Читать книгу: «Обратная сторона солнца»

Странная ведьма из ивняка

Странная ведьма из ивняка жила в розовом домике на вершине холма. Она была веселой, красивой, мудрой и доброй, и она была вся одета в розовое и зеленое, и у нее были большие глаза, которые иногда наполнялись смехом, а иногда слезами, и ее круглый мягкий рот выглядел так, как будто он только и делал, что улыбался сотни и сотни лет. Ее розовый дом был самым очаровательным местом в мире для жизни. Стены были сделаны из цветков ивы, крыша – из зеленых листьев, а полы – из белого пуха; и все маленькие решетчатые окна были покрыты паутиной, которую сплели пауки, которые живут в Сказочной стране и делают окна для собственного дворца королевы Фей. И никто, кроме вимпа или феи, не мог бы сказать, как долго странная ведьма из ивняка жила в своем домике на вершине холма.

Любой мог бы подумать, что эта замечательная ведьма была такой милой и такой мудрой, что самые разные люди приходили весь день напролет просить ее помочь им, ибо, конечно, для этого и существует ведьма. Но эта конкретная ведьма, которая жила в своем розовом доме на вершине холма, не зря жила там все это время.

– Если бы у меня не было нескольких заклинаний у подножия холма, у меня никогда не было бы ни минуты покоя, – усмехнулась ведьма из ивняка.

И вот почему большинство людей, которые приходили просить у нее заклинаний, вообще не добирались до розового дома, потому что они находили то, что хотели, у подножия холма, и, без сомнения, это избавляло всех от множества неприятностей.

– Бедные люди! – сказала странная ведьма голосом, полным доброты. – Почему я должна заставлять их карабкаться в такую даль, только чтобы увидеть меня?

Иногда, однако, случалось, что кто-то добирался до вершины холма; иначе ясно, что эта история никогда не была бы написана. Так однажды, когда ведьма сидела на пороге своего розового дома, глядя на мир своими огромными глазами, которые видели все, маленькая принцесса Уинсом побежала по белой тропинке, которая петляла, и петляла, и вверх, и вверх, пока не достигла дома на самом верху, и она не прекращала бежать, пока не оказалась перед самой странной ведьмой. У нее был такой вид, словно она, должно быть, очень спешила, потому что по дороге она потеряла одну из своих туфель, а на ее подбородке с ямочкой была довольно серьезная царапина, но, конечно, трудно идти степенно, когда собираешься навестить ведьму.

– Я принцесса Уинсом, – объявила она, как только у нее хватило дыхания, чтобы говорить.

– Конечно, это так, – улыбнулась странная ведьма, которая знала это раньше. – И ты убежала из дома, потому что…

– Потому что я хочу найти самого храброго мальчика в мире, – перебила принцесса, которая никогда не позволяла говорить кому-то другому.

– Значит, в вашей стране все трусы? – спросила ведьма.

– О нет, – ответила принцесса Уинсом. – Мальчики в моей стране такие храбрые, что с ними неинтересно играть. Они прекращают все игры, ссорясь вообще ни из-за чего, а это ужасно скучно, когда ты девочка, не так ли?

– Возможно, так оно и есть, – улыбнулась ведьма. – Тогда зачем ты ищешь самого храброго мальчика из всех?

– Ах, – мудро сказала маленькая принцесса, – видишь ли, самый храбрый мальчик из всех никогда не стал бы драться, если бы не было причины, и поэтому у нас было бы много времени для игр. Но как мне его найти?

– Единственный способ найти его – это позволить ему найти тебя, – сказала странная ведьма, – и лучшее, что я могу для тебя сделать, это запереть тебя посреди заколдованного леса, куда никто, кроме самого храброго мальчика в мире, никогда не придет, чтобы найти кого-либо. А теперь поторопись, иначе ты не успеешь туда вовремя!

И принцесса с царапиной на подбородке, несомненно, поторопилась, потому что она совсем исчезла к тому времени, когда следующий посетитель ведьмы поднялся по извилистой белой тропинке. И это произошло буквально в следующую минуту. На этот раз появился мальчик – высокий, сильный, веселый, с руками в карманах и в кепке, сдвинутой на затылок. Он насвистывал странную мелодию, составленную из песен всех птиц в небе, так что когда он насвистывал ее, все птицы на многие мили вокруг замирали, чтобы послушать.

– Я Кит-трус, – сказал он, снимая свою шапку перед ведьмой.

– Конечно, так оно и есть, – улыбнулась странная ведьма, которая тоже это знала. – И ты убежал из дома, потому что другие мальчики назвали тебя трусом, и ты хочешь показать им, что ты такой же храбрый, как и они, только ты не будешь драться без причины. Разве это не так?

– Конечно, это так, – ответил Кит, которому нравилось, когда за него говорили, – но как мне найти что-то, за что стоит бороться?

– Это не сложно, – сказала странная ведьма. – Все, что тебе нужно сделать, это пойти ко двору короля Харлиберли и попросить его дать тебе какое-нибудь задание, чтобы проявить отвагу. Король всегда собирается из-за чего-то воевать, так что скоро у тебя будет столько сражений, сколько ты захочешь. А теперь иди, иначе кто-нибудь доберется туда раньше тебя!

– Хорошо, – сказал Кит. – По какой дороге идти?

– По какой хочешь, – засмеялась странная ведьма.

– Но в каком направлении? – спросила Кит.

– Это не имеет значения, – засмеялась странная ведьма.

И Кит отвесил ей еще один поклон и снова зашагал прочь вниз по склону холма, насвистывая ту же мелодию, что и раньше; и все птицы небесные слетелись, когда услышали ее, и они полетели перед ним, чтобы показать ему дорогу, и он последовал за ними по лугам, через ручьи, и фруктовые сады, и кукурузные поля, пока они не привели его к стенам города короля Харлиберли. И они бы не оставили его тогда, если бы он не указал им самым вежливым образом, что, хотя с их стороны было очень любезно проделать с ним такой долгий путь, ему было бы немного неудобно путешествовать дальше с таким количеством спутников. И они снова улетели, и Кит вошел в город и подошел к воротам королевского дворца.

– Я пришел сражаться за короля, – сказал Кит, когда стражники вышли и спросили его, чего он хочет. И он выглядел таким прекрасным сильным парнем, что они сразу же отвели его к королю.

– Ты пришел в нужный момент, – сказал король Харлиберли, – потому что главнокомандующий королевскими войсками так много спал, что я приказал обезглавить его сегодня утром, прежде чем он проснулся. Вследствие этого армия осталась без головы, равно как и без главнокомандующего, так что, если ты станешь генералом и вторгнешься в страну моего соседа короля Топситурви, я буду тебе очень признателен.

– Почему я должен вторгаться в страну короля Топситурви? – спросил Кит.

Король сдвинул свою корону набок, что он всегда делал, когда чувствовал себя озадаченным.

– Теперь, когда ты упомянул об этом, – сказал он, – я верю, что была причина, но, хоть убей, я не могу вспомнить, в чем она заключалась. Однако причина не имеет значения.

– О да, имеет, – перебил Кит. – Вы же знаете, я не могу драться без причины.

– Неловкая ситуация, – сказал король Харлиберли. – Возможно, армия знает.

И он разослал сообщение по казармам, чтобы спросить солдат, почему они идут на войну. Но хотя все солдаты были готовы начать боевые действия, они не имели ни малейшего представления о ее причине. Так что королевская корона съехала на бок еще сильнее, чем раньше.

– Разве не подойдет, если ты придумаешь причину? – спросил он Кита, потому что не мог отделаться от мысли, как хорошо было бы остаться дома, пока его солдат ведет на войну кто-то другой. – Ты можешь жениться на принцессе Уинсом, если вернешься победителем, – добавил он, подумав немного.

Но Кит только покачал головой. Он никогда не слышал о принцессе Уинсом, и он не собирался ни с кем драться без очень веской причины для этого.

Тогда королю Харлиберли пришла в голову блестящая идея.

– Для начала иди и объяви войну врагу, – сказал он, – и, возможно, они вспомнят причину.

Конечно, в объявлении войны не было никакого вреда, поэтому Кит сразу же ускакал на одной из самых быстрых лошадей короля и прибыл на следующее утро ко двору короля Топситурви, как раз когда его величество садился завтракать.

– Я прибыл от короля Харлиберли, чтобы объявить войну, – сказал Кит, который всегда переходил прямо к делу.

– Зачем? – спросил король Топситурви.

– Я не знаю, – сказал Кит. – Это то, что я хочу, чтобы вы мне сказали.

Король съел два яйца, прежде чем ответить.

– Ну, – сказал он через некоторое время, – кажется, я сказал, что Харлиберли был ужасным старым задирой. Я полагаю, что это все. Хорошо! Когда ты хочешь начать?

– Я вообще не хочу начинать, – ответил Кит. – Почему вы сказали, что он задира?

– О, просто чтобы поддержать разговор, – сказал король Топситурви, накладывая себе мармелад.

– Значит, вы на самом деле не думаете, что он старый задира? – спросил Кит.

– Боже мой, нет, – сказал король Топситурви. – Я никогда так не думал.

– Тогда запишите это на листе бумаги, и войны вообще не будет! – воскликнул Кит.

Король погладил свою бороду.

– Возможно, в ней нет необходимости, – согласился он. – Но я никогда не пишу.

– Я знаю, – сказал Кит, который научился писать, пока все остальные мальчики мастерили катапульты. – Вам нужно только подписать здесь свое имя.

Король Топситурви прервал завтрак, ровно настолько, чтобы подписать красивое извинение, которое Кит написал на листе бумаги для заметок, а затем Кит снова вскочил на коня и поскакал обратно во дворец короля Харлиберли.

– Ну что, – сказал его величество, – ты выяснил причину?

– Не было никакой причины, и войны не будет, – ответил Кит.

И он протянул красиво написанное извинение от короля Топситурви.

– Что? – в тревоге воскликнул его величество. – Ты хочешь сказать, что остановил войну?

– Так и есть, – сказал Кит. – И я вернулся победителем, как вы видите. Разве вы не говорили что-то о принцессе?

– Но, – пробормотал король, – как мне успокоить армию? Армия настроилась на войну.

– Я тоже, – печально ответил Кит, – но я не могу найти ничего, из-за чего стоило бы бороться. А пока, где принцесса?

– Ты не завоевал принцессу, – сказал король Харлиберли, который теперь был совершенно зол. – Я вижу, что ты жалкий трус!

– Это то, что говорят другие мальчики, – ответил Кит, улыбаясь. – Это не моя вина, что не из-за чего бороться. Не могли бы вы, пожалуйста, послать за принцессой?

– Принцесса сбежала из дома, поэтому я не могу послать за ней, – раздраженно сказал король. – Она заперта в заколдованном лесу, окружена дикими зверями, магическими заклинаниями и великанами. Это совсем не подходящее место для принцессы, но как мне увезти ее оттуда?

– Ого, – воскликнул Кит, смеясь, – вот что нужно сделать вашей армии. Отправиться туда и спаси принцессу.

– Ничто не заставило бы армию приблизиться к этому месту, – печально объяснил король. – Армия слишком боится быть заколдованной.

– Ура! – крикнул Кит, смеясь больше, чем когда-либо. – Наконец-то я нашел что-то смелое, чтобы сделать! Я пойду и спасу принцессу.

Итак, Кит-трус снова отправился в свое путешествие; и как только он вышел за городские ворота, он начал насвистывать свою чудесную мелодию, и все птицы в воздухе сотнями слетелись вниз, и они, как и прежде, летели перед ним и привели его к самому краю заколдованного леса. Там они оставили его, потому что никто никому не может помочь пройти через заколдованный лес, и Кит достаточно быстро понял, что он должен найти принцессу сам. Однако он ни капельки не испугался и, не оглядываясь, бросился прямо в лес.

Он не сделал и двух шагов, как полностью потерялся. Деревья над головой были такими густыми, что ни одна полоска солнечного света не могла пробиться сквозь них, а лес был так полон диких зверей, что невозможно было пройти и пяти ярдов, не споткнувшись о льва или медведя. Но это нисколько не испугало Кита, потому что он учился говорить на языке леса в то время, пока другие мальчики стучали друг другу по голове; и так он вскоре подружился со всеми животными в лесу, и они рассказали ему, где лучше всего найти яблоки, орехи и ежевику, а пчелы приносили ему самый лучший мед, который они могли собрать, и он стал таким счастливым и довольным, что совсем забыл, что лес заколдован и он не смог бы сбежать, даже если бы захотел.

Но невозможно долго быть счастливым, когда ты околдован; и однажды Кит оказался в той части леса, которая была более ужасной и пугающей, чем любой темный проход, который когда-либо был изобретен на пути в любую детскую. Было не только темно, но и странно тихо; и странное чувство уныния и несчастья внезапно охватило Кита. Если бы это была приятная тишина, какая бывает, когда мы уходим от других людей в место, где достаточно тихо, чтобы слышать настоящие звуки воздуха, Кит все равно был бы вполне счастлив, но здесь вообще ничего не было слышно, даже ни шелеста листьев, ни распускания цветов, ни роста травы. Но страшнее всего было, когда он хлопал в ладоши и изо всех сил топал по земле, но не издавал ни звука; и когда он попытался заговорить, он обнаружил, что может только шептать; и когда он разразился смехом, он издал не больше шума, чем если бы он улыбался. Тем не менее, он сохранил самообладание, потому что, конечно, существовала необходимость в спасении, и, наконец, он подумал о том, чтобы попытаться свистнуть. Сначала он не мог издать ни звука в тишине, но продолжал пытаться, пока чудесная мелодия, которой он давным-давно научился у самих птиц, снова не зазвучала эхом в безмолвном лесу.

Он не сразу получил ответ, потому что нельзя ожидать, что по-настоящему милые птицы отправятся туда, где нет солнечного света, и цветы не могут вступить с ними в беседу, но через некоторое время очень толстый черный дрозд, у которого, безусловно, хватало смелости на все, подпрыгивая, прилетел с ветки на ветку, пока он не приземлился на плечо Кита, и с ним пришли солнечный свет, звук и веселье в самое сердце меланхоличного леса, потому что все они приходят, когда черный дрозд рядом. Кит издал радостный крик и поспешил за черным дроздом, который прыгал по земле перед ним; и в следующую минуту он обнаружил, что стоит в лучах солнечного света перед высокой каменной стеной. За стеной он мог видеть высокие башни огромного замка, но он не слишком беспокоился о другой стороне стены, потому что на ее вершине, залитая солнечным светом, сидела самая очаровательная девушка, которую он когда-либо видел.

Она потеряла одну из своих туфель, и на ее круглом подбородке с ямочкой виднелся едва заметный признак царапины, а ее длинные черные волосы рассыпались по плечам так, что некоторые люди могли бы назвать их неопрятными, но Кит был уверен, как только увидел ее, что она вышла прямо из Волшебной страны, и он был слишком поражен, чтобы даже поклониться ей.

– Боже мой! Что ты здесь делаешь? – спросила девушка с большим удивлением в голосе.

Кит сделал шаг ближе к стене и снял кепку. Ее голос напомнил ему, что, хотя она и принадлежала к Волшебной стране, она все еще была девушкой и ожидала, что он вспомнит о своих манерах.

– Я пришел спасти принцессу, – сказал он. – Вы можете сказать мне, где она?

– Она живет вон в том замке, – ответила девушка. – Что ты собираешься делать, когда спасешь ее?

– Ну, я полагаю, я должен попросить ее выйти за меня замуж, – сказал Кит. – Вы думаете, она согласится?

– Ах, – серьезно ответила она, – это зависит от того, есть ли у тебя мое разрешение. Скажи мне, кто ты, для начала.

– Я Кит-трус, – просто сказал он и вытаращил глаза, когда она разразилась самым веселым смехом, какой только можно вообразить.

– Что за чушь! – воскликнула она. – Если бы ты был трусом, ты бы вообще никогда сюда не попал.

– Это правда? – нетерпеливо спросил Кит. – Тогда, как ты думаешь, принцесса выйдет за меня замуж?

Девушка на мгновение посмотрела на него сверху вниз, склонив свою маленькую неопрятную головку набок. Затем она наклонилась и протянула к нему обе руки.

– Я думаю, возможно, принцесса согласится, – тихо сказала она. – Если ты поможешь мне спуститься с этой огромной высокой стены, мы пойдем и спросим ее.

Поэтому Кит снял девушку со стены, что было довольно легко, потому что на самом деле она была не выше его, и, безусловно, была самым легким весом, который он когда-либо держал на руках.

– Что ты ищешь? – спросил он, когда поставил ее на землю, потому что она стояла на коленях и переворачивала сухие листья с самым расстроенным видом.

– Я, конечно, ищу свою корону, – сказала она, надув губы. – Она упала с моей головы как раз перед тем, как ты пришел, и я была слишком напугана, чтобы спрыгнуть с такой высоты, чтобы найти ее.

– Вот она, – сказал Кит; и он поднял маленькую сверкающую корону и осторожно водрузил ее на макушку ее прекрасных, взъерошенных волос. Затем он отшатнулся в удивлении. – Ты принцесса! – крикнул он.

– Конечно, да, – засмеялась принцесса Уинсом, вложив свою руку в его. – Я знала это все время! Может, теперь мы пойдем домой?

Кит ответил не сразу, потому что никто не может делать две вещи одновременно, и ему потребовалось довольно много времени, чтобы поцеловать маленькую мягкую ручку, которая лежала в его собственной большой руке. А что касается возвращения домой, то, когда они все-таки отправились в путь, они ушли не очень далеко; ибо не следует забывать, что они все еще находились в заколдованном лесу, а попасть в заколдованный лес легче, чем снова выйти из него. Однако, поскольку им было о чем поговорить, они, вероятно, были бы больше всего раздосадованы, если бы нашли свой путь вместо того, чтобы потерять его; поэтому они просто продолжали терять его настолько весело, насколько это было возможно, пока не смогли сделать больше ни шагу, потому что огромный великан занял всю дорогу. Там он сидел, покуривая большую трубку, похожую на дымоход, который нужно было подмести; и когда принцесса увидела его, она так испугалась, что спряталась за Китом и заглянула ему под руку, чтобы посмотреть, что будет дальше.

– Привет! – сказал великан громким голосом, от которого трава встала дыбом от испуга, как бывает после инея. – Что это? Ты убегаешь с принцессой!

– Конечно, это так, – сказал Кит. – И если ты не дашь мне пройти, мне придется убить тебя.

– О, боже, – вздохнул великан, подняв ветер, от которого задрожали деревья на многие мили вокруг. – Они все так говорят, и теперь бедному великану нет покоя. Когда я был мальчиком, принц всегда был околдован так же, как и принцесса. Однако, я полагаю, я должен покончить с тобой, если ты полон решимости сражаться.

И он отложил трубку и с величайшей неохотой поднялся на ноги.

Кит громко рассмеялся от радости, потому что наконец-то он нашел вескую причину для драки, и никто больше не сможет назвать его трусом. Но прежде чем он смог нанести хоть один удар, великан издал громкий тревожный вой, бросился наутек и в следующее мгновение полностью скрылся из виду. Кит в изумлении повернулся к своей маленькой принцессе; и тогда он увидел, что напугало великана, потому что все животные леса, все львы, тигры, медведи и волки, стояли там рядами, ожидая, чтобы помочь ему. Так что нет никаких сомнений в том, что этот великан был бы кем-нибудь убит, если бы он не убежал.

– Разве это не чудесно? – прошептала принцесса.

Но Кит закрыл лицо руками.

– Это бесполезно, – сказал он разочарованным тоном, – другие ребята никогда не поверят, что я не трус.

Принцесса Уинсом подошла, убрала его руки и тихо рассмеялась.

– Я думаю, ты самый храбрый мальчик в мире, – сказала она.

– Конечно, это он! – хихикнул голос где-то рядом. – Как глупы некоторые люди!

И там сидела странная ведьма под деревом, вся в своем розово-зеленом платье, с ее огромными глазами, полными веселья и озорства. И они стояли перед ней, взявшись за руки, и поймали взгляд ее прекрасных ведьминых глаз, всякая путаница вылетела у них из головы, и они начали понимать все, что озадачивало их годами. Это только показывает, на что способна ведьма, когда она правильная ведьма!

– Дорогая принцесса, – воскликнул Кит, – не имеет значения, верят мне другие ребята или нет, главное, чтобы ты знала, что я не трус.

– Кроме того, – добавила принцесса Уинсом, – мы не собираемся пытаться заставить кого-либо во что-либо поверить. Я думаю, что вместо этого мы останемся здесь на веки вечные.

– Очень хорошая идея, – улыбнулась странная ведьма из ивняка, кивнув им обоим. – Всегда оставайтесь очарованными, если сможете.

Таким образом, они устроили самую красивую и забавную свадьбу из всех возможных прямо на месте; и не было потрачено времени на рассылку приглашений, потому что все гости уже ждали там рядами – за исключением певчих птиц; и Кит очень скоро позвал их, насвистев несколько нот своей замечательной мелодии. Принцесса сама накрыла свой свадебный завтрак под деревьями, и гости на свадьбе помогли ей, принеся все, что можно было съесть в лесу, например, жареные каштаны и консервированные фрукты, трюфели и ячменно-сахарный тростник, а также много капель росы, медовых капель и грушевых капель. И странная ведьма завершила праздник, превратив кусок камня, который никому не был нужен, в свадебный торт, и каждый согласится, что лучше, чтобы камень превратился в свадебный торт, чем чтобы свадебный торт превратился в камень. И все цветы появились сами по себе и расположились на столе, что они, безусловно, сделали гораздо красивее, чем кто-либо другой мог бы сделать это за них; и когда свадьба закончилась, они просто снова ушли, вместо того чтобы остаться, пока не умрут, что, конечно, они сделали бы на любой другой свадьбе. И хотя невеста потеряла вторую туфлю к тому времени, когда была готова выйти замуж, и хотя ее прекрасные волосы были еще более растрепаны, чем когда-либо, а корона снова свалилась, и ее пришлось принести услужливому льву, Кит никогда не замечал ничего из этого и только чувствовал себя совершенно уверенным, что женится на ком-то, кто пришел прямо из Сказочной страны и вовсе не был обычной принцессой. Без сомнения, именно потому, что он был в заколдованном лесу, он совершил такую ошибку, и, без сомнения, именно потому, что с тех пор он никогда не разочаровывался, он совершает ту же ошибку по сей день.

