой я ем, – Гоша встал.

Смех в классе прозвучал, как взрыв хлопушки с конфетти.

– Гоша, головой обычно думают, – Мария Ивановна хохотала так, что на её глазах выступили слёзы. – Всё довольно веселиться. Я продолжу. На чём это я остановилась?

– Вы говорили о предстоящей контрольной работе, – подсказала Ева.

– И вовлеченности в учебный процесс, – добавила София.

– Ах, да, спасибо, мои милые, – похвалила девочек Мария Ивановна, благодарно улыбнувшись. – Учебный процесс погружает вас, дорогие мои, в изумительный мир – мир знаний, которому нет равных. И если пофантазировать, то можно представить себе этот мир, как огромную комнату с бесчисленным количеством окон и дверей, которые мы открываем на каждом уроке, получая информацию из учебников и, естественно, от преподавателей. Кроме того, расширять познания и духовно расти, нам помогают: наука, культура, искусство, спорт, путешествия и… прочее.

– Интернет, – подсказала Маруся.

– Что интернет? Не поняла, – растерянно посмотрела на неё Мария Ивановна.

– Сейчас ещё интернет помогает, – повторила Маруся.

– Деточка, интернет развращает и отупляет, – к Марии Ивановне вернулась уверенность и она погладила Марусю по голове. – Ваше поколение панически боится толстых книг и длинных предложений. Даже отправляя друг другу текстовые сообщения, вы перестали употреблять слова, а используете какие-то рожицы и картинки, как пещерные люди в эпоху неолита. И в этом заключается парадокс.

– Простите, Мария Ивановна, вообще то, слово «парадокс», в широком смысле, означает мнение, которое расходится с общепринятым и кажется нелогичным.

– Не поняла, – Мария Ивановна медленно краснела, наливаясь злобой. – Ты что, поправляешь педагога? Очень умная, да?

Маруся медленно встала. Спокойно и чётко произнесла:

– Я думаю, что в школу за тем и приходят, чтобы стать умными.

– Это у тебя такое мнение? – Мария Ивановна язвительно усмехнулась.

– Платон сказал, что мнение – это дебри между знанием и невежеством, – спокойно парировала Маруся.

– Общаясь со старшими по возрасту и положению, моя дорогая, надо быть учтивее и хотя бы казаться чуточку лучше, чем есть на самом деле, – Мария Ивановна походила на закипающий чайник.

– Я не хочу быть лучше. Я хочу быть такой, какая есть. А нагромождение речевых оборотов создаёт лишь видимость интеллекта.

– Вон из класса! – крикнула Мария Ивановна, указав рукой на дверь. – Немедленно марш отсюда!

– Ты просто Жанна Д’Арк, – завистливо прошептал Лука, восторженно глядя на Марусю. – Я бы так никогда не смог.

Маруся спокойно собрала вещи в рюкзак и направилась на выход. В притихшем классе её шаги звучали, как удары метронома из динамиков репродуктора.

Она быстро прошла по безлюдному коридору и завернула в туалет. Плотно прикрыв за собой дверь, вскинула руки вверх и закричала, выбрасывая наружу распиравший её гнев. Шумно выдохнула. Постояла несколько минут, стараясь успокоиться. На стене чем-то острым было нацарапано: «Учителя – лохи». «Согласна», – кивнула Маруся. Затем спустилась в гардероб; забрала верхнюю одежду и направилась на выход. Охранник дремал на своём посту, блаженно улыбаясь. Наверное, ему снилось что-то хорошее и доброе.

На улице полной грудью вдохнула свежего воздуха. Стало легче. Домой идти было рано, к тому же, внеплановое возвращение могло вызвать ненужные мамины вопросы, на которые сейчас не хотелось отвечать. Решила погулять и развеяться. Завернула за угол в арку и резко остановилась. Огромная собака, оскалив клыкастую пасть, пыталась схватить кошку. Та, шипела, выгнувшись дугой, ощетинив шерсть и выпучив глаза. Собака сделала попытку укусить кошку. Но, получив острыми когтями по морде, завизжала и бросилась прочь, поджав хвост. Кошка подошла к Марусе и потёрлась о её ноги. Маруся взяла на руки тёплый «шерстяной комочек». Кошка заурчала, успокаивая себя и человека.

3

В парке в эту пору было безлюдно. Маруся села на свободную скамейку, достала телефон и наушники, решив послушать музыку. Современный телефон – это сказочный монстр-волшебник. Стоит его разбудить, как он тут же увлекает в невероятное путешествие по страницам интернета и социальных сетей; отрывает от внешнего мира и реальной действительности; бессовестно крадёт драгоценные минуты твоей короткой жизни.

– Рядом с вами можно присесть? – услышала Маруся незнакомый голос.

Напротив неё стоял парень лет пятнадцати: среднего роста, худощавый, симпатичный, в свободном спортивном костюме. Светлые волосы на его голове торчали в разные стороны, делая похожим на ёжика. Однако, очки с затемнёнными стёклами и белая трость в руке резко диссонировали с обычностью его облика, делая нестандартным и вызывая удивление. Первый ответ, молниеносно пришедший на ум: «Тебе что, других скамеек мало?», Маруся подавила в себе, поняв, что перед ней стоит слепой.

– А как Вы узнали…

– Я слышу Ваше дыхание, а значит рядом, есть скамейка, на которой кто-то сидит, – ответил незнакомец, предвосхищая вопрос Маруси. – Мне проще сориентироваться в пространстве, когда рядом есть точка отсчёта. Извините, если помешал.

– Нет, нет. Всё нормально совсем не помешали.

– Меня зовут Семён. Можно просто Сеня.

– А меня Маруся. Присаживайся, пожалуйста. Я здесь одна.

– У тебя приятный низкий голос. Тебе, наверное, лет четырнадцать-пятнадцать?

– Тринадцать, – улыбнулась Маруся.

– Вот ты уже улыбаешься. Это радует, – ровным голосом произнёс Сеня.

– Как ты уви… Как ты понял, что я улыбаюсь? – смутилась Маруся.

– По изменившейся интонации, – Семён присел рядом с Марусей. – Улыбка немного «осветляет» голос за счёт изменения положения губ и расслабления лицевых мышц.

– Ого, какие глубокие познания, – искренне удивилась Маруся.

– Нас этому учили преподаватели на курсах. И потом, слепые всё слышат более чутко и остро, – Семён ловко сложил белую трость, превратив её в небольшую палочку.

– Извини, я хотела спросить…

– Постой, дай угадаю. В тройку лидеров по популярности входят три варианта вопросов: первый – давно ли я слепой; второй – как получилось, что я ослеп; третий – как с этим жить и можно ли вылечиться.

– Тогда, первый вариант, – тихо произнесла Маруся, мысленно ругая себя за бестактность.

– Я ослеп пять лет назад. Мне было ровно десять. Дату легко запомнить, потому что это был мой день рождения. Юбилей родители решили отметить с размахом: сняли загородный дом, пригласили кучу гостей, заказали метровый торт со свечками и устроили праздничный фейерверк. Я стоял ближе всех к месту салюта, в почётном первом ряду, как положено имениннику. Одна из запущенных ракет изменила траекторию и попала мне в голову. Бум и свет погас, – Семён глубоко вздохнул. – Потом были бесконечные операции, элитные врачи, дорогостоящие лекарства и современные методы лечения. Меня возили в Таиланд к крутому лекарю, на Тибет к какому-то ламе и даже в Туву к местному шаману. Всё бесполезно.

– Не помогло? – машинально спросила Маруся и тут же сморщилась от досады, поняв, что задала глупый вопрос.

– Как видишь, – спокойно ответил Сеня. – Волосы отрасли. Пластический хирург убрал шрамы. А вот зрение так и не вернулось.

На дорожках парка суетились голуби, выклёвывая мелкие камешки из посыпанных гравием тропинок. Белки воровато хватали орешки из рук счастливых детишек и убегали закапывать их в землю, чтобы потом забыть, про место тайничка. По синему весеннему небу лениво плыли ватные облака, как корабли, уходящие в дальние моря.

– Вместе со зрением ушла мама, – прервал молчание Семён. – Не хотела ухаживать за сыном инвалидом.

– Странно, – задумчиво произнесла Маруся. – Обычно от проблем сбегают отцы.

– Моя мама любила блистать в обществе и не любила проблемы, – краешками тонких губ улыбнулся Семён. – А рядом с ней – преуспевающей и цветущей женщиной – я смотрелся нелепо, разрушая имидж идеальной респектабельной семьи. В итоге, она уехала жить за границу с новым мужем. Кажется, в Италию или Испанию. Я не помню куда. Мы не общаемся. А папа, наоборот, полностью погрузился в решение моих проблем. Сделал перезагрузку собственной жизни. Для этого, коренным образом поменял философию бытия: согласился на развод с мамой на её жёстких и грабительских условиях; для управления собственным успешным бизнесом нанял управляющего; все гольфы, рыбалки, бани и прочее забросил, как старый ненужный чемодан. За последние пять лет мы вместе провели гораздо больше времени, чем за предыдущие десять.

– Я часто думала над тем, что в жизни можно выбрать себе друзей, но нельзя выбрать родственников. Близкие люди передаются по наследству или появляются по чужому желанию. И тебя никто не спрашивает: хочешь ты общаться с ним или нет. А ещё мне кажется, что иногда родные люди бывают очень жестоки друг к другу.

– Да. Родного и близкого обидеть проще, потому что он априори должен всё простить, забыть и жить дальше, как будто ничего не было. Думаю, что забывать плохое – это правильно. Хотя в моём случае, после того, как я ослеп, исчезли именно друзья. А родственники остались и до сих пор помогают по мере сил и возможностей.

– А сейчас ты здесь один. Без папы. И, извини, без сопровождения.

– Да, Маруся. У нас такой уговор: каждый день, в любую погоду я ухожу на два часа из дома, чтобы побыть наедине с собой и своими мыслями. Папа в это время решает вопросы, связанные с управлением бизнесом, разгребает хозяйственные проблемы или просто отдыхает. Я понимаю, что ему тоже нелегко и ему тоже нужна смена обстановки. А насчёт сопровождения: я должен быть самостоятельным, как бы нелепо это ни звучало. Это тоже папина установка. Он говорит, что в жизни всё может произойти и, оставшись один, я обязан сам себя уметь обслуживать.

– А что ты делаешь в эти два свободных часа? Нет, то есть, я хотела спросить: как ты убиваешь свободное время?

– Плохое выражение. Так нельзя говорить и нельзя делать потому что, убивая время – убиваешь себя, – Семён повернул голову в сторону Маруси, и ей показалось, что он смотрит на неё сквозь тёмные стёкла очков.

– Да, извини, конечно, не очень удачное словосочетание, – Маруся передёрнула плечами. – Я надеюсь, ты понял, о чём я хотела спросить?

– Конечно, Маруся, понял, – Семён опустил голову. – Я иногда бываю резким и язвительным. Это от недостатка коммуникации. Извини.

– Всё нормально, Сеня. Просто у меня нет подобного опыта общения и я хочу узнать … Э-э, как бы это сказать…

– Как живут слепые?

– Да.

– Придерживаешься принципа, что в жизни через всё нужно пройти самой?

– Нет, Сеня, конечно же, нет. Я, например, не хочу пробовать наркотики, потому что мне вполне хватает публичной информации, чтобы понять их пагубность. Мне важнее узнать, что чувствует человек, попавший в нестандартную ситуацию. В конкретном случае – слепой.

– Хорошо. Могу в теории рассказать, как всё происходит: иду по городу и слышу, как скрипят на ветру дорожные знаки; гуляю по парку и угадываю, кто подаёт звук – кузнечик или жук; сижу у пруда и слышу, как в нём плещутся рыбы. Можно описать звёзды или солнце, но лучше ими любоваться и наслаждаться. Мне больше не суждено их увидеть, но я помню, как они светят и как выглядят. Вот и тебе хочу не просто рассказать, а показать и дать попробовать самой. Так будет гораздо нагляднее, чем об этом говорить. Только давай выйдем из парка на улицу.

– Зачем на улицу? И что значит «дать попробовать»?

– Здесь очень тихо и ты не сможешь полностью погрузиться в мой мир. Мир звуков, запахов и ощущений. Тебе придётся мне довериться.

– Ладно, пошли, – Маруся встала, прихватив с собой рюкзак. – Тебе нужна помощь?

– Нет, спасибо. Я сам, – Семён ловко разложил и зафиксировал белую трость. – Иди за мной.

На выходе из парка Семён остановился и, как будто принюхиваясь, медленно покрутил головой в разные стороны, определяя направление движения.

– У тебя есть платок или шарф, – спросил он Марусю.

– Да, есть, – Маруся порылась в рюкзаке и вытащила небольшой головной платок. – Что с ним надо сделать?

– Завяжи себе глаза, – попросил Сеня. – Хорошо завяжи, чтобы ничего не было видно. Готова? Добро пожаловать в мой мир.

– Наступила ночь, – пошутила Маруся, затягивая узел платка на затылке.

– Если станет страшно или накроет паника – просто сними повязку. А теперь, дай мне твою руку, – попросил Семён. – Вот так. Иди за мной, смелее. Слушай окружающие тебя звуки и вдыхай запахи. Не волнуйся и не бойся. Самое сложное – это первый шаг.

Маруся осторожно двинулась вперёд. Рядом, на проезжей части, кому-то громко посигналила машина. Маруся вздрогнула и остановилась, вжав голову в плечи.

– Так не может быть, – сказала она.

– Как не может? Ты о чём? – услышала она рядом голос Семёна.

– Не может слепой вести зрячую, – испуганно выпалила Маруся. – Извини, Сеня, но это «дичь» какая-то.

– Мне было труднее, Маруся, поверь. И мои первые шаги, в новом качестве – слепого человека, дались мне куда сложнее. Тебе гораздо проще.

– Почему мне проще?

– Потому что ты можешь в любое время снять повязку с глаз, и для тебя рассеется тьма. Ты снова увидишь, как светит солнце, улыбаются прохожие, и зеленеет трава. Для меня это больше не наступит никогда, – Семён тяжело вздохнул. – Продолжим. Я тебе помогу: представь, что ты опять стала маленькой и учишься ходить.

– Хорошо. Я знаю, что ты рядом, что держишь меня за руку и ведёшь за собой, – зашептала Маруся, успокаивая саму себя. – Я иду по асфальтированной прямой дороге, на которой нет ям и ухабов. Я полностью доверяю Семёну.

– Пошли, – мягко скомандовал Сеня.

Маруся сделала шаг, потом – ещё и ещё… Лёгкие вдыхали воздух, который приобрёл новые запахи и ароматы. Слух улавливал, скрытые до этого момента звуки, сортируя их на важные и второстепенные. Ноги ощущали все неровности и выбоины асфальта, будто шла босиком. Мозг запустил воображение, и где-то внутри, на чёрном поле появилась цветная картинка маршрута, создавая ощущение надетых игровых трёхмерных очков. Страх исчез. Семён осторожно держал Марусю за кончики пальцев, как джойстиком, управляя её движением. С каждым шагом Маруся чувствовала себя увереннее и легче. Идти на ощупь было странно и невероятно захватывающе. Марусе казалось, что она сейчас находится по другую сторону реального мира, где картинка, заменилась чувствами и ощущениями. Градус эмоций зашкаливал: от страха до полного восторга. «Американские горки» казались детским аттракционом по сравнению с движением вслепую.

– Пришли, – сказал Сеня, спустя несколько минут. – Судя по запаху и специфическому шуму, мы дошли до входа в метро. Можно снять повязку.

– У-ух! – выдохнула Маруся, сдёрнув с головы платок. – Вот это драйв! Никогда не испытывала ничего подобного.

– Понравилось? – спросил Сеня.

– Пока не могу точно сформулировать, но это было круто, – Маруся вздохнула, глядя на своё отражение в чёрных стёклах очков Семёна. Она раскачивала головой, то приближая лицо к своему отражению, то удаляя его снова. Она видела себя, видела своего нового друга, видела прохожих, спешащих по делам и заботам… Она просто – видела.

– День обещал быть плохим, но всё резко поменялось. Я очень рада и счастлива, что встретила тебя, Сеня.

– Я тоже, – серьёзно ответил Семён. – Если счастье нельзя ни с кем разделить, то это только половина счастья. А я сегодня его разделил с тобой, Маруся.

– Мы можем ещё встретиться? – спросила Маруся, пытаясь понять реакцию Семёна.

– Конечно. Я буду очень рад, – с волнением ответил он.

– Тогда диктуй номер телефона, – Маруся занесла в записную книжку мобильника информацию. – Я тебя сейчас наберу, мой номер определится, и мы будем на связи. Постой, а как же ты запишешь? Может тебе помочь?

– Нет, спасибо, Маруся. Каждому абоненту я присваиваю свой номер, а при желании связаться, просто нажимаю нужную цифру на клавиатуре. У меня специальный кнопочный телефон.

– И под каким номером буду я? – спросила Маруся, лукаво прищурив глаз.

– Под номером три. Номер один – это папа, номер два – врач. Наверное, у меня самая короткая записная книжка в мире, – грустно улыбнулся Семён.

– Не унывай, Сеня, – Маруся поджала губы.

– Не так давно я понял, что моя жизнь не остановилась и не прекратилась. Наоборот, я стал чувствовать её острее, выше ценить и более ответственно относиться. Жизнь не кончается, если в ней случается катастрофа. Ведь люди продолжали существование и в войну, и в блокаду, и после атомной бомбардировки. Всегда.

– Спасибо, Сеня, – Маруся с теплотой и нежностью смотрела на нового друга.