Что же касается странной ведьмы из ивняка, то она вернулась в свой розовый дом на вершине холма, чтобы быть готовой осчастливить следующего человека, который поднимется по белой извилистой тропинке. Но прежде чем уйти, она позаботилась о том, чтобы все певчие птицы прилетели обратно в дом Кита и рассказали другим мальчикам, каким храбрым он был, что они и сделали с величайшим удовольствием, какое только можно себе представить. Говорят, что история немного преувеличена, но когда мы знаем, как много может рассказать одна маленькая птичка, нетрудно представить, какую историю могли бы рассказать сотни и сотни маленьких птичек.

Чаепитие волшебника

Маленький король Мыслитель проскользнул через дворцовые ворота и отправился в свое королевство искать что-то новое. Ему было всего восемь лет, так что он был не очень большим королем, но он был королем столько, сколько себя помнил, и все это время искал чего-то нового. Его королевство целиком состояло из островов, и в те дни, когда были живы старые король и королева, эти острова были известны как Веселые острова. Но король Мыслитель изменил их название вскоре после того, как взошел на трон, и настоял на том, чтобы они назывались Скучными островами. Ибо, как бы странно это ни звучало, этот восьмилетний маленький король считал свое королевство самым скучным, уродливым и утомительным местом в мире, и ничто из того, что могли сделать его няни или советники, никогда не заставляло его смеяться и играть, как других маленьких мальчиков.

– Только посмотри на эти глупости! – нетерпеливо пробормотал его величество, стоя и обозревая свое королевство с вершины небольшого, поросшего травой холма. – Пять круглых островов подряд; всегда пять круглых островов подряд! Если бы только некоторые из них были квадратными, это было бы что-то!

У подножия холма был лес, один из тех бледно-зеленых молодых лесов, где молодые и стройные деревья и ничего не растет в изобилии, кроме папоротника и вереска. И пока король стоял и жалел себя на вершине холма, из леса у подножия холма донесся голос маленькой девочки, поющей причудливую песенку. И вот ее слова:

"Пой со мной, не стой там долго!

Приходи и поиграй!

Пой со мной, не стой один!

Плохо одному в сторонке!

Мир слишком хорош, чтобы грустить;

Тут много добрых людей

и много цветов;

Здесь можно шалить и дразниться.

Глупо дуться и скучать, когда вокруг столько деревьев, по которым ты

Можешь лазить!

Динь-ди-линь! Поторопись, король!

Я хочу сказать тебе кое-что действительно приятное;

Динь-ди-линь! Настоящий король

Не заставлял бы меня петь весь день!"

Король Мыслитель весь трепетал от волнения. Действительно ли что-то должно было наконец- то произойти? Однако у него не было времени подумать, прежде чем маленькая певица вышла из леса на открытое место. На ней был чистый белый передник, а на голове – большая белая шляпка от солнца, а под шляпкой были два самых ярких карих глаза, которые когда-либо видел король. Он спустился с холма к ней, удивляясь, как что-то такое красивое и веселое могло попасть в его королевство; и в то же мгновение маленькая девочка увидела короля и побежала к нему вверх по склону, так что вскоре они уже стояли вместе, взявшись за руки, на полпути вниз по склону.

– Откуда ты пришла, и кто ты такая, и как долго ты здесь? – спросил король, затаив дыхание.

– Я, Большеглазка, – ответила маленькая девочка, улыбаясь, – и я всегда была здесь.

– Кто научил тебя петь эту песню обо мне? – спросил король.

– Волшебник, – ответила Большеглазка, – и он сказал мне петь это каждый день, пока ты не придешь. Но ты так долго шел сюда!

– Мне очень жаль, – извиняющимся тоном ответил его величество. – Видишь ли, волшебник не велел мне приходить. На самом деле, я даже не знаю, кто этот волшебник.

– Значит, ты не король? – спросила Большеглазка, открывая свои большие карие глаза так широко, как только могла.

Маленький король счел, что вряд ли нужно отвечать на это, но он сдвинул каблуки, снял корону и отвесил ей лучший поклон, которому научился на уроке танцев, просто чтобы без всяких сомнений показать, что он король. Большеглазка все еще немного сомневалась.

– Тогда как же так получилось, что ты не знаешь волшебника? – спросила она его. – Какой смысл быть королем, если ты не знаешь всех, кто живет в твоем королевстве?

– В этом нет смысла. Я никогда не говорил, что хочу быть королем, не так ли? – сказал его величество немного сердито. Было неприятно обнаружить, что кто-то другой, и всего лишь маленькая девочка в шляпке от солнца, знает о его королевстве лучше, чем он сам.

– Ты очень забавный мальчик! – заметила Большеглазка, не замечая его раздражения. – Я всегда думала, что это, должно быть, так великолепно – быть королем, и устраивать банкет, когда тебе заблагорассудится, и никогда не выходить без процессии, и носить корону вместо шляпки от солнца, и…

– Это все, что ты об этом знаешь, – несколько невежливо перебил король. – Нет никаких банкетов по желанию, а когда они есть, то тебе приносят только глупые блюда с длинными названиями, и ты никогда не знаешь, есть ли их вилкой или ложкой, и это всегда неправильно, что бы ты не делал. И если ты попросишь карамель, шоколадный крем или сливовый пирог, тебе скажут, что ты не должен портить свой ужин. И вся процессия, которая следует за тобой, – это процессия нянек, которые даже не позволят тебе наступить в лужу, если ты захочешь!

– Боже мой, – сказала Большеглазка, – тебе не лучше, чем маленькому мальчику в обычной детской!

Маленький король с большим достоинством приподнялся на цыпочки.

– Некоторые из твоих замечаний в высшей степени глупы, – сказал он. – Ты забываешь, что у меня есть собственное королевство, а также детская. Конечно, – печально добавил он, – хвастаться особо нечем, потому что это очень глупое королевство, и в нем никогда не происходит ничего хорошего.

– Что ты имеешь в виду? – вопросительно взглянула Большеглазка. – Твое королевство – самое прекрасное королевство во всем мире!

Королю Мыслителю до сих пор удавалось сохранять самообладание, но это было больше, чем он мог вынести.

– Вздор! – воскликнул он, совершенно забыв о своих королевских манерах. – Ты поднимешься со мной на холм, и я покажу тебе, какое это глупое королевство.

Итак, они взбежали на вершину холма и посмотрели вниз на пять круглых островов в ряд.

– Вот! – сказал король Мыслитель. – Ты когда-нибудь видела что-нибудь настолько скучное?

Маленькая девочка покачала головой.

– Я думаю, что все это настолько красиво, насколько только возможно, – сказала она. – Посмотри, как солнце блестит на кукурузных полях, и посмотри на огромные красные и синие пятна цветов.

– Но это всегда одни и те же цветы, – пожаловался его величество, зевая.

– Предполагается, что это одни и те же цветы, но это не так, – ответила Большеглазка. – Если бы ты собирал их…

– Короли никогда не собирают цветов, – надменно ответил он.

– Возможно, именно поэтому ты так мало знаешь о них, – возразила Большеглазка.

И его величество начал чувствовать, что он не все знает.

– В любом случае, – поспешно продолжил он, – ты должна признать, что море никогда не меняется.

– О! – сказала Большеглазка, – это потому, что ты не изучил море должным образом. У него так много разных лиц, и так много разных голосов.

Король повернулся и уставился на нее.

– Ты ведьма? – удивленно спросил он.

– Нет! – весело рассмеялась Большеглазка. – Если бы я была такой, я бы заставила тебя видеть вещи правильными, а не неправильными.

Затем она внезапно снова побежала вниз по склону.

– Пойдем, скорее! – крикнула она. – Мы пойдем и попросим волшебника расколдовать тебя.

Королю Мыслителю пришлось бежать изо всех сил, чтобы догнать ее, потому что маленькая девочка в шляпке от солнца определенно знала, как ставить одну ногу перед другой. Но, с другой стороны, шляпка от солнца не так легко слетает с головы человека, как корона, и это имеет большое значение в беге.

– Где живет волшебник?

Король тяжело дышал, когда поравнялся с ней.

– На среднем острове, – ответила она. – Мы найдем лодку и спустимся по реке к морю.

С этими словами она углубилась в лес и пробралась сквозь стройные молодые деревья, а его Величество следовал за ней по пятам. Иногда папоротник был таким же высоким, как она, но мальчик позади всегда мог видеть, как шляпка от солнца подпрыгивает вверх и вниз прямо перед ним, и он следовал за ней, пока они не вышли на другую сторону леса и не оказались на берегу очаровательной маленькой реки. Маленькая круглая лодка, похожая на кадку, украшенная розовыми листьями роз, ждала их; и они оба прыгнули в нее.

– О-о-о! – воскликнула Большеглазка, подпрыгивая от восторга. – Феи сегодня здесь! Посмотри на них – пурпурные в рыхлой листве, розовые и белые в окопнике, и…

– Ты перевернешь лодку, если не будешь сидеть спокойно, – перебил король, который рассердился из-за того, что не мог видеть фей. – Дай мне весла, и я отвезу тебя вниз по течению.

– Тебе не нужно делать ничего подобного, – сказала Большеглазка, – потому что эту лодку дал мне волшебник, и она всегда доставит тебя туда, куда ты захочешь.

Поэтому они просто сидели на солнышке и лениво плыли по течению, и они плескали руками в воде, и мочили рукава, насколько им заблагорассудится, и они цеплялись за ветви наверху, когда проходили под ними, и они перегибались через борт и тянулись за всем, что росло; короче говоря, если бы они не были в волшебной лодке, вполне вероятно, что они бы несколько раз упали в воду, прежде чем достигли конца своего путешествия. Вскоре река расширилась и превратилась в большое спокойное море, и после этого лодка ускорила ход и в мгновение ока доставила их на средний остров, потому что феи достаточно хорошо знают, что никто не хочет бездельничать в открытом море, где нет головастиков, которых можно поймать, и нет деревьев, которые опускают свои ветви навстречу воде.

Когда лодка остановилась, они оказались на краю берега, покрытого морской сиренью и желтыми маками, и чудесными раковинами, которые пели, не будучи приложенными ни к чьему уху; и совсем недалеко от пляжа была пещера волшебника. Не было никаких сомнений в том, что это та самая пещера, потому что над дверью в нее квадратными яркими буквами было написано: "Это пещера волшебника". Кроме того, вся пещера была вырыта в твердой миндальной породе; и, конечно, пещера любого другого человека была бы сделана из простой скалы без миндаля в ней.

– Пойдем, – сказала Большеглазка; и двое детей пошли по пляжу, постучали в дверь волшебника и вошли.

Некоторые могли бы подумать, что пещера на берегу моря была бы полна сквозняков, медуз и мокрых креветок, но эта конкретная пещера была похожа на самую красивую комнату, которая когда-либо была в воздушном замке. Чудо комнаты заключалось в том, что тот, кто входил в нее, находил именно то, чего у него никогда не было и чего он всегда хотел, и ничего из того, что он всегда имел и чего никогда не хотел. Поэтому Большеглазка сразу же нашла красивую книжку с цветными картинками на каждой странице, и все грустные истории были втиснуты между счастливыми историями, так что никто из тех, кто ее читал, никогда не мог долго плакать. Король обнаружил внутреннюю часть часов, ожидающих, когда их разобьют на куски, и открытый перочинный нож с куском дерева, лежащий под рукой, и полностью снаряженную шхуну, готовую к отплытию. И они оба увидели милого старого волшебника, сидящего в своем кресле и улыбающегося им.

Он был одет в длинный плащ, который изначально был зеленым, но каждую минуту менялся на другой цвет, в зависимости от настроения волшебника; и поскольку он всегда был в хорошем настроении, было ли оно грустным или веселым, его плащ всегда умудрялся быть приятного цвета. На голове у него была высокая остроконечная шляпа, из которой торчали крекеры, а по всей шляпе был нанесен узор из карамели и консервированных вишен, а на руках он носил пушистые наперстянки, чтобы руки не мерзли, потому что он был уже не так молод, как раньше. Он практиковался как волшебник более тысячи лет, но, несмотря на это, не выглядел очень старым; его можно было бы назвать приятно старым, потому что у него были мягкие белые волосы, вьющаяся белая борода и розовое лицо, как у школьника. Вот как волшебник стареет, если он всегда был веселым волшебником.

Большеглазка подбежала прямо к нему, забралась к нему на колено и обняла его.

– Я привела короля повидаться с вами, – объявила она, – и мы хотим, чтобы вы были милым, добрым, очаровательным волшебником и помогли ему освободиться от чар.

Волшебник встал и пожал руку королю, просто чтобы тот почувствовал себя как дома; и мальчик больше ни минуты не стеснялся и совершенно забыл, что никогда раньше не наносил визитов без процессии нянек, которые присматривали за ним.

– Вы очень хорошие дети, раз пришли ко мне во время чаепития, – сказал волшебник. – Если есть что-то хуже боли в костях, так это пить чай в одиночестве. А теперь, вы хотите, чтобы чаепитие было на полу, или мне вызвать столик?

Король, который всю свою жизнь ел за столом, проголосовал за пол, но когда Большеглазка сказала, что было бы забавнее посмотреть, что произойдет, если они выберут стол, он вынужден был признать, что, возможно, она была права. То, что произошло, было очень просто: волшебник просто топнул ногой по полу, и аккуратный маленький столик, покрытый красивой белой скатертью, вошел в дверь, как любой человек, и занял свое место посреди пола.

– Ну! – воскликнула Большеглазка. – Я никогда раньше не знала, что столы могут ходить!

– Как ты думаешь, для чего у них четыре ноги? – спросил волшебник, улыбаясь.

– Мой детский столик не ходит, – заметил маленький король.

– Ах, – мудро сказал волшебник, – некоторые столы не знают, как сложить два и два вместе. А теперь позовем несколько стульев!

Он снова топнул по полу, и два маленьких кресла влетели в комнату так быстро, как только позволяли их толстенькие ножки.

– Вы должны извинить их за такую спешку, – сказал волшебник. – Видите ли, они всю свою жизнь играли в "музыкальные стулья". А теперь, пока вы накрываете на стол, я вскипячу чайник. Посуда в левом шкафу, а съестные припасы в правом шкафу!

Итак, волшебник принялся за работу и разжег огонь с помощью мятных палочек, а двое детей открыли дверцы его чудесных шкафов. Посуда в буфете слева была подходящей, потому что ни одна из них не подходила друг другу; поэтому не потребовалось и минуты, чтобы найти маленькую розовую чашку и зеленое блюдце для Большеглазки, большую синюю чашку и красное блюдце для волшебника и красивую фиолетовую кружку без блюдца для короля Мыслителя. Что касается правого буфета, то маленький король был вне себя от радости, когда обнаружил, что в нем полно всякой всячины, шоколадных кремов и сливового торта.

– Я рад, – сказал он со вздохом облегчения, – что вы не держите хлеб с зернами в своем шкафу. Хлеб с зернами всегда напоминает мне об одиннадцати часах утра.

– Ах, – сказал волшебник, – феи позаботились об этом, когда столетия назад наполнили мой шкаф для меня. В нем также никогда не бывает хлеба с маслом – пока вы не съедите столько сливового пирога, сколько сможете съесть.

Это было восхитительное чаепитие. Волшебник нисколько не возражал, когда они делали вежливые замечания по поводу еды и говорили ему, что его каши могли бы с пользой сохраниться немного дольше, или что его шоколадные кремы были не такими мягкими, как некоторые, которые они знали. Но они поспешили добавить, что его чай был самым вкусным из всех, что они когда-либо пробовали, потому что в нем было много молока. Он также не возражал, когда они гуляли посреди чаепития и рассматривали книжку с картинками, или строгали полено для костра, или танцевали вокруг пещеры и кричали, потому что все было так мило. А после чая нужно было вывернуть все сокровища волшебника из укромных уголков и разбросать их по полу, попробовать все его новые гусиные перья и исписать чистые листы бумаги для заметок. И когда они устали исследовать пещеру и съели столько сливового пирога, сколько хотели, волшебник увидел, что настал подходящий момент, чтобы начать рассказывать им действительно правдивые истории, и поскольку он был волшебником, конечно, все его правдивые истории были сказками, которые, как всем известно, являются единственными правдивыми историями в мире, в которые стоит верить. Но даже эти истории, в конце концов, подошли к концу, и тогда оба ребенка сразу вспомнили, зачем они пришли к волшебнику.

– Ну, что я могу для вас сделать? – спросил он, прежде чем они успели что-либо сказать; ибо, воистину, он вообще не был бы волшебником, если бы не знал, о чем они думают. Он так ободряюще улыбнулся, что маленький король сразу же ответил ему.

– Дело вот в чем, – начал он, – что-то не так с тем, как я смотрю на вещи.

– Конечно, – сказал волшебник. – Вимпы пустили тебе пыль в глаза, когда ты был ребенком, и ты не можешь ожидать, что будешь видеть вещи в том же свете, что и другие люди, после того, как они однажды это сделали.

– Почему они пустили пыль мне в глаза? – задумчиво спросил маленький король.

– Обычная причина, – коротко ответил волшебник. – Их не пригласили на твои крестины, вот и все. Если люди не приглашают вимпов на праздники, то они должны отвечать за последствия. Однако, поскольку ты не был в этом виноват, вимпы были бы первыми, кто признал бы, что тебя больше не следует одурманивать. Лучшее, что ты можешь сделать, это самостоятельно отправиться в страну вимпов и попросить их снять заклинание.

Маленький король посмотрел на Большеглазку и заколебался.

– Это долгий путь, чтобы идти в полном одиночестве, – заметил он; и Большеглазка немедленно подошла к нему и взяла его за руку.

– Я пойду с тобой, – сказала она. – Я всегда мечтала отправиться на другую сторону солнца. Как нам туда добраться, волшебник?

– Ну, – ответил волшебник, – обычный способ – взобраться по солнечному лучу, но это не очень быстро, а солнечные лучи в сухую погоду могут быть скользкими. Должен ли я отправить тебя наверх во вспышке молнии или в песне жаворонка?

– Это шутка! – эхом отозвался король.

– Ни капельки, – ответил волшебник. – Я могу вам сказать, что вы никогда не доберетесь до страны вимпов, руководствуясь чем-либо, кроме жаворонка! В любом случае вам придется встать очень рано, если вы хотите увидеть вимпов; так что лучший способ – встать с жаворонком. Однако, поскольку для жаворонков уже довольно поздно, мне лучше отправить вас наверх со вспышкой молнии. Вы справитесь с этим сами, или мне послать с вами гром?

– Гром покажет нам дорогу? – спросила Большеглазка.

– Боже мой, нет, – сказал волшебник. – Громы никогда не показывают ничего, кроме глупости некоторых людей. Возможно, вам лучше иметь молнию без грома, так что встаньте в сторонке, пока я подберу вам красивую тихую вспышку без какого-либо грома, висящего на ней.

Он снял с полки большой мешок с надписью "Штормы", развязал верх и сунул в него голову. Большеглазка придвинулась немного ближе к королю, чем раньше, и надеялась, что ничего не произойдет.

– Послушай, – сказал его величество, обнимая ее, – мне кажется…

– Это невозможно, – прервал его волшебник сдавленным голосом из середины мешка, – потому что я держу ее в обеих руках, и она никого не ударит, пока вы обращаетесь с ней по-доброму. А теперь отправляйтесь в мгновение ока!

И они действительно куда-то полетели, хотя так и не узнали, что это было, потому что у них не было времени что-либо разглядеть, прежде чем они обнаружили, что с глухим стуком упали по другую сторону солнца. Минуту или две они просто лежали там, где упали, не двигаясь; затем сели, протерли глаза и огляделись.

– О! – воскликнула Большеглазка, крепко сжимая руки, – я понятия не имела, что это так.

Конечно, Большеглазка знала о стране вимпов не больше, чем узнала на уроках географии, а мы все знаем, как мало в книгах по географии рассказывается о действительно красивых местах в мире. Итак, хотя она знала так же хорошо, как и любая другая маленькая девочка, что у страны вимпов нет физических особенностей, а у ее жителей нет занятий, что ее климат скучный и туманный, а ее правительство – спящая монархия, она ни в малейшей степени не была готова к тому, что она увидела.

– Ну, – произнес голос где-то рядом, – что ты об этом думаешь?

Прямо перед ними вимп стоял на голове, что является любимым способом вимпа стоять. Казалось, он ожидал ответа, поэтому король сделал все возможное, чтобы придумать такой, который был бы одновременно вежливым и правдивым. На самом деле, он вообще был невысокого мнения о стране вимпов.

– Здесь … здесь довольно полно тумана, не так ли? – начал он немного нервно.

Вимп выглядел явно обиженным, но прежде чем он успел разозлиться, Большеглазка все уладила в своей спокойной манере.

– Я не думаю, что это желтый туман, – сказала она, – это больше похоже на тусклый солнечный свет.

Вимп довольно побледнел, когда услышал это.

– Вы попали в точку! – воскликнул он восхищенным тоном. – Вот что это такое на самом деле. Люди с другой стороны солнца называют это желтым туманом; они ослеплены собственным солнечным светом, так оно и есть. Видите ли, это обратная сторона солнца, и солнечный свет, естественно, немного теряет свой блеск к тому времени, как он проработает до конца.

– Думаю, мне больше всего нравится яркий солнечный свет, – заметил король.

– Это абсурд! – сказал вимп. – Ну, во-первых, ты не можешь смотреть на него, не моргая. В стране вимпов ты получаешь все преимущества солнца и ни одного из недостатков – никаких солнечных ожогов, солнечных ударов или пятен на солнце! Ты, должно быть, глупый мальчик, если не видишь этого!

– Это ваша вина, а не моя, – смело ответил король. – Вам не следовало пускать пыль в глаза, если вы хотели, чтобы я увидел страну вимпов в правильном свете!

Вимп сделал несколько сальто, чтобы показать свое изумление словами короля, и, наконец, задумчиво встал на одну ногу.

– Это серьезно, – сказал он. – Мы не знали, что ты когда-нибудь поднимешься сюда, иначе нам не следовало этого делать. Однако сейчас с этим ничего не поделаешь, так что тебе лучше вернуться снова. Не имеет значения, если ты действительно видишь что-то неправильно – на той стороне солнца.

– Но это действительно важно! – воскликнули они оба. – И именно поэтому мы хотим, чтобы вы сняли заклинание, пожалуйста.

Вимп снова встал на голову и покачал ею из стороны в сторону, чего не смог бы сделать никто, кроме вимпа, учитывая неловкость положения.

– Есть только одна вещь, которую можно сделать, – сказал он, наконец. – Вы должны обменяться глазами.

Они уставились на вимпа, а затем друг на друга. Маленький король начал напряженно думать, но Большеглазка заговорила, совсем не думая.

– Очень хорошо, – сказала она. – Как это должно быть сделано?

– Довольно просто, – весело ответил вимп. – Все, что тебе нужно сделать, это изо всех сил пожелать, чтобы у тебя были глаза короля вместо твоих, и все!

В этот момент король закончил свои размышления.

– Стой! – крикнул он. – Если я возьму ее глаза, она всегда будет видеть все неправильно!

Но король заговорил слишком поздно. Большеглазка уже загадала желание изо всех сил, и ее глаза стали синими, как глубокая вода, в то время как глаза его величества были круглыми, большими и карими.

– Как весело! – воскликнула она, счастливо смеясь. – Разве это не приятная перемена – иметь чужие глаза?

Маленький король, однако, был слишком взбешен, чтобы слушать ее.

– Встань и позволь мне сбить тебя с ног! – закричал он, грозя кулаком вимпу. – Посмотри, что ты наделал. Она будет видеть все неправильно до конца своих дней!

– Не будь глупым маленьким мальчиком, – спокойно сказал вимп. – Отведи ее домой и постарайся сам все исправить.

Король, конечно, не отвез ее домой, да и сам тоже не пошел; но это правда, что уже в следующую минуту они оба оказались на вершине небольшого зеленого холма и смотрели вниз на королевство Скучных островов.

– Ура! – крикнул король Мыслитель, радостно размахивая своей короной. – Какое у меня прекрасное королевство! Посмотри, как солнце поблескивает на кукурузных полях, и посмотри на огромные красные и синие пятна цветов! Тебе не кажется, что это прекрасное королевство? – добавил он, поворачиваясь к маленькой девочке в шляпке от солнца.

Большеглазка была явно озадачена. Ей показалось, что она видела только пять круглых островов подряд. Но, конечно, было невозможно, чтобы король ошибся. Поэтому она еще раз окинула взглядом королевство Скучных островов, а затем снова посмотрела на встревоженное лицо маленького короля.

– Да, – тихо сказала она, – это, как ты говоришь, прекрасное королевство.

Затем она сбежала с холма и исчезла среди стройных деревьев молодого леса, а маленький король Мыслитель отправился домой спать.

Теперь на Скучных островах есть не только король, но и королева. У нее черные волосы и голубые глаза, и она носит корону вместо шляпки от солнца, и она соглашается с королем, когда он говорит ей, как прекрасно их королевство.

Сотая принцесса

Жил-был король, который так любил охоту, что все кролики в его королевстве рождались со страхом в сердце. Король был бы крайне удивлен, услышав это, потому что, конечно, он никогда не охотился на что-то столь маленькое, как кролик; но кролики достаточно глупы, как известно всему миру, и несомненно, что у кроликов королевского леса никогда не было бы счастливого времени, если бы Зеленой Чародейке вдруг не взбрело в голову попытаться околдовать короля.

Так вот, Зеленая Чародейка действительно была очень красива. Она целыми днями сидела у подножия старой липы в королевском лесу, и она была одета во все зеленое, и у нее были маленькие белые ручки, и большие черные глаза, и много-много темно-рыжих волос. Каждое животное в лесу, от самого большого дикого кабана до самого маленького крольчонка, было ее другом; и она была ужасно несчастна, когда видела, как их убивают только для того, чтобы позабавить короля. Так что неудивительно, что она, наконец, решилась попытаться околдовать его; и первый раз она попробовала это сделать прекрасным летним вечером, когда королевская свита возвращалась домой с охоты.

В тот день охота была чрезвычайно скучной, потому что король не нашел ничего, что можно было бы убить, и это сделало его настолько раздражительным, что его приближенные старались держаться на приличном расстоянии позади него, когда они ехали домой. Вот так и случилось, что король ехал совсем один, когда внезапно с обочины дороги его окликнул чей-то голос.

– Добрый вечер, король! – сказал голос. – Хорошо ли вы сегодня поохотились?

Король остановил своего коня и огляделся; и когда он увидел чудесную девушку, одетую во все зеленое, сидящую у подножия старой липы, он не совсем знал, что сказать. Он очень мало знал о девушках, потому что всю свою жизнь занимался убийствами, но у него было своего рода представление, что девушка в зеленом не очень похожа на принцесс, которые приходили ко двору.

– Я вообще не охотился, – сказал он, наконец. – Все животные сегодня спрятались.

– Без сомнения, так оно и было, – сказала Зеленая Чародейка. – Так бы поступил и ты, если бы люди охотились на тебя с огромными ужасными копьями и прочим!

Она действительно смеялась над ним, но король понятия не имел об этом. Он только посмотрел на нее более серьезно, чем раньше.

– Что ты знаешь об этом? – спросил он ее.

– Возможно, я знаю об этом лесе больше, чем ты знаешь обо всем своем королевстве, – ответила Зеленая Чародейка; и на этот раз она искренне рассмеялась. Но король нисколько не возражал.

– Возможно, ты знаешь, – просто сказал он. – Я никогда не притворялся, что много знаю. Я даже не знаю, почему ты смеешься. Ты мне скажешь?

– Я смеюсь, потому что ты так мало знаешь, – загадочно ответила она, – и потому что я так много могла бы тебе рассказать, если бы мне захотелось.

– Я не сомневаюсь, что ты могла бы, – ответил король. – Ты бы хотела рассказать мне сейчас?

– Я не склонна ничего говорить тебе сейчас, – сказала Зеленая Чародейка.

– Как странно! – воскликнул король. – Если бы мне было что рассказать, я бы рассказал это сразу, но, с другой стороны, я не девочка. Когда ты мне расскажешь?

– В следующий раз, когда ты придешь, – засмеялась девушка в зеленом.

– В следующий раз? – спросил король. – Почему я должен приезжать дважды, когда достаточно одного раза?

Она вообще не потрудилась ответить на это, и когда король снова посмотрел на старую липу, девушка в зеленом полностью исчезла.

– В лесу есть ведьма? – спросил он, когда его приближенные подъехали к нему верхом.

– Есть Зеленая Чародейка, ваше величество, – ответил главный охотник. – Я никогда ее не видел, но говорят, что она самая красивая женщина во всем мире.

– В самом деле! – сказал король с удивлением

И он пошел домой и провел весь вечер, пытаясь вспомнить, как выглядела девушка в зеленом. Однако он совершенно забыл, поэтому на следующее утро он выскользнул из дворца задолго до того, как кто-либо проснулся, и пошел так быстро, как только мог, в направлении старой липы. Дикие кабаны и другие животные были очень удивлены, увидев его там так рано, и они последовали за ним по двое и по трое, чтобы посмотреть, что он собирается делать. Что касается короля, то он шел дальше по росистой траве и вообще не замечал их. И все это время папоротник по обе стороны от него кишел дрожащими маленькими кроликами, которые пищали друг другу с замиранием сердца:

– Нас непременно убьют, если король увидит нас!

Наконец он подошел к старой липе на обочине дороги, и там сидела чудесная девушка, вся одетая в зеленое, с темно-рыжими волосами, ниспадающими вокруг нее до земли. Король снял бы перед ней свою корону, если бы не вышел без нее, но вместо этого он отвесил ей низкий поклон, и Зеленая Чародейка начала смеяться.

– Боже мой! – сказала она. – Почему ты снова вернулся?

– Мне сказали, что ты самая красивая женщина в мире, поэтому я пришел посмотреть, правда ли это, – сказал король.

– И теперь ты здесь. Ты думаешь это правда? – спросила девушка в зеленом.

– Я полагаю, что да, – с сомнением сказал король, – но я мало что знаю о девушках. Если бы ты была диким кабаном, сейчас, или…

– Но я не дикий кабан! – воскликнула Зеленая Чародейка.

Она так разозлилась, когда ее сравнили с диким кабаном, что тут же наложила заклятие на короля и попыталась превратить его в дикого кабана. Но король продолжал оставаться королем, точно таким же, как и раньше, и он понятия не имел, что в этот самый момент от него ожидали, что он станет диким кабаном.

– Когда ты собираешься рассказать мне все, что знаешь? – спросил он ее, улыбаясь.

– Я забыла, что нужно было рассказать, – угрюмо сказала Зеленая Чародейка.

Она встала и пошла прочь среди деревьев. Король задавался вопросом, что он сделал, чтобы оскорбить ее, и он изо всех сил пытался вспомнить, оскорблял ли он когда-либо кого-либо из принцесс, которые приходили ко двору, но поскольку ни одна из принцесс, которые приходили ко двору, никогда не думала о том, чтобы показать свои чувства, он бы не узнал, если бы это было так.

Тем временем Зеленая Чародейка действительно чувствовала себя очень сердитой.

– Какой смысл быть чародейкой, если люди отказываются быть очарованными? – ворчала она.

И она побежала так быстро, как только могла, чтобы найти своего крестного, волшебника Смилакса, потому что ничто никогда не приводило ее в такое хорошее расположение духа, как визит к ее крестному отцу. Так вот, Смилакс был самым дружелюбным волшебником, которого когда-либо знал мир, и он жил в обычном маленьком коттедже с зеленой дверью, белым порогом и красным дымоходом, и он совсем не был похож на волшебника. Тем не менее, Смилакс ни в коем случае не был глупым волшебником, как покажет остальная часть истории.

– В чем дело? – спросил он, когда его крестница вбежала в дверь. – Ты хочешь, чтобы я научил тебя новому заклинанию?

– Нет, в самом деле! – воскликнула Зеленая Чародейка. – Я устала от заклинаний, я хочу чего-то гораздо лучшего.

– Ну-ну, – сказал добрый старый волшебник, – давай послушаем, в чем дело, а потом посмотрим, что мы можем сделать.

Невозможно было продолжать сердиться, когда кто-то был таким добродушным, как Смилакс, поэтому его крестница сразу же забралась на ручку его кресла и сидела там, болтая своими маленькими белыми ножками, пока она рассказывала ему все о короле, который не превратился в дикого кабана.

– Разве это не обидно, – надулась Зеленая Чародейка, – что я не могу околдовать короля?

– Некоторых королей легче околдовать, чем других, – мудро заметил волшебник. – Итак, что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?

– Я хочу, чтобы ты превратил меня в принцессу, – быстро сказала его крестница. – Тогда я смогу пойти ко двору и танцевать с королем! Только подумай об этом!

И она притворилась, что кочерга была королем, и танцевала с ней по комнате, чтобы показать, как она должна вести себя, когда попадет ко двору.

– Это легко сделать, – сказал Смилакс. – Ты отправишься ко двору и будешь танцевать с королем, если захочешь, и я сделаю тебя такой прекрасной принцессой, что король не сможет отличить тебя от всех других принцесс во дворце!

– Но я не хочу быть такой, как все другие принцессы, крестный отец, я хочу быть настоящей принцессой, – возразила Зеленая Чародейка.

Смилакс покачал головой.

– Тогда я не могу тебе помочь, – сказал он. – Никто не может создать настоящую принцессу, даже сама королева фей. Настоящие принцессы делают себя сами, а это совсем другое дело.

– Значит, я никогда не попаду ко двору? – спросила его крестница со слезами на глазах.

– Конечно, попадешь! – сказал Смилакс. – Разве ты не можешь отправиться ко двору, не будучи принцессой? Во дворец есть как задняя дверь, так и парадная, и любой обычный человек может войти через заднюю дверь. Но ты должна отказаться от всего своего колдовства в тот момент, когда ступишь во дворец, потому что невозможно быть обычным человеком и волшебником одновременно.

– Я не возражаю против этого, – сказала его крестница. – Если я не могу околдовать короля, я больше не хочу быть волшебницей. Я отправлюсь во дворец сию же минуту!

Так она и сделала, и вот как получилось, что во дворце появилась новая судомойка; и в одно прекрасное утро король встретил ее среди овощей, когда прогуливался по саду после завтрака. Весьма вероятно, что король вообще не заметил бы ее, если бы на ней не было ярко-зеленого платка, повязанного поверх темно-рыжих волос. Он был уверен, что где-то раньше видел этот ярко-зеленый и темно-красный цвета, поэтому остановился и посмотрел на нее.

– Что ты делаешь? – спросил он ее с улыбкой.

– Я собираю бобы для королевского обеда, – ответила молодая судомойка.

– Как это чрезвычайно любезно с твоей стороны! – воскликнул король, который всегда полагал, что бобы для его обеда собирались сами собой. – Ты позволишь мне взглянуть на них?

Она протянула свою корзину, и король заглянул внутрь и обнаружил, что она полна ярко-алых цветов.

– Это бобы? – удивленно спросил король, и ему показалось, что он никогда раньше не видел ничего более очаровательного.

– Я надеюсь на это, – сказала молодая судомойка с тревожным вздохом, потому что она знала об этом не больше короля и ужасно боялась, что ее отругают за то, что она собрала не то, что нужно. Действительно, едва она закончила говорить, как сердитый голос главного повара позвал ее от задней двери, и она побежала прочь по садовой дорожке.

Все заметили, каким рассеянным был король в тот день за обедом. Он говорил еще меньше, чем обычно, и когда принесли пятнадцатое блюдо, с упреком повернулся к премьер-министру.

– Я думал, что на ужин у меня будут бобы, – разочарованно заметил король.

– Ваше величество только что угощались фасолью, – сказал премьер-министр, когда оправился от удивления, вызванного замечанием короля.

– Что? – воскликнул король, глядя в свою тарелку. – Это те прекрасные алые бобы, которые растут у меня на огороде? Невозможно!

– Они становятся зелеными, когда их готовят, ваше величество, – сказал премьер-министр, который никогда в жизни не видел, как растет фасоль.

– Тогда в будущем давайте мне фасоль до того, как она сварится, – сказал король, и премьер-министр поспешно записал это на своем чистом манжете.

В тот вечер во дворце был великолепный бал, и у короля было девяносто девять восхитительных принцесс, с которыми он мог танцевать, но ни у одной из них не было темно-рыжих волос, и когда он закончил танцевать с девяносто девятой, он еще раз с упреком повернулся к премьер-министру.

– Где сотая принцесса? – нетерпеливо спросил он.

Премьер-министр знал о сотой принцессе не больше, чем о бобах, и он пожалел, что не лег спать вместо того, чтобы прийти на придворный бал и выслушивать вопросы короля. Однако он был слишком сонным, чтобы выдумывать еще какие-либо ответы, поэтому ему пришлось сказать правду. И, без сомнения, из него вышел бы гораздо лучший премьер-министр, если бы он всегда был слишком сонным, чтобы выдумывать неправду, но это, конечно, не имеет никакого отношения к истории.

– Я никогда не слышал о сотой принцессе, ваше величество, – устало сказал он. – Не угодно ли вашему величеству рассказать мне, на что она похожа?

Он полностью ожидал, что король будет чрезвычайно разгневан, и задавался вопросом, следует ли его обезглавить сразу или только заточить в одну из королевских темниц. Поэтому для него было большим сюрпризом, когда король расхохотался и нисколько не обиделся.

– Я сам никогда не слышал о ней до сегодняшнего утра, – сказал король. – У нее чудесные темно-рыжие волосы, и она такая милая и добрая, что даже выбирает овощи для моего ужина!

Премьер-министр испытал такое облегчение от того, что его не посадили в темницу, что он положительно зевнул в присутствии короля, и король, впервые в своей жизни, заметил, что он выглядит усталым, и отправил его домой в постель, что, безусловно, было гораздо лучшим местом чем подземелье. А что касается премьер-министра, то он продолжал говорить правду до конца своих дней.

На следующее утро король поспешил в свой сад, как только проглотил свой завтрак. Главный егерь встретил его как раз в тот момент, когда он выходил из дворца, и спросил, во сколько ему угодно отправиться на охоту.

– Охота? – нетерпеливо воскликнул король. – Какая охота? Я собираюсь собрать овощи на ужин, и это гораздо важнее!

И он сбежал по ступенькам и пересек лужайку, как никогда раньше не бегал король.

Молодая судомойка бродила среди кустов крыжовника с очень безутешным выражением лица.

– Я ищу шалфей, чтобы начинить им королевских уток, – сказала она, когда король поспешил к ней. – Но я ни капельки не знаю, на что это похоже, и как от меня можно ожидать, что я буду выбирать, когда я не знаю, что выбрать?

– Не смотри так огорченно, – сказал король, потому что ее глаза были полны слез. – Я король, и мне все равно, фаршированные у меня утки или нет.

– Ах, но главному повару не все равно, – сказала судомойка, которая, конечно, все это время знала, что он король. – Главный повар побьет меня, если я не наполню свою корзину шалфеем. Смотри! это то место, куда он ударил меня вчера за то, что я принесла не те бобы.

Она закатала рукав и показала ему крошечное черное пятнышко на своей изящной белой руке. Конечно, это был не такой уж большой синяк, но когда ты всю жизнь была чародейкой, немного тяжело быть избитой за то, что недостаточно знала. Король был совершенно подавлен горем, он наклонился и нежно поцеловал маленькую черную метку, а это, как всем известно, единственный способ вылечить синяк.

– Пойдем со мной, – сказал он, – и я помогу тебе найти немного шалфея. Тогда королевские утки будут фаршированы, и главный повар не сможет побить тебя.

Итак, король и судомойка бродили по всему огороду и искали шалфей. И король знал об этом столько же, сколько и судомойка, а судомойка знала столько же, сколько и король, и это было ровным счетом ничего, так что нет сомнений, что королевские утки никогда бы не были нафаршированы в тот день, если бы они двое не наткнулись на куст розмарина.

– Разве это не сладко пахнет? – воскликнула судомойка, набрала целую пригоршню и дала королю.

– Конечно, – воскликнул король, – что-нибудь столь очаровательное, как это, должно быть именно тем, что мы ищем!

Сердитый голос главного повара снова прозвучал из задней двери, так что они не стали больше думать об этом, а наполнили корзину розмарином так быстро, как только могли, а затем маленькая судомойка побежала прочь по дорожке, в то время как король стоял и смотрел на маленькие завитки темно-рыжих волос, которые развевались на ветру.

Главный повар был слишком важной персоной, чтобы фаршировать королевских уток, поэтому он поручил это маленькой судомойке; в результате королевские утки были фаршированы розмарином. В тот день во дворце было только два человека, которые наслаждались ужином: один был королем, который сидел во главе королевского стола и съел три порции жареной утки, а другой – судомойка, которая сидела на пороге черного хода и ела объедки со всех тарелок из большой коричневой миски. Что касается придворных, то они никогда не забывали этот ужин, пока были живы, но в этом не было ничего удивительного, потому что утки, фаршированные розмарином, наверняка запомнятся надолго.

После этого придворным пришлось съесть на ужин немало гадостей. Каждый день главный повар посылал маленькую судомойку в сад сорвать что-нибудь для королевского ужина, и каждый день король приходил и помогал ей найти это; и хотя они никогда не находили то, что нужно, и хотя обычно это было очень противно, король всегда съедал три порции этого блюда, и это было все, что имело значение для главного повара. Конечно, это было нелегко сделать, просто чтобы угодить главному повару, и было бы гораздо проще отрубить ему голову прямо здесь и сейчас, но ни король, ни судомойка об этом не подумали. В конце концов, было гораздо приятнее продолжать встречаться друг с другом среди кустов крыжовника, и это, безусловно, экономило расходы на казнь.

Вскоре люди начали задаваться вопросом, что нашло на короля. Он никогда не приближался к королевскому лесу, а когда не был в огороде, то ходил в библиотеку в поисках книг, которые рассказали бы ему, в чем разница между бананом и репой и где лучше всего найти цветную капусту. Главному егерю и всем остальным охотникам никогда в жизни не было так скучно, но дикие кабаны и все остальные животные были счастливы. Даже кролики начали высовывать головы из папоротника и были весьма поражены, когда обнаружили, что никто не ждет, чтобы убить их.

– Воистину, – пищали они друг другу, – Зеленая Чародейка, должно быть, все-таки околдовала короля!

И, возможно, они были недалеки от истины.

Так вот, одно и то же не может продолжаться вечно. И однажды утром, когда король, как обычно, поспешил в сад, судомойка сразу увидела, что он хочет сказать что-то важное.

– Завтра будет бал, – сказал он ей. – Так говорит премьер-министр! И там будет девяносто девять принцесс, кроме тебя.

Маленькая судомойка покачала головой.

– Меня там не будет, – сказала она. – Я всего лишь судомойка, и никто, даже королева фей, не может превратить меня в настоящую принцессу.

– Ты сотая принцесса, – заявил король, – и никто, даже королева фей, не может превратить тебя в судомойку.

– Девяносто девять других принцесс никогда не собирали овощи для королевского обеда, – вздохнула маленькая судомойка.

– Они никогда бы не сделали ничего и вполовину такого милого или доброго, – сказал король.

– Девяносто девять других принцесс, – продолжала маленькая судомойка, глядя на свое мятое ситцевое платье, – никогда не носили такого старого платья, как у меня!

– И никогда они не выглядели и вполовину так красиво или так очаровательно, – сказал король.

Сердитый голос главного повара громко прозвучал из задней двери, и маленькая судомойка повернулась, чтобы, как обычно, побежать по дорожке. Но на этот раз король поймал ее за руку и удержал.

– Ты придешь на бал и потанцуешь со мной? – умоляюще спросил он.

Она выглядела очень грустной.

– Видишь ли, я не настоящая принцесса, – вздохнула она.

Сердитый голос главного повара прозвучал громче, чем раньше, и она отдернула руку и убежала по тропинке.

– Ты придешь на бал? – крикнул ей вслед король.

– Возможно! – рассмеялась маленькая судомойка через плечо, и в следующее мгновение она исчезла из виду. Это был действительно странный способ принять приглашение на королевский бал, но, с другой стороны, она была сотой принцессой, и, возможно, это имело значение.

Это был самый великолепный бал, и сотая принцесса действительно пришла на него. Ибо как раз в тот момент, когда король закончил танцевать с последней из девяноста девяти принцесс, в холле снаружи послышался сильный шум, и в комнату вбежала маленькая судомойка, а за ней вбежал главный повар с половником для супа в руке, а за ними вошли премьер-министр, и главный охотник, и лорд Верховный палач, и все остальные люди, которые были в зале, потому что они не умели танцевать.