– За что «спасибо»? – спросил Семён.

– За урок любви к жизни. Да, ты не видишь, как светит солнце, улыбаются прохожие, и зеленеет трава, но ты не скис и не остановился, а нашёл силы встать и пойти дальше. Ты оказался сильнее и чище многих зрячих. Вот так.

– И тебе, Маруся, спасибо за поддержку, – Семён вздохнул. – Ты сейчас куда?

– Поеду к дедушке, – ответила Маруся. – Пора навестить старика, а то давненько я с ним не виделась.

– Буду ждать звонка, – помахал на прощание Семён. – До встречи. Привет дедушке.

4

Дедушка открыл дверь, по обыкновению ворча на тему: «Кого опять принесла нелёгкая».

– Это я, дедуля, – улыбнулась Маруся.

– Звёздочка моя приехала, – обрадовался дед, обнимая внучку. – Давненько тебя не было. Я уже соскучился. Проходи, проходи. Есть будешь?

– Да, я проголодалась, – ответила Маруся из ванной, намыливая руки.

– Что будешь есть?

– Буду всё, дедушка! – крикнула Маруся.

– Похвально. А в школе уже перестали кормить? Или готовят не так вкусно, как твоя бабушка?

– Я просто не успела поесть, – ответила Маруся, с завидным аппетитом поглощая еду.

– Не понял, – удивился дед. – Что значит: «не успела»?

– Подожди, сейчас прожую и расскажу. Очень вкусно, не могу остановиться.

– Не торопись. Ешь основательно, как следует, а между процессом потребления пищи информируй, какие у тебя успехи в учёбе.

– Если ты про оценки, то они разные.

– Это хорошо, что отметки разные, – похвалил дедушка. – Если в дневнике одни пятёрки, то это скучно и одноцветно. У меня есть свой взгляд на то, какой должна быть оценка. Во-первых, оценка должна быть объективной; во-вторых, должна стимулировать получение знаний, а не просто высокого балла; в-третьих, педагог обязан понимать, что выставляет отметку не только ученику, но и своему умению объяснять материал.

– Верно мыслишь, – довольно похвалила Маруся, пытаясь при этом тщательно жевать. – Мне нужен твой совет, дедуля.

– Совет или поддержка?

– А в чём разница?

– Поддержка ни к чему не обязывает. Это типа: «Держись, братан». А совет предполагает разделение ответственности при принятии важного решения.

– Ну, в общем, я расскажу, а ты сам решишь, в чём я больше нуждаюсь, – Маруся отложила вилку в сторону. – Меня сегодня выгнала из класса МарИва.

– МарИва, судя по всему, это кличка педагога?

– Ну да. В мирской жизни – Мария Ивановна. Преподаватель русского языка и литературы.

– Вот так звучит привычнее, – ухмыльнулся дед. – Когда я учился в школе, мы тоже давали клички педагогам, подшучивали над ними, а, бывало, неоправданно зло издевались. Сейчас, с высоты прожитых лет, об этом не очень приятно вспоминать. Понимаю, что было ребячество и глупость, но это стандартный этап взросления, который проходит каждый подросток. А вот нынешнее поколение очень жестоко и хамски относится к тем, кто их учит и воспитывает. Я смотрю, порой, ролики, которые тинэйджеры выкладывают в интернет. Это кошмар. И знаешь, Маруся, мне искренне жаль нынешних учителей.

– Почему?

– У меня такое чувство, что современные педагоги, необычайно травмированные и униженные люди. Униженные низкой зарплатой, непомерно высокой требовательностью родителей и чиновничьими глупыми инициативами. Рейтинг престижности профессии учителя катастрофически падает. А ведь учитель – это лекарь человеческой души, путеводитель из царства невежества в мир света. Однако, основная масса нашего общества воспринимает педагога, как бесполое безэмоциональное существо, лишённое человеческих потребностей.

– Ничего себе ты загнул, дедушка, – засмеялась Маруся.

– Так и есть. А вот раньше к преподавателям относились совсем не так, как сейчас, – дедушка сморщил лицо и напрягся, – Такое ощущение, что иногда у меня случаются провалы в памяти. Хочу вспомнить какое-нибудь слово или событие и не могу. Вот и сейчас, хотел рассказать тебе давнюю поучительную историю и никак… А нет, вспомнил, вспомнил, внученька. Это история о том, как принцесса Мария Бонапарт спасла доктора Зигмунда Фрейда. Хочу обратить внимание, что Мария – это правнучка брата императора Наполеона Бонапарта. А с великим Зигмундом Фрейдом она познакомилась, когда проходила у него обучение психоанализу. Так вот, в конце тридцатых годов в Германии к власти приходят нацисты. Доктор Фрейд оказался в большой опасности: еврей и откровенный противник национал-социализма. Мария очень хорошо понимала, что грозит её учителю. Она практически выкупила Фрейда за колоссальную по тем временам сумму – пять тысяч долларов. Это спасло великого доктора, но, к сожалению, не его близких. Все его сёстры, не успевшие покинуть страну, сгинули в концентрационных лагерях. Применительно к нашему разговору – ученица спасла учителя. Вот так. Сейчас мне сложно представить, что ученик отдаст последнее за спасение педагога.

– Очень грустная история, хотя и с хорошим концом, – покачала головой Маруся.

– Относительно хорошим. И знаешь, внученька, время летит быстро, – дедушка тяжело вздохнул. – Не успеешь обернуться, а школьные годы растаяли, как прошлогодний снег. Но старая дружба не ржавеет. Мы с одноклассниками, потом ещё несколько лет подряд собирались на, так называемые, вечера встреч выпускников. И собирались не где-нибудь, а дома у нашей классной руководительницы, с которой сохранили тёплые, почти родственные отношения. И ежегодно встречались именно на день учителя. Тогда было интересно повидаться со вчерашними мальчиками и девочками, послушать их житейские истории и, наглядно убедиться в том, как время беспощадно меняет человека, изменяя его внутренний мир и внешний облик. Вот так.

– Ты мне не рассказывал, – улыбнулась Маруся, шумно размешивая сахар в кружке с чаем. – А сейчас уже не собираетесь?

– Может, кто и собирается. Только я на эти встречи больше не хожу.

– А чего так, дедушка?

– Не хочу слушать: кто и чем болеет; какие лекарства принимает и что выращивает на дачном огороде. А самая последняя модная тема – это кто ведёт наиболее здоровый образ жизни. Смешно, – дедушка шумно ухмыльнулся. – Весь период существования убивали себя табаком, алкоголем и другими пагубными привычками, а на финише решили рвануть в сторону увеличения продолжительности жизни и сохранения остатков здоровья. Ха-ха. На горизонте замаячило кладбище и «старпёры» сбавили темп самоуничтожения, решив отжать себе ещё хоть пару лет скучного бытия.

– Дедушка, – захихикала Маруся, – Зачем ты так? Ты же добрый.

– Нет, я злой, но справедливый, – дед поднял вверх указательный палец.

– Интересно, будем ли мы с одноклассниками встречаться после школы? – Маруся мечтательно закатила глаза.

– Вы, вряд ли, – хмыкнул дедушка. – Я хотел сказать, что в «живую» вряд ли. Скорее встретитесь, как сейчас модно говорить: «онлайн». Только и делаете, что залипаете в смартфонах.

– Мы не залипаем в смартфонах, а приобретаем важные жизненные навыки, дедуля.

– А ещё растите жир, слепнете и культивируете клиповый подход к получаемой информации.

– Что это значит?

– Я тут вычитал недавно…

– Ага, в интернете вычитал, ведь так? – весело засмеялась Маруся.

– Не перебивай, – хитро улыбнулся дедушка. – Так вот, недавно прочитал, что в начале нового столетия концентрация внимания у подростков была двенадцать секунд, а спустя пятнадцать лет – уже восемь секунд. Деградируете. Вот так.

– Много информации, дедушка, не успеваем потреблять и переваривать.

– Беда в другом – вы перестаёте находить прелесть в живом общении, – дедушка положил руки на колени. – Вот послушай. Я, в детстве, чтобы позвать друга Витю гулять, должен был: одеться; выйти из дома; пройти расстояние километра в два-три до места жительства друга; подняться к нему домой на несколько этажей без лифта и просто спросить: «Витя, пойдёшь гулять?». При этом я не всегда получал положительный ответ. Теперь такого уже нет. И Вити тоже больше нет. Вот так.

– Дедушка, ты же мудрый человек и знаешь, что технический прогресс не стоит на месте, – ответила Маруся, весело смеясь.

– Знаю, милая, знаю. Я не против технического прогресса. И, ты в курсе, что я дружу с интернетом и всякими гаджетами. Но каждый раз ловлю себя на мысли, что это развращает и разобщает людей. И начинаю ностальгировать по ушедшим временам.

– Я так поняла, что совет уже прозвучал где-то по ходу рассказа? – театрально расширила глаза Маруся.

– Порой удивляюсь, в кого ты такая умная? – улыбнулся дедушка.

– Конечно в тебя, – засмеялась Маруся.

– Смотрю на тебя и радуюсь, что когда ты была маленькой, я имел возможность быть рядом, нянчиться с тобой, играть в разные игры и видеть, как ты растёшь, – дедушка задумался. – Вот уйду из жизни, а частичка меня останется в тебе: твоей улыбке, привычках, жестах. Получается, что я вроде как, буду продолжать жить.

– Что ты такое говоришь, дедушка? – нахмурилась Маруся.

– Человек стареет и умирает. Это диалектика жизни, Маруся. Теперь я знаю, что тело стареет быстрее, чем мозг. Сейчас я может не так стремительно, как раньше, но всё же соображаю. А вот с физическими кондициями происходит по-другому. И в то же время я понимаю, что моё восприятие лично себя может отличаться от оценки окружающих людей в сторону не объективности с моей стороны. Для себя – я по-прежнему энергичен, полон сил и творческих идей. Для окружающих – я молодящийся старичок-бодрячок. Когда я поднимаюсь по лестнице пешком на пятый этаж с одышкой, то говорю себе: «Ерунда, просто сегодня немного устал». А окружающие спрашивают: «Вам плохо, дедушка?». Да. За долгую жизнь приходится платить. И не только старостью, а ещё немощью и слабоумием, – дедушка немного помолчал и, улыбнувшись, продолжил. – С годами к смерти относишься, как к обычному явлению, потому что становится очень много тех, кого проводил в мир иной. Со временем о них забываешь и перестаёшь ходить на кладбище. А потом перестаёшь плакать на похоронах. Не потому что стал циником, а потому что привык к смерти.

– Я хотела бы попросить у Бога, чтобы люди жили вечно и никогда не умирали, – тихо сказала Маруся.

– Бог не Дед Мороз, он желания не исполняет. У него вообще ничего не надо просить. В него надо просто верить. А вера нужна, чтобы жить, не смотря ни на что. Особенно сейчас, в нынешнее время.

– У нас в классе есть верующая девочка, и она говорит, что во всём плохом виноват дьявол.

– Дьявол – это религиозно-мифологический персонаж, Маруся. Верховный демон зла и властелин ада. Но если верить, что он существует, то, на мой взгляд, ему всегда нужны невинные души и ангелы.

– А ангелы зачем?

– Чтобы было с кем бороться. Дьяволу требуется битва и кровь. Чем больше, тем для него лучше.

– Я знаю, что добро всегда победит, – с вызовом произнесла Маруся.

– Ты так думаешь, потому что сама добрая, – дедушка серьёзно посмотрел на внучку. – Тебе будет сложно в этой жизни: ты идёшь по ней, отдавая светлое и хорошее во все стороны, тогда, как другие привыкли только брать и потреблять, ничего не оставляя взамен. Внученька, опираясь на мой богатый жизненный опыт, хочу предупредить: как только попытаешься быть доброй и интеллигентной, тут же найдётся тот, кто захочет воспользоваться тобой, приняв эти качества за слабость.

– Я не хочу быть злой и не буду такой никогда, – решительно отрезала Маруся, нахмурив брови.

– Вот сейчас, в этом бунтарстве, узнаю твою маму в молодости, – заулыбался дедушка. – Всегда считал, что дочки лучше, чем сыновья. Они честнее и заботливее. И в парадигме: построить дом, посадить дерево, вырастить сына – последнее я заменяю на: «воспитать дочь».

– Мама говорила, что когда они с сестрой были маленькими, ты всегда их защищал и оберегал.

– Да, так было, – дедушка вздохнул, улыбнувшись краешками губ. – Защитить можно младенцев, взяв их на руки, обняв и прижав к себе, ограждая от внешних сил зла. А как можно защитить подростка или взрослого ребёнка?

– Как, дедушка?

– Практически невозможно. Вот бабушка: она понимает, что дети вырастают и уходят строить свою жизнь, но всё равно переживает, хлопочет и продолжает нести груз ответственности за всех вас. У неё большое и доброе сердце. Но я очень переживаю, что оно может не выдержать подобных волнений и стрессов. Возможно, поэтому она стала немного нервной и ворчливой.

– Каждый совершает в своей жизни ошибки, – Маруся положила руки на стол. – Ты ведь тоже совершал, правда, дедушка.

– Правда, Маруся, правда, но я не показательный пример, – дедушка встал. – В молодости мне было плохо в состоянии покоя; плохо, когда я просто плыл по течению или стоял на месте. Мне обязательно требовалось идти по краю пропасти с завязанными глазами. И при этом, я не боялся упасть. Даже наоборот, хотел падать, потому что я оптимист, и я никогда не падал, а всегда летел.

Лязгнул замок входной двери. Из коридора послышались тяжёлые вздохи и шуршание пластиковых пактов.

– Бабуля пришла, – улыбнулась Маруся.

Глава 3

1

Мария Ивановна шумно вошла в учительскую, где уставшие педагоги набирались сил перед очередным раундом встречи с учениками.

– В туалете на стене написано: «Учителя – лохи», – Мария Ивановна обвела суровым взглядом коллег. – Это вызов всему нашему учительскому сообществу. И мне кажется, я знаю, кто это сделал.

– И кто же?

– Маруся Макарова, – Мария Ивановна подвинула кресло и рухнула в него, шумно выдохнув. – На днях я её выставила из класса. Получается, что у неё было время и мотив. Что думаете, коллеги?

– Макарова не сделала бы так, – возразила Алиса, преподаватель английского языка.

– Милочка моя, – Мария Ивановна снисходительно улыбнулась. – Вы всегда защищаете учеников. Это от того, что у вас небольшой педагогический стаж или Вы, таким образом, пытаетесь заработать авторитет у подопечных?

– Ни то и не другое, – возмущённо ответила Алиса.

– Очень надеюсь, потому что авторитет, полученный подобным способом, очень быстро проходит. Мой опыт подсказывает, что ученика, куда ни поцелуешь, везде будет его задница.

– Очень грубо, – скривился Валерий Петрович, учитель рисования.

– Зато справедливо и проверено жизнью, – парировала Мария Ивановна.

– Я знаю Марусю, как умную и общительную девочку, – снова заговорила Алиса. – Она фантазёрка и непоседа, и это нормально в её возрасте, но она никогда бы такого не сделала. А если бы даже и сделала, то честно бы призналась в содеянном.

– Ваша любимица Маруся обнаглела до того, что публично поправила меня на уроке, – Мария Ивановна скрестила руки на груди. – Что она о себе возомнила? Ей всего тринадцать лет.

– Джульетте, на момент знакомства с Ромео, тоже было тринадцать, – пылко возразила Алиса.

– Ромео и Джульетта – это не история про любовь, милочка моя, а история о глупых и непослушных детях, которые в итоге умерли, – ухмыльнулась Мария Ивановна.

– Шекспир писал о несчастной судьбе молодых любящих друг друга людях, – поддержал Алису Валерий Петрович. – Глядя на Вас, Мария Ивановна, мне кажется, что человечество вымрет не от болезней и войн, а от невежества и злобы.

– Нельзя убивать чужую мечту своим эгоизмом, – вдруг прямолинейно высказался, встав на сторону коллег, Владимир, учитель физкультуры.

– Ого, а я думала, вы способны только тяжести поднимать, – зло пошутила Мария Ивановна. – Прошу Вас, дорогой Владимир, в следующий раз, перед тем, как сказать что-то умное предупреждайте.

– Зачем? – настороженно спросил физрук.

– Затем, чтобы у меня не случился коллапс, уважаемый коллега.

– Что такое «коллапс»? – поинтересовался учитель физкультуры.

– Слава Богу, всё вернулось на свои места, – театрально выдохнула Мария Ивановна. – А что такое «коллапс» я Вам потом объясню.

– Простите, что вмешиваюсь, – психолог Александр решил разрядить обстановку. – А за что Вы выгнали из класса Макарову?

– За наглое и вызывающее поведение, – Мария Ивановна поджала губы.

– В вашей работе следует помнить, что показной подростковый цинизм всегда идёт рядом с лёгкими провокациями, – Александр развёл руки в стороны. – И согласно последним исследованиям, к этому возрасту у ребенка начинает активно работать понятийное и критическое мышление. Надо позволить ему экспериментировать, прежде чем он сделает выбор. Надо дать ему возможность высказать свои мысли вслух.

– Конечно, надо дать! – теперь учитель физкультуры решил поддержать психолога. – Подросток должен приобрести новый опыт, новых друзей, иметь другое мнение и смелость высказать его открыто.

– Я же только что попросила Вас предупреждать, прежде чем Вы откроете рот, господин «железный дровосек», – Мария Ивановна брезгливо поморщилась. – Александр, а Вы – не имеете права так говорить. Вы же школьный психолог.

– Именно поэтому я так и говорю. И потом, нынешнее поколение…

– Нынешнее поколение – это лентяи, эгоисты и социально не адаптированные личности, – бесцеремонно перебила Александра Мария Ивановна. – Это целое полчище бездумных потребителей «тик-токеров», или «пик-покеров», или… Неважно кого. Виртуальная жизнь нравится им больше, чем реальное общение, потому что в выдуманном мире можно быть, кем угодно и совершать любые поступки без ответственности за последствия. Вот так, уважаемый мой, современный психолог. И не надо своими заумными речами призывать детей к революции и вселять в них дух вседозволенности.

– Простите Мария Ивановна, а вообще, кто такой, в Вашем понимании, «современный психолог»? – Александр в упор смотрел на педагога. – На Ваш взгляд, это тот, кто успокаивает по любому поводу и говорит елейным голосом, что можно безнаказанно гадить в жизни других людей? Так?

– Отчасти – да, – благосклонно согласилась Мария Ивановна. – В сухом остатке, Вы должны: обозначить проблему, наговорить много приятных умных слов, надёрганных из разных источников и направить человека на созидательную деятельность. Вот так, милейший, работает система «мозгоправов» в современном мире. Главное в Вашем деле – запудрить мозги.

– Очень любопытная трактовка профессиональной принадлежности психолога, – язвительно подвёл итог Александр.

– Так у меня большой педагогический и жизненный опыт, – Мария Ивановна поднялась с кресла и выпрямилась, одёрнув полы пиджака. – Основное поле битвы педагога – это ведение урока. Пора в бой, дорогие мои коллеги.

– Идущие на смерть приветствуют тебя, – произнёс клич гладиаторов физрук и вышел из учительской, сдвинув брови и расправив плечи.

2

Прозвенел звонок, извещая об окончании урока и учебного дня. Дети, радостно переговариваясь, сбивались в пёстрые стайки и разлетались в разные стороны. Впереди их ожидал очередной этап по накачиванию знаниями и навыками, но уже вне школы и под управлением частных репетиторов и высокооплачиваемых спортивных тренеров.

– Маруся! – окликнула подругу Варя. – Предлагаю сходить в торговый центр и отдохнуть после тяжёлого трудового дня: кино, кафе, шопинг и другие маленькие подростковые радости.

– Согласна, – весело улыбнулась Маруся, закидывая на плечо рюкзак.

– Девочки, что за плебейские желания, – фыркнула Ева.

– Не следует бездумно прожигать жизнь, – театрально поддакнула София. – Ведь она так коротка.

– Что, правда? – Варя изобразила на лице испуг. – Мы не будем жить вечно?

– Мне кажется, что ты сейчас кого-то цитируешь, Соня? – улыбнулась Маруся.

– Так часто говорит моя мама, – серьёзно ответила София. – А она всегда знает, чего хочет от жизни.

– Мама – это хорошо и правильно, – подняла вверх указательный палец Варя. – Маму надо слушать. А ты сама-то знаешь, чего хочешь от жизни?

– Я хочу добиться поставленных целей и взойти на Олимп победительницей, – заученно отчеканила София, гордо подняв голову.

– Соня, – Варя мило улыбнулась. – Ну, подумай сама: жизнь, как ты правильно цитируешь маму, очень коротка. И эту короткую жизнь ты хочешь потратить на накачивание ягодиц, массажи-маникюры и поедание полезной зелени с фермерской грядки? Ха-ха-ха. Когда ты станешь старой и дряхлой бабушкой, не пожалеешь о том, что молодость с космической скоростью успешно профукана, а ты так ничего дерзкого в ней и не совершила? А?

– София, не слушай её, – с испугом в голосе потребовала Ева.

– Почему не слушать? – удивилась Маруся. – Я согласна с Варей. Используя свой небольшой жизненный опыт, могу сказать, что ещё не так давно каждый мой день был расписан строго по часам: секции, клубы, кружки, репетиторы и ещё много чего. Я перемещалась, как курьерский поезд – строго по расписанию и непременно быстро. К концу дня я добиралась до дома и обессиленная падала в кровать, моментально засыпая. Утром вставала по звонку будильника – и снова в бой. Не жизнь, а нескончаемый марафон.

– Так это же хорошо и правильно, – обрадовалась Ева. – Ритм бытия современного подростка.

– Это в духе времени, – вставила София.

– Опять же, на собственном опыте я убедилась, что это не правильно, – жёстко ответила Маруся, сделав ударение на «не». – Большинство детей, во всяких кружках и секциях, воплощают в жизнь не сбывшиеся мечты своих родителей. А самим подросткам там не ин-те-рес-но. Теперь, я хожу только туда, где мне нравится. Именно мне. И никаких обязательств, ни перед кем. Ясно?

– Нельзя выбиваться из колеи, – нерешительно возразила Ева.

– Не следует терять энергичный темп жизни, – отчеканила София.

– Очень даже следует. Сейчас я не хочу никуда торопиться. Хочу жить в спокойном ритме, чтобы видеть, как падает снег, как тучка закрывает солнце, как медленно опускается на землю, сорванный с дерева лист.

– Дай пять, подруга, я тоже на стороне светлых сил, – подставила ладошку для отбивки Варя. – Скажу более того: пытаясь «пахать», в спорте высоких достижений, можно серьёзно надорваться. Это я знаю на своём собственном опыте – с пяти лет занималась художественной гимнастикой, пока не получила роковую травму, заставившую завершить спортивную карьеру. И я больше не хочу гробить свою жизнь, здоровье и детство ради немыслимых результатов и медалей, которые потом будут висеть на стене и покрываться пылью. «Большой спорт» – это не только пьедестал, всеобщая любовь и известность. Прежде всего – это изнуряющие диеты, тренировки до потери пульса и отказ от детских радостей.

– Не обязательно заниматься чем-то одним, – решительно возразила Ева. – Можно пробовать много и разного, чтобы найти себя.

– Нужно быть разносторонне развитой личностью, – согласилась с ней София. – И легко можно обойтись без высоких спортивных достижений.

– Сейчас большинство кружков и секций – это развлекательный квест, щедро оплачиваемый родителями. А я так не могу. Не моё это, – покачала головой Варя. – Мне ближе – оседлать коня и скакать до финиша и полной победы. А собирать понемногу с каждой грядки – это удел садоводов и огородников на пенсии.

– София, у нас другие установки и правила. Нам пора. Мы уходим, – Ева решительно направилась к выходу.

– Маруся, Варя, – София заметно волновалась. – После общения с вами в моей голове происходит смятение. Я начинаю думать над смыслом жизни.

– Думать вообще полезно, – с иронией ответила Варя.

– Всегда, – поддержала подругу Маруся.

– А мне их жаль, – грустно улыбнулась Варя, когда Ева и София скрылись из виду.

– Кого? Еву и Софию? – уточнила Маруся.

– Да. Но не только их, а и всех остальных жертв родительских фантазий на тему того, каким идеальным в дальнейшей жизни должен быть их ребёнок, когда вырастет и пройдёт все тренинги личностного роста, – засмеялась Варя, увлекаю за собой на улицу Марусю.

– Основная масса родителей большую часть времени занимается зарабатыванием денег, – Маруся тяжело вздохнула. – Стараются изо всех сил, чтобы было, как у всех или не хуже, чем у других. Вот и пытаются: что-то организовать, чем-то увлечь, куда-нибудь отдать.

– Вот именно: «куда-нибудь отдать», – энергично вставила Варя. – Отдать, чтобы тобой занимались другие: тренеры, инструкторы, репетиторы, педагоги. Только не сами родители. Но я их не осуждаю. Ведь, чтобы отдать меня этим «другим» нужно сначала хорошо заработать, потому что бесплатно сейчас никто ничего делать не будет. И что получается? Круг замкнулся? И когда у меня будут дети – я буду также жить? А я так не хочу. Вообще жесть какая-то. Тебе так не кажется, Маруся?

– А по-моему – это нормально. Так жили до нас, и будут жить после нас. Разве что технический прогресс придумает какую-нибудь новую игрушку для детей и взрослых, чтобы было чем себя занять, когда станет скучно.

– Уже придумали: всякие умные интеллектуальные колонки с женскими именами. Раньше им можно было только музыку заказать, а теперь она тебе и сказку расскажет, и совет даст, и спать уложит. Время не стоит на месте, а движется вперёд семимильными шагами.

– Ты знаешь, Варя, а я хочу, чтобы в моих отношениях с мамой время остановилось. Понимаешь, не буквально, а хотя бы на чуть-чуть. Чтобы мы с ней гуляли вдоль залива или в парке; ели вкусняшки; никуда не спешили и говорили обо всём откровенно. Детали не важны. Дедушка мне рассказывал, что самое печальное в его жизни это то, что он не успел договорить со своим дедушкой, который скоропостижно скончался. Он так и не узнал ответы на многие, интересующие его вопросы и не разгадал семейные тайны.

– Так уже не будет никогда и всё останется в твоих мечтах.

– Почему, Варя?

– Просто ты взрослеешь и скоро все твои «мамы-бабушки» уйдут на второй или даже третий план. А на первом останутся «друзья-подруги» и собственные проблемы, растущие, как снежный ком, с каждым новым годом. Вот это будет жесть. И, поверь, что тебе будет не до родителей. Надо будет быстро жить и чего-то в этой жизни быстро достигать.

– Почему «быстро»?

– Потому, что часики тикают, подруга. Не заметишь, как состаришься и выйдешь в тираж, так ничего и не достигнув.

– Я предпочитаю сфокусироваться на том, что важно для меня в данный момент и хочу научиться получать удовольствие от того, что делаю сейчас. Похоже, не только я, а всё человечество устало от бесконечной, бессмысленной спешки и бестолковой активности.

– Маруся, – Варя широко улыбнулась. – Ты неисправимый романтик, как наши «родаки». Но сейчас это не хайпово. И я надеюсь, что со временем у тебя всё пройдёт.

– Но я не хочу, чтобы проходило. Я как раз мечтаю, как «родаки» – дышать полной грудью и не погружаться в болото меркантильности. Хочу быть хиппи. Вот! Носить бусы из бисера, «лапку» и фенечки. Мне мама рассказывала, что хиппи – это дети любви и цветов. Они не мечтали о новых айфонах и шмотках, а мечтали о всеобщем мире без войны, свободе и духовности.

– Маруся, мне нужен переводчик, – весело засмеялась Варя. – Ничего не поняла из того, что ты сейчас сказала. Ты хотя и фантазёрка, но всегда очень рационально мыслишь и рассуждаешь не по-детски.

– Моё детство кончилось, когда родители развелись.

Подруги замолчали, продолжая идти и, думая каждая о своём. Сзади, прикрываемая деревьями парка, удалялась школа, оставляя с собой веселье и детский смех. Впереди, правильными геометрическими формами надвигались здания и сооружения, принося городской шум и суету.

***

– Маруся, давай не будем выходить на проспект, а пойдём через парк, – предложила Варя. – Срежем путь. Так будет быстрее и короче.

– Да, согласна. Я посмотрела расписание фильмов – скоро начнётся наш сеанс, но мы можем успеть. Если поторопимся.

Подруги свернули с парковой аллеи и направились вглубь зарослей, где в ограде был тайный лаз, проще говоря – дырка в заборе, известная каждому школьнику. В нескольких метрах от тайного лаза полукругом стояли парни из соседней школы, громко смеясь и что-то пиная ногами.

– Стой, Маруся, – Варя схватила подругу за руку. – Пацаны бьют нашего одноклассника – Луку. Нельзя проходить мимо. Надо помочь.

Варя подбежала к толпе подростков; обеими руками раздвинула за плечи двух парней, стоящих по центру; заскочила в круг и, заслонив собой Луку, и громко крикнула:

– Не смейте его трогать!

– А это, что ещё за «Чёрная вдова» нарисовалась? – грозным голосом пробасил один из нападавших. – Что тоже героиня-спасительница из комиксов? Тебе больше всех надо?

Толпа громко и одобрительно зарычала, подбадривая товарища.

– А если я ща тебе в лоб закатаю? – грубо и зло поинтересовался другой, ростом пониже, и шагнул в сторону Вари.

Варя виртуозно махнула ногой, сбив с головы нападавшего бейсболку. Его друзья весело засмеялись. Парень поднял с земли кепку, отряхнул, водрузил на прежнее место и решительно двинулся к Варе, яростно закричав:

– Всё, тебе конец, «Гимнастка»! Ща я тебя размажу!

Варя, ничуть не испугавшись, выставила перед собой кулаки и полуприсела, согнув ноги в коленях.

– А вы не боитесь последствий! – громко крикнула Маруся.

Нападавший хулиган остановился, а остальные парни дружно развернулись в её сторону, сбившись в кучу.

– Человек, над которым вы сейчас издеваетесь, – уже спокойнее и тише продолжила Маруся, – Повзрослеет и отыграется на других, возможно, став маньяком. Будет убивать, насиловать, унижать – пока не насытит свою звериную сущность. А когда насытит, найдёт вас всех. Всех, кто над ним издевался, и тогда вспомнит все обиды и никого не пощадит.

Пацаны затихли и, испуганно глядя на Марусю, начали отступать.

– Хотя возможен и другой вариант, – продолжила она. – Он станет не маньяком, а священником и всех простит, тайно уповая на то, что вас настигнет кара небесная. Но не известно, что из двух вариантов страшнее.

– Эта ещё более криповая, чем «Гимнастка», – сказал старший пацан, выделявшийся среди других внушительными габаритами, и смачно сплюнул на землю. – Забьём на наш факап. Пошли отсюда, парни. Девчонок мы не трогаем.

Пацаны отошли на несколько шагов, остановились и о чём-то быстро переговорили. Старший вернулся и, кивнув в сторону Луки, сказал:

– Зря вы его защищаете. Он зашкварный и трус. Таких, как он, не пускают в нормальные компании.

Потом посмотрел в сторону девочек и, улыбнувшись, произнёс очень смело, неожиданно и откровенно:

– Слыш, «Гимнастка», а ты ничего. Мне нравишься. Приходи к нам на район почиллим вместе. Спросишь Пашку-боксёра. Это я. Ну, теперь, вроде, всё. До встречи.

Варя смутилась и заметно покраснела. Парень неуклюже передёрнул плечами и, приосанившись, двинулся на выход из парка. Остальные пацаны последовали за ним, как стайка молодых волков за вожаком.

***

Лука, грязный и почему-то мокрый, встал с земли, стыдливо пряча глаза.

– Спасибо, – выдавил из себя слова благодарности. – Их было много. Силы не равные, а то бы я им…

– Варю этот факт не смутил, когда она встала на твою защиту, – перебила его Маруся.

– Если честно, я крепко испугалась, – выдохнула Варя, качая головой. – Не надо его стыдить, Маруся. Просто я не люблю когда семеро на одного. Драка всегда должна быть честной.

– Они тебя, похоже, хорошо знают, Лука? – прищурила глаза Маруся.

– Мы когда-то учились в одной школе, – Лука отряхнул одежду и поправил очки. – У нас давняя взаимная неприязнь с Пашей-боксёром.

– А что им от тебя надо? – поинтересовалась Варя. – За что они тебя били?

– Я же говорю: давняя неприязнь, старые счёты и всё такое, – Лука поднял с земли рюкзак.

– Ладно, не хочешь говорить – не надо, – успокоилась Варя.

– Хочешь, пошли с нами, – предложила Маруся.

– А вы куда идёте? – спросил Лука.

– Потусить в торговый центр. Хотели в кино, – Маруся взглянула на экран смартфона, – Но похоже, уже опоздали. Значит, пойдём в кафе, потом походим по магазинам, посидим у фонтана, пообщаемся. А может, возьмём билеты на другой сеанс.

– Хорошо, я с вами, – согласился Лука. – Если, конечно, вы не против.

– Мы не против, – улыбнулась Варя.

***

После кафе, сели в торговом центре у фонтана, прямо на импровизированную лужайку с искусственной травой. Место походило на поляну для пикника в парке отдыха, но с крышей над головой.

– Лука, расскажи о себе, – прищурила глаза Варя. – А то уже год, как вместе учимся, а я о тебе ничего не знаю. Ты какой-то тихий и скрытный. Всегда на вторых ролях. Не высовываешься. Сам себе на уме.

– Интроверт, – добавила Маруся.

– Маруся, а можно попроще и попонятнее, – попросила Варя, притворно зевнув.

– Интроверт – это человека, ориентированного на внутренний мир, собственные мысли и ощущения, – пояснил Лука.

– О, ты, по ходу, уже начал о себе рассказывать, – иронично похвалила собеседника Варя.

– Люди этого типа, предпочитают одиночество и глубокие внутренние размышления, – добавила Маруся, внимательно глядя на Луку.

– Я стараюсь глубоко не погружаться в свой внутренний мир, – парировал Лука.

– Боишься серьёзно зарыться? – с нажимом продолжила Маруся.

– Может быть, – Лука задумался. – А может быть, просто ищу себя. Ищу своё «я». Пытаюсь понять: кто я такой? А когда отвечу на этот вопрос, то постараюсь стать самим собой.

– И этот туда же, – возмутилась Варя. – Все только и твердят: «будь сама собой, стань сама собой». А если я ещё не знаю, кто я, как я могу быть собой? Мне кажется, что нужно пройти длинную и долгую дорогу, прежде чем узнаешь, кто ты есть на самом деле и чего в этой жизни стоишь. А я, вы, все наши сверстники, – мы все ещё в самом начале этого опасного и сложного пути. Мы в жизни ещё не один раз будем делать серьёзный выбор, ошибаться, падать и снова вставать.

– Для чего «снова вставать»? – поморщился Лука.