– Кто ты? – воскликнули девяносто девять принцесс, когда маленькая судомойка встала перед ними всеми в своем мятом ситцевом платье и с зеленым платком, повязанным на голове.

– Кто ты? – эхом повторили все придворные и все пажи, случайно оказавшиеся там.

– Она всего лишь судомойка, – воскликнул главный повар, размахивая половником для супа.

– Она Зеленая Чародейка, – выдохнул главный охотник.

– Вы все несете чушь, – сказал премьер-министр, который, безусловно, несколько утратил свои манеры с тех пор, как начал говорить правду. – Любой может видеть, что она сотая принцесса!

Но именно король действительно решил этот вопрос.

– Она, конечно, королева, – мягко сказал он, подошел и взял ее за руку. И никому и в голову не пришло противоречить ему, потому что, хотя настоящие принцессы должны создавать себя сами, совершенно очевидно, что любой король может создать королеву.

Когда девяносто девять принцесс увидели, как очаровательна маленькая королева, они дружно столпились вокруг нее и подарили ей девяносто девять поцелуев. Значит, они все-таки были настоящими принцессами!

– Скажи нам, – умоляли они ее впоследствии, – ты действительно Зеленая Чародейка?

– О нет, – сказала она. – Я перестала быть волшебницей, когда обнаружила, что не могу околдовать короля.

– Зачем ты хотела околдовать меня, дорогая? – изумленно спросил король.

– Потому что ты так любил убивать зверей, – сказала она.

– Тогда я никогда больше никого не убью, пока жив! – поклялся король.

И это конец истории, потому что, когда маленькие кролики услышали, что король отказался от охоты, они все успокоились и забыли страх. И после этого в королевстве не было никого, кто не был бы счастлив, потому что сердце каждого больше не было полно страха.

Чья-то еще принцесса

В стране, которая находится так далеко, что только вимпы и феи живут достаточно долго, чтобы добраться туда, необыкновенные король и королева когда-то правили своими пятью детьми, преданной нацией и друг другом. Итак, у пятерых детей было пять садов подряд; и четыре из них принадлежали четырем сыновьям короля и были настолько прекрасны, насколько могут быть сады, что, несомненно, достаточно красиво для обычных людей. Принцесса Джентианелла, однако, была кем угодно, только не обычной принцессой, и ее сад, тот, что был в конце ряда, был гораздо красивее, чем кто-либо мог бы описать. Вряд ли этому стоило удивляться, потому что, в то время как четырем принцам пришлось очень усердно работать в своих садах, прежде чем в них что-нибудь выросло, феи просто пришли и подышали на сад принцессы, и все, что было ярким на вид и приятным на запах, выросло в нем. Даже вимпы не сыграли никакой шутки с садом принцессы, потому что они подарили ей свои теплые маленькие сердечки в тот момент, когда она родилась. Поэтому они позволили солнцу освещать ее очаровательные клумбы столько, сколько ему заблагорассудится, – и, конечно, солнцу действительно нравилось светить там очень часто.

Сад принцессы был окружен стеной. Когда она была совсем маленькой девочкой, король и королева приказали построить стену, достаточно высокую, чтобы она не могла заглянуть через нее; и каждый раз, когда принцесса немного подрастала, к стене добавляли еще один ряд кирпичей, так что к тому времени, когда она совсем перестала расти, стена была намного выше, чем она была. Однако она была такой изящной маленькой принцессой, что даже тогда это была не очень высокая стена. Тем не менее, она была достаточно высокой, чтобы помешать ей увидеть, что было на другой стороне; и это так раздражало ее, что все красивые цветы, которые феи могли ей подарить, не компенсировали того, что она была недостаточно высокой, чтобы видеть. Король и королева понятия не имели об этом; они очень любили свою маленькую дочь и думали только о том, как они умны и как мудро поступили, не позволив ей заглянуть в мир, который лежал за пределами ее сада.

– Она могла бы увидеть что-то, что напугало бы ее, если бы она могла заглянуть за стену, – сказали они.

У четырех принцев не было стен вокруг их садов, и более того, они могли видеть и через стену сада своей сестры, но им и в голову не пришло рассказать ей о том, что они видели.

– Мальчикам всегда веселее всего, – вздохнула маленькая принцесса. – Хотела бы я быть мальчиком!

Затем, один за другим, три старших принца отправились в большой мир и оставили свои сады, чтобы сеять семена; и, наконец, пришло время младшему сыну короля тоже отправиться в путь.

– Будет ужасно скучно, когда ты уедешь, – сказала принцесса, которая сидела на лужайке в своем саду, когда принц Гиацинт пришел попрощаться с ней.

– О нет, – с улыбкой ответил ее брат, – ты все еще можешь играть в своем прекрасном саду.

Принцесса надулась.

– Тебе бы не хотелось играть одному вечно, – заметила она.

Принц был уверен, что ему бы это совсем не понравилось, но, с другой стороны, он не был маленькой девочкой.

– Должно быть, это довольно скучно, – признался он, – но, возможно, если ты подождешь достаточно долго, какой-нибудь другой принц придет в твой сад, и тогда ты сможешь попросить его поиграть с тобой.

Принцесса покачала головой.

– Он никогда не сможет войти, – вздохнула она. – Только посмотри на эту дурацкую высокую стену!

Принц Гиацинт откровенно рассмеялся, как иногда смеются принцы, когда их сестры всего лишь маленькие девочки.

– Я думаю, что он сможет войти, если он хоть в чем-то похож на принца, – заметил он. Затем он поцеловал ее в обе щеки и уехал, как и все остальные.

Вот так принцесса Джентианелла осталась одна в самом красивом саду по эту сторону солнца. И если бы не вимпы, она, возможно, никогда бы до конца своих дней не узнала, каким был мир по ту сторону ее стены. Однако, к счастью для всех, вимпы всегда рядом, когда очаровательная маленькая принцесса попадает в беду; и в тот самый день, когда младший сын короля ускакал в большой мир, один из самых милых и озорных вимпов появился на солнце головой вперед и сидел на вершине стены принцессы, свесив ноги, прежде чем она успела сказать "О!"

– Ну же, – сказал вимп, – давай послушаем все об этом.

Его тон был таким чрезвычайно дружелюбным, и казалось, что он даст ей хороший совет, а это было все, что сделала бы фея. Так что принцесса Джентианелла вытерла глаза и рассказала ему все. Когда она закончила, вимп встал на голову, чтобы сконцентрировать свои мысли, и глубоко задумался.

– Не скажете ли вы мне, что находится по другую сторону моей стены? – спросила принцесса Джентианелла, поскольку вимп оставался в этой замечательной позе, не говоря ни слова. Она не знала, что для вимпа никогда не имеет большого значения, стоит он на голове или на пятках, поэтому она, естественно, боялась, что у него заболит голова, если он будет стоять на ней еще немного. Однако вимп, услышав вопрос принцессы, совершил сальто в воздухе, приземлился посреди клумбы с алыми маками и подмигнул ей.

– Тебе это не понравится, если я это сделаю, – заметил он.

– Я совершенно уверена, что понравится, – заявила принцесса. – А вы такой особенно милый тип вимпа, что, конечно, не можете отказаться рассказать мне!

Ни один истинный вимп не смог бы устоять перед подобным призывом; и поскольку каждый вимп – это вимп истинный, этот конкретный вимп сразу же сделал так, как попросила его принцесса.

– Хорошо, – сказал он. – Впрочем, рассказывать особо нечего. Там обычные ряды гор, и обычные реки, и озера, и острова, и полуострова, и…

– Не надо! – закричала принцесса, затыкая уши кончиками своих маленьких розовых пальчиков.

– …и перешейки, – весело продолжал вимп, – и вулканы, и горячие источники, и холодные источники, и пальмы, и яблони, и деревья…

– Я не верю, – возмущенно перебила принцесса, – что по ту сторону моей стены нет ничего, кроме дурацкого учебника географии!

Вимп посмотрел на нее и заискрился пуще прежнего, но когда он увидел, что ее глаза сияют, точно так же, как могли бы сиять ее собственные цветы во время выпадения росы, он сразу перестал дразнить ее. Никто лучше вимпа не знает, когда пора перестать дразнить.

– Ну дела! – сказал он. – В чем теперь дело?

– Я думала, что увижу что-то совсем другое, – жалобно сказала принцесса.

– Так и было бы, моя маленькая принцесса, – воскликнул вимп. – Я только рассказывал тебе о том, что видел. Дай мне твои смешные маленькие ручки, и ты увидишь все, чего не видел я.

На этот раз принцесса Джентианелла действительно сказала "О!", и она сказала это, потому что обнаружила, что сидит на вершине своей стены, а весь мир по другую ее сторону раскинулся перед ней на мили, мили и мили. Однако сначала она почти ничего не увидела, потому что смотрела не дальше маленького уголка, который находился прямо у нее перед глазами.

– Ну, – тихо сказала принцесса, – по другую сторону моей стены есть сад. И только посмотрите, в центре всего этого – настоящий принц!

Она повернулась, чтобы рассказать обо всем своему вимпу, но у вимпа была другая работа, и он уже направлялся к обратной стороне солнца. Так что ничего не оставалось, как снова заглянуть за стену, и на этот раз принц поднял глаза и увидел ее.

Итак, принц Амариллис очень много дней ждал, когда кто-нибудь появится на вершине стены, но теперь, когда кто-то действительно появился там и выглядел таким чрезвычайно радостным видеть его, он внезапно обнаружил, что ему нечего сказать. Это то, что иногда случается с самыми очаровательными из принцев. Однако, к счастью, принцесса прекрасно знала, что ему сказать.

– Я знала, что по другую сторону моей стены будет что-то приятное, – крикнула она. – Вимп был совершенно неправ, не так ли?

– Без сомнения, он был, если вы так говорите, – ответил принц, который вообще никогда не видел вимпа. – Но как же так получается, маленькая леди, что вы можете видеть меня?

Принцесса открыла свои большие глаза и уставилась на него.

– Как я могу не видеть тебя, если ты там? – спросила она.

– Но меня здесь нет, вот и все, – объяснил принц Амариллис, – по крайней мере, я не должен быть. Видите ли, я был невидимкой всю свою жизнь, и вы первый человек за пределами моей собственной страны, который когда-либо смог меня увидеть. Я очень рад, что вы можете меня видеть, – вежливо добавил он. – Иногда немного устаешь от того, что тебя слышат и не видят.

– Когда я была маленькой девочкой, – сказала принцесса Джентианелла, выпрямляясь во весь рост, – меня всегда учили, чтобы меня видели, а не слышали. Это тоже было очень скучно. Но скажи мне, почему ты невидим?

– Увы! – сказал принц. – Вся моя страна тоже невидима. Скажи мне, принцесса, что ты можешь видеть с вершины своей стены.

– Я вижу тебя, – быстро ответила маленькая принцесса.

– Но разве ты больше ничего не видишь? – спросил принц Амариллис.

Принцесса прикрыла глаза рукой и посмотрела вдаль.

– Я вижу большую плоскую равнину, без деревьев и без рек, без людей и без домов, – ответила она вскоре.

Принц Амариллис вздохнул.

– Ты смотришь прямо на мою страну, – сказал он печально, – и она так же полна деревьев, рек, людей и домов, как и любая другая страна. Ты ничего не слышишь?

– О, да, – сказала принцесса Джентианелла, – я слышу журчание голосов, журчание рек и шелест деревьев. Я слышала эти звуки всю свою жизнь, но я думала, что их приносит ветер.

– Ничего подобного, – ответил принц. – Это звуки, которые принадлежат моей стране, где всех слышат, но не видят. Все началось с крестин сто лет назад. Мой прадед был тогда королем, и он был самым рассеянным королем, который когда-либо правил нами, и он забыл пригласить ведьму на танец с ним, что, конечно, глубоко ее оскорбило. И так случилось, что она была ведьмой, которая всегда проводила эксперименты, поэтому она сразу же поставила эксперимент над моей страной, сделав ее невидимой, и с тех пор она остается невидимой.

– Как странно! – сказала принцесса Джентианелла. – Я никогда не помню, чтобы кто-нибудь говорил о твоей стране.

– Конечно, нет, – вздохнул принц. – Ты же не можешь ожидать, что люди будут говорить о том, чего нет, не так ли? Ты понятия не имеешь, как глупо жить в месте, которое никто не может видеть.

– Но почему никто не расколдует ваше королевство? – спросила принцесса, которая прочитала достаточно историй, чтобы знать, что королевства всегда рано или поздно расколдовываются.

– Это то, что я пытаюсь сделать, – ответил принц Амариллис. – Заклинание может быть снято только в том случае, если сын короля проведет целый год на этом пустыре и превратит его в прекрасный сад. Но хотя я здесь уже почти год, мне так и не удалось вырастить ни одного цветка. Это немного утомительно, – добавил он с еще одним вздохом, – потому что меня должны казнить, если я потерплю неудачу.

– Боже мой!– воскликнула маленькая принцесса. – Ты слишком мил, чтобы тебя казнили! Ты не позволишь мне прийти и поиграть в твоем саду? Возможно, я могла бы помочь тебе заставить цветы расти.

Принц Амариллис покачал головой и улыбнулся.

– Это не самый приятный сад для игр, – сказал он. – Я думаю, что вместо этого я приду и поиграю в твоем, и ты научишь меня, как заставить цветы расти.

Итак, принц перепрыгнул через стену в сад принцессы, и они гуляли, держась за руки, среди всех ярких цветочных клумб, которые там посадили феи. Впрочем, они играли не очень много, потому что им было о чем поговорить; и они говорили, говорили и говорили, не останавливаясь ни на минуту, весь остаток дня. Несмотря на все это, когда пришло время чаепития и принц вернулся в свой собственный сад, он вспомнил все, что мог бы сказать принцессе, если бы только подумал об этом вовремя; в то время как принцесса Джентианелла, допивая вторую чашку чая, тоже вспомнила все то, что она могла бы сказать принцу, только она этого не сказала. Так всегда бывает с принцами и принцессами, которых правильно воспитывают.

После этого принцесса Джентианелла и принц Амариллис несколько дней играли вместе. Но они всегда играли в саду принцессы, потому что там было гораздо приятнее играть, а что касается сада принца, то они, казалось, совсем забыли о нем. Затем, однажды днем, когда принцесса, как обычно, выбежала на жаркое солнце, ее принц за стеной встретил ее с очень безутешным лицом.

– Год подошел к концу, – сказал он ей, – и поскольку я не могу заставить цветы расти в моем саду, мне придется пойти и быть казненным, как только ведьма пошлет за мной.

Губы маленькой принцессы задрожали, а глаза стали большими, круглыми и сияющими.

– Это очень плохо, – заявила она, – казнить такого действительно милого принца, как ты!

– Не расстраивайся, – покорно ответил принц Амариллис. – Теперь, когда я увидел тебя, маленькая леди, я буду почти рад быть казненным.

– Ты говоришь чепуху, – заявила принцесса. – Почему ты хочешь, чтобы тебя казнили?

– Потому что, даже если бы я знал, как заставить цветы расти, – ответил он, – моя страна была бы разочарована, если бы я женился на Анемоне, дочери ведьмы. И, конечно, я скорее был бы казнен, чем сделал это!

– Что? – воскликнула принцесса. – Ты обещал жениться на дочери ведьмы? Ты хочешь сказать, что все это время я играла с чьим-то чужим принцем?

Не было никаких сомнений в том, что принцесса Джентианелла была чрезвычайно разгневана; и принц не мог отделаться от мысли, что она была немного неразумной.

– Видишь ли, это было частью заклинания, – объяснил он. – Если бы тебе пришлось быть невидимой всю свою жизнь, ты бы пообещал что угодно, лишь бы быть расколдованной. Кроме того, – добавил он, поскольку принцесса не проявляла никаких признаков умиротворения, – мне сказали, что Анемон, хотя и дочь ведьмы, чрезвычайно красива.

– Какое это имеет значение? – сказала принцесса. – Ты должен был сказать мне раньше, что ты был чьим-то принцем. Ты играл нечестно!

– Это правда, что я забыл упомянуть об этом, – сказал принц немного сердито, – но, знаешь ли, нельзя помнить всего.

Принцесса Джентианелла с большим достоинством подобрала свой шлейф и повернулась спиной к принцу.

– Люди, которые настолько забывчивы, заслуживают того, чтобы быть невидимыми, – надменно заметила она и с этими словами пронеслась по садовой дорожке во дворец. Однако она потеряла все свое достоинство, как только скрылась из виду принца; и в тот день на чай к своим царственным родителям пришла очень печальная маленькая принцесса. Когда она даже зашла так далеко, что сказала, что предпочитает хлеб с маслом сливовому пирогу, король и королева начали всерьез беспокоиться.

– Что случилось с ребенком? – спросила королева короля.

– Возможно, у нее солнечный удар, – предположил король, который думал, что только болезнь может помешать его дочери съесть сливовый пирог за чаем. Королева знала лучше, но она подождала, пока король вернется в свой кабинет, прежде чем что-либо сказать. Тогда она сказала самое лучшее, что только было возможно.

– Что ты увидела, когда посмотрела через свою стену, доченька? – спросила она.

– На другой стороне был принц, – призналась принцесса Джентианелла.

– Конечно, был, – улыбнулась королева. – На другой стороне всегда есть принц, но почему это должно тебя огорчать? Разве он не прекрасный принц?

– Он настоящий принц, – сказала ее маленькая дочь, – и я бы совсем не была несчастна, если бы он только что не сказал мне, что он чей-то другой принц!

– Ничего страшного, – утешительно сказала королева. – Скоро ты найдешь другого принца в своем саду.

– Но не этого принца, – плакала бедная маленькая принцесса.

– Один принц во многом похож на другого, – сказала королева, но она ни на мгновение так не подумала, и маленькая принцесса тоже.

Так вот, совершенно верно, что принц Амариллис играл нечестно, и что его забывчивости было достаточно, чтобы разозлить самую милую маленькую принцессу в мире, но, несмотря на все это, его собирались казнить, а трудно долго сердиться на того, кто должен быть казнен. Итак, когда принцесса Джентианелла на следующее утро снова выбежала на солнышко, она была полностью готова помириться со своим принцем из-за стены. Однако она была очень встревожена, обнаружив, что ей не с кем мириться. И хотя она несколько раз позвала принца по имени, с другой стороны стены не последовало ответа. Тогда принцесса Джентианелла сделала то, на что у нее никогда раньше не хватало смелости, – она закрыла глаза и прыгнула; и либо она прыгнула выше, чем когда-либо прыгала такая маленькая принцесса, либо стена оказалась не такой высокой, как она всегда думала, потому что в следующий момент, она оказалась на своих двух маленьких ножках в самой середине сада принца. Теперь она была очень близко к невидимой стране, и голоса людей были такими громкими, что она действительно могла слышать, о чем они говорили. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, потому что все они говорили одно и то же.

– Наш принц не может заставить цветы расти, и ведьма забрала его, чтобы казнить, – вот что они говорили.

Когда принцесса Джентианелла услышала это, она упала прямо на землю и разрыдалась, и ее слезы дождем полились по всему саду; и везде, куда они падали, начинали расти цветы – прежде всего подснежники, первоцветы и нарциссы, затем красные маки, голубые живокости и белые лилии, затем мальвы, настурции и резеды, и, наконец, розы – красные розы, розовые розы, желтые розы, всевозможные розы. И аромат от всех этих цветов был таким восхитительным, что маленькая принцесса, наконец, подняла голову и огляделась.

– О! – воскликнула она, вскакивая на ноги. – Кто-то заставил цветы расти в саду принца!

– Кто-то определенно это сделал, – хихикнул голос с вершины стены, и там сидел тот же вимп, что и раньше, выглядя так, как будто он вообще никогда не уходил на обратную сторону солнца. В то же мгновение голоса людей из соседнего королевства зазвучали громче, чем когда-либо.

– Цветы растут в саду принца, – кричали они, – и принц, в конце концов, не будет казнен!

Принцесса Джентианелла танцевала от радости на ярких клумбах принца.

– В конце концов, принца не казнят, – тоже сказала она.

– И он сможет жениться на Анемоне, прекрасной дочери ведьмы, – добавил вимп.

Весь смех исчез с лица принцессы Джентианеллы, и она посмотрела на вимпа с поистине горестным видом.

– О, – жалобно сказала она, – я никогда не думала об этом. Я… я совсем забыла, что он был чьим—то принцем.

Вимп совсем обмяк, когда увидел, что бедная маленькая принцесса выглядит такой несчастной.

– Не беспокойся об этом, моя маленькая дорогая, – воскликнул он. – Как ты думаешь, дочь ведьмы тоже хочет чьего-нибудь принца?

Принцесса Джентианелла захлопала в ладоши от восторга.

– Конечно, нет! – воскликнула она. – Но, возможно, она не знает, что он чей-то принц.

– Тогда пойди и скажи ей об этом, – предложил вимп; и прежде чем она успела поблагодарить его за совет, он снова скрылся за солнцем.

Маленькая принцесса не стала останавливаться, чтобы подумать об этом, а просто побежала так быстро, как только могла, к невидимому королевству принца Амариллиса. Может показаться немного трудным бежать к месту, которого, казалось, там не было, но для любого, кто так сильно спешил, как маленькая принцесса, подобное не имело большого значения. Итак, она бежала, и бежала, и бежала, пока королевству принца действительно не пришлось перестать быть невидимым, потому что за все сто лет, что оно было заколдовано, никто никогда так сильно не пытался увидеть его раньше. Кроме того, было бы крайне невежливо со стороны любого королевства продолжать притворяться, что его там нет, когда принцесса была так полна решимости притвориться, что оно было; так что, в конце концов, она внезапно оказалась посреди страны, которая была полна деревьев, рек, людей и домов, как и в любой другой стране, и та ее часть, в которой она оказалась, была красивым зеленым полем, полным мохнатых овец.

– Какое очаровательное королевство! – воскликнула принцесса Джентианелла. – Как зелены деревья и как свежо все выглядит! Да ведь здесь не видно ни пылинки.

– Конечно, нет, – ответил веселый маленький ягненок, который, как и все ягнята, пытался вести себя так, как будто у него только две ноги вместо четырех. – Действительно, нет пыли! Когда королевство не видели в течение ста лет, естественно, оно остается более свежим, чем королевство, на которое может смотреть любой. Знаешь, ничто так не портит королевство, как созерцание его. Однако все это скоро изменится, ибо я слышал, что принц заставил цветы расти в своем саду; так что все, что ему теперь нужно сделать, это жениться на дочери ведьмы, и тогда мы, наконец, будем расколдованы.