– Чтобы идти дальше и найти себя. Найти свою мечту, счастье и любовь. Вот так, Лука.

– Опять борьба? – Лука состроил страдальческую гримасу на лице. – Не проще ли смириться, подстроиться под ситуацию и плыть дальше по течению в комфортной лодке?

– Почему мы должны прогибаться и подстраиваться под нынешний мир и обстоятельства? – Варя, возбуждённая спором, вскочила на ноги. – Мы сами можем и должны изменить то, что нам не нравиться и мешает жить. За нас никто это не сделает. Нам и нашим детям дальше существовать на этой земле. Я не призываю к революции, а призываю к борьбе с безразличием и инфантильностью.

– Подруга, я с тобой согласна на все сто, – улыбнулась Маруся. – А ты, Лука, согласен? Или хочешь возразить Варе?

– Не люблю спорить и что-то доказывать, – нахмурился Лука. – Мой папа говорит: «Кто спорит, тот ничего не стоит».

– Вот так плавно, мы и перешли к занимательному рассказу о твоей прожитой жизни, – улыбнулась Варя, снова присев на искусственный газон.

Лука потёр ладошки; пробежал пальцами по рубашке, проверив пуговицы; почесал затылок и глубоко вздохнул.

– Я у родителей единственный ребёнок. Живём мы большой дружной семьёй в уютной двухкомнатной квартире: я, папа, мама и бабушка – папина мама. Она и является главой семьи. Или, как говорит моя мама: вожаком стаи. Бабушка – Октябрина Спиридоновна – бывший партийный работник, персональный пенсионер, ветеран труда, заслуженный работник чего-то там большого и важного. Бабушка держит в руках все бразды правления: распределяет семейный бюджет, потому что папа – мягкотелый, а мама – безответственная; занимается моим воспитанием, по той же причине, что и распределение семейного бюджета. Кроме того, она решает, куда мы всей семьёй поедем отдыхать летом; активно участвует в общественной жизни района и страны в целом; помогает папе и маме продвигаться по служебной лестнице… В общем, она бессменный капитан нашего семейного судна, уверенно бороздящего бескрайние просторы среднестатистического житейского моря. В последнее время, она всё чаще говорит, что мы все пропадём, когда её не станет. На что, однажды, мама шёпотом сказала: «Скорей бы». Папа решил, что бабушка услышала, и, испугавшись, принялся икать. Чуть позже у него поднялась температура и началась диарея. Но всё обошлось. С папой.

Когда я достаточно вырос, чтобы с моей помощью можно было начать реализовывать свои несбывшиеся детские мечты, папа захотел отдать меня в секцию бокса или рукопашного боя. Но бабушка настояла на кружке «Юных любителей космоса». Папа спорить не стал. Мама попыталась сказать, что мальчик должен быть сильным, смелым и уметь постоять за себя, но её мнение было раздавлено бабушкиным авторитетом. Октябрина Спиридоновна, с помощью лужёной прокуренной глотки, умела доказывать свою правоту в любой ситуации. Я стал старше, и выяснилось, что в космос уже не полечу никогда, так как плохо вижу. Бабушка обвинила в этом маму, потому что она позволяла мне много читать и папу, потому что он во всём потакает моей маме. На память от кружка «космонавтов» у меня остался портрет Юрия Гагарина в дорогущей деревянной раме и любовь к книгам в жанре фантастики.

Друзей мне, естественно, выбирала бабушка, и жизни меня тоже учила она. Основные постулаты, которые я вынес из её «учения о жизни в современных условиях»:

1. Надо уметь приспосабливаться, чтобы выжить в любой ситуации.

2. Обязательно дружить с начальством любого ранга.

3. Стремиться к постоянству, потому что это залог стабильности и спокойствия.

4. Держать ноги в тепле, живот в голоде, а голову в холоде.

Хотя последнее изречение приписывают Суворову, но бабушка это всегда отрицала, утверждая, что это её слова. Вот так я и живу.

– Теперь мне многое стало понятно, – нараспев произнесла Варя.

– Обыденность бывает злой и неприятной, – философски изрекла Маруся.

– Я хочу быть другим, – тихо сказал Лука, опустив голову. – Таким смелым, как ты Варя или таким независимым, как ты Маруся. Но не могу. Я как будто в смирительной рубашке, которая сковывает меня и не даёт развернуться. Я не знаю, что мне делать. Очень хочу преодолеть свои страхи, но не знаю, что для этого нужно. Не знаю с чего начать.

– Тебе надо в Изумрудный город, – с серьёзным лицом пошутила Варя. – К великому Гудвину.

– Куда? – с надеждой поглядел на неё Лука. – К кому?

– Варя, – укоризненно покачала головой Маруся. – Она шутит, Лука.

– Шучу, расслабься. Видел бы ты своё лицо, – засмеялась Варя. – Это же детская сказка «Волшебник Изумрудного города». Ты что не читал?

– Нет, не читал, – Лука сник, став похожим на маленького жалкого гномика. – В списке бабушкиных рекомендаций для чтения – этой книги не было. А о чём она?

– В этом произведении есть персонаж – Лев, которому, для полного счастья, не хватало храбрости. Вот он и пошёл вместе со своими друзьями в Изумрудный город, – ответила Варя.

– Главный посыл этой сказки в том, что мы можем оказаться сильнее, чем думаем, – изложила свою версию Маруся.

– Понятно. Это всего лишь сказка, – вздохнул Лука.

– Сказку всегда можно сделать былью. Было бы желание. Но ты сам себе должен помочь, – серьёзно сказала Варя. – Или ты ждёшь, что прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и сотворит чудо?

– Варя права, Лука, – Маруся спокойно смотрела на одноклассника. – Нужно сделать первый шаг. Сделать то, чего ты от себя не ожидаешь. Что-то смелое и дерзкое. Бросить вызов себе самому и окружающим.

– А самое главное – перестань слушать бабушку. Сделай это немедленно и обязательно, – посоветовала Варя.

– Спасибо, девочки, – улыбнулся Лука. – Я очень рад, что нам удалось так откровенно и душевно поговорить. Только, пожалуйста, я… Я хотел бы вас попросить…

– Никому не говорить про инцидент в парке? – спросила Маруся.

– Да.

– Я закрыла рот на ключик и его выбросила, – сопроводила свои слова жестами Варя.

– Спасибо. До свидания, – попрощался Лука с одноклассницами и направился к выходу из торгового центра.

– Странный парень, этот Лука, – усмехнулась Варя, когда их одноклассник удалился. – И имя у него странное. Если я правильно помню, то в христианстве есть несколько святых с тем же именем. Только он не очень похож на апостола.

– По другой версии его имя с латыни переводится, как «свет», – Маруся наклонила голову на бок. – Но для меня, Лука – сплошная тьма. Это я про его внутренний мир и характер.

– Ладно, он уже ушёл, унеся с собой свои заботы и печали. Ну, Маруся, а мы чем займёмся? – Варя смотрела на подругу. – Может всё-таки в кино?

– Пошли, – махнула рукой Маруся. – После такой нагрузки надо расслабиться. Забудем о проблемах, растворившись в медовой патоке кинематографических грёз.

– И подсластим нашу жизнь хорошей порцией поп корна, – засмеялась Варя.

Подружки, расставив руки в стороны и весело смеясь, побежали к эскалатору, изображая летящие самолёты.

3

Маруся подошла к Варе, держа в руках два бумажных ведёрка с попкорном.

– Сладкая кукуруза – тебе, а солёная – мне, – Маруся посмотрела на подругу, застывшую с выражением ужаса на лице. – Варя, алё, что случилось? Ты что монстра увидела? На кого ты смотришь?

– Маруся, там мой папа, – дрожащим голосом произнесла Варя, глядя на улыбающегося мужчину, весело играющего с мальчиком трёх-четырёх лет.

– Который?

– Вон тот, в синей куртке с капюшоном. Играет с ребёнком.

– Ты же говорила, что он умер? В смысле, погиб на подлодке. Ты уверена, что это он?

– На все сто процентов уверена, Маруся. Он будто сошёл с фотографии. Той, где держит меня на руках.

– Он что, воскрес, как Иисус Христос?

– Я не знаю, Маруся. Я ничего не понимаю. Что мне делать? – Варя с отчаянием смотрела на подругу. – Мой мозг сейчас взорвётся.

– Варя, только спокойно, – Маруся поставила вёдра с поп корном на пол и взяла подругу за плечи. – Я спрошу ещё раз: «Ты уверена, что мужчина в синей куртке, играющий с мальчиком, это твой папа?».

– Да. Да! Конечно, уверена!

– Тихо, Варя, тихо. Глубоко вдохни и медленно выдохни. Вот так, как сейчас делаю я, – Маруся вдохнула и выдохнула, подавая подруге пример сделать то же самое. – Давай вместе: вдох – через нос и медленный выдох через рот. И ещё раз.

Варя повторила за подругой медитативное дыхание, пытаясь расслабиться и успокоиться.

– Теперь порядок? – Маруся продолжала держать Варю за плечи.

– Какой порядок, Маруся? Я только что увидела отца, которого всю жизнь считала мёртвым, а ты меня просишь только подышать. И это всё?

– Нет, Варя, я прошу тебя успокоиться. Я рядом и не брошу тебя. Мы вместе примем решение и всё сделаем правильно, поверь мне.

– Хорошо. Успокоилась. А дальше что? Пойдём смотреть кино, и есть поп корн с ладошки? Да?

– Подожди, дай подумать, – Маруся сжала ладонями виски и закрыла глаза. – Я знаю, что мы сделаем.

– Правда, знаешь?– Варя смотрела на Марусю, как утопающий на спасателя. – Тогда скажи, что надо делать.

– Мы подойдём к нему и поговорим.

– Зачем?

– Получим ответы на все волнующие вопросы и развеем сомнения. Нужно узнать – кто это? Может двойник твоего папы или брат-близнец, как в старом индийском фильме. Или просто человек очень похожий на твоего отца со старого снимка.

– Я боюсь, Маруся. Что я ему скажу? – Варя от волнения покраснела и покрылась капельками мелкого пота. – Я часто в своих фантазиях мечтала о том, что папа выжил на подлодке и долго шёл ко мне и маме. Нет, полз через леса и болота с раздробленными ногами, как тот лётчик в книге про войну. Я представляла, как бы я встретила папу, как его обняла и что бы ему сказала. Но сейчас… Всё не так и мне страшно, Маруся.

– А я переживаю за тебя, Варя, – Маруся обняла подругу и погладила по спине. – Не бойся. Я с тобой. Мы вместе подойдём и спросим. Или хочешь – я спрошу, а ты будешь стоять поблизости? Хочешь?

– Да, спасибо, Маруся, – Варя вздохнула и пригладила ладошкой волосы на голове. – Пошли. Я готова. Нет, постой. Как я выгляжу?

– Идеально, – Маруся подняла вверх большой палец.

– Всё, тогда пошли, – Варя резко выдохнула.

– Точно? – Маруся пристально посмотрела подруге в глаза. – Ты уверена?

– Да, уверена. Подожди, а как же поп корн, – Варя кивнула на вёдра, стоящие на полу, продолжая нервно поправлять волосы.

– Забей на кукурузу. Пошли, – Маруся взяла подругу за руку и потянула за собой.

Мужчина в синей куртке с капюшоном, игравший с мальчиком трёх-четырёх лет, заметил решительно направляющихся к нему девочек. Он выпрямился, прищурил глаза и пригладил ладошкой волосы на голове. Малыш подбежал к нему и обхватил руками, как любимую игрушку.

Маруся и Варя остановились в нескольких шагах от мужчины с мальчиком. Обе пары смотрели друг на друга, как дуэлянты перед решающим выстрелом. Казалось, что движение окружающих предметов и людей замедлилось, словно при рапидной киносъёмке; что даже время изменило своё течение, став более плавным и спокойным. Мужчина смотрел с удивлением; ребёнок – с любопытством; Маруся – с решительностью; Варя – просто закрыла глаза.

– Варя? – нарушил молчание мужчина. – Ты? Ты здесь чего? Как? Я…

Варя молча смотрела на папу. Из её глаз двумя прозрачными ручейками медленно текли слёзы.

– Папа, это кто? – спросил мальчик.

– Это, сынок…, – мужчина замолчал, не найдя нужного ответа.

– Раз Вы её узнали, значит, Варя не ошиблась, – тихо сказала Маруся. – И это всё меняет.

– Папа, мы на мутик опоздаем, – заныл мальчик.

– Хочешь, я пойду с тобой в кино? – Маруся подошла к малышу и погладила его по голове.

– Мне незя уходить с чузыми людьми, – надул губы мальчик и посмотрел на папу.

– Меня зовут Маруся. А тебя?

– Пётл, – ответил малыш.

– Петя, да? – улыбнулась Маруся.

–Да.

– Вот видишь, теперь мы знакомы, – Маруся перевела взгляд на мужчину. – Вы не будете «против», если я с ним схожу в кино? А вы пока пообщаетесь с Варей. Я думаю, вам есть о чём поговорить.

– Варя, это твоя подруга? – спросил мужчина, указав рукой в сторону Маруси.

Варя кивнула и, рукавом худи, растёрла слёзы по щекам.

– Тогда, конечно, я не возражаю, – мужчина присел на корточки и погладил мальчика по голове. – Иди с девочкой…

– Мавусей, – поправил малыш.

– Да, иди с Марусей, а я буду ждать тебя здесь. Хорошо, Петюш?

– Холосо, – согласился мальчик, подошёл к Марусе и взял её за руку. – Посли быстлее.

Мальчик потащил Марусю за руку в сторону кинозала. Варя и папа стояли друг напротив друга, смотрели, не отводя глаз и не решаясь заговорить. И вообще ни на что не решаясь. Мимо них медленно проплывали улыбающиеся влюблённые парочки, нежно держащиеся за руки; весёлые детишки, вприпрыжку спешащие со своими родителями в кино; вечно болтающие по мобильнику бизнесмены, с озабоченными нахмуренными лицами; степенные дедушки и бабушки, не торопящиеся уже никуда.

Время – это мера всего происходящего. Когда ждёшь – его много и оно медленно течёт. Когда торопишься – его мало и оно быстро летит. Физики определяют время, как череду событий из прошлого в настоящее, и из настоящего в будущее. В прошлом, Варин папа был героически погибшим подводником. В настоящем – он стоял перед ней и совсем не героически, молчал, не зная, что сказать. Варя мотнула головой и решилась заговорить первой:

– Может, мы присядем в кафе и…

– Да-да, конечно, – засуетился папа. – Это ведь я должен был предложить. Давай присядем. Закажи себе что-нибудь. Я угощаю.

– Спасибо, – процедила Варя сквозь зубы. – Я сама могу за себя заплатить.

– Варя, я…

– Моё отчество Валерьевна, – перебила его Варя. – Значит, Вас зовут Валерий?

– Ну, конечно, Валерий. Валерий Петрович, – папа пригладил ладошкой волосы на голове.

– Валерий Петрович, значит?

– Нет, ну для тебя я… Какой же я Валерий Петрович? Я тебе…

– А кто? Герой-подводник, погибший при аварии подлодки?

– Почему подводник? Я не подводник. Я – водитель. Шофёр,– Валерий Петрович испуганно смотрел на Варю. – И почему погибший? Вот же я, сижу рядом с тобой живой и здоровый.

– Мама рассказывала, что мой папа был морским офицером и геройски погиб при аварии на подводной лодке. А он смотри-ка, простой шофёр. Кем же мне теперь гордиться? – невероятная злость и обида разрывали Варю на части, выплёскиваясь наружу.

– Варя, я… Я всегда любил тебя и…

– Потом разлюбил, – зло засмеялась Варя. – Мы, оказывается, жили рядом друг с другом, почти по соседству. А встретились рандомно в торговом центре. Тебе не кажется, что это беспонтово как-то?

– Я хотел с тобой общаться и видеться хотел, но твоя мама…

– Что, мама?! – сердито крикнула Варя. – Запретила тебе подходить ко мне?! Да?!

– Да, запретила, – Валерий Петрович, в очередной раз, пригладил ладошкой волосы на голове. – Я первое время навещал тебя, когда ты была маленькой. Приносил подарки. Мы вместе проводили время, играли… Потом твоя мама, попросила больше не приходить, не звонить и не писать. Но и этого ей показалось мало: она сменила квартиру, а тебя перевела учиться в другую школу. Сожгла все мосты. А я нашёл Вас, хотя это было нелегко, и украдкой приходил поглядеть на тебя: хотел видеть, как ты растёшь и взрослеешь. Тайно, разумеется, наблюдал, издалека. Наташа, твоя мама, заметила меня у школы и снова поменяла квартиру и место учёбы. Так я потерял вас из виду.

Валерий Петрович замолчал. Потом поднял голову и виновато посмотрел Варе в глаза.

– Я всегда помнил о тебе, доченька, часто скучал и всегда любил тебя.

– А сейчас разлюбил? – грустно спросила Варя, заметно успокоившись.

– Нет. Конечно, нет. Как ты могла подумать такое?

– Похоже, тебе сейчас есть, кого любить и о ком заботиться, – Варя опустила голову.

– Петя родился в третьем браке, – Валерий Петрович закашлял в кулак. – Я давно мечтал встретить тебя и рассказать… Но, всё пошло не так, как планировал. Сначала ждал, когда ты вырастешь…

– Вырасту? А что история по возрастному рейтингу тянет на восемнадцать плюс? – зло пошутила Варя.

– Нет. Я хотел сказать, что когда ты вырастешь, чтобы понять меня и не судить строго.