– О нет, этого не будет! – сказала принцесса Джентианелла, мудро погрозив ему пальцем.

– Почему бы и нет? – спросил ягненок, впервые в жизни стоя неподвижно.

– Потому что принц не собирается жениться на дочери ведьмы, – ответила принцесса Джентианелла и побежала дальше, прежде чем ягненок успел оправиться от изумления.

Маленькая принцесса бежала по извилистой белой дороге между двумя самыми зелеными изгородями, которые она когда-либо видела, пока не добралась до переулка. Так вот, она никогда в жизни не поднималась по ступенькам, поэтому, конечно, не знала, что делать дальше. Однако там была лестница, ожидающая, когда на нее поднимутся, и там стояла принцесса, чувствуя, что ей очень хочется заплакать, когда, к счастью, мимо проходил старый дровосек. Он был особенно сердитым дровосеком, но принцесса слишком спешила, чтобы заметить это.

– Не могли бы вы, пожалуйста, – сказала она так вежливо, как только могла, – не могли бы вы поднять меня через эту огромную, высокую перекладину?

Дровосек сразу же сделал, как его просили, а потом был так удивлен собственной добротой, что встал и уставился на маленькую принцессу.

– Ну, я никогда! – воскликнул он. – Это первый раз в моей жизни, когда я сделал что-то, чтобы кому-то понравиться. Ты ведьма?

– Нет, но я ищу одну, – сказала принцесса Джентианелла. – Вы можете сказать мне, где она?

– Если ты имеешь в виду ту, чья дочь собирается выйти замуж за принца, я думаю, что смогу, – ответил дровосек, который подумал, что теперь, когда он однажды начал, он мог бы продолжать быть добрым.

– Это, конечно, не та ведьма, которую я имею в виду, – быстро ответила принцесса, – потому что принц не собирается жениться ни на какой дочери ведьмы!

И она побежала дальше быстрее, чем когда-либо.

Вскоре она подошла к ручью, который был покрыт льдом.

– Боже мой! – воскликнула принцесса Джентианелла. – Еще недавно была весна, и вот я очутилась в середине зимы!

Рыба просунула голову сквозь лед и расхохоталась от уха до уха.

– Времена года в этой стране перепутались с тех пор, как нас околдовали сто лет назад, – сказала она. – Нет смысла придираться к времени года, когда некому посмотреть, какая у вас погода. Если вы встанете на цыпочки, то увидите, как на соседнем поле продолжается лето.

– Должно быть, очень трудно знать, какую одежду надеть, когда гуляешь по этой стране, – заметила принцесса. – Но, конечно, не имеет значения, что ты носишь, когда на тебя некому смотреть!

– Ну, что ж, – сказала рыба, – скоро все изменится, и времена года снова должны будут наладиться, потому что мне сказали, что принц Амариллис собирается жениться на дочери ведьмы, и поэтому страна, наконец, будет расколдована.

– Вздор! – понимающе рассмеялась маленькая принцесса. – Не верьте всему, что вам говорят! Принц не собирается делать ничего подобного!

Затем она убежала от рыбы и замерзшего ручья, и она выбежала прямо из зимы в середину лета; и она могла бы продолжать бежать, пока не достигла середины осени, если бы ее не остановил огромный морской змей, который лежал, растянувшись поперек дороги… Когда морской змей увидел принцессу, он, конечно, замахал на нее своими пятьюдесятью пятью плавниками, яростно замахал хвостом и зарычал хриплым рыбьим голосом. Но принцесса приняла его ярость за вежливость. Когда кто-то жил в саду, окруженном стеной, и никогда в жизни не видел морского змея, он склонен совершать эти ошибки.

– Я очень рада познакомиться с вами, – сказала она со своей самой очаровательной улыбкой. – Я часто хотела встретить дракона.

– Она называет меня драконом! – простонал морской змей, пенясь, как море во время бури. – И я связан с самым лучшим семейством морских змей! Что люди скажут дальше?

– Мне очень жаль, – смиренно сказала принцесса. – Видите ли, я подумала, раз вы не в море…

– Я ожидал этого, – с горечью перебил морской змей. – Никто никогда не поверит в меня, если я не окажусь в море. Это очень угнетает!

– Я очень рада, что вы вышли из моря, – вежливо сказала принцесса, – потому что это доставило мне удовольствие познакомиться с вами. Но разве вам не хочется пить, лежа на этой горячей пыльной дороге?

– Не так хочется пить, как быть в море и пить только соленую воду, – ответил морской змей. – Люди не понимают, какую жаждущую жизнь должен вести морской змей. Если бы они понимали, – сурово добавил он, – они бы не стояли перед ним и не задавали так много вопросов!

Принцесса весело рассмеялась.

– Я вообще не хочу здесь стоять, – объяснила она, – но если вы немного не сдвинете свой хвост набок, я действительно не смогу пройти.

– Если ты пройдешь мимо, – прорычал морской змей, – ты попадешь в руки ведьмы.

– Это именно то место, куда я хочу попасть! – воскликнула принцесса Джентианелла. – Только вы должны сдвинуть свой хвост чуть сильнее, иначе я боюсь, что наступлю на него.

Для морского змея было так в новинку найти кого-то, кто его не боялся, что у него не хватило духу сказать ей, что он просто собирается ее съесть. Поэтому он убрал свой хвост с дороги, а принцесса Джентианелла послала ему воздушный поцелуй кончиками своих маленьких розовых пальчиков и побежала дальше, как и раньше.

Следующим человеком, которого она встретила, была пожилая женщина, которая собирала чертополох в поле.

– Интересно, зачем ты это делаешь! – сказала принцесса, открывая свои большие голубые глаза.

– Я провожу эксперимент, чтобы посмотреть, смогу ли я найти кого-нибудь с таким храбрым сердцем, что чертополох не сможет повредить ему, – загадочно ответила старуха.

– Но разве у тебя не чешутся пальцы, когда ты собираешь эти большие колючие чертополохи? – спросила маленькая принцесса.

– Возможно, так оно и есть, – коротко ответила пожилая женщина. – Но кто, по-твоему, собирается собирать их для меня?

Она казалась довольно сердитой, но принцесса предположила, что это из-за того, что она так сильно уколола пальцы.

– Ну, я ужасно спешу, но я думаю, что могу остановиться и помочь тебе, – ответила она.

Принцесса опустилась на колени и начала собирать чертополох так быстро, как только могла. И когда чертополохи увидели, какие мягкие розовые пальцы собираются схватить их, они сразу же отогнули все свои колючки и позволили принцессе собрать столько, сколько ей заблагорассудится, не причинив ей ни малейшей царапины. Когда она наполнила фартук старухи, она бросилась бежать со всех ног, чтобы наверстать упущенное время. Но старуха позвала ее обратно.

– Остановись! – закричала она. – Куда ты идешь?

– Я собираюсь найти дочь ведьмы, – ответила принцесса Джентианелла, нетерпеливо оглядываясь.

– О, в самом деле! – сказала старуха. – Могу я спросить, чего вы от нее хотите?

– Я хочу сказать ей, чтобы она не выходила замуж за принца Амариллиса, потому что он не ее принц, а чей-то другой принц, – сказала принцесса Джентианелла.

– О, в самом деле! – снова сказала старуха. – И чьим же принцем он может быть в таком случае?

– Конечно, он мой принц! – ответила маленькая принцесса, счастливо смеясь; и затем она побежала через поле в лес, который лежал за ним.

В лесу, под орешником, сидела высокая и красивая девушка и горько плакала.

– О боже, о боже! – печально сказала принцесса Джентианелла. – Как мне ужасно жаль!

– Почему? – спросила девушка, глядя на нее снизу вверх.

– Конечно, потому что ты плачешь, – ответила принцесса. – Ты скажешь мне, почему тебе так грустно?

– Моя мама, которая всегда проводит эксперименты, хочет, чтобы я вышла замуж за принца, которого я никогда не видела, просто чтобы посмотреть, как нам это должно понравиться, – объяснила девушка. – И все это время я – чья-то еще принцесса!

– Это очень странно, – заметила принцесса Джентианелла. – Теперь мне грустно, потому что мой принц должен жениться на Анемоне, прекрасной дочери ведьмы, и я пытаюсь найти ее, чтобы сказать ей, что он действительно мой принц. Как ты думаешь, она захочет выйти за него замуж, когда услышит, что он чей-то другой принц?

Красивая девушка вдруг вскочила на ноги и начала радостно смеяться.

– Я уверена, что она этого не сделает, – ответила она, – потому что я Анемона, дочь ведьмы. Так что никому не придется выходить замуж ни за чьего принца, кроме своего собственного, и ведьма больше не сможет проводить эксперименты!

– Значит, решено, – удовлетворенно сказала маленькая принцесса. – А теперь давай пойдем и найдем наших принцев. Но предположим, что я сначала найду твоего принца, как я узнаю, что он твой принц?

– Его зовут Гиацинт, – ответила дочь ведьмы.

– Как восхитительно! – воскликнула принцесса Джентианелла, хлопая в ладоши. – Тогда я найду своего младшего брата, а также моего принца. Но ты знаешь, где они находятся?

Анемона, дочь ведьмы, выглядела несколько растерянной.

– Я только что вспомнила, – призналась она, – что послала Гиацинта убить твоего принца всего за несколько минут до того, как ты появилась. Однако не беспокойся, – поспешно добавила она, – потому что, возможно, он не сможет его найти.

Принцесса Джентианелла нисколько не волновалась.

– Никто не может быть настолько силен, чтобы убить моего принца, – заметила она. – А что касается Гиацинта, то он будет в полной безопасности, потому что принц Амариллис слишком мил, чтобы причинить кому-либо вред!

Она оказалась права, потому что через минуту они увидели двух принцев, идущих к ним рука об руку. И если это покажется вам экстраординарным, следует помнить, что все это происходило в заколдованном лесу, где ведьма проводила эксперименты сотни и сотни лет.

– Не было никакой необходимости убивать его, дорогая, – воскликнул принц Гиацинт, – потому что он чей-то принц.

Говоря это, он протянул руки, и в них вбежала Анемона, дочь ведьмы, и, конечно, нет необходимости говорить, в чьи объятия бросилась маленькая принцесса. После этого в лесу не было слышно ничего, кроме поцелуев, пока внезапно не появилась ведьма.

– Паутина и метлы! Что все это значит? – яростно закричала она.

Трое из них обернулись и крайне нервно уставились на нее, потому что, в конце концов, ведьма есть ведьма, и они достаточно быстро поняли, что она может превратить их в любую форму, какую ей заблагорассудится. Однако принцесса Джентианелла, казалось, не нервничала.

– Да ведь вы та милая пожилая леди, которую я встретила в поле, – воскликнула она.

– Я думаю, что да, – сказала ведьма, которую никогда в жизни раньше не называли милой старой леди, и она была не совсем уверена, как это воспринять.

– Видите ли, я нашла своего принца, – продолжала маленькая принцесса, улыбаясь как можно счастливее.

– Похоже на то, – сказала ведьма. Она боялась сказать больше, чем это, на случай, если принцесса узнает, кто она такая, и она подумала, что сначала хотела бы еще немного побыть милой старой леди.

– А вы уже нашли кого-нибудь, у кого настолько храброе сердце, что чертополох не может повредить ему? – спросила принцесса Джентианелла.

– Я думаю, что да, – сказала ведьма.

– Тогда мы все нашли то, что хотели, – улыбнулась принцесса Джентианелла, – и ведьма, конечно, не может быть настолько недоброй, чтобы отказаться расколдовать королевство только потому, что ее дочь не хочет выходить замуж за моего принца! Как вы думаете?

Ведьма уронила чертополох и протянула руки к нетерпеливой принцессе.

– Моя дорогая маленькая девочка, – сказала она, – королевство было расколдовано в тот момент, когда ты вошла в него. Что касается ведьмы, то ведьмы больше нет, потому что она превратилась в милую пожилую леди всего десять минут назад. Теперь, когда вы все, кажется, разобрались в себе правильно, лучшее, что вы можете сделать, это отправиться домой так быстро, как только сможете.

Без сомнения, именно туда Анемона, должно быть, отправилась со своим принцем, потому что, когда маленькая принцесса оглянулась и обнаружила, что снова стоит в своем собственном саду, с ней не было никого, кроме принца Амариллиса.

– Теперь можно мне прийти и поиграть в вашем саду? – мягко спросила принцесса Джентианелла.

Принц все еще качал головой.

– У меня есть идея получше, – сказал он. – Мы снесем стену и превратим все это в один сад.

Слезы принцессы Прунеллы

Нет сомнений, что принцесса Прунелла была бы самой очаровательной маленькой девочкой по обе стороны солнца, если бы она не была такой чрезвычайно сердитой и недовольной. Она была такой хорошенькой, какой только можно быть, и такой совершенной, какой могли сделать ее все дары Волшебной страны. И у нее было все счастье, которое могли дать ей любовь ее родителей и остроумие ее феи-крестной. И все же она ворчала, и ворчала, и ворчала!

– Неужели ты не можешь попытаться быть счастливой хотя бы пять минут? – в отчаянии спросила королева.

– Как ты можешь ожидать, что я буду счастлива, даже в течение пяти минут, когда каждые пять минут точно такие же, как следующие пять минут? – вздохнула маленькая принцесса.

– Время чаепития, ваше высочество, – сказала старшая нянька вкрадчиво, – и к чаю есть пирожные с розовым сахаром!

– Вчера были пирожные с розовым сахаром, – надулась принцесса. – Всегда есть розовые сахарные пирожные, если только нет белых сахарных пирожных, и я одинаково устала от них обоих. Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь новенькое?

– Пусть она останется без чая, – сказал король, которому порядком надоело иметь такую раздражительную маленькую дочь. Но королева только улыбнулась.

– Ребенок хочет перемен, – заметила она. – Должно быть, очень скучно играть в одиночку весь день.

– Скучно! – воскликнул король. – Почему это должно быть скучно? Разве ее крестная не подарила ей такие замечательные игрушки, чтобы с ними можно было играть так же хорошо, как и с ней самой?

Это было совершенной правдой, потому что тот самый мяч, который принцесса бросила в другой конец детской, мог поймать себя и броситься обратно к ней, и не каждый мяч может это сделать.

– Чего еще может хотеть ребенок – сердито потребовал король.

Королева, однако, подумала, что может быть что-то большее.

– Мы должны найти ей товарища по играм, – мудро сказала она.

– Чушь и вздор! – запротестовал король. – Почему мы должны приводить во дворец еще каких-то плачущих детей? Однако, я полагаю, вы должны поступать так, как вам нравится.

Король всегда говорил королеве делать то, что ей нравится, когда ему надоедал разговор, поэтому королева снова улыбнулась и сразу же составила объявление, чтобы сообщить всему миру, что принцесса Прунелла хочет с кем-нибудь поиграть и будет готова выбрать товарища для игр в тот же день через неделю, в двенадцать часов утра. Нечасто выпадает шанс поиграть с дочерью короля, поэтому неудивительно, что, когда принцесса последовала за своими царственными родителями в большой зал в назначенный час, она обнаружила, что он заполнен от края до края всеми маленькими принцами и принцессами, графами и графинями, герцогами и герцогинями, которые жили в соседних королевствах.

– У меня никогда не было более превосходной идеи, – сказала королева, усаживаясь на трон и глядя сверху вниз на толпу детей. – Прунелла целую неделю ни о чем другом не говорила, и никто ни разу не слышал, чтобы она ворчала.

– Все это очень хорошо, – заметил король с некоторым беспокойством, – но совершенно ясно, что она не может играть со всеми, и кто знает, не приведет ли такое большое разочарование к войне?

Королева не ответила, но повернулась к своей маленькой дочери, которая стояла рядом с ней.

– Не торопись, – сказала она ей. – Так много лиц поначалу сбивают с толку, и ты можешь потом пожалеть об этом, если допустишь ошибку.

Но принцесса Прунелла не выказывала никаких признаков спешки. Она просто окинула взглядом море лиц, повернутых к ней, а затем безмолвно посмотрела на свою мать. Улыбка исчезла с ее лица, а большие голубые глаза наполнились слезами.

– Да ведь они все совершенно одинаковые! – жалобно сказала она. – Я не могу отличить одно от другого.

И, к удивлению всех в комнате, она упала на ступени трона и заплакала.

– Дорогой, дорогой! Что же нужно делать? – воскликнула королева в большой тревоге. – Будет очень плохо, если всех детей снова придется отправить домой!

– Это, безусловно, приведет к войне, – вот и все, что сказал король, а затем они оба беспомощно посмотрели на свою рыдающую маленькую дочь. Что касается всех детей, то они были так удивлены, услышав, насколько они похожи, что вообще ничего не сказали; и трудно сказать, чем бы все закончилось, если бы принцесса вдруг снова не вскочила на ноги и не указала на дверь.

– Вот принц, с которым я хотела бы поиграть, – воскликнула она. – Он не похож на других, потому что у него чудесное выражение лица.

Все оглянулись на дверной проем. Там стоял мальчик, которого никто раньше не замечал.

– Подойди сюда, принц, – приказала принцесса, надменно повышая голос. – Ты можешь поцеловать мою руку, если хочешь.

Но мальчик отстранился с озадаченным видом и покачал головой. Принцесса Прунелла сердито топнула ногой.

– Как ты смеешь колебаться, когда я говорю тебе прийти сюда? – крикнула она. Однако при этих словах странный мальчик повернулся и поспешил прочь из комнаты, а среди детей поднялся громкий ропот изумления.

Дочери короля еще никогда в жизни не оказывали неповиновения, и на мгновение она была слишком поражена, чтобы говорить.

– Кто он такой? Как его зовут? – спросила она, наконец.

Последовала пауза, вскоре нарушенная пронзительным голосом одного из пажей.

– Ваше высочество, это всего лишь глухой Роберт, сын менестреля, – сказал он.

– Глухой! – повторила принцесса. – Это как? – спросила она.

– Это значит, что он ничего не слышит, доченька, – объяснила королева. – Так что, видишь ли, он совсем не годится в товарищи по играм. Кроме того, он даже не принц. Разве ты не можешь выбрать вместо него кого-нибудь из других детей?

Принцесса, однако, ничего подобного сделать не могла.

– Все они похожи, – снова сказала она, – но у сына менестреля чудесное выражение лица, и я не хочу, чтобы кто-то другой был моим товарищем по играм!

Итак, все дети печально разошлись по домам и удивлялись, почему они так похожи, и весь двор снова почувствовал себя неловко из-за угрюмости принцессы Прунеллы.

– Лучшая восковая кукла вашего высочества не выходила целых два дня, – предложила старшая нянька.

Принцесса выхватила куклу у нее из рук и бросила на пол.

– Если вы не позволяете мне играть с глухим мальчиком, как вы можете ожидать, что я буду играть с куклой? – спросила она; и хотя, без сомнения, в том, что она сказала, было много правды, вряд ли так следовало разговаривать со старшей нянькой. Действительно, уже в следующую минуту в королевской детской произошел бы серьезный переполох, если бы кремовый пони принцессы внезапно сам по себе не выбежал из конюшни и не вздумал отправиться на прогулку верхом.

Так вот, пони принцессы был, конечно, сказочным пони, поэтому, когда он убежал с ней в лес в тот день, нельзя было предполагать, что он убежит с ней просто так. На самом деле он взял ее с собой на настоящую сказочную прогулку по сказочному лесу, который начинался с того, что был совсем маленьким лесом, а затем рос и рос, чем глубже она в него углублялась, пока не превратился в совсем взрослый лес. И пони не переставал бежать, пока не добрался до милого маленького серого домика, который стоял в самом ярком из цветочных садов, прямо посреди леса.

Принцесса соскользнула с его спины, толкнула маленькую калитку и вошла в цветочный сад. Любой другой, возможно, удивился бы, обнаружив глухого Роберта сидящим там, посреди аккуратной зеленой лужайки, но после сказочной прогулки уже ничему не удивляешься, поэтому сердце принцессы просто подпрыгнуло от радости, и она подбежала прямо к нему и взяла его за руку.

– Бедный глухой мальчик! Бедный глухой мальчик! – тихо сказала она. Конечно, она вела себя не как дочь короля, потому что ей следовало бы очень рассердиться на него за то, что он ослушался ее утром, вместо этого она говорила с ним так нежно, как могла бы сделать любая обычная маленькая девочка. Но тогда, поскольку он не мог слышать, что она ему говорила, какой смысл говорить как принцесса?

– Бедный глухой мальчик! – повторяла она, наклоняясь над ним, – неудивительно, что ты выглядишь таким унылым и несчастным!

Это был первый раз в ее жизни, когда она забыла, что она принцесса, и она была очень удивлена мягкостью своего собственного голоса. Она была еще больше удивлена, когда глухой мальчик поднялся на ноги, очень низко поклонился и ответил ей.

– Я был несчастен только потому, принцесса, что не мог слышать, что вы сказали мне сегодня утром, – объяснил он.

– О! – воскликнула принцесса. – Теперь ты меня слышишь!

– Ах, да, – сказал глухой Роберт. – Теперь я вас слышу, потому что вы говорите так ласково. Только когда люди злятся и говорят грубо, я не могу их слышать. Вот почему они говорят, что я глухой.

– Ты всегда был глухим? – удивленно спросила принцесса.

– С тех пор, как вимпы пришли на мои крестины, – ответил сын менестреля. – Так как, когда они спросили моего отца, какой подарок он выбрал бы для меня, он выбрал, чтобы я был глух ко всем звукам, которые не были прекрасны.

– Так вот почему у тебя такое чудесное выражение лица, – сказала принцесса Прунелла. – Я бы хотела, чтобы вимпы пошли на крестины ко всем!

Глухой Роберт покачал головой.

– Если бы они не пришли ко мне, – заметил он, – я мог бы услышать, что вы сказали мне сегодня утром.

– Неважно! – сказала принцесса. – Возвращайся сейчас со мной во дворец, я больше никогда не буду говорить с тобой сердито, и тогда ты всегда сможешь услышать, что я говорю.

– Нет, нет, – ответил Роберт, отпрянув назад. – Я не могу поехать в город; там так тихо, что это пугает меня.

– Тихо? – эхом повторила принцесса. – Это в лесу тихо!

– О, нет, – сказал сын менестреля, улыбаясь. – Лес полон звуков. Разве вы не слышите, как они все разговаривают – пчелы, цветы и огромные сосны?

Принцесса Прунелла прислушалась.

– Нет, – сказала она, качая головой, – я ничего не слышу.

Затем она взяла глухого мальчика за руки и потащила его к воротам.

– Возвращайся со мной в город, – нетерпеливо сказала она. – Это правда, что ты не можешь слышать голоса других людей, но ты всегда сможешь услышать меня, и это гораздо важнее!

Итак, сын менестреля вернулся во дворец с принцессой Прунеллой. И когда король и королева увидели, как наконец-то счастлива их маленькая дочь, они больше ничего не говорили о том, что глухой Роберт не принц, но преодолели трудности, сразу же сделав его маркизом и назначив на должность главного товарища по играм ее Королевского высочества. В честь этого важного события был устроен великолепный банкет, на котором король произнес несколько речей, а оркестр сыграл несколько мелодий, но поскольку речи были чрезвычайно напыщенными, а мелодии – чрезвычайно шумными, новый маркиз, для которого они предназначались, не услышал ни того, ни другого. Однако он слышал каждое слово, которое маленькая принцесса шептала ему на ухо, и, возможно, это было все, что он хотел услышать.

Никогда еще жизнь во дворце не протекала так мирно, как в последующие дни. Никто никогда не слышал, чтобы принцесса произнесла сердитое слово, и она ходила с довольным выражением лица, которое радовало сердца всех, кто ее знал. Это было действительно счастливое время для двора, когда сын менестреля пришел поиграть с дочерью короля, и все радовались, что король и королева были достаточно мудры, чтобы позволить их маленькой дочери поступать по-своему. Но все это время никто не думал о сыне менестреля.

Теперь любой мог бы предположить, что сын менестреля, который внезапно оказался маркизом и главным приятелем принцессы, был самым счастливым мальчиком в мире. И все же, хотя он с каждым днем все больше привязывался к своему маленькому товарищу по играм, глухой Роберт был самым печальным человеком во всем дворе. С течением дней он становился все более и более молчаливым, пока, наконец, даже принцесса не заметила, что он изменился.

– Чудесное выражение исчезло с твоего лица, – сказала она ему. – Может быть, ты не чувствуешь себя счастливым при дворе?

Тогда мальчик-маркиз сказал ей правду.

– Я несчастлив, потому что не слышу звуков города, – сказал он. – Не уедет ли твой отец для разнообразия пожить в лесу, чтобы мы могли играть там вместе, а не в этом ужасном, безмолвном месте?

– Но я не хочу идти играть в лес, – возразила принцесса. – В лесу нет людей; и я бы забыла, что я человек, если бы мне не с кем было поговорить, кроме цветов и деревьев.

Впервые с тех пор, как они играли вместе, глухой Роберт вспомнил, что он почти на два года старше маленькой принцессы, и он высокомерно улыбнулся.

– Это только потому, что ты слышишь все не то, – сказал он. – Если бы ты могла хоть раз услышать звуки леса, ты бы никогда не захотела возвращаться в город.

Принцесса покраснела от гнева и открыла рот, чтобы хорошенько отчитать сына менестреля, что, несомненно, удивило бы его, если бы он мог это услышать. Но она вовремя вспомнила, что он не сможет этого услышать, поэтому нетерпеливо вздохнула и ответила ему так тихо, как только могла.

– Ты совершенно ошибаешься, – сказала она, вздернув подбородок. – Если бы ты был настоящим мальчиком, ты бы понял.

И с этими словами она повернулась и ушла от него. Конечно, раздражало, что она не может выходить из себя всякий раз, когда ей хочется, но ничто не мешало ей помнить, что она принцесса.

В тот день принцесса уколола палец, и сын менестреля узнал, что то, что она сказала, было чистой правдой, и он вовсе не был настоящим мальчиком. Ибо, конечно, принцесса сделала то, что сделала бы любая другая двенадцатилетняя девочка – она разрыдалась, в то время как сын менестреля, который совершенно не мог слышать ее рыданий, только серьезно смотрел на нее и удивлялся, почему ее хорошенькое круглое личико вдруг исказилось таким странным выражением.

– Что ты делаешь, Прунелла? – серьезно спросил он ее.

– Делаю! – заплакала принцесса. – Ну, конечно, я плачу! Это то, что бы ты делал, если бы уколол палец так же сильно, как я.

Говоря это, она протянула свой маленький белый пальчик, но сын менестреля только смотрел на нее так же серьезно, как и раньше.

– Плачешь? Что это? – спросил он. – И почему ты должна делать что-то настолько бесполезное? Конечно, было бы лучше позвать врача или взять кусок лейкопластыря.

Терпению принцессы Прунеллы пришел конец. Было достаточно трудно жить целых шесть недель, ни разу не выйдя из себя, но теперь, когда она обнаружила, что не может даже плакать, она почувствовала, что это больше, чем может вынести любая маленькая двенадцатилетняя девочка.

– Мне нужен не пластырь, – сказала она несчастным голосом. – Когда люди плачут, они, конечно, хотят, чтобы их утешили.

– Неужели? – спросил глухой Роберт, выглядя озадаченным. – Но если я не могу слышать, как ты плачешь, как я могу утешить тебя?

Принцесса была слишком сердита, чтобы быть разумной, хотя ей удалось вспомнить, что не было смысла позволять раздражению проявляться в ее голосе.

– В том-то и дело! – всхлипнула она. – Ты должен был слышать, как я плачу, и тогда ты был бы настоящим мальчиком!

И принцесса так жалела себя за то, что вынуждена играть с кем-то ненастоящим, что закрыла лицо руками и заплакала сильнее, чем когда-либо. Даже тогда она наполовину надеялась, что глухой Роберт подойдет, поцелует ее и снова подружится, как это сделал бы любой хороший мальчик, но глухой Роберт ничего подобного не сделал, и когда она, наконец, отняла руки от глаз, ее товарищ по играм исчез.

Поистине, лес никогда не выглядел таким прекрасным, как в тот день, когда сын менестреля поспешил через него к своему старому дому. Цветы выглядели лучше всего, и птицы пели веселее всего, и деревья склоняли свои самые зеленые ветви, чтобы приветствовать его, но мальчик с чудесным выражением лица, который так долго жил среди них, не остановился, чтобы взглянуть на них, и у них было время только заметить, когда он проходил мимо них, что чудесного взгляда больше не было. Он торопился, пока не подошел к маленькому серому домику, стоящему в саду с яркими цветами. Он толкнул калитку и вошел, точно так же, как это сделала его принцесса шесть недель назад.

На этот раз менестрель был дома и сидел на пороге, греясь на солнышке. Он только что сочинил новую песню, и это всегда делало его чрезвычайно счастливым, но он слегка вздохнул, когда увидел, что его сын входит в ворота, потому что ему тоже не составило труда заметить, что чудесное выражение исчезло с лица мальчика.

– В чем дело, сын мой? – с тревогой спросил он.

Глухой Роберт, не теряя времени, поприветствовал его.

– Отец, – воскликнул он, – почему ты пригласил вимпов на мои крестины?

– На это легко ответить, – успокаивающе сказал менестрель. – Потому, что я хотел, чтобы ты всю свою жизнь не слышал ничего, кроме прекрасных звуков.

– Но какие звуки ты называешь прекрасными? – спросил сын.

Менестрель улыбнулся.

– Разве ты не слышишь мою музыку? – спросил он.

– Да, да, – сказал глухой Роберт, – но что еще?

Менестрелю никогда не приходило в голову, что нужно что-то еще, и он немного поколебался.

– Ну, – сказал он, наконец, – разве ты не слышишь звуки леса?

Глухой Роберт посмотрел на сосны над головой и вниз, на цветы у своих ног.

– Раньше я мог, – печально сказал он, – но теперь даже лес притих.

Затем он сжал кулаки и умоляюще посмотрел на своего отца.

– Неужели я должен дожить до конца своих дней, не услышав ничего из того, что слышат другие мальчики? – заплакал он.

– Ты немного неразумен, сын мой, – сказал менестрель. – Разве тебе недостаточно прекрасных звуков жизни?

– Достаточно? – сказал глухой Роберт. – Я хочу гораздо, гораздо большего, отец. Я хочу услышать, как принцесса плачет!

– Это чушь! – воскликнул менестрель. – Слезы издают очень неприятный звук, и ты был бы крайне разочарован, если бы услышал, как принцесса плачет.

Сын менестреля гордо выпрямился.

– Ты не понимаешь, ты тоже ненастоящий, – сказал он. – Слезы моей принцессы издают самый сладкий звук в мире, и я не успокоюсь, пока не научусь его слышать.

Затем он повернулся и снова вышел через ворота в лес.

Менестрель посмотрел ему вслед и вздохнул.

– Это был лучший подарок, который я мог придумать, – пробормотал он. – Это был тот, который я выбрал бы для себя. Это правда, – задумчиво добавил он, – что я никогда не хотел играть с дочерью короля.

Сын менестреля бесцельно бродил по лесу – лесу, который когда-то так нравился ему, потому что он принадлежал только ему, и который теперь нравился ему только потому, что он нашел в нем свою маленькую принцессу; и он мог бы бродить там до сих пор, если бы внезапно не встретил вимпа. В этом не было ничего удивительного в том конкретном лесу, потому что это был именно тот лес, в котором любой четырнадцатилетний мальчик мог в любую минуту встретить вимпа, но, несмотря на все это, глухой Роберт был просто немного поражен, когда вимп внезапно упал на его пути с дерева наверху и кивнул ему.

– Привет! – сказал вимп. – Что с тобой такое?

– Я очень несчастен, потому что я не настоящий мальчик, – объяснил глухой Роберт.

– Боже мой! Как это? – спросил вимп, притворяясь удивленным.

– Ну, ты должен знать, – ответил глухой Роберт. – Это все потому, что вимпы пришли на мои крестины.

– Ничего подобного! – возмущенно воскликнул вимп. – Это все потому, что твой отец настаивал на том, что он все знает лучше нас, и мы позволили ему поступать по-своему. Если бы вимпы не были на твоих крестинах, ты бы даже не захотел быть настоящим мальчиком. Значит, ты не слышишь, как плачет принцесса, да? Это хорошая вимпская шутка, вот что!

А вимп стоял на голове и давился от смеха.

– Тебе очень хорошо смеяться, – пожаловался сын менестреля. – Ты не знаешь, как неприятно быть мальчиком, не будучи настоящим мальчиком.

Вимп снова приподнялся на цыпочки и перестал смеяться.

– Тогда почему бы тебе не пойти и не научиться быть настоящим мальчиком? – удивленно спросил он.

– Как я могу узнать дорогу? – спросил глухой Роберт.

– Ты смешной мальчишка! – воскликнул вимп. – Да ведь первый же человек, которого ты встретишь, сможет сказать тебе!

У глухого Роберта не было времени поблагодарить его за информацию, потому что вимп начал делать сальто в тот момент, когда он закончил говорить, и он продолжал поворачиваться, пока совсем не превратился в ничто, и вимпа больше не было видно. Тогда сын менестреля пошел дальше по лесу; и три дня и три ночи он вообще никого не встречал, но утром четвертого дня он пришел на самую опушку леса и там увидел старую женщину, сидящую рядом с кустом ежевики.

– Ура! – закричал глухой Роберт, размахивая фуражкой. – Ты знаешь, что ты первый человек, которого я встретил, и ты расскажешь мне, как стать настоящим мальчиком?

– Я скажу тебе сразу, – сказала старуха, улыбаясь, – потому что ты переходишь прямо к делу и не ходишь вокруг да около. Тогда вот что ты должен сделать: что-нибудь храброе, и что-нибудь доброе, и что-нибудь глупое, и что-нибудь мудрое. Если после этого ты не будешь настоящим мальчиком, это будет твоя собственная вина!

Затем она обошла ежевичный куст и исчезла. И хотя глухой Роберт забыл, что она только что сказала о нем, и принялся всерьез ходить вокруг этого куста, он больше никогда ее не видел.

Тогда сын менестреля пошел прямо вперед в поисках храброго поступка, который можно было бы совершить, и это не заняло у него много времени, потому что всегда есть много храбрых поступков, ожидающих, чтобы их совершил кто-нибудь. Итак, задолго до того, как солнце взошло над его головой в тот день, он пришел в замок, где прекрасную принцессу держал в плену жестокий старый великан, – и все потому, что он был жесток, и ни по какой другой причине вообще. И когда глухой Роберт увидел принцессу, плачущую за решеткой ее тюремного окна, ему вспомнилась его собственная маленькая принцесса, которую он оставил рыдающей на полу детской, и это заставило его немедленно призвать великана выйти и быть убитым. Великан громко рассмеялся и вышел во двор, но не для того, чтобы быть убитым, а чтобы вместо этого убить сына менестреля, но прежде чем он успел это сделать, сын менестреля сумел убить его, и жестокому старому великану пришел конец.

– Это самый храбрый поступок, который я когда-либо видела! – воскликнула принцесса, когда он вытащил ее из темницы.

– Значит, смелые поступки совершаются легко, – сказал глухой Роберт, но все равно он был рад услышать, что выполнил первую часть своей задачи. Следующее, что он сделал, – это отвез прекрасную принцессу обратно в ее родную страну; и это показалось ему большой тратой времени, потому что он, конечно, не мог совершить свой добрый поступок, пока принцесса была у него на руках. Но когда они добрались до ее страны и принцесса рассказала своему отцу, как глухой Роберт старался изо всех сил, чтобы вернуть ее домой, старый король был доволен и спросил его, какую награду он хотел бы получить за свои хлопоты.

– Ибо, – сказал он, – вы совершили самый добрый поступок, о котором только можно было подумать.

– Никакой награды для меня! – засмеялся глухой Роберт. – Так как мое доброе дело свершилось без моего ведома!

И он снова отправился в свои странствия.

После этого сын менестреля бродил много дней, так как не мог придумать ни мудрого, ни глупого поступка. Когда он думал, что поступил мудро, люди говорили ему, что он жесток, и изгоняли его из своей страны, а иногда, когда он был уверен, что поступил глупо, они только хвалили его за доброту. Он устал, ноги у него натерлись, одежда стала старой и рваной, и он почти забыл, что когда-то был маркизом и главным приятелем принцессы. Но он никогда не забывал, как выглядела маленькая принцесса Прунелла, когда она сидела на полу в детской и рыдала, а он не мог ее слышать. Так прошло два года, а он все еще не научился быть настоящим мальчиком.

Однажды, прогуливаясь по проселочной дороге, он наткнулся на девушку, которая гнала коров.

– Почему ты выглядишь таким грустным? – спросила она его.

– Потому что я оставил мою принцессу плачущей в ее детской два года назад, и с тех пор я был далеко от нее, – просто ответил мальчик.

Девушка расхохоталась.

– Ну, – воскликнула она, – это был глупый поступок!

– Глупый? – крикнул глухой Роберт. – Ты сказала "глупый"?

– Да, я так сказала, – засмеялась девушка. – Может ли быть что-нибудь глупее, чем держаться подальше от того, с кем ты хочешь быть?

– Тогда я вернусь к ней сию же минуту, – заявил сын менестреля.

– И это было бы самым мудрым, что ты мог бы сделать, – ответила девушка.

И она тут же исчезла вместе с коровами и со всем остальным, что просто показывает, что она, должно быть, была вимпом.

– Ну что ж, – сказал глухой Роберт, – вот мои мудрые и мои глупые поступки совершены вместе, и теперь я настоящий мальчик!

Затем он отправился домой так быстро, как только мог. И хотя ему потребовалось два года, чтобы уехать из дома, ему потребовалось всего два часа, чтобы вернуться обратно, так что ясно, что вимпы, должно быть, тоже приложили к этому руку. И как раз во время чаепития он стоял за дверью детской во дворце своей маленькой принцессы.

Хорошо бы помнить, что вимпы пришли на крестины сына менестреля, иначе могло бы показаться немного удивительным, что принцесса Прунелла снова уколола палец в тот самый день, когда к ней вернулся ее главный товарищ по играм. Так или иначе, это то, что произошло, и когда сын менестреля стоял за дверью и прислушивался, он услышал самый мягкий, самый сладкий и самый красивый звук, который он когда-либо слышал в своей жизни.

– Ура! – закричал он. – Наконец-то я слышу, как плачет принцесса!

И он распахнул дверь и вбежал в комнату, весь в своих лохмотьях, и опустился на колени, чтобы утешить принцессу.

– Только посмотри на мой палец, – плакала принцесса Прунелла, показывая ему свою маленькую ручку. Действительно, невозможно было сказать, какой из ее маленьких белых пальчиков принцесса уколола, но поскольку сын менестреля поцеловал каждый из них по очереди, ясно, что он, должно быть, исцелил правильный, и это, конечно, было причиной того, что принцесса сразу перестала плакать.

Затем она посмотрела на своего старого товарища по играм и засмеялась от радости, что снова видит его там.

– Чудесное выражение вернулось на твое лицо, – сказала она, – но оно намного чудеснее, чем раньше!

– Дорогой маленький товарищ по играм, – прошептал сын менестреля, – я снова слышу звуки леса, но ты все время была права, и звуки города гораздо очаровательнее звуков леса.

– О, нет, – заявила принцесса. – Вот тут ты сильно ошибаешься, потому что звуки леса намного красивее.

И это факт, что с тех пор они оспаривают этот пункт.

Дворец на полу

Принц Пикоти только что построил сказочный дворец на полу детской и, откинувшись на пятки, с гордостью смотрел на него. Конечно, никто никогда раньше не строил такой прекрасный дворец за тринадцать с половиной минут! Там были не только две высокие башни, которые гордо вздымались ввысь, пока не стали фактически такими же высокими, как сам принц, но и большой арочный дверной проем с лестничным пролетом, ведущим вниз, под детский столик, и был даже подъемный мост, сделанный из одного большого кирпича и подвешенный на куске веревки. Все это, однако, можно было найти в любом дворце. Что отличало дворец принца от всех остальных, так это то, как были устроены окна. Они не были выстроены рядами, как обычные окна, так что любой мог догадаться, насколько скучными и квадратными были комнаты внутри, но они появлялись то тут, то там, как бы случайно, иногда в углу, иногда наверху другого окна, иногда под зубчатыми стенами, везде, где маленький принц-строитель чувствовал необходимость поставить окно. И самым замечательным из всего этого было то, что, как бы он ни пытался заглянуть сквозь них, он никак не мог разглядеть, на что похожи комнаты за ними. Итак, дворец, который он построил сам, был полон прекрасных залов, комнат и переходов, которые никто никогда не сможет увидеть.

– Без сомнения, – воскликнул принц Пикоти, – это самый замечательный дворец, который когда-либо был построен!

В этот момент в комнату вбежала Димплс, маленькая дочь премьер-министра.

– Какой абсурд! – воскликнула она. – Да ведь это вообще не настоящий дворец!

– Для меня он достаточно реален, – сказал принц Пикоти. – Когда я вырасту и стану королем, у меня будет точно такой же дворец, в котором я буду жить.

Димплс подошла и села на пол рядом с принцем.

– Я бы не хотела жить во дворце, который рухнет, как только ты вытащишь нижний кирпич, – заметила она, положив свой толстый мизинец на кирпич, когда говорила.

Принц поспешно схватил ее за руку.

– В моем дворце не будет девочек, – сказал он с достоинством, – это только девочки желают разрушать дворцы других людей.

Димплс склонила голову набок и заново осмотрела дворец.

– Какие у тебя неаккуратные этажи! – заметила она. – Верхний из них короче остальных, а в середине второго есть соединение.

Принц почувствовал себя немного обиженным.

– Это не моя вина, если кирпичи не все одинаковой длины, – сказал он. – Кроме того, эти вещи не имеют значения. Только посмотри на мои прекрасные окна!

Димплс наклонилась и расхохоталась.

– Какие забавные окна! – воскликнула она. – Но, ты не можешь заглянуть в комнаты! Какой смысл иметь дворец, если ты не знаешь, каково там внутри?

– Ты не понимаешь, – ответил принц Пикоти. – Любой может заглянуть внутрь обычного дворца. Видишь ли, это особый дворец.

Димплс ничего не видела, поэтому сменила разговор.

– Что все эти солдаты делают на столе? – спросила она.

– Их нет на столе, – объяснил принц. – Они маршируют со вчерашнего утра, и они на пути к моему сказочному дворцу.

Затем он начал размещать своих солдат на зубчатых стенах двух высоких башен.

– Я полагаю, ты тоже думаешь, что твои деревянные солдатики настоящие! – засмеялась дочь премьер-министра.

– Тише! – прошептал принц. – Если ты будешь говорить так громко, они тебя услышат, и им ни к чему знать, что ты назвала их деревянными. С тобой может случиться все, что угодно, если ты их по-настоящему разозлишь!

– Ты просто несешь чушь, – сказала Димплс, что она всегда говорила, когда не понимала, что имел в виду принц. В то же время ее не могло не поразить выражение лица солдата, которого только что подобрал принц Пикоти. Это был капитан маленького полка, и когда принц поставил его на самый опасный пост в самом нижнем ряду, она была уверена, что увидела румянец гнева на его раскрашенных деревянных щеках и озорной блеск в его круглых черных глазах. – Он всего лишь игрушечный солдатик, – подумала Димплс, вскидывая голову, но она не сказала этого вслух, и весь остаток того дня она чувствовала себя немного неловко из-за выражения лица капитана.

Так вот, Димплс приехала погостить к принцу на несколько дней, и случилось так, что комната, в которой она спала, находилась рядом с королевской детской, и прямо посреди ночи – а это, как всем известно, время, когда появляются вимпы и феи – она внезапно проснулась, вздрогнув самым неприятным образом. Там, рядом с ее кроватью, стоял один из деревянных солдатиков принца, держа на плече свое деревянное ружье так, как будто он никогда в жизни не делал ничего другого, – что, безусловно, было правдой, – и держался просто для всего мира, как будто он был склеен. Он, безусловно, был очень по-военному похож на солдата, и если бы Димплс не была особенно храброй маленькой девочкой, она могла бы сильно испугаться.

– Чего ты хочешь? – спросила она, садясь и протирая глаза.

– Следуйте за мной, во дворец принца. Приказ капитана, – сказал маленький солдат тремя отрывистыми предложениями, повернулся и нетвердой походкой направился к двери. Его тон был жестким, но конечно, его голос, как и все остальное в нем, был сделан из дерева. Димплс не суетилась, подчиняясь ему, потому что она всегда была готова к приключениям, поэтому она без лишних слов вскочила с кровати и последовала за ним в соседнюю комнату. Им потребовалось несколько минут, чтобы добраться туда, потому что солдат шел очень медленно, но это, опять же, было неудивительно, поскольку нельзя ожидать, что люди с деревянными ногами будут ходить так же быстро, как обычные люди.