– А-а, ты, типа, исповедоваться хочешь?

– Может быть и так.

– Только я не священник и здесь не церковь, – огрызнулась Варя.

– Да, подожди, Варя, выслушай меня, пожалуйста, – Валерий Петрович сцепил руки в замок. – Пусть это будет исповедь, пусть, но я не могу больше носить всё это внутри себя. Хочу излить душу, сказать то, что мешает мне спокойно жить и дышать…

– От твоих слов, папаша, дурно пахнет эгоизмом. А ты обо мне подумал? – Варя от злости сжала кулаки. – Хочешь выговориться и переложить весь груз ответственности на мои хрупкие плечи? А мне с этим легко будет жить? Ты об этом подумал? Мне потом куда эту ношу девать? Так и тащить её на себе до гробовой доски? Да?

Валерий Петрович закусил губу, громко сопя и наморщив лоб. Потом резко выдохнул, пристально посмотрел Варе в глаза и быстро начал говорить. Очень быстро, как будто боялся, что Варя перестанет его слушать, встанет и уйдёт.

– Мы когда с Наташей, твоей мамой, встречались – я был женат. Но мы любили друг друга. Сильно любили. Потом родилась ты. А я… Я так и не смог уйти от жены. У меня тогда там тоже ребёнок родился. Мальчик. Но мы с женой позже всё равно развелись. Потом я снова женился и снова развёлся. И вот теперь женился в третий раз. Она моложе меня. У нас Петенька родился. Хороший парнишка, смышлёный. Ты его сейчас видела. Братик твой, Варя. Я, помню, после первого развода пришёл к твоей маме и предложил сойтись. Ну, в смысле, жить вместе начать. Но она гордая была. Куда там. Считала, что я её предал и бросил. Хотя я никого не предавал. Просто не сказал, что женат, когда мы с ней встречались. А про подводника, это не мама твоя придумала. Это я всегда так говорил, когда уходить надо было. Версия такая была. Наташа верила. Да. Она ведь любила меня. А вот простить так и смогла.

Валерий Петрович замолчал, виновато опустив голову. Варя смотрела на папу без злости и без ненависти. Ей, вдруг, стало легко и спокойно. Тайны больше не было. Всё встало на свои места. Она улыбалась. А он беззвучно плакал, роняя слёзы в чашку остывшего, так и не выпитого, чая. Слезинки падали в оранжево-янтарную жидкость, делая её светлой и солёной.

– Я прощаю тебя, папа, – тихо сказала Варя.

– Что? – Валерий Петрович поднял голову, с удивлением посмотрев на дочь. – Что ты сказала?

– Я прощаю тебя, папа, – громче повторила Варя. – Мне тебя даже немного жаль.

– Жалко меня? Почему, доченька? – Валерий Петрович шумно высморкался в салфетку, скатал её в комочек и бросил в чашку.

– Потому что ты слабый и никчемный. Профукал свою жизнь и счастье. И знаешь, хорошо, что тебя не было рядом, когда я росла. Ведь я могла бы, глядя на тебя, стать такой же бесхарактерной амёбой. Но я не стала, потому что рядом со мной была сильная и независимая мама, которая научила меня бороться, сражаться и побеждать.

– Ты что такое говоришь, Варя? Какой такой амёбой? – испуганно запричитал Валерий Петрович.

– Микроскопической, одноклеточной и очень простой.

Варя достала из рюкзака ручку, взяла со стола салфетку и написала на ней несколько цифр.

– Это мой телефон, – Варя подала салфетку с номером телефона Валерию Петровичу. – Можешь звонить, если решишься. Ты знаешь, а я хочу познакомиться с братиками. Валерьевичами.

– Да, да, конечно, познакомлю. Они хорошие. Тебе понравятся. Обязательно. Варя…

– Папа, детей родить – этого мало. Главное – поставить их на ноги и воспитать. Родитель должен учить их премудростям жизни, оберегать, защищать. Или просто любить. А ты, меня бросил, старшего сына – бросил… Не перебивай, пожалуйста, – Варя нахмурилась и выставила перед собой ладонь, с растопыренными пальцами. – Может, и Петю со временем оставишь. Придумаешь о себе очередную легенду про лётчика-испытателя или физика-ядерщика и уйдёшь строить светлое будущее с новой женщиной, поверившей тебе, – Варя глубоко вздохнула. – Вот так, Валерий Петрович. Извини, может, мои слова были не очень приятными, зато честными и откровенными. Меня мама этому научила.

– Спасибо, Варя. Спасибо, что выслушала и поняла. Пусть по своему, но поняла. Я уже и не мечтал об этом, – Валерий Петрович пожевал губами и опустил глаза. – Варя, а мама так и живёт одна?

– Нет, не одна, – усмехнулась Варя. – Мама живёт со мной.

– Я не об этом…

– Хорошо, что мы встретились и поговорили, папа. Но пришла пора прощаться. Вон, наши уже из кино возвращаются, – кивнула Варя в сторону Маруси и Пети.

Мальчик подбежал к папе и обнял его, косясь в сторону Вари.

– Ну, до скорой встречи, братик, – Варя взъерошила Пете волосы на голове.

– А ты моя сестла? – расплылся в довольной улыбке мальчуган.

– Да-а. Будем знакомы. Меня зовут Варя, – она присела на корточки и протянула руку для приветствия.

– Ула! – обрадовался Петя и бросился в объятия к Варе.

Варя прижала к себе братика, закатив глаза и блаженно улыбаясь. Маруся два раза стукнула себя кулаком в грудь со стороны сердца. Валерий Петрович отвернулся и тихо всплакнул.

– А Мавуся тозе моя сестла? – прошептал Петя на ухо Варе.

– А ты хочешь, чтобы она была твоей сестрой? – тоже шёпотом спросила Варя, улыбаясь и подмигивая подруге.

– Хасю, – засмущался малыш.

– Хорошо! Тогда она тоже будет твоей сестрой! – засмеялась Варя и, взяв братика под мышки, подняла его над головой и начала кружить. – Ни шагу назад, а только вперёд!

Вопрос о том, почему время необратимо, является одним из самых больших нерешенных вопросов в науке.

4

Родители молча расходились после окончания классного собрания. Собранные и целеустремлённые, они напоминали секретных агентов спецслужб, только что получивших важное правительственное задание.

– Простите, Вы мама Вари? – спросила короткостриженую брюнетку длинноволосая шатенка.

– Да. Меня зовут Наташа, – ответила брюнетка.

– А я Кира – мама Маруси Макаровой, – представилась шатенка.

– Давно хотела познакомиться, – улыбнулась Наташа. – Наши девочки, кажется, дружат.

– Да. Маруся мне много хорошего рассказывала про Варю.

– Ты куришь? – шёпотом спросила Наташа. – А то я жутко хочу курнуть. Два часа без сигареты для меня равносильно пытке.

– Нет, Наташ, я не курю. Может, пойдём, посидим где-нибудь? Поболтаем.

– С удовольствием. Отличное, а главное – очень своевременное предложение, которым грех не воспользоваться. Я знаю хорошее место. Пошли.

***

Как пишут в титрах фильмов: «Прошло два часа».

– Может ещё по бокальчику игристого? – задорно предложила Наташа, довольно улыбаясь.

– Давай, но по последнему, – согласилась Кира. – Я, если честно, не очень люблю спиртное. В нашей семье нелёгкая доля борьбы с зелёным змием досталась моему папе. Шучу.

– Кира, я употребляю исключительно, чтобы сбежать от гнетущей действительности.

– И что? Помогает сбежать?

– Нет. Действительность оказывается проворнее – она меня постоянно догоняет и заставляет ускориться, – вздохнула Наташа. – Прости, я тебя перебила. В общем, твой муж подал на развод? – уточнила Наташа.

– Нет, Наташа, на развод подала я.

– Ты-ы? Как было то? Расскажешь или секрет?

– Никаких секретов. Просто меня утомили его пьянки-гулянки, хамство, скандалы и я решила круто изменить свою жизнь. Решила в один день. Окончательно и бесповоротно. А чтобы не осталось шансов вернуться назад – нужно было сжечь мосты. И вот, он приходит домой после трёхдневного отсутствия, как будто, так и надо было. Весь такой вальяжный и наглый. Я к нему подхожу и, глядя в глаза, честно говорю:

– Я тебе изменила.

Ни страха не было, ни сожаления, ни жалости. Просто я уже всё решила. А он так смотрит на меня тупо и спрашивает:

– Почему?

– Потому что, это был мой последний шанс. Я не могла его упустить, – отвечаю.

– Шанс на что, Кира?

– Я была примерной ученицей с первого по одиннадцатый класс; отличницей в университете; хорошей женой; заботливой мамой. Но никогда не была «оторвой» и нарушительницей границ. А меня ещё в школе тянуло к таким персонажам. Мне хотелось самой попробовать – каково это, быть революционеркой и бунтаркой.

– И что, понравилось? – спрашивает.

– Очень. Я ухожу от тебя.

Он, бедный, аж вспотел от неожиданности или, может, от страха. Даже заикаться начал:

– П-постой, постой. Не-не горячись. Я тебя понимаю. Ты, ты просто устала находиться в замкнутом пространстве…

– Ты моё замкнутое пространство! Эта квартира. Эта кухня. А я хочу, как Бони и Клайд.

– Кира, Бони и Клайд – это романтизированная парочка грабителей и убийц.

– Нет! Им просто стало скучно в этом мире. Они хотели свободы и самовыражения, а не пресной жизни.

– Но они плохо кончили, если ты помнишь.

– Они хорошо кончили. Их помнят, и будут помнить всегда. Будут снимать фильмы, писать книги и … А о таких, как мы даже наши внуки забудут и очень скоро.

– Вот так всё было, – Кира выдохнула. – Слово в слово. Всё помню. Ничего не забыла. На следующий день пошла в ЗАГС и подала заявление на развод.

– Молодец. Правильно сделала, – захмелевшим голосом поддержала Наташа. – Бывший муж навещает Марусю?

– По выходным и праздникам. Припёрся последний раз и давай мне нотации читать, что я не правильно воспитываю ребёнка. Я ему отвечаю: «Её жизнь вообще проходит мимо тебя. Ты не видишь, чему она радуется, что её огорчает, не присутствуешь, когда она добивается побед, и не знаешь её секретов. Раз в два месяца сводишь её в кино или кафе и всё. Обязанности по воспитанию дочери успешно выполнены. Галочка в ежедневнике о проведённом мероприятии поставлена. Какой же ты папа?».

– Даже не «воскресный», а вообще неизвестно какой, – добавила Наташа.

– Только теперь уже не знаю, правильно ли я тогда поступила, что развелась, – вздохнула Кира. – Может, стоило потерпеть? Переждать?

– Почему? Что ты такое говоришь?

– Мы живём своими страстями и эмоциями и, порой, настолько в них погружаемся, что забываем о детях. А они всё чувствуют и переживают значительно острее, чем мы. Мы, не отдавая отчёта, круто меняем свою судьбу, потому что это наша судьба, и мы имеем право ею распоряжаться по своему усмотрению. Мы решительно и кардинально меняем своё существование. А рядом с нами наши дети, жизнь которых тоже ломается и идёт под откос. Но мы считаем это боевыми потерями, допустимыми во время сражения. Мы уверены, что пройдёт время, дети повзрослеют и нас, как минимум, поймут и не осудят. А они вырастают все переломанные, как после автомобильной катастрофы и не известно – срастутся их косточки потом или нет.

– Ты права, Кира. На все сто права, – Наташа обхватила голову руками. – Я хочу признаться: я совершила огромную ошибку и теперь не знаю, как всё поправить.

– Ты о чём?

– Я с детских лет обманывала Варю. Говорила, что её папа подводник и погиб геройской смертью.

– Ничего себе сюжетный поворот, – Кира смотрела на Наташу расширенными от удивления глазами. – А как было на самом деле?

– На самом деле: я влюбилась в него по уши. Он такой умный, красивый, обходительный. А я была молодой и глупой. Моментально забеременела. Прибежала на очередное свидание и всё рассказала, фонтанируя от счастья. А он смотрит на меня испуганно и говорит: «Ты что сдурела. Я женат. Делай аборт». Меня будто молния ударила. И тут я поняла, почему мы встречались только на нейтральной территории, почему он не хотел совместно жить, почему исчезал внезапно. Когда идёт конфетно-букетный период отношений, на такие вещи ведь не обращаешь никакого внимания. Я разозлилась и твёрдо решила – буду рожать и точка. А эту легенду, про подводников, он сам мне подбросил: когда я просила его остаться со мной на всю ночь, он говорил, что дежурит на подлодке, – Наташа помолчала и, вздохнув, продолжила: – В самом начале, когда Варя была маленькой, он приходил побыть с дочкой. От тех редких визитов осталась фотография, которую Варя бережно хранит. А позже, у него самого родился ребёнок, сын, и он перестал нас навещать. Тайно приходил пару раз посмотреть, как дочка выросла. Прятался за деревом, как вор, но я его заметила. И после этого перевела Варю в новую школу и квартиру сняла в другом районе.

– Предательство всегда начинается с доверия, – вздохнула Кира. – Наташа, тебе надо всё рассказать Варе.

– Давно собираюсь, но никак не могу. Подойду к ней, хочу начать и не могу. Вроде и в голове весь разговор выстрою; и на возможные вопросы мысленно отвечу, а посмотрю в её глаза – и не могу.

Помолчали. Кира опрокинула кофейную чашку на блюдечко и резко подняла вверх. По белому полю разлилась чёрная кофейная клякса, напоминающая маленькую грозовую тучку.

– Вот так, Наташа, мы идём по жизни день за днём, год за годом, а после нас остаются поступки, которые мы позже делим на хорошие и плохие. Делим, опираясь на свою личную шкалу ценностей. И кому-то становится страшно обернуться назад, как в древнегреческом мифе об Орфее и Эвридике.

– Что за история? – спросила Наташа.

– Длинная история о любви. В конце: Орфей не должен оглядываться назад, иначе потеряет Эвридику навсегда.

– И в чём заключается мораль?

– В том, что в жизни важно уметь быть терпеливым и во всём идти до конца.

– Сегодня же всё расскажу Варе. Решено! – Наташа стукнула кулачком по столу.

– Ну что, пора по домам? – спросила Кира.

– Пора, – согласилась Наташа. – Труба зовёт.

***

Хлопнула входная дверь.

– Мама! Ты дома?! – услышала Наташа голос дочери.

– Я здесь, Варюша, – Наташа сидела в кресле, крепко сжав руками подлокотники. – Иди сюда, пожалуйста. Мне надо тебе кое-что сказать.

Варя вбежала в комнату, встала на колени и обняла мамины ноги, положив на них голову.

– Варя, подожди, мне надо с тобой серьёзно поговорить, – голос предательски дрогнул.

– О папе? – Варя подняла голову и заглянула маме в глаза.

– Да, но почему вдруг… Откуда ты знаешь? – Наташа удивлённо смотрела на дочь.

– Я с ним сегодня встретилась, мама, – спокойно ответила Варя.

– Не поняла, с кем ты встретилась? – Наташа заметно волновалась.

– С папой, мама. С Валерием Петровичем. Случайно. Мы с Марусей пришли в торговый центр, хотели сходить в кино, а там он со своим сыном.

– Каким сыном, Варя?

– С Петей.

– Его сына зовут не Петя. Ты ошибаешься, Варя. Это не…

– Нет, не ошибаюсь. Этого зовут Петя. Папа мне рассказал свою версию вашей короткой совместной жизни, – Варя улыбнулась. – Всё нормально, мама. Расслабься.

– Что нормально? – мама обхватила голову руками. – Представляю, что тебе наговорил этот герой-подводник. Чтобы ему…

– Рассказал о своих хождениях за семь морей, – засмеялась Варя. – Пойдём на кухню, мама.

– Зачем? – Наташа испуганно смотрела на дочь.

– Будем пить чай и разговаривать. И ты откроешь мне все свои тайны, – хитро прищурила глаза Варя.

– Все не открою, даже не думай, – улыбнулась Наташа. – Какая же ты у меня стала взрослая, Варюша.

Мама с дочкой крепко обнялись, в унисон, покачиваясь в разные стороны, словно убаюкивая друг друга.

Глава 4

1

Звонок радостно известил о начале перемены. Ученики ручейками вытекали из классов в коридор, сливаясь в одну большую и шумную реку, хаотично несущую свои бурные воды в разных направлениях.

– Минуточку внимания, у меня объявление. Я на пару дней уезжаю в Москву на симпозиум преподавательского состава, – гордо объявила Мария Ивановна. – А посему, следующий урок литературы буду вести не я.

– А кто? Кто Вас заменит? Кто будет вместо Вас? – зашумели ученики.

– Тихо, тихо, – загадочно улыбнулась Мария Ивановна, движениями рук успокаивая класс. – Вас ждёт интересная встреча. Занятие проведёт моя давняя и хорошая знакомая Сара Давидовна Лившиц. Для сведения – она кандидат наук и большой знаток литературы. Так что урок обещает быть интересным и запоминающимся.

Мария Ивановна, с застывшей улыбкой победителя, обвела взглядом притихший класс. Дети интуитивно догадывались, что предстоящее занятие будет не стандартным уроком литературы, а качественно новым погружением в старый предмет и предвкушали себя участниками секретного эксперимента.

– Ну что же, если вопросов нет, то все свободны, – прервала затянувшуюся паузу Мария Ивановна. – Ева, София, задержитесь на минутку, пожалуйста.

Мягкий и доброжелательный тон педагога настораживал. Девочки сели за первую парту. Мария Ивановна плотно прикрыла входную дверь и, собираясь с мыслями, прошлась по классу, заложив руки за спину.

– Достаточно долго мы не общались тет-а-тет. А я давно хотела спросить у вас: как в коллективе прижились новенькие?

– Нормально, – Ева заговорщицки улыбнулась. – Серая мышка, то есть Варя, держится самостоятельно. Скромно. Даже диковато.

– Ни с кем не общается, – подтвердила София. – Кроме Маруси Макаровой. Они сейчас дружат.

– Стали лучшими подругами, – добавила Ева.

– А Маруся Макарова? – Мария Ивановна остановилась напротив парты, за которой сидели девочки. – Она как?

– Она очень хорошо со всеми ладит, – Ева посмотрела на Соню.

– Да, – подтвердила «второй номер». – Даже с ребятами из других классов. Она смелая и независимая. А ещё умная и интересная.

Ева незаметно под партой толкнула ногой подружку.

– Понятно, – задумчиво произнесла Мария Ивановна. – Понятно. Но очень странно. Ведь лидерами в классе всегда были вы. Вы организовывали ребят, были самыми лучшими и авторитетными. А сейчас, приходит какая-то Маруся и смещает вас с пьедестала. Вы что, вот так легко отдадите новенькой лидирующие позиции?

– Она, вообще-то, не рвётся в лидеры, – Еву задели слова учителя. – Тем более что это место уже занято мною. То есть нами.

– У Маруси как-то само получается. Все тянутся к ней, потому что она интересная, – выпалила Соня.

Ева уже сильнее лягнула подружку ногой.

– Я была о вас другого мнения, – притворно разочарованно вздохнула Мария Ивановна. – Я думала, что вы настоящие звёзды класса, безусловные вожаки, за которыми безропотно последует это серое молчаливое стадо. Неужели я в вас ошиблась?

– Нет, не ошиблись. Что нам нужно сделать? – Ева преданно смотрела на педагога.

– Да, скажите, что нужно. Мы сделаем, – поддержала подругу София.

– Извечные неразрешимые вопросы: кто виноват и что делать? – Мария Ивановна коварно улыбнулась. – Делать надо деликатно и с умом. Тем более что сейчас у вашего поколения для этого есть целый арсенал новейших средств.

– Каких средств? – насторожилась Ева.

– О чём Вы говорите? – заволновалась София.

– Интернет, мобильный телефон, социальные сети, посты, лайки… Девочки, вы лучше меня должны разбираться во всех технических новшествах. Я в этом плохо понимаю, но специально проконсультировалась у одного продвинутого специалиста. Так вот, дорогие мои, он подсказал, что, например, можно зайти на страничку Макаровой в социальной сети, где много наших одноклассников и… Ну, соображайте быстрее.

– Написать там негативный комментарий? – София удивлённо смотрела на учителя.

– Молодец, Соня, – Мария Ивановна погладила её по голове. – Мудрость, порой, проявляют люди, от которых её совсем не ждёшь. Я, конечно, не настаиваю, что именно так следует поступить. Сами решайте. Но, хочу заметить, что вам это надо больше, чем мне. Нужно приструнить эту новенькую и напомнить остальным – кто настоящий лидер в классе.

– Конечно, Мария Ивановна, – Ева положила руку на руку поверх парты, как примерная ученица. – Мы Вас поняли. Всё сделаем.

– Будем стараться, – подтвердила София.

– Только будьте осторожны и аккуратны, – Мария Ивановна довольно улыбнулась. – Надо всё сделать тонко и деликатно, чтобы вас никто не заподозрил. Я рада, что в вас не ошиблась, и мы правильно поняли друг друга. Желаю удачи, милые мои. Свободны.

После того, как за ученицами закрылась дверь, Мария Ивановна принялась укладывать свои вещи в сумку, радостно напевая арию Мефистофеля из оперы «Фауст»:

В угожденье богу злата

Край на край встаёт войной;

И людская кровь рекой

По клинку течёт булата!

Люди гибнут за металл,

Люди гибнут за металл!

Сатана там правит бал,

Там правит бал!

Сатана там правит бал,

Там правит бал!

2

Сара Давидовна Лившиц вошла в притихший класс, цокая высокими каблуками модных туфель, хрустя кожей пиджачной двойки и распространяя аромат легендарных духов «Шанель №5».

– Здравствуйте, дорогие мои, – слегка грассируя, пропела Сара Давидовна. – Что же вы застыли, как статуи острова Пасхи? Садитесь, прошу вас, в ногах правды нет.

Дети бесшумно сели, завороженно глядя на кандидата наук. Мизансцена в классе, походила на сюжет из старого мультфильма «Маугли», где питон Каа в развалинах заброшенного города наказывает обезьян, похитивших его друга Маугли. Сара Давидовна грациозно фланировала от двери к окну и обратно, собираясь с мыслями. Затем, резко остановилась ровно посередине класса и, прищурив глаза, медленно обвела взглядом учеников.

– Что такое литература? – Лившиц сопровождала свою речь вычурными жестами рук, словно показывала фокусы на картах. – А литература, дорогие мои, это собрание письменных произведений: художественной прозы, драмы, поэзии. В контексте нашей сегодняшней темы, стоит заметить, что литература для детей и юношества, то есть для вас, дорогие мои, это область художественного творчества, адресованного начинающим читателям. Не буду глубоко погружать вас в эту обширную научную тему, но хочу заметить, что знакомиться с литературой вы начинаете с самого раннего возраста. Подчёркиваю, – Сара Давидовна провела в воздухе воображаемую линию, – с самого раннего возраста. Не умея складывать буквы в слова, вы с нескрываемым интересом слушаете, – Сара Давидовна подняла вверх указательный палец и замерла, как будто к чему-то прислушиваясь. – Слушаете то, что вам читают ваши родители, ваши бабушки и дедушки… и другие лица, включённые в воспитательный процесс.

Сара Давидовна слегка покашляла, грациозно приложив ладонь к груди.

– У вас есть питьевая вода? Без газов, – спросила Лившиц, продолжая покашливать.

– У меня есть, – с готовностью отозвалась Ева. – Бутылочка «Evian» – питьевая, без газов, не тронутая. Подойдёт?

– О, а у Вас недурной вкус, дорогуша, – благодарно улыбнулась Сара Давидовна, с хрустом сворачивая пробку на бутылке.

– Итак, продолжим. Первое литературное произведение, с которым знакомиться ребёнок – это, конечно же, это … Ну, шевелите извилинами, детки. Даю подсказку: эпическое, преимущественно прозаическое произведение с волшебным, героическим или бытовым сюжетом. Что это?

– Вселенная Марвел! – выкрикнул Гоша, выпучив глаза.

– Гоша! – дружно засмеялись ученики.

– Кто это сейчас сказал? – схватилась за сердце Сара Давидовна.

– Я, – Гоша робко встал.

– Милый мой, дорогой, Вы категорически заблуждаетесь, – вздохнула Сара Давидовна, продолжая держать руку в области сердца. – Садитесь, прошу Вас. Подумайте ещё, пожалуйста. Учитывая ваш юный возраст и статус учебного заведения – даю всем второй шанс.

– Это сказка, – сказала Маруся.

– Ну, конечно, конечно же, умница Вы моя, – ослепила учеников белозубой улыбкой Лившиц. – Сказки – это наше всё, дорогие мои. Вы, разумеется, можете спросить: почему именно сказки? А я вам отвечу: потому что сказки – это краеугольный камень в фундаменте воспитательного процесса каждого ребёнка. Сказки сопровождают детей от самой колыбели, становятся их первой книгой, открывающей врата в большую художественную литературу. Я, кстати сказать, на этой теме защитила кандидатскую диссертацию, – Сара Давидовна победоносно оглядела притихших учеников.

Раздались аплодисменты – Ева и София восторженно рукоплескали кандидату наук.

– Жидкие и непродолжительные аплодисменты, потонули в общей зевоте, – тихонько прокомментировала подхалимский жест одноклассниц Варя.

– Спасибо, – скромно улыбнулась Лившиц. – Итак, как вы догадались, сегодня мы поговорим о сказках. И не просто поговорим, а достаточно в развёрнутом виде обсудим концепцию и перспективы развития этого популярного фольклорного жанра. Хочу отметить, дорогие студенты… Ой, простите, зарапортовалась, привычка. Хочу отметить, дорогие школяры, что сказки подразделяются на жанры. Они бывают: героические; архаические; мифологические; новеллистические; анекдотичные и, наконец, небылицы. Но, это уже особый жанр фольклора, перекочевавший в современное информационное поле. По видам сказки подразделяются на фольклорные и литературные. Именно сейчас, в это судьбоносное время, я начала проводить новое исследование, которое заложит основу моей очередной, уже докторской диссертации, – Сара Давидовна победоносно оглядела класс. – Исследование я разделила на две темы: первая – единая смысловая концепция сказок у разных народов мира; вторая – старая сказка в современном прочтении поколением Альфа. Да, да. Именно вы – те, кто родился после 2012 года – и есть новое поколение. Именно ваше поколение Альфа превосходит все предыдущие по продуктивности, грамотности и технологическим навыкам. За вами – будущее, дорогие мои! – почти выкрикнула последнюю фразу Лившиц.

– Вот это круть! – выпалил Гоша. – Мы поколение мутантов!

– Гоша! – дружно засмеялись одноклассники.

Сара Давидовна, изящно выставляя ноги, подошла к Гоше, взяла его за подбородок и, глядя в глаза, произнесла:

– Вот он – яркий представитель поколения Альфа: восторженный подросток, выращенный на комиксах и игровом кинематографе, щедро сдобренном хлопьями поп корна. Бедный мальчик, так и не познавший мудрой философии сказок и древних мифов.

Лившиц грациозно вернулась к исходной позиции и, приняв позу глубокой мысли и созерцания, продолжила:

– Вот ради этих несчастных и заблудших я трачу своё драгоценное время и силы, тружусь не покладая рук на ниве просвещения, дабы они вернулись в лоно философского осмысления древних преданий, дошедших до нас в первозданном виде через века.

Лившиц закончила речь, опустив руки и глядя в потолок. По всем канонам драматургии в этом месте должны были раздаться аплодисменты. Класс молчал. Лившиц продолжала стоять в театральной позе. Класс молчал.

– Хорошая речь! – крикнула Маруся, встала и захлопала, сдерживая улыбку.

– Браво! – поддержала подругу Варя, весело смеясь. – Браво!

Класс взорвался аплодисментами. Ученики вскочили со своих мест, купая Сару Давидовну в продолжительных овациях. Лившиц прослезилась:

– Растрогали меня, сорванцы, прямо до слёз довели. Спасибо, милые мои. Садитесь, садитесь, прошу вас.

Сара Давидовна украдкой вытерла слезинки уголком кружевного платка.

– Простите, а кто сегодня дежурный по классу?

– Я, – робко встал Лука.

– Прошу Вас, вытрете доску и дайте мне мел. Только предварительно заверните его во что-нибудь. Например, в бумагу. У меня от карбоната кальция сохнет кожа на пальцах.

Лука подал Саре Давидовне завёрнутый в бумагу мел, в такой упаковке походивший на мороженое. Лившиц взяла его, осторожно придерживая большим и средним пальцами, и аккуратно написала на доске: 1. Единая смысловая концепция сказок. 2. Сказки в современном прочтении.

– Перейдём к первой части темы нашего урока: «Единая смысловая концепция сказок». Она однозначна, бесспорна и звучит следующим образом: все сказки, не зависимо от того, где их сочинили – в Азии, Африке или Европе – рассказывают, практически, об одном и том же, с поправкой на местный колорит. Проиллюстрирую ярким образом. Например, аналог нашей сказки «По щучьему веленью» можно найти и у китайцев, и у арабов, и у… кого угодно. Естественно, я имею в виду базовый сюжет. Понятно, что в китайской сказке главного героя будут звать не Емеля, а, например Цзиньлун. И передвигаться по деревне он будет не на печке, а на цзяоцзы. По-нашему: на паланкине. И, в конце концов, поймает он не щуку в реке, а золотого дракона где-нибудь в Хуанхе. При этом смысл и философия повествования от этого не изменятся. Итак, попробуем переписать русскую сказку на китайский лад: главным героем истории останется молодой повеса по имени Цзиньлун, основную часть свободного времени проводящий на тёплой цзяоцзы. Однажды он отправится за водой на быструю и полноводную Хуанхе, где поймает золотого дракона. После этого жизнь Цзиньлуня изменится в лучшую сторону, без всяких ставок в казино, ограблений банков и прочей заморской чепухи. Вот так, дорогие мои.

Лившиц жадно отхлебнула элитной «Evian» прямо из горлышка.

– Перейдём ко второй части нашей темы. Она, на мой взгляд, более интересна и перспективна, с точки зрения вашего непосредственного участия в процессе обсуждения. Напомню, что звучит она следующим образом: сказки в современном прочтении, – Сара Давидовна скрестила руки на груди. – Мои исследования показали, что сказки, как, впрочем, и всё в современном мире, претерпевают деформацию. Технический прогресс, изменившиеся жизненные ценности и новые ориентиры диктуют иное прочтение старых устоявшихся догм и мудрых посылов. Нынешние сказки, написанные современными авторами, это уже не истории о борьбе добра со злом, а мудрые, в больших кавычках, советы, как выжить в безумном мире двадцать первого века. В сказках нового тысячелетия никто не пойдёт за тридевять земель; никто не будет искать иголку в яйце, чтобы убить злодея; никто не будет звать на помощь родственников, пытаясь решить проблему сверх урожайного плода. Творческое мастерство современного исполнителя сказочного фольклора сводится к описанию простецких жизненных ситуаций и ловко манипулирует сознанием неокрепшего детского разума.

– Не может быть, – удивился Гоша. – Я всегда считал, что во всех сказках добро обязано побеждать зло. И это главная мораль в любой детской истории.

– Ты, Гоша, не одинок в своём заблуждении, – снисходительно улыбнулась Сара Давидовна. – Но это иллюзия человека плохо знающего фольклор. Хочу обратить ваше внимание, что не все, даже старые известные сказки, заканчиваются хорошо. Давайте, для примера, рассмотрим сказки Андерсена: «Стойкий оловянный солдатик» или «Русалочка». Последняя, это, как вы выражаетесь, вообще «трэш». Потому что в итоге: Русалочка превращается в морскую пену, а Принц женится на принцессе из соседнего королевства. Похоже, что добро отдыхало, пока зло справляло победу. Не так ли?

– Действительно, жесть какая-то,– фыркнула Ева. – Я раньше над этим не задумывалась.

– Потому что, слушая историю, ребёнок не думает о скрытой морали, он видит лишь то, что лежит на поверхности, – нравоучительно подчеркнула Лившиц. – А на поверхности в сказке «Русалочка» мы видим по уши влюблённую девушку, готовую ради своих чувств на самопожертвование.

– Давайте рассмотрим русские народные сказки, – предложила Ева. – Они добрее, ближе нам и понятнее.

– Например, э-э, «Колобок», – предложила София.

– Да. Замечательное предложение, – хлопнула в ладоши Сара Давидовна. – Только и здесь не всё так гладко, как вам кажется. Не буду пересказывать давно всем знакомый избитый сюжет. Напомню лишь концовку, где весёлого, упитанного и нахального кругляша в итоге сожрала рыжая плутовка. Разве это счастливый конец? Вы думаете, к этому стремился колобок, когда сбегал от деда с бабкой? Вот вам и сюрреалистический фильм ужасов, выражаясь современным языком. Кто хочет вспомнить и рассказать свою любимую детскую сказку? Прошу вас, пожалуйста. Самые интересные пересказы попадут в мою докторскую диссертацию, прошу заметить. А моя диссертация – это вам не бульварная пресса.

Руки взметнулись вверх одновременно, как по команде. Все, без исключения, желали пересказать любимые детские сюжеты.

– Потрясающая активность, детки, – хищно улыбнулась Сара Давидовна. – Наконец-то вы проснулись. Похоже тема действительно актуальна во все времена. Ева, прошу. Слово тебе. Только говори смелее и проще. Перескажи старый сюжет на новый лад именно так, как сама его поняла.

– Хорошо. Я расскажу историю про Красную шапочку, – встала Ева, аккуратно поправив причёску. – Значит так, Красной шапочкой звали самую красивую девочку в городе, потому что она любила современно и со вкусом одеваться. А имя своё она получила именно благодаря красной вязаной шапочке, вошедшей в ту пору в моду. Такая шапочка, знаете, объёмная, крупной домашней вязки, с большим помпоном…

– Ева! – дружно засмеялись ученики.

– Не перебивайте, дайте человеку высказаться, – встала на защиту подруги София. – Интересно же рассказывает.

– Спасибо, Соня, – поблагодарила Ева. – Так вот, пошла Красная шапочка к бабушке, которая жила в дачном посёлке. Не очень далеко, в пешей доступности. Но дорога шла через лес, явным бенефициаром которого был серый волк. Красная шапочка встретила волка и поделилась с ним своими планами. Волк, давно желавший завладеть оставшейся частью лесного массива и бабушкиной виллой, опередил Красную шапочку и обманом проник в бабушкины владения. После того, как переговоры волка с бабушкой зашли в тупик, хищник сожрал старую мещанку. Однако выяснилось, что по правилам наследования недвижимого имущества – доля от владения виллой отходила Красной шапочке, которую, следуя логике, волк тоже решил съесть. Но вопреки Вашей теории, Сара Давидовна, эта сказка заканчивается хорошо, потому что бравые служители закона наказали волка, тем самым вернув жизнь главной героине сказки и её бабушке.