Когда они добрались до детской, Димплс вскрикнула от удивления. Было очевидно, что дворец принца вырос с полудня, потому что две башни теперь были высоко над ее головой, а что касается подъемного моста, то к тому времени, когда она пересекла его и поднялась по великолепной лестнице, она почувствовала, что совсем запыхалась.

– Возможно, это все-таки настоящий дворец, – с сомнением сказала она.

– Не бормочи. Плохие манеры. Пленник капитана, – сказал солдат тремя отрывистыми словами, как и раньше.

Димплс не ответила, потому что в этот момент она вошла во дворец принца и была слишком взволнована, чтобы произнести хоть слово. Это действительно был необычный зал, в котором она оказалась. Он был полностью построен из дубовых балок разной длины, так что в одном месте потолок был низким, а в другом – высоким, в одном углу было несколько дверей, а в другом – несколько окон; здесь арка шаталась опасно над отверстием, а там одинокий столб перекрыл весь дверной проем. Это был действительно чудесный дворец, как и сказал принц, но на первый взгляд он был немного удивительным. У Димплс, как всегда, не было времени подумать об этом, потому что в этот момент из-под пола зала послышался строгий голос.

– Приведите заключенного сюда! – сказал голос. Димплс заглянул через дыру в полу, – что было нетрудно, так как пол был весь в дырах, – и там, на самом нижнем кирпиче, стоял игрушечный капитан.

– Пойдем со мной. Нижний кирпич. Капитан ждет, – сказал ее проводник.

И с некоторым трудом – ибо нелегко перепрыгивать с балки на балку, когда привыкнешь к твердым полам, – она вскарабкалась вслед за ним и оказалась перед ужасным капитаном.

– Ого! – сказал капитан, сжимая свой меч так крепко, как только мог, – что, как оказалось, было очень крепко, потому что его пальцы были приклеены к нему, – кто теперь настоящий человек, ты или я?

Вопрос был озадачивающим, но Димплс сделала все возможное, чтобы ответить на него правдиво.

– Что ж, – сказала она, – я полагаю, что вы реальны, хотя раньше я так не думала, и я полагаю, что я тоже реальна, но это сильно сбивает с толку, не так ли?

– Нисколько не сбивает с толку, – сказал капитан, должно быть, немного грубо. – Совершенно ясно, что я, конечно, настоящий, но что касается тебя – да ведь ты даже не раскрашена!

– Нет, – сказала Димплс так вежливо, как только могла, – я не раскрашена, и я не думаю, что хочу быть раскрашенной, спасибо. Да я бы ни на минуту не почувствовала себя в безопасности, если бы у меня было лицо, которое любой мог бы смыть губкой!

Услышав это, игрушечный капитан пришел в такую ярость, что затрясся от гнева с головы до ног.

– Знаешь ли ты, – сказал он, – что мне стоит только вытащить кирпич, на котором я стою, и весь дворец рухнет тебе на голову?

– Конечно, я знаю, – засмеялась Димплс, которая с каждой минутой пугалась все меньше. – Но если ты это сделаешь, это свалится на твою голову так же, как и на мою.

– Это правда, – сказал игрушечный капитан, – но я реальный человек и сделан из дерева, так что для меня это не будет иметь никакого значения.

Димплс была вынуждена признать, что в словах капитана что-то было, и поскольку она ничего так не ненавидела, как быть побежденной в споре, она сразу же притворилась, что не слушает.

– О боже, как я проголодалась! – сказала она, зевая.

– Если бы ты была настоящей, а не выдуманной, – сказал игрушечный капитан, – ты бы вообще никогда не проголодалась. Однако он подозвал солдата, который нес караул на вершине столба прямо над его головой, и приказал ему принести заключенному немного еды. Через несколько минут Димплс оказалась перед любопытным блюдом, поданным на круглых картонных тарелках и состоящим из одного красного желе, двух сырых бараньих отбивных, грозди винограда и ломтика лосося.

– Но они же не соскочат с тарелок, правда? – спросила Димплс, которая годами кормила своих кукол теми самыми вещами, которые сейчас стояли перед ней.

– Конечно, нет, – сказал игрушечный капитан. – Они бы давно потерялись, если бы их не приклеили. Чего еще ты можешь желать? Если бы ты была настоящим человеком, каким притворяешься, у тебя пропал бы аппетит при одном виде подобных блюд!

Собственно, именно это уже случилось с Димплс, потому что в желе, из которого, как она помнила, всего неделю назад высасывали краску, не было ничего привлекательного, а что касается других вещей, то даже ее самая младшая и любимая кукла начала уставать от их однообразия. Поэтому она не стала возражать, когда капитан приказал убрать посуду.

– Теперь, когда ты утолила свой голод, – сказал капитан, – я прикажу отвести тебя наверх, в темницу.

– Наверх! – воскликнула Димплс. – Какое забавное место для подземелья!

– Забавное? Ни в коем разе! – строго сказал капитан. – Во дворце такого рода нужно занимать комнаты там, где они находятся. Подземелье, зажато между гостиной и кухней, на самом верху левой башни. Там тебе придется находиться, пока не придет король.

– Какой король? – с любопытством спросила Димплс.

Прежде чем игрушечный капитан успел ответить, оркестр полка заиграл вдохновляющий марш. Правда, там были только два деревянных барабанщика и два деревянных трубача, из которых один потерял свою трубу и поэтому был вынужден постоянно дуть в нее окоченевшими пальцами; но, несмотря на это, они производили довольно веселый шум, и посреди этого король поднялся по ступенькам и вошел во дворец.

– Ура! Король! Это король! – закричал весь полк двадцатью деревянными голосами.

– Король! – повторила Димплс. – Да ведь это же принц!

– Не говори ерунды, – грубо сказал капитан. – Неужели ты думаешь, что мы позволим, чтобы нами командовал простой принц? Это настоящий король, могу я тебе сказать, хотя он и не сделан из дерева, какая жалость!

И когда Димплс увидела, с каким достоинством маленький король вошел во дворец, она не могла не согласиться, что он был самым настоящим королем. Действительно, ей было трудно поверить, что он был не кем иным, как ее товарищем по играм, принцем Пикоти, потому что никогда прежде она не видела его таким счастливым и торжествующим. Не было никаких сомнений в том, что маленький король нашел свое королевство, и Димплс, вспомнив, что она действительно была его пленницей, начала жалеть, что она так сильно дразнила его по поводу его игрушечного дворца и его игрушечных солдатиков. Но король даже не видел ее. Он прошел прямо в большой зал, а затем остановился и удовлетворенно вздохнул.

– Это самый чудесный дворец, который когда-либо был построен, – пробормотал он себе под нос. – Он гораздо, гораздо чудеснее, чем я думал.

Затем его взгляд упал на Димплс, которая пыталась спрятаться за жесткой фигурой игрушечного капитана, на самом нижнем кирпиче из всех.

– Что эта девочка делает в моем дворце? – нахмурившись, спросил король.

– Пожалуйста, ваше величество, это пленница вашего величества, – ответил капитан, – она ждет, когда ваше величество примет решение о ее наказании.

– Что сделала заключенная? – спросил король со всем достоинством, какое только мог изобразить, учитывая, что он стоял на шатком кирпиче на краю пропасти, в которой его ждали капитан и его пленник.

– Ваше величество, она говорила, что армия вашего величества не настоящая армия, и что я, ваше величество, – я всего лишь игрушечный солдатик! – сказал капитан, и он снова затрясся от гнева с головы до ног, но, в конце концов, только так он мог встряхнуться, потому что был сделан целиком из цельного куска.

– Отправьте пленника сюда, – приказал король. – Небезопасно держать заключенную на нижнем этаже, особенно когда она девочка.

Итак, Димплс, от всего сердца желая, чтобы маленький товарищ по играм, которого она дразнила, внезапно не превратился в короля, снова поднялась в зал.

– Принц Пикоти, – сказала она взволнованным шепотом, как только оказалась рядом с ним, – я действительно думаю, что теперь это настоящий дворец, правда!

– Да ведь это всего лишь Димплс! – воскликнул король и от удивления чуть не свалился с края пола. Затем он вспомнил, что он король, и попытался снова стать достойным, что, конечно, было чрезвычайно трудно теперь, когда дочь премьер-министра была там, и все видела. Что касается Димплс, то она не зря всю свою жизнь играла с принцем, и она совсем перестала его бояться, как только столкнулась с ним лицом к лицу.

– Если ты позволишь этому мерзкому капитану наказать меня, я скажу им всем, что ты всего лишь маленький мальчик, а вовсе не король, – прошептала она, и ее круглое личико засияло весельем.

Король заколебался.

– Я всегда говорил, что не потерплю девочек в своем дворце, – печально пробормотал он.

– Ты обещаешь? – настаивала Димплс.

Король избегал ее взгляда. Было очень трудно не поддаться и тоже улыбнуться, когда Димплс выглядела вот так. В конце концов, размышлял он, если Димплс была девочкой и не понимала вещей должным образом, из нее получился бы превосходный товарищ по играм; и самый замечательный дворец в мире мог бы стать немного скучным, если бы в нем были только деревянные солдатики, с которыми можно было бы делить его. Итак, король принял решение и взял пленника за одну руку, а другой по-королевски помахал капитану.

– Я поговорю об этом с заключенным, – объявил он, – так что пусть нас не беспокоят. И вам не нужно больше брать пленных, не посоветовавшись со мной, – поспешно добавил он, потому что действительно боялся, что его няня может оказаться следующей пленницей, и тогда, в чем вообще будет удовольствие быть королем?

– А теперь давай пойдем и исследуем твой дворец, – нетерпеливо сказала Димплс, и капитан остался на нижнем кирпиче, чтобы преодолеть свое разочарование.

Совершенно невозможно описать, как двое детей бродили по сказочному дворцу, который построил принц; как они поднимались с одного этажа на другой; как они перепрыгивали с арки на колонну; как они петляли по восхитительным коридорам, находя по пути новые потайные комнаты; как из одного окна они смотрели вниз на обширную детскую площадку, а из другого мельком увидели возвышающуюся лошадку-качалку; как они совсем забыли, что они король и пленник, и наконец стояли, взявшись за руки, на зубчатых стенах самой высокой башни и рассказывали друг другу, как весело играть в настоящем сказочном дворце.

Игрушечный капитан, однако, ничего не забыл; и когда он увидел, что они разговаривают в такой знакомой манере на зубчатых стенах – что он легко мог сделать со своего места на нижнем кирпиче, так искусно был построен этот замечательный дворец, – он почувствовал, что пришло время вмешаться.

– Ваше величество решили, как наказать заключенного? – спросил игрушечный капитан, держась в своей самой жесткой манере и повышая голос настолько, чтобы его было слышно на зубчатых стенах.

Король посмотрел на пленника, а пленник рассмеялся над королем.

– Ну что, – скромно спросила Димплс, – ваше величество приняли решение?

– О, не надо! – сердито прошептал его величество. – Ты же знаешь, я не могу вести себя как король, если ты смеешься надо мной! – Затем он скрестил руки на груди и посмотрел сверху вниз на капитана. – Я решил вообще не наказывать заключенного, – торжественно сказал он.

– Что? – яростно воскликнул капитан. – Вы вообще не собираетесь наказывать заключенного?

– Нет, – сказал его величество, осмелев, – и более того, я собираюсь обезглавить вас за вмешательство в личные дела короля!

Димплс немного занервничала, когда она увидела выражение, появившееся на лице капитана.

– О, дорогой, – прошептала она принцу, – вот как он выглядел вчера, когда я сказала, что он ненастоящий. Не разумнее ли было бы подружиться с ним?

Но ее маленький товарищ по играм выглядел так же, как и тогда, когда впервые вошел в свой дворец.

– Король, – сказал он величественно, – не заводит ни друзей, ни врагов. Капитан – всего лишь моя игрушка, и я могу делать с ним все, что захочу.

Ярости капитана не было предела, когда он услышал это.

– Вот что получается, когда имеешь короля, который сделан не из дерева, – сказал он. – Но вы забыли одну вещь, ваше величество!

– И что это такое? – спросил король, улыбаясь.

– Нижний кирпич, – сказал игрушечный капитан, наклоняясь и вытаскивая его.

Воистину, никогда еще не было такого грохота, как тогда, когда игрушечный капитан вытащил нижний кирпич из дворца принца! И посреди всего этого дети почувствовали, что падают, падают и падают. И громче всего этого звучал издевательский смех игрушечного капитана.

– Некоторые люди сказали бы, что это был всего лишь сон, – заметил принц Пикоти на следующее утро, когда они стояли над руинами на полу детской.

– Это не могло быть сном, – ответила Димплс, которая всегда была практичной, – потому что здесь голова игрушечного капитана.

– А здесь, – добавил принц, наклоняясь, – его тело. Значит, его все-таки обезглавили!

– Я бы хотела, – вздохнула Димплс, – чтобы все это могло повториться снова.

– Когда-нибудь это произойдет, – заверил ее принц, – когда я буду добр и построю еще один дворец, подобный этому.

– Но меня там не будет, – надула губки Димплс, – потому что у тебя во дворце не будет девочек.

Принц Пикоти задумчиво пнул обезглавленного капитана.

– Ну, я не совсем уверен, – сказал он, слегка покраснев. – Возможно, у меня будет одна девочка.

– Ты сделаешь это? – засмеялась Димплс. – Но что, если она разрушит твой чудесный дворец?

– Ах, – серьезно сказал принц Пикоти, – я не скажу ей о нижнем кирпиче!

Леди Нарциссилия

Никто во всем королевстве не был таким праздным, или таким беспечным, или таким легкомысленным, как леди Нарциссилия. Единственное, что она делала с тех пор, как родилась, – это росла, росла и росла, так что, хотя ей было всего двенадцать лет, она была такого же роста, как графиня, ее мать. На самом деле, она была достаточно высокой, чтобы гордиться этим, что, конечно, было крайне глупо с ее стороны, поскольку сама она определенно не имела к этому никакого отношения.

– Ты на целый год старше меня, но я на голову выше тебя, – вот что она сказала принцу Сверкалику, когда он однажды пришел поиграть с ней. В это время она сидела на садовой ограде, поэтому могла смотреть на маленького принца сверху вниз даже чаще, чем обычно.

– Тише! – сказала графиня, которая пила чай на лужайке. – Так не следует разговаривать с принцем.

Принц Сверкалик задрал подбородок вверх и попытался максимально использовать свой рост.

– Меня это ни капельки не волнует, – сказал он. – У меня ни за что не было бы таких глупых длинных ног, как у тебя. Гораздо лучше много знать, и только подумай обо всех вещах, которые я знаю, о которых ты никогда не слышала! Ты даже не смогла бы назвать экспорт и импорт Волшебной страны, не заглянув сначала в книгу, не так ли?

– Тише! – сказала его королева-мать, которая тоже пила чай на лужайке. – Так не следует разговаривать с маленькой леди.

Леди Нарциссилия слегка наклонилась и разгладила складки на своих черных шелковых чулках, просто чтобы показать, что она не забыла, насколько ее ноги длиннее, чем у принца. Принц притворился, что не видит.

– То, что ты говоришь, очень верно, – сказала тогда Нарциссилия, которая всегда была справедлива, даже когда она была сильно раздражена, – но мне все равно лучше, чем тебе. Я могу пойти и заглянуть в книгу, если хочу узнать все эти утомительные скучные вещи, о которых ты так много думаешь, но все книги в мире не сделают тебя таким высоким, как я!

Принц был очень раздосадован, так как не было никаких сомнений в том, что леди Нарциссилия имела лучший аргумент. Он самым недопустимым образом пнул безобидную герань, которая, как и леди Нарциссилия, никогда в жизни ничего не делала, кроме как росла, и сильно покраснел.

– Ты всего лишь девочка, – сказал он, – а девочки слишком много думают о себе. Так говорит мой профессор!

– Если бы ты был девочкой, – засмеялась леди Нарциссилия, – то не имело бы значения, что ты такого маленького роста! Разве не очень неприятно быть таким низким, когда ты мальчик?

Принц повернулся и быстро пошел к садовой калитке. Истинная правда, что он был принцем и поэтому не мог быть груб с леди Нарциссилией, но он также был мальчиком, и если бы он остановился еще на минуту, он был совершенно уверен, что снял бы ее со стены и хорошенько встряхнул.

– Куда ты идешь? – кричала она ему вслед и смеялась больше, чем когда-либо, когда увидела, как рассердила его.

– Куда ты идешь? – повторили королева и графиня.

Принц Сверкалик повернулся, когда дошел до ворот, и посмотрел на них всех с решительным выражением на своем маленьком круглом лице.

– Я собираюсь найти способ стать высоким, – сказал он. – Я не вернусь, пока не стану таким же высоким, как леди Нарциссилия.

Затем он прошел через ворота, захлопнул их за собой и зашагал прочь по горячей, пыльной дороге. Королева и графиня только улыбнулись, потому что они не думали, что он ушел навсегда, но леди Нарциссилия соскользнула со стены на травянистую лужайку и заплакала.

– Я прогнала моего любимого принца, – рыдала она, – и у меня никогда больше не будет возможности с ним поиграть.

– Не плачь, доченька, – успокаивающе сказала графиня. – Твой принц скоро вернется.

– Ты не знаешь его так хорошо, как я, – сказала Нарциссилия. – Он всегда делает то, что говорит. И поскольку совершенно очевидно, что ничто и никогда не сможет сделать его таким высоким, как я, совершенно очевидно, что он больше никогда не вернется.

Казалось, что ее слова, скорее всего, сбудутся, потому что принц не вернулся ко сну, и, хотя королевские гонцы выехали той же ночью и обыскали всю страну вдоль и поперек в течение нескольких дней, недель и лет, так и не было найдено ни следа маленького принца, который ушел, чтобы узнать, как стать высоким. Таким образом, королевство осталось без наследника престола, а леди Нарциссилия осталась без товарища по играм. Однако это было не в ее стиле – сидеть и плакать из-за чего-то, кроме того, она наконец-то нашла что-то действительно важное для себя.

– Если принц ушел, чтобы стать таким же высоким, как я, – сказала она, – я останусь дома и стану такой же умной, как он!

Поэтому она заперлась в библиотеке графа с грудой пыльных книг и изо всех сил старалась изучить экспорт и импорт Волшебной страны. Но так же быстро, как она выучила одно, она забыла другое, и она закончила тем, что полностью перепутала все, что было действительно важным, потому что совершенно очевидно, что то, что мы даем Волшебной стране, это совсем не то же самое, что Волшебная Страна дает нам. А потом, задолго до того, как леди Нарциссилия стала такой же умной, как принц, пришли люди и посадили ее в тюрьму, "потому что, – сказали они, – это ваша вина, что наследник престола потерян". Правда, они не посадили ее в очень неприятную тюрьму, потому что это был милый, удобный старый замок посреди зеленой равнины, но там не с кем было играть и некого было дразнить, так что это была определенно тюрьма. Вдобавок к этому леди Нарциссилия, казалось, наконец, перестала расти, потому что после ухода принца она не выросла ни на дюйм. И поскольку заключение лишило ее единственного занятия, она впервые в жизни начала страстно желать чем-нибудь заняться. И ей так надоело изо дня в день смотреть на одну и ту же зеленую равнину, что она решила для разнообразия превратить ее в сад, а цветы и кустарники так гордились тем, что были посажены такими изящными, белыми руками, что изо всех сил старались вырасти красивыми. В результате маленькая леди в замке вскоре стала известна как самый замечательный садовник в королевстве.

Так вот, когда принц Сверкалик убежал от леди Нарциссилии, дорога показалась ему такой горячей и пыльной, что ему пришлось держаться поближе к живой изгороди сбоку. И не успел он пробежать очень далеко, как просунул голову сквозь очень изящную паутину. Паучиха была чрезвычайно сердита и ворчала, но сенокосец, вывалившийся из ее паутины, был очень доволен.

– Ну, мой маленький друг, – сказал он принцу, – куда ты так быстро бежишь в это прекрасное утро?

Одна из вещей, которой принц научился у своего профессора, заключалась в том, как разговаривать с сенокосцем, поэтому не прошло и пяти минут, как он рассказал ему обо всей своей беде.

– Ты знаешь способ, как сделать так, чтобы ноги стали длиннее? – спросил принц в конце своего рассказа.

– Что ж, – сказал сенокосец, – это, безусловно, одна из вещей, которые я должен знать, но если я покажу тебе путь, как ты думаешь, у тебя хватит терпения делать все, что я тебе скажу? Это может занять очень много времени.

– Я могу ждать годы, и годы, и годы, и годы, – сказал принц в своей решительной манере, и у сенокосца хватило ума понять, что он имел в виду то, что сказал.

– Ты прав, – сказал он. – Тогда прыгай прямо в эту изгородь, и чем больше паутины ты порвешь по пути, тем лучше – мерзкие, удушливые, душные твари!

– Что мне делать, когда я доберусь туда? – спросил принц.

– О, тебе ничего не нужно делать, – сказал сенокосец со смешком. – Просто подожди там, пока я не приду к тебе.

– Хорошо, но ты недолго, не так ли? – сказал принц. И он сунул свою корону под мышку, крепко зажмурил глаза и прыгнул прямо в колючую изгородь.

Когда он открыл глаза, он обнаружил себя в странной новой стране, которая вся была соткана из розовых снов, наполнена розовым воздухом и освещена розовыми солнечными лучами. Не было видно ни людей, ни деревьев, ни гор, ни рек. Но прежде чем маленький принц успел это заметить, его разум наполнился розовыми мыслями, и поэтому он забыл о леди Нарциссилии, о своем раздражении и обо всем, что делало его несчастным, когда он был в реальном мире.

– Эй! Где я? – закричал он.

– Ты в мире грез, конечно, – сказал голос ему на ухо. – Где еще тебе следует быть в твоем возрасте?

– Но кто здесь живет? – спросил принц Сверкалик.

Великое множество голосов ответило ему.

– Мы здесь живем, конечно, – сказали они. – Мы прекрасные мечты, вот кто мы. И когда дети такого же возраста, как ты, приходят сюда, они остаются с нами, пока не вырастут.

– Тогда можно мне поиграть с вами? – спросил принц. В реальном мире он был слишком увлечен книгами, чтобы много играть, но здесь он чувствовал, что не должен ничего делать, кроме как играть весь день напролет.

– Конечно, ты можешь, – ответили голоса из сна. – Это то, для чего ты здесь.

Принц Сверкалик вскоре стал самым счастливым мальчиком из всех. Некоторым людям могло показаться скучным иметь приятелей по играм, которых нельзя было увидеть, но принц считал, что ничто не может быть более восхитительным, чем жить в окружении грез всю оставшуюся жизнь. Это правда, что он быстро забывал все, чему его учил профессор, но это было неудивительно, потому что в очень маленькой голове нет достаточно места одновременно как для серьезных мыслей, так и для розовых.

Сомнительно, захотел бы принц когда-нибудь снова вернуться в реальный мир, если бы однажды он не встретил сенокосца, когда прогуливался со своей любимой мечтой.

– Привет! – сказал сенокосец, посмеиваясь. – Я вижу, тебе пора возвращаться в реальный мир.

– Что, уже? – воскликнул принц. – Почему? Ты сказал, что мне придется ждать годы, и годы, и годы и…

– Ты пробыл здесь ровно семь лет, – прервал его сенокосец, – и тебе пора встретиться с мечтой наяву.

Принц внезапно начал кое-что вспоминать.

– Когда я стану таким же высоким, как леди Нарциссилия? – спросил он.

Но у сенокосца не было времени сделать ничего, кроме как посмеяться, прежде чем сон наяву пришел и схватил принца, и он обнаружил, что падает, падает, падает – вниз, вниз, вниз – пока он не упал с глухим стуком на мягкую траву лужайки и не очутился посреди самого красивого сада в мире. Немного поодаль стоял старый серый замок. И пока он лежал, глядя на сад, ворота распахнулись, и оттуда вышла изящная, обаятельная маленькая леди.

Принц с криком вскочил на ноги и протянул руки, а леди Нарциссилия бросилась прямо в объятья, не останавливаясь даже на раздумье.

– Как ты вырос таким высоким? – спросила она, глядя на него снизу вверх.

– Ну, – честно сказал принц, – я просто ушел в мир грез и ждал, пока не вырасту. Видишь ли, я все время был мальчиком, а не девочкой, поэтому я не так торопился, как ты, чтобы пораньше повзрослеть.

– Я пыталась стать такой же умной, как ты, – вздохнула Нарциссилия, – но ничто не укладывалось у меня в голове. Я даже не смогла бы назвать экспорт и импорт Волшебной страны, не заглянув сначала в книгу!

– Неважно, – засмеялся принц. – Я не верю, что есть какой-то импорт, потому что я уверен, что у нас нет ничего достаточно хорошего, чтобы отправить туда. А что касается экспорта, то есть только одна вещь, которую Волшебная страна отправила в другую страну, о которой стоит помнить.

– И что это? – с тревогой спросила она.

– Это нечто не очень высокое, не очень серьезное и не очень мудрое, – ответил принц, – но оно милое, веселое и очаровательное, и называется оно Леди Нарциссилия!

Воздушный змей, который улетел на луну

Джерри сделал самого большого воздушного змея в деревне, а Чабби, дочь дровосека, нарисовала на нем большую круглую луну и несколько звезд. Одного этого было достаточно, чтобы показать, что это был отнюдь не обычный воздушный змей. Поэтому неудивительно, что Джерри очень гордился собой, когда побежал на деревенскую лужайку, чтобы запустить его.

– Отойдите все назад! – сказал он, когда девочки и мальчики столпились вокруг него. – Сейчас вы увидите, как мой воздушный змей полетит на Луну!

Без сомнения, Джерри поднял достаточно шума из-за своего воздушного змея, но не каждый день выпадает шанс запустить самого большого воздушного змея в деревне, особенно когда тебе всего семь лет. Однако ему стало очень грустно, когда он обнаружил, что его воздушный змей не собирался лететь на Луну. Каждый раз, когда он подбрасывал его в воздух, змей снова падал на траву. И хотя он пробовал снова и снова и наматывал ярды и ярды самой лучшей веревки, которую можно было купить за два с половиной пенса, любой мог видеть, что с самым большим воздушным змеем в мире что-то явно не так.

Джерри покраснел, заморгал глазами и отчаянно напомнил себе, что ему семь лет. Конечно, было тяжело потратить шесть выходных дней на изготовление воздушного змея, который в, конце концов, не полетит.

– Глупая штука! – он сердито пробормотал, – если бы у меня был шанс, разве я не полетел бы на луну! Воздушные змеи не знают, когда им хорошо!

Но когда все мальчики и девочки расхохотались, показали на него пальцами и начали дразнить, сдерживать слезы было уже невозможно. В конце концов, человек не может вечно помнить, что ему семь лет. Дети, однако, только еще больше рассмеялись, когда маленький мастер воздушного змея внезапно бросился на землю и заплакал.

– Какая польза от воздушного змея, который не хочет летать? – насмехались они. – Возьми его домой, Джерри, и сделай такого же размера, как воздушные змеи других людей! И не забудь сообщить нам, на что похожа луна, когда твой воздушный змей прилетит туда!

Джерри снова вскочил на ноги и погрозил им кулаком.

– Когда-нибудь, – крикнул он, – я смогу посмеяться над вами.

– Когда это будет, Джерри? – закричали все мальчики и девочки.

– Когда мой воздушный змей полетит на луну, – ответил Джерри решительным тоном, и он тут же взял своего воздушного змея и отправился в школу, чтобы найти Чабби, дочь дровосека.

– Привет, Чабби! – сказал он, просовывая голову в окно классной комнаты. – Ты еще не решила пример?

Чабби подняла голову с печальным выражением лица. После того, как она нарисовала луну и несколько звезд на самом большом воздушном змее в деревне, ей было неприятно оставаться в школе только потому, что семь не превращалось в шестьдесят три.

– Я никогда не закончу это, Джерри, никогда! – сказала она со вздохом.

– Чабби, – торжественно сказал Джерри, – ты плакала.

Чабби поспешно потерла глаза двумя кулаками.

– Я так не думаю, – ответила она приглушенным тоном. – Это были всего лишь три слезинки, которые скатились по моему носу и оставили пятно на грифельной доске, но это не плач. Ты же знаешь, что это не так, Джерри!

Джерри немного виновато потер свои глаза.

– Мой воздушный змей не полетел, – заметил он и попытался сделать вид, что ему все равно.

– Что? – воскликнула Чабби. – Разве твой воздушный змей не полетел? Тогда мне вообще не нужно было бы плакать.

Джерри вскарабкался на подоконник и сел там, болтая ногами взад-вперед. Ему хотелось, чтобы Чабби не говорила так много о слезах.

– Все нити перепутались, – объяснил он с достоинством. – Я полагаю, что так оно и было.

– Это не так, – решительно сказал Чабби. – Это потому, что хвост был слишком коротким. Я тебе это все время говорила.

Без сомнения, в том, что она сказала, что-то было, но аргументы не работают, когда тебе семь лет и твой воздушный змей не хочет летать, а Джерри была не в том настроении, чтобы с ним шутить.

– Если ты так много знаешь об этом, – парировал он, – тебе лучше пойти и запустить его самой.

– Я бы хотела иметь такую возможность, – вздохнула бедная маленькая Чабби. – Если ты скажешь мне, сколько раз семь входит в …

– О, не надо, – сердито перебил Джерри. – Как я могу считать, если мой воздушный змей не летает?

Затем он спрыгнул с подоконника и отправился на поиски кого-нибудь, кто объяснил бы ему, почему его воздушный змей не взлетает. На полпути по деревенской улице он встретил прекрасного черного ворона.

– Доброго дня, – сказал Джерри, который знал, что вороны могли бы объяснить большинство вещей, если бы захотели. – Ты можешь сказать мне, почему мой воздушный змей не взлетает?

– Кар, кар! – каркнул ворон. – Девять раз, Джерри, девять раз! Кар, кар!

– Интересно, что он имеет в виду, – подумал Джерри и поплелся дальше. Вскоре он встретил овцу. Так вот, овцы, как правило, многого не знают, но им всегда очень хочется рассказать то, что они знают. Поэтому Джерри сразу же спросил ее, почему его воздушный змей не взлетает.

– Бе, бе! – сказала овца. – Девять раз, Джерри, девять раз! Бе, бе!

– Сегодня днем все сходят с ума, – подумал Джерри и пошел немного дальше. Как раз в конце деревни над его головой с жужжанием пролетел жук.

– Бззз! – прожужжал жук. – Девять раз, Джерри, девять раз! Бззз!

– Ой, уйди! – нетерпеливо воскликнул Джерри. – Что вы все имеете в виду, говоря "девять раз"?

Жук не отлетел ни на дюйм, но жужжал ближе к голове Джерри, чем раньше.

– Бззз, – прожужжал он, – девять раз, Джерри, девять раз, девять раз, девять раз, девять раз…

Внезапно Джерри все понял, чему вряд ли стоило удивляться, учитывая, как близко его голова была в тот момент к жуку.

– Конечно, девять раз! – крикнул он. – Почему я не подумал об этом раньше?

Затем он развернулся и потащил своего воздушного змея обратно в школу, где Чабби все еще сидела, вздыхая над своей задачей.

– Она повторяется ровно девять раз, Чабби, – сказал он ей через окно. – Так что теперь ты можешь прийти и помочь мне нести этого огромного воздушного змея.

– Куда мы идем, Джерри? – спросила Чабби, когда она закончила подсчет и присоединилась к нему.

– Мы отправляемся в свет, чтобы выяснить причину, по которой мой воздушный змей не летает, – ответил Джерри. И вдвоем они подняли самого большого воздушного змея в деревне и понесли его.

– Как мы собираемся выяснить, почему твой воздушный змей не летит? – спросила Чабби, когда они прошли приличное расстояние. По правде говоря, она не пила чай и начинала чувствовать сильный голод.

– Мы спросим всех, кого встретим, – сказал Джерри, который уже выпил свой чай и поэтому совсем не был голоден. – Наверняка найдется кто-то, кто может нам сказать, и мы не успокоимся, пока не найдем его.

– Мы еще никого не встретили, – довольно печально заметила Чабби. – Как ты думаешь, как долго нам придется идти, прежде чем мы найдем нужного человека?

– Возможно, долгие годы, – весело ответил Джерри. – Но если мы поторопимся, то можем встретиться с ним раньше.

Говоря это, он ускорил шаги, и Чабби пришлось немного бежать, чтобы не отстать от него. Уже начинало смеркаться, и местность казалась все более и более пустынной.

– Мир не так полон людей, как я ожидал, – разочарованно сказал Джерри. – Я очень надеюсь, что мы скоро встретим кого-нибудь, кто поймет, почему мой воздушный змей не летит.

В этот момент ему показалось, что он услышал сзади что-то похожее на всхлип. И действительно, там была Чабби, вытиравшая глаза уголком передника.

– Я так голодна, – всхлипнула она. – Я хочу свой чай. Разве мы не можем пойти домой, Джерри, и отложить знакомство с миром до завтра?

Джерри посмотрел на нее и вздохнул. Если бы это был кто-нибудь другой, кроме Чабби, он бы наверняка на нее поворчал. Как бы то ни было, он только прислонил воздушного змея к изгороди и заставил ее сесть рядом с ним.

– Боюсь, я не знаю дороги домой, – сказал он, – но если ты подождешь здесь, я пойду и принесу тебе что-нибудь поесть.

Он совсем не был уверен, где он собирается найти еду, но он поспешил по дороге так быстро, как только мог, и надеялся, что скоро придет к дому. Однако задолго до того, как он подошел к дому, он подошел к мужчине, маленькому старичку, который нес на плече большой мешок. Как только он увидел Джерри, он бросил мешок на землю и начал развязывать его горловину.

– Ну, мой маленький друг, – сказал он дружелюбным тоном, – что ты хочешь из моей сумки?

– Это зависит от того, что у тебя в сумке, – быстро ответил Джерри.

– У меня в сумке есть все на свете, – ответил маленький старичок, – потому что там есть все, что нужно каждому. У меня есть смех и слезы, счастье и печаль; я могу дать тебе богатство или бедность, смысл или бессмыслицу; вот способ открыть то, чего ты не знаешь, и способ забыть то, что ты знаешь. Будет ли у тебя игрушка, которая меняется, когда ты пожелаешь, или книга, которая рассказывает тебе истории, когда ты ее слушаешь, или пара туфель, в которых ты сможешь танцевать всю жизнь. Выбирай все, что тебе нравится, и это будет твоим, но помни, я могу дать тебе только одну вещь из своей сумки, так что хорошо подумай, прежде чем принимать решение.

Джерри вообще не останавливался, чтобы подумать.

– У тебя есть что-нибудь поесть в сумке, что-нибудь, что порадует голодную маленькую девочку, которая не пила чай? – спросил он.

Маленький старичок улыбнулся и вытащил маленькую лепешку размером с кулак Джерри. Не похоже было, чтобы это удовлетворило кого-нибудь, кто был так голоден, как Чабби, но поскольку старик исчез с мешком и всем прочим в тот момент, когда он отдал Джерри лепешку, жаловаться на это было бесполезно. Итак, Джерри потрусил обратно к тому месту, где он оставил Чабби, и, к его огромному облегчению, ее лицо просияло от радости, как только она съела один кусочек.

– Какая вкусная лепешка! – воскликнула она. – На вкус она как клубничный джем, и ириски, и мороженое, и все то, что я люблю больше всего. И смотри! Как только я ее съедаю, она появляется снова, так что я никогда не смогу ее доесть. Возьми немного, Джерри.

– Ну, – сказал Джерри, как только откусил кусочек, – на вкус она как булочки со смородиной, имбирное пиво и все то, что я люблю больше всего. Мы никогда не будем голодать, пока у нас есть такая сказочная лепешка, как эта. Затем он рассказал ей, как она у него оказалась.

– Возможно, – заметила Чабби, – маленький старичок мог бы сказать тебе, почему твой воздушный змей не полетел.

– Возможно, он мог бы, – небрежно сказал Джерри, – но я не подумал спросить его. Мы пойдем вместе и спросим вместо этого следующего человека.

Однако, когда они оглянулись в поисках воздушного змея, его нигде не было видно. Луна услужливо вышла из-за облака и помогала им, как могла, но, хотя они долго искали, они не смогли найти и следа самого большого воздушного змея в деревне.

– О боже, о боже! – вздохнула Чабби. – Возможно, я заснула, пока тебя не было, и кто-то пришел и забрал его. Но я действительно думала, что не сплю, Джерри, я действительно не спала!

– Так и было, будь уверена! – раздался голос из-за изгороди. – Но тебе нужно было быть очень внимательной, чтобы не дать этому змею ускользнуть от вас, как только взойдет луна!

Конечно, никто, кроме вимпа, не появился бы вот так, как раз вовремя, чтобы сказать правильные вещи, поэтому дети нисколько не удивились, когда особенно вимп выпрыгнул из-за живой изгороди, взгромоздился на чертополох и замахал на них руками.

– Ты хочешь сказать, что знаешь, куда делся воздушный змей? – задыхаясь, спросили оба ребенка.

– Посмотрите туда и увидите, – ответил вимп, указывая на небо.

Небо было усыпано звездами, сотнями и тысячами, и все они мерцали вокруг луны точно так, как Чабби нарисовала их на воздушном змее. Только она не могла отделаться от мысли, что ее звезды имели большую форму и определенно больше походили на звезды, чем были настоящие звезды, но это, как она предположила, могло быть потому, что настоящие звезды были так далеко. Одна из них отличалась от всех остальных; у нее был длинный яркий хвост, который блестел, как хлопушка на Рождество, и она неслась по небу с такой скоростью, что остальным звездам приходилось убираться с ее пути как можно дальше. Большинству людей, выглянувших в ту ночь из своих окон, показалось, что они увидели комету, но Джерри и Чабби знали лучше.

– О! – воскликнули они, радостно хлопая в ладоши. – Вот наш воздушный змей, и он все-таки летит на луну!

– В этом нет никаких сомнений, – сказал вимп, который все еще улыбался им с вершины чертополоха.

– Но почему он не полетел на Луну сегодня днем, когда все остальные мальчики смотрели на это? – с сожалением спросил Джерри.

– Потому что не было луны, на которую можно было бы лететь! – ответил вимп. – Вы не должны ожидать слишком многого, даже от самого большого воздушного змея в деревне. Когда появилась луна, он улетел.

– Тогда, если бы я нарисовала на нем солнце вместо луны, он бы улетел сегодня днем! – воскликнула Чабби.

– Именно так, – сказал вимп. – Итак, что вообще побудило тебя нарисовать что-то вроде луны на чьем-то воздушном змее, а?

– Ну, видишь ли, луна такая приятная и легкая, – объяснила Чабби. – Все, что тебе нужно сделать, это нарисовать круг вокруг самой большой суповой тарелки, которую сможешь найти, а затем убрать суповую тарелку, нарисовать глаза, нос и рот, и все готово! Ты не можешь сделать больше этого с помощью трех красок и кисти, на которой почти нет волосков, не так ли?

– Да, ты можешь, – возразил вимп, – ты можешь нарисовать солнце, и это намного лучше, чем рисовать луну. Она мерзкая, глупая и холодная!

– О, но нельзя нарисовать солнце, когда у тебя есть только три краски, – возразила Чабби. – требуется гораздо больше красок, чем это, чтобы заставить его сиять должным образом; и даже тогда это происходит не всегда.

– Сиять! – повторил вимп. – Кто сказал что-нибудь о сиянии? Когда я говорю "солнце", я, конечно, имею в виду другую сторону солнца, которая не сияет, и это значительно лучше!

Казалось, его это так задело, что Чабби поспешила успокоить его.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Конечно, мне бы очень хотелось нарисовать вашу сторону солнца, но это немного сложно, когда я там никогда не была, не так ли?

– Возможно, так оно и есть, – признал вимп, – но если это все, я отведу вас туда сию же минуту. Ты пойдешь?

Чабби огляделась. Джерри все еще смотрел на звезду с длинным хвостом, которая вызвала столько переполоха в небесных странах. Как раз в этот момент она достигла Луны и с большим всплеском врезалась прямо в нее, и Джерри глубоко вздохнул.

Это решило все.

– С вашего позволения, – сказала она, в большой спешке поворачиваясь к вимпу, – я думаю, мы бы предпочли отправиться на луну.

Вимп мгновенно разбушевался.

– Что? – воскликнул он, весь дрожа от негодования. – Ты скорее отправишься на луну, чем на обратную сторону солнца? Что ж, мне жаль тебя.

Чабби уже собиралась испугаться, когда Джерри подошел и обнял ее, защищая.

– Видите ли, – объяснил он вимпу, – нам нужна не луна, а воздушный змей. А воздушный змей, к сожалению, улетел на луну. Полагаю, я рад, что он улетел, – добавил он с некоторым сомнением, – но я действительно хотел бы, чтобы он подождал меня.

– Ну что ж, – сказал вимп, немного успокоившись, – если вы совершенно уверены, что не хотите лететь на луну, я с величайшим удовольствием отвезу вас туда. Я немедленно вызову "комету". Он приложил пальцы ко рту и свистнул. Свист был достаточно громким, чтобы долететь до самых небес. – Теперь я начинаю думать об этом, – задумчиво продолжил он, – очень хорошо, что вы не захотели ехать в Вимпландию, потому что нам пришлось бы ждать до утра.

– Почему мы не могли отправиться сегодня вечером? – спросил Джерри.

– Потому что здесь нет Вимпландии, куда можно было бы отправиться, – быстро ответил вимп. – Когда солнце садится, оно забирает с собой свою обратную сторону, и до следующего утра Вимпландии больше нет. Меня бы сейчас здесь не было, если бы я не пропустил последний солнечный луч этим вечером. Это самое худшее в жизни в месте, которое исчезает каждую ночь.

– О, но на самом деле оно не исчезает, – сказала Чабби, которая хотела показать, что немного разбирается в географии. – В этот самый момент солнце светит где-то в другом месте, только мы его не видим.

– Вздор! – презрительно сказал вимп. – Не верь всему, что тебе говорят о солнце! Кто сказал, что оно не исчезло, а? Кто-нибудь когда-нибудь ходил за ним, чтобы посмотреть?

– Н—нет, – с сомнением сказала Чабби, – но…

– Тогда это доказывает, что он не продолжает сиять, – торжествующе сказал вимп. – Есть много любознательных людей, которые давным-давно отправились бы за солнцем, если бы не было смысла исчезать каждую ночь. Знаешь, у него должен быть какой-то покой, если на следующее утро оно снова должно появиться с улыбкой.

– Вимпы тоже исчезают каждую ночь? – спросил Джерри.

– Конечно, они так делают, – ответил вимп. – А ты нет?

– Я не знал, что мы так делаем, – сказал Джерри, немного сбитый с толку. – Я думал, мы только ложимся спать.

– Ах, ты ляг первым, – сказал вимп. – Тогда ты исчезнешь.

– Нет, мы так не делаем, – уверенно сказала Чабби. – У нас не было бы снов, если бы мы исчезли.

– У тебя определенно не было бы никаких снов, если бы ты не исчезла, – усмехнулся вимп.

– Тогда как насчет сегодняшней ночи? – спросил Джерри. – Ты хочешь сказать, что мы исчезли?

Вимп вздохнул.

– Некоторые люди никогда не узнают, когда их там нет, – пожаловался он. – Но вот и наша комета; прыгайте, иначе мы опоздаем.

Вниз спикировала огромная сияющая комета, и она легла поперек дороги, ожидая, когда они сядут на нее. Дети взобрались на ее широкий сверкающий хвост и крепко держались друг за друга, в то время как вимп поднялся перед ними и стоял, как человек за рулем, положив руку на голову кометы; затем они взлетели с потрясающей скоростью, прямо сквозь чудесную синюю тьму, которая простиралась повсюду вокруг них. Далеко вверху была великая страна света, которая лежала вокруг луны, но страна звезд оказалась между ними, а звезды все еще были так далеки, что даже не начали выглядеть как настоящие звезды.

– Боишься темноты? – спросил вимп через плечо.

– О, нет, – сказала Чабби. – Я боюсь только темноты, которая бывает дома, когда гасят свечу. Это же приятная, дружелюбная темнота, и свечи ничего бы в ней не изменили.

– Я не так уж много знаю об этом, – сказал вимп. – Если бы