– Очень занимательная версия старого сюжета, – обрадовалась Лившиц. – Обязательно, с Вашего позволения, включу её в свою диссертацию. Хорошо. Ну и какой посыл у этой истории? Кто прокомментирует?

– Много не болтать, – ответил Гоша, под общий хохот учеников класса.

– Что значит «много не болтать»? – улыбнулась Сара Давидовна. – Поясни, пожалуйста.

– Красная шапочка разболтала волку про бабушку и тем самым обрекла старушку на верную смерть, а над территорией заповедника нависла угроза рейдерского захвата, – серьёзно ответил Гоша.

– Как вариант – «да», – согласилась Лившиц. – Можно принять такую версию. Гоша, а ты не хочешь пересказать свою версию любимой сказки? У тебя ведь есть любимая сказка?

– Да, конечно, – охотно откликнулся Гоша.

– Только, пожалуйста, никаких суперменов в трико и никаких мутантов. Просто, старая добрая сказка из детства, – молитвенно сложила ладони Сара Давидовна.

– Хорошо, – прокашлялся Гоша. – Моя любимая детская сказка «Золотой ключик, или Приключения Буратино».

– Гоша! – раздались аплодисменты, одноклассники одобрительно загудели.

– Похоже, что у вашего поколения сказка пользуется популярностью, – улыбнулась Сара Давидовна. – Прошу Вас, Георгий, продолжайте.

– Так вот, я хочу объяснить, как я понимаю сюжет и героев этой весёлой истории. Расскажу по порядку, а чтобы не запутаться, перенесу персонажей в наши реалии, – продолжил Гоша. – Главный герой этой боевой фантастики, конечно же, Буратино – типичный представитель среднего класса, с задатками лидера и революционными взглядами на жизнь, не смотря на то, что он был вырезан из обыкновенного полена. Хочу вам представить игроков его команды:

– Мальвина – рафинированная капризная зануда с голубыми волосами;

– Пьеро – депрессивный декадентствующий поэт-социопат, страстно влюблённый в Мальвину, которую считает своей музой;

– Артемон – умная говорящая собака, но с явно агрессивными наклонностями, беззаветно преданная своей хозяйке Мальвине;

– папа Карло – ностальгирующий по прошлой сытой жизни шарманщик, удачно перепрофилировавшийся в столяра и создавший бренд и торговую марку Буратино;

– Джузеппе по прозвищу «Сизый нос» – старинный друг папы Карло, социально пассивный элемент, склонный к алкоголизму.

Довольно странное, но симпатичное мне, сообщество единомышленников. Если эту команду представить в компьютерной игре, то …

– Гоша! – дружно засмеялись одноклассники.

– Хорошо, хорошо, я понял, – Гоша втянул голову в плечи и поднял руки вверх. – Всё понял. Продолжу. Представлю команду противников:

– Карабас-Барабас – стандартный представитель шоу-бизнеса, выжимающий из своих подопечных все соки, нещадно эксплуатируя их на корпоративах и концертных «чёсах» по провинциальным и захолустным городам;

– лиса Алиса и кот Базилио – прожжённые авантюристы, составители мутных схем и аферисты на доверии;

– Дуремар – безобидный балбес, зарабатывающий на жизнь тяжким трудом, собирая пиявок и продавая их в аптеки. Единственный симпатичный мне персонаж в стане врагов Буратино…

Раздался звонок, напоминающий об окончании урока. Ученики недовольно зашумели. В школьной жизни случаются моменты, когда долгожданный сигнал на перемену звучит не очень весело и приводит к разочарованию.

– Прошу тишины, – выставила вперёд ладони с растопыренными пальцами Сара Давидовна. – Я понимаю, что все хотят рассказать свою интерпретацию сказочных похождений любимых героев, но мы ограничены во времени. Поэтому, прошу вас в письменном виде изложить свой пересказ и прислать мне на электронную почту, которую я написала на доске.

Сара Давидовна, тепло и, как-то по-домашнему улыбаясь, оглядела учеников.

– В заключении, хочу резюмировать: переосмысление сказок, как и других литературных произведений, просто необходимо. Нужны новые спектакли, фильмы, постановки старых историй и тогда герои прежних, давно забытых, сюжетов станут вам ближе и понятнее, заживут второй жизнью и, возможно, станут новыми кумирами любимого мною поколения Альфа. Хочу поблагодарить вас за приятный урок и «оревуар», дорогие мои школяры. До скорых встреч, я надеюсь.

Ученики в очередной раз искупали в овациях Сару Давидовну Лившиц; в очередной раз, заставив её глаза наполниться слезами радости и умиления.

3

Маруся, вернувшись со школы, уютно устроилась на диване: клетчатый плед, тарелочка с сушёными яблочками и мобильный телефон. Экран гаджета светился в темноте, как фонарь в тёмном лесу. Невидимые волны скоростным потоком несли терабайты информации, полностью захватывая человека, отключая его от истинного света и погружая в виртуальную реальность несуществующих притворных миров.

Открылась главная страница популярной социальной сети. Маруся улыбнулась и прошептала: «Пришло много откликов по поводу моих последних фотографий. Клёво». Она скролила экран на телефоне, просматривая информацию и читая комментарии пользователей. Немые бессловесные отзывы в виде жёлтых улыбающихся колобков, цветочков, зайчиков и солнышек радовали глаз и обливали мёдом сердце, повышая личную самооценку и количество пользователей, ставших «друзьями».

Одно из сообщений ярко выделялось на фоне остальных. Комментарии и эмодзи прислал один и тот же пользователь с никнеймом «Храбрый Лев». Вместо фотографии на аватаре красовалось изображение льва из мультика «Волшебник Изумрудного города».

Маруся резко подскочила, опрокинув на пол тарелку с яблочками.

– Это что ещё такое?! Что за хамство?! А-а!! – яростно закричала Маруся, сжав кулаки.

Комментарии под фотографиями, содержали мат, грубость, оскорбления, гнусные картинки. Создавалось впечатление, что море гадости и скверны выплеснулось наружу и заполнило всё свободное пространство. Казалось, что от всех этих жутких надписей мерзко и отвратительно пахло. Стало невыносимо тяжело дышать. Маруся открыла окно. В комнату ворвался свежий воздух, успокаивая нервы и снижая частоту биения сердца.

Из кухни вышла мама, вытирая руки о полотенце.

– Что случилось, милая? Мне показалось, что ты закричала? Тебя что-то напугало?

Маруся бросилась к ней в объятья и расплакалась.

– Ну, что ты, зайчонок? Не плачь. Расскажи, что стряслось.

– Я разместила на своей странице фотографии с последнего занятия в танцевальной студии, – Маруся всхлипнула, вытирая намокшие глаза. – Сейчас решила посмотреть комментарии, а там… Сплошная гадость и мерзость. Так нельзя! Это подло и несправедливо. Я не знаю, кто такое пишет, и, самое главное, не могу ответить.

– Мне можно прочитать комментарии? – мама погладила дочку по голове и вытерла ей слёзы.

– Конечно можно. Вот. Страница открыта, – Маруся подала маме мобильный телефон.

Мама закончила чтение и отложила в сторону Марусин гаджет.

– Ты знаешь, кто это написал?

– Мама, конечно, нет. Там нет ни фотографии, ни реального имени, профиль закрыт.

– Да. Это мерзко и неприятно. Но, поверь мне, что происходящее никак не относится лично к тебе. Просто, какой- то не совсем адекватный человек решил таким образом выместить свою злобу и ненависть. Скорее всего, что он унижаемый всеми трус и завистник.

– Но почему именно я, мама? Меня за что?

– Думаю, что это случайный выбор. Наше поколение жило счастливо и беззаботно. Вам за аналогичную жизнь придётся бороться. Просто, сейчас такое время.

– Значит, буду бороться, – Маруся сжала кулаки. – В теперешней жизни, чтобы не свихнуться, надо держаться за что- то изо всех сил.

4

Маруся вышла из школы и, стоя на высоком входном крыльце, глазами поискала Варю. В пёстрой толпе учеников, хаотично перемещавшихся в школьном дворе, было сложно что-либо разглядеть.

– Маруся! Я здесь! – Варя позвала подругу и помахала рукой, пытаясь обратить на себя внимание.

– Вижу! Иду! – крикнула Маруся и направилась к Варе, лавируя между школярами, как слаломист на горном спуске.

– Ух, – выдохнула Маруся, добравшись до подруги. – Зимой здесь столько народу никогда не было.

– Так весна же, Маруся, – весело отозвалась Варя. – Время перемен и обновления.

– Какие у нас на сегодня планы? – спросила Маруся. – Я хотела тебе рассказать кое-что.

– Марусь, извини, только что позвонил папа. Предложил встретиться с Валерьевичами, – Варя виновато смотрела на подругу.

– Так это же отлично, Варя! – искренне поддержала подругу Маруся. – Ты же этого хотела, да?

– Да, но я думала, что это будет как-то обговорено заранее. Я смогу подготовиться и всё произойдёт не так внезапно, – Варя пожала плечами. – Надо ведь, хотя бы морально себя настроить. Ведь не каждый день у тебя объявляются родственники.

– Варя, поверь мне – экспромт иногда бывает гораздо интереснее и правильнее запланированного события.

– Ладно. Надеюсь, что всё пройдёт гладко, – вздохнула Варя. – Ты мне хотела что-то рассказать?

– Давай в другой раз, Варя. Разговор серьёзный и долгий.

– Хорошо, договорились. А ты что будешь делать?

– Я, э-э…

Раздался телефонный звонок. Маруся достала мобильник и посмотрела на экран.

– Вот, кажется, и у меня что-то наклёвывается. Мама звонит.

– Всё, Марусь, я помчалась. Пока, – Варя помахала на прощание и побежала к автобусной остановке.

– Да, мама, слушаю, – Маруся приложила телефон к уху.

– Маруся ты где? – спросила мама взволнованным голосом.

– Только что вышла из школы. Что-то случилось?

– Ты только не волнуйся, пожалуйста…

– Вот после этой фразы я уже начала переживать. Мама, можно без предисловий?

– Маруся, дорогая, – мама заплакала, по-детски всхлипывая. – Случилась беда…

– Мамуля, пожалуйста, не волнуйся, – Маруся закрыла глаза и постаралась успокоиться. – Скажи мне, что произошло? Скажи, где ты?

– Мы с бабушкой в больнице, – мама опять заплакала.

– Что-то с бабушкой случилось? Мама!

– Нет, с бабушкой всё в порядке, – мама тяжело вздохнула. – С дедушкой произошло… Он…

– Скинь адрес. И как можно быстрее. Я закажу такси и немедленно приеду.

***

Маруся вбежала в приёмный покой хосписа, который выглядел очень аскетично: несколько дешёвых стульев вдоль стены, в углу засыхающий фикус, над ним – большая икона с горящей лампадкой. Маруся уронила рюкзак. Подняла. Из рук выпал мобильный телефон, глухо ударившись о кафельный пол. Подняла. Побежала по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки.

В больничном коридоре на стульчиках, держа друг друга за руки, сидели мама и бабушка. Они были похожи на полярников, плывущих на дрейфующей льдине по бескрайнему океану. Коридор, выкрашенный в белый цвет, длинной трубой уходил вдаль и заканчивался размытым пятном немытого оконного стекла.

Они уже не плакали. Наверное, всё выплакали. Просто сидели, о чём-то тихо переговариваясь. Бабушка носовым платком вытирала опухшие, уставшие от слёз покрасневшие глаза. Мама смотрела в пол и кивала головой в такт бабушкиным словам, с чем-то беззвучно соглашаясь.

Маруся обняла по очереди маму и бабушку.

– Что с дедушкой? Можете мне сказать? – требовательно спросила Маруся.

– У него полиморфная глиобластома, – ответила бабушка.

– А можно простыми словами. Так, чтобы я поняла, – Маруся теряла терпение.

– Рак головного мозга, – тяжело вздохнула мама. – Четвёртая стадия.

– Что-о? – у Маруси затряслись руки и губы. – Что это значит? Это как? Вот так – раз и рак? Так не бывает. И что значит четвёртая стадия? Их сколько всего? Сто? Двести? Девятьсот девяносто девять?

– Четыре, – ответила бабушка. – Четыре, Маруся.

– Этого не может быть! – у Маруси подкосились ноги. – Что говорит доктор?

Мама встала, обняла Марусю и крепко прижала к себе, поглаживая по голове и приговаривая:

– Тихо, Марусенька, тихо…Мы черпаем утешение там, где его находим. Ты должна быть мужественной…

– Ответь мне, мама, только честно, что сказал врач?! – Маруся вырвалась из маминых объятий.

– Прогноз неблагоприятный. Лечение сможет продлить жизнь от нескольких недель до нескольких месяцев.

– Бабушка! – Маруся бросилась к бабушке. – Как же так?

– Дедушка долго скрывал, терпел, ты же знаешь его. У него никогда ничего не болит и он ни на что никогда не жалуется. А тут, вот… оно… как получилось…

– К нему сейчас можно? – с надеждой спросила Маруся. – Я хочу его увидеть.

– У него произошли изменения зрения и слуха, появились проблемы с координацией движений, – тихо заговорила мама. – Он почти никого не узнаёт, Маруся…

– Кира, он ждёт её! От окна не отходит, – категорично отрезала бабушка. – Иди, Маруся. Иди, милая, не бойся, – бабушка поцеловала Марусю в лоб и перекрестила.

Маруся зашла в больничную палату: тишина, полумрак и запах лекарств. Дедушка, в домашней пижаме, стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, никак не отреагировав на хлопнувшую дверь.

– Дедушка, – тихо позвала Маруся. – Это я пришла.

Дедушка продолжал молча смотреть в одну точку, беззвучно шевеля губами. Маруся подошла к нему вплотную. Взяла за руку, обтянутую сухой пожелтевшей кожей, через которую проступали синие вены, как контуры рек на географической карте. Рука оказалась шершавой и холодной. Маруся осторожно сжала её.

– Звёздочка моя пришла, – улыбнулся дедушка, не поворачивая головы. – А я жду тебя. Всё на улицу смотрю. Зима ведь уже на дворе. Холодно. А рука у тебя тёплая и мягкая, как в детстве. Помнишь, мы ходили к церкви голубей кормить? Шли вместе: ты в одной руке держала булку, а в другой мою руку. Я в эту минуту был самым счастливым человеком на земле.

– Конечно, помню, – Маруся старалась придать голосу бодрости. – Как ты, дедуля?

– Нормально. Я сам настоял, чтобы бабушка меня сюда привезла. Не хочу, чтобы вы видели, как я превращаюсь в другого человека. В вашей памяти я должен остаться прежним, – дедушка говорил ровным спокойным голосом. – Врач был. Про какие-то десять спасительных шагов мне толковал. Долго говорил, мудрёно. Только я не хочу спасаться. Поздно уже. Опоздал я. Мне другое надо.

– Что дедушка? Скажи, что надо? Я всё сделаю.

– У меня есть восемь желаний напоследок. Нет, постой. Ты ведь уже пришла, держишь за руку, говоришь со мной. Вот, значит уже семь осталось. Одно минус.

Слёзы тоненькими струйками потекли по Марусиным щекам, но она не стала их вытирать, боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Маруся понимала, что дед с ней прощается и, наверное, навсегда.

– Помнишь, в детстве, тебе нельзя было мультики смотреть, а я разрешил. Пришла твоя мама и отругала нас. А ты тогда прижалась ко мне, как котёнок, и говоришь, что, когда вырастешь – никогда не будешь меня ругать. Помнишь?

– Помню, дедуля, помню.

– Ты молодец. Ты сдержала обещание, – дед помолчал и тяжело вздохнул. – Как жаль. Как же мне жаль.

– Что жаль, дедушка?

– Не успел с тобой договорить, как когда-то со своим дедом.

Маруся выскочила из больничной палаты, на ходу вытирая ладонью слёзы. Пробежала мимо плачущей мамы и бабушки, прямиком на улицу, на воздух. Входная дверь в приёмный покой с шумом захлопнулась, сквозняком погасив огонёк лампадки.

Дед равнодушно смотрел за окно, на улицу.

– Скоро опять зима, – прохрипел он. – Зябко мне.

***

Маруся выбежала из хосписа и, не в силах продолжать движение, рухнула на скамейку в больничном скверике, закрыв лицо руками.

– Поплачь, милая, поплачь. Вода очищает снаружи, а слёзы изнутри, – услышала Маруся рядом мужской голос.

Она убрала руки от лица и посмотрела на собеседника: морщинистый седой старик сидел на дальнем краю скамейки и курил папиросу, стряхивая пепел на землю.

– Сюда людей умирать приводят, – цинично заключил старик.

– Почему – «умирать»? И почему – «приводят»? – всхлипнула Маруся, вытерев ладошкой слёзы.

– Потому что здесь безнадёжные лежат. А если родственники приводят, а не выкидывают из дома, как надоевшего котёнка, то это очень даже хорошо. Значит, человека ещё любят и заботятся, – старик затушил окурок о край скамейки.

– Сегодня даже щенка нельзя на улицу выкинуть, тебя обязательно подвергнут абьюзу или публичной порке в соцсетях, – возразила Маруся.

– А почему же тогда до сих пор существуют детские дома или дома престарелых? – усмехнулся старик. – Родителей, бросивших детей или детей, бросивших родителей, ведь никто не травит? Их даже никто не осуждает.

– Детские дома были с давних времён, как мне кажется? – неуверенно ответила Маруся.

– В гражданскую войну или Отечественную – детские дома были нужны и, понятно, почему возникали. Родители погибали, а деток надо было на ноги ставить. Вот государство и заботилось о подрастающем поколении, – старик гневно сдвинул брови. – А сейчас, в это сытое и жирное время, какого ляда надо?

– У меня здесь дедушка. Он сам захотел сюда. Я его очень люблю. И я…, – Маруся снова заплакала.

– Печаль беде не помощник, – старик громко и натужно закашлял. – Твой дед – крепкий мужик. И решение принял правильное. А ты, я вижу, добрая девочка. Вон как по деду убиваешься. За доброту, заботу и чистосердечную помощь тебя нужно канонизировать, как святую. Таких как ты – мало осталось на этой земле.

Глава 5

1

Обед на большой перемене подходил к концу. Маруся лениво ковыряла вилкой котлету. Лука внимательно на неё смотрел, допивая компот.

– У тебя всё в порядке? Ты, кажется, чем- то расстроена.

– У меня как-то всё пошло под откос, – Маруся тяжело вздохнула. – Дедушка очень серьёзно болен. Я буквально не нахожу себе места от горя, а тут ещё эти мерзкие комментарии под моим постом.

– Какие комментарии? – Лука продолжал смотреть на Марусю.

Маруся вздохнула и вкратце рассказала неприятную историю, которая произошла накануне.

– Ты кого- то подозреваешь? – спросил Лука.

– Мне кажется, что тот, кто прислал мне эти комментарии и картинки должен быть со мной знаком. Чтобы понимать, чем меня можно задеть и обидеть, нужно непременно знать меня.

– Может это просто совпадение?

– Нет, Лука, таких совпадений не бывает. И мне кажется, что я знаю, кто это сделал.

Маруся встала и направилась к столу, за которым обедали Ева и София.

– Кто из вас «Храбрый Лев»? – Маруся села на свободный стул, глядя в упор на подружек.

– Не поняла, какой «Лев», Маруся? – Ева отложила вилку в сторону.

– Ты о чём вообще говоришь? – удивилась София.

– Хватит прикидываться! Я знаю, что вы мне писали эти мерзкие комментарии! – Маруся повысила голос. – Только я никому не позволю меня унижать! Поняли! Никому!

Маруся резко смахнула со стола открытые упаковки с едой. Йогурт разлетелся розовыми кляксами в разные стороны, испачкав одежду подружкам.

– Ну, это уже слишком, – услышала Маруся за спиной возмущённый голос Марии Ивановны. – Наконец-то ты нам показала своё истинное лицо. Макарова, встань и пройди со мной к директору школы.

Директор учебного заведения Сергей Сергеевич, всегда прибывал в доброжелательном настроении. Среди учеников и педагогов он имел беспрекословный авторитет, всегда справедливо решая школьные проблемы и конфликтные ситуации. Он оставался «последним из могикан» старой школы директоров, стоиком и поклонником педагогических идей Антона Семёновича Макаренко. Опираясь на теорию великого воспитателя, на которого он даже внешне был похож, Сергей Сергеевич требовал строго соблюдения её постулатов во вверенном ему учебном заведении.

Мария Ивановна эмоционально и в ярких красках описала директору школы ситуацию, произошедшею в столовой, сделав главным виновником Марусю Макарову.

– Не беспокойтесь Мария Ивановна, – заверил её Сергей Сергеевич тихим голосом. – Я во всём досконально разберусь. Будьте уверенны. Только для объективной оценки ситуации пригласите, пожалуйста, ко мне всех участников конфликта.

2

Сергей Сергеевич терпеливо и внимательно выслушал версию Евы и Софии об инциденте в столовой.

– А вот Макарова утверждает, что вы использовали кибербуллинг и писали ей агрессивные комментарии в сети, – директор школы внимательно смотрел на подружек. – Это, по её словам, и спровоцировало конфликт. Что на это скажите?

Ева от волнения запнулась и произнесла:

– Сир Сирыч, это не мы.

– Как вы меня назвали? – лицо директора вытянулось.

– Сергей Сергеевич, – поправилась Ева.

– Сергей Сергеевич, – повторила София.

Директор вздохнул и через короткую паузу продолжил:

– Я мудрый и опытный человек, проживший долгую жизнь. Я умею отделять зёрна от плевел. И мне кажется, что вы действительно этого не делали. Я вам верю девочки. Но, что- то здесь не так. Интуиция подсказывает, что вы не до конца откровенны.

Мария Ивановна, присутствовавшая при разговоре, заёрзала на стуле.

– Сергей Сергеевич, девочкам можно верить, – она заметно волновалась. – Я хорошо их знаю. Обучаю уже несколько лет. Могу поручиться, что это не они.

– Мария Ивановна, с Вами всё в порядке? – директор школы внимательно смотрел на педагога. – Вы побледнели и у Вас руки дрожат.

– Нет, нет. Всё хорошо. Я спокойна и ни за что не переживаю. Вообще ни за что.

– Это только дети могут быть беззаботными, но не взрослые. Тем более педагоги, – и обращаясь к девочкам продолжил. – Хорошо. Можете идти. Да, в качестве напутствия хочу сказать, что даже, когда выполняешь чужой приказ, важно знать, правильно ли ты поступаешь. Маруся, ты тоже можешь идти.

– Что будем делать с Макаровой? – спросила Мария Ивановна, когда девочки вышли.

– Помогать будем, – утвердительно ответил Сергей Сергеевич. – Травли в нашей школе я не допущу! Никогда!

– Но, она нарушила дисциплину, – возразила Мария Ивановна. – Мы должны отреагировать. Это наш педагогический долг, в конце концов.

– Хорошо. Отправим Макарову к психологу, – и, через паузу. – И Еву с Софией тоже.

– Вы снова нашли мудрое решение, Сергей Сергеевич, – преданно посмотрела на директора Мария Ивановна.

– Всегда есть люди, за которых стоит сражаться. Сейчас это мои ученики, уважаемая Мария Ивановна.

– Хочешь быть благородным и, как всегда, спасать мир? Да, Сергей? – тон Марии Ивановны поменялся с любезного на панибратский. – Помню, когда мы вместе учились в педагогическом институте, ты был честным, правильным, справедливым. Годы прошли, но ты всё такой же. Только сейчас мир не хочет, чтобы его спасали. Идеалы другие, Серёжа. Мотивация изменилась.

– Конечно, Маша, ты права и мир изменился. Но порядочность, совесть и чувство долга никто не отменял. И с момента прихода в школу мой мир – это дети, которых я учу.

– Ты, Сергей, так и остался идеалистом.

– А ты стала циником, Маша, – вздохнул Сергей. – А помнишь, первые уроки? Ты после них вся «горела», мечтала сделать революцию в учебном процессе, только и говорила, что о своих учениках.

– Всё, топливо кончилось, Сергей. Я выдохлась и устала. То, что раньше меня вдохновляло и радовало – теперь раздражает. Все эти вольнодумцы, с собственным мнением, одетые не в школьную форму, а в модные тряпки. Каждому из них улыбнись, удели внимание, при этом, сохраняя терпение и такт. И так двадцать четыре на семь. Ненавижу подростков. Родителей их нудных тоже ненавижу.

– У тебя ведь есть дочь? Да, Маша?

– Теперь уже нет, – Мария Ивановна злобно скрипнула зубами. – Мы с ней больше шести лет не видимся и не разговариваем. Нет поздравительных открыток на Новый год и день рождения. Нет долгих телефонных разговоров «за жизнь». Ничего нет.

– Почему, Маша?

– Идеологические разногласия на тему моральных ценностей и методов реализации жизненных целей. Я, Сергей, с недавних пор адепт старой школы обучения и воспитания.

– Так не бывает, – Сергей Сергеевич с сожалением покачал головой. – Я даже не представляю, что такого должен совершить твой ребёнок, чтобы с ним надо перестать общаться?

– У меня бывает, – жёстко возразила Мария Ивановна. – Это моя территория, и я не хочу отступать от своих принципов ни в личной жизни, ни в работе.

– Это плохо, Мария Ивановна, – в тон ей ответил Сергей Сергеевич.

***

Мария Ивановна буквально вывалилась в коридор из кабинета директора и глубоко вздохнула. Держась рукой за стену, восстановила дыхание. Пришла в себя, одёрнула полы короткого пиджака и направилась в класс.

– Хорошо, что вы ещё не ушли, – Мария Ивановна прикрыла за собой дверь. – Молодцы, девочки, молодцы. Не раскололись. А я, признаться, здорово переволновалась.

– Нам не в чем было сознаваться, – Ева спокойно смотрела на педагога. – Мы ничего не писали Макаровой.

– И не присылали гадких комментариев, – вставила София.

– Как это не присылали и не писали? – Мария Ивановна медленно села на стул. Ноги перестали слушаться. – Тогда кто это сделал?

– Мы не знаем.

– Мы не знаем.

– А почему вы не выполнили мою просьбу? – учитель гневно смотрела на подружек.

– Потому что мы не тупые, – неожиданно первой высказалась София.

– Мы не будем делать то, что считаем плохим и мерзким, – добавила Ева. – Идём, Соня.

– Сегодня не мой день, – Мария Ивановна обмякла, равнодушно глядя в пустоту. – Да, мы не всегда получаем то, на что рассчитываем.

***

Мария Ивановна вошла в класс. Ученики дружно встали, приветствуя педагога.

– Садитесь, садитесь все, – Мария Ивановна посмотрела поверх очков на присутствующих и указала рукой на Марусю. – Кроме тебя, Макарова.

Класс затих. Так замирает природа перед бурей или стихийным бедствием. Маруся стояла, наклонив голову на бок, и спокойно смотрела на педагога. Мария Ивановна долго молчала. Потом шумно выдохнула. Обошла учительский стол и опёрлась на него задом. Стол жалобно скрипнул.

– Скажи, Макарова, почему ты мне всё время возражаешь? – растерянно спросила Мария Ивановна.

– Я не возражаю. Просто у меня есть своё мнение, и я им делюсь.

– Ты думаешь, твоё мнение кому-то интересно? – снова спросила Мария Ивановна.

– Мне интересно, – встала Варя.

– И мне, и мне, и мне, – начали вставать одноклассники.

– Это что? Бунт? А вы революционеры? – Мария Ивановна смотрела на учеников, не веря своим глазам.

– Нет, – ответила за всех Ева. – Это новое поколение.

– Поколение Альфа, – улыбнулась София.

– Новые герои, – гордо добавил Гоша.

Мария Ивановна, не сказав ни слова, вышла из класса и, усталой походкой, побрела по коридору.

***

Физрук Владимир шумно вошёл в учительскую и резко остановился, как будто ударился головой о прозрачную невидимую стену.

– Мария Ивановна? – удивлённо таращил глаза на коллегу учитель физкультуры. – Здесь? Сейчас? Во время уроков? Ничего не понимаю.

– Это всё она, это всё она, – как мантру твердила Мария Ивановна одни и те же слова, раскачиваясь телом и отхлёбывая из кружки красную жидкость, пахнущей виноградом.

– Мария Ивановна, с Вами всё в порядке? – испуганно спросил физрук.

– Это всё она. Эта новенькая, Маруся Макарова, – злобно бросила взгляд в сторону Владимира Мария Ивановна. – Пришла и взбаламутила весь класс. А ведь были такие потрясающие детки, почти ручные. Делали всё, что скажу; рассказывали мне тайком обо всех проблемах класса; никогда не возражали. Вот этими руками, – Мария Ивановна подняла обе руки, как будто взвешивая товар, – был создан чудесный актив, который помогал поддерживать дисциплину. Я одним только взглядом могла навести порядок и всех успокоить. А теперь: одеваются, как хиппи; дерзят; у всех появилось собственное мнение.

Мария Ивановна сделала большой глоток из кружки, помолчала и, с надеждой посмотрев на физрука, спросила:

– А что будешь дальше?

– Дальше они будут строить новую счастливую жизнь, в которой не найдётся места мракобесию и волюнтаризму, – чётко отрапортовал Владимир.

– Что Вы сказали? – Мария Ивановна испуганно посмотрела на физрука. – Волюнтаризму? Господи, она и Вас заразила бунтарством и вольнодумством. Вас – железного непробиваемого дровосека, способного только дудеть в свисток и бегать на короткие дистанции. Теперь точно конец. Мой мир рухнул.

3

– Маруся, – Варя догнала одноклассницу на улице. – Прости, но я подслушала, о чём вы говорили в кабинете директора.

– Когда тайну знают двое – это уже не тайна, Варя. Я именно об этом хотела с тобой вчера поговорить.

– Я могу тебе помочь, – предложила Варя.

Маруся остановилась, глядя в упор на подругу.

– Как ты можешь помочь?

– Я могу вычислить того, кто писал тебе гадости.

– Ты, типа, крутой хакер? – Маруся улыбнулась. – Не знала. Что ты ещё от меня скрываешь?

– Не крутой хакер, но много чего могу, – Варя серьёзно смотрела на Марусю. – Пошли ко мне домой. У меня там всё налажено и техника мощная есть в наличии.

– Хорошо, пошли.

Комната Вари напоминала современный вычислительный центр.

– Я не понимаю, как можно узнать кто меня буллит в интернете, если нам даже не за что зацепиться? – пожала плечами Маруся.

– Послушай, – Варя села в большое удобное кресло перед тремя мониторами. – На самом деле, дилетантов, считающих себя крутыми хакерами, губят не какие-то супер технологии или крутые спецагенты. Все гораздо проще. Их губит самоуверенность, лень и глупость. Мне нужны для ввода твои исходные данные, а остальное, как говорится, дело техники.

– Варя, ты не перестаёшь меня удивлять, – улыбнулась Маруся.

– Диктуй данные, – Варя била по кнопкам клавиатуры, как пианист по клавишам рояля. – В данном случае, вообще всё просто. Чтобы хакера не вычислили, он обычно использует VPN для смены своего IP-адреса. А наш, похоже, оказался дилетантом или самоуверенным лентяем. У меня всё готово.

Варя развернулась в крутящемся кресле и тревожно посмотрела на Марусю.

– Только боюсь, что результат тебя не обрадует.

– Что это значит?

– Смотри, – Варя нажала клавишу и на экране появилась фотография.

– Не может быть, – Маруся с ужасом смотрела на монитор. – Как же так?

– Иногда собака кусает того, кто протягивает ей мясо, – Варя грустно вздохнула.

Эпилог

Маруся медленно шла к своей парте. Лука приветственно помахал рукой. Толстые стёкла очков увеличивали глаза, и ресницы и, когда он моргал, казалось, что бабочка, улетая, машет на прощанье крыльями.

– Как всё хрупко и скоротечно в этом мире, – Маруся говорила спокойно, но в классе вдруг стало тихо и каждое её слово звучало, как удар кнута. – То, что ещё вчера казалось надёжным и вечным, сегодня рассыпается на мелкие осколки. Тот, кого я ещё вчера считала хорошим товарищем и кому доверяла, сегодня оказывается трусом и предателем.

Лука снял очки, став жалким и мелким.

– Мы не всегда отдаём себе отчёт, почему совершаем плохие поступки, – слёзы стояли в его глазах, как два солёных озера. – Мне было стыдно и страшно, но я сделал это. Ты сама говорила, что надо на что-то решиться. Хорошо быть смелой и независимой. И я хотел быть таким, но не смог. Каждый день я видел тебя, как немой укор моей трусости и неуверенности в себе. Захотелось, чтобы ты опустилась на мой уровень, а я бы стоял в стороне и смотрел, как ты поднимаешься. Вот тогда я решился на это…

– Получилось?

– Нет. Не получилось. Прости меня. Прости, Маруся!

Маруся развернулась и вышла из класса, захлопнув за собой дверь.

***

В туалете Ева и София расплетали причудливые косички; убирали в рюкзаки блестящие кофты, заменяя их на простые и удобные худи.

***

Сергей Сергеевич вручил Марии Ивановне приказ об увольнении по собственному желанию.

– Тебе надо отдохнуть и перезагрузиться, Маша, – сказал он на прощание педагогу. – Что собираешься делать?

– Пойду в храм. Стану свечки продавать. Буду ближе к богу. Надеюсь.

– Ближе к богу ты будешь, когда представишься или совершишь чудо. Желаю удачи, Мария Ивановна.

Мария Ивановна вышла из школы, держа в руках папку с приказом. Впервые за тридцать лет безупречной работы на педагогическом поприще она шла домой, не зная, что будет делать завтра. Сергей Сергеевич без сожаления смотрел ей вслед из окна своего кабинета, заложив руки за спину.

***

Варя выскочила следом за Марусей на улицу.

– Я с тобой, подруга. Парни нас уже ждут, – кивнула Варя в сторону парка, примыкавшего к школе.

Пашка-боксёр делал отжимания от земли, а Семён сидел на скамейке и громко считал.

– Десять, одиннадцать, опять одиннадцать, – улыбнулся Сеня. – Не халтурить. Я всё вижу.

– Как ты это делаешь, Сеня? – удивлённо спросил Пашка.

– Я слышу твоё дыхание.

– Научишь?

– Обязательно.

Подруги направились к поджидавшим их парням. Варя достала наушники и подключила к мобильнику, один вставив себе в ухо, а второй протянула Марусе. Со стороны казалось, что девочки связали себя верёвочкой, протянутой от одного уха к другому.

– Кто это играет?

– Группа называется «Моя Мишель». Песня «Пташка».

Мягкий женский голос, похожий на кошачье мяуканье, запел припев в унисон с мужским баритоном:

«Лети, пташка,

Пока не станет страшно.

В этом огромном небе

Возвращайся ко мне.

Лететь страшно,

Но это очень важно,

Сила небесной жажды.

Ты не бойся камней».

г. Санкт-Петербург

30.06.2024 г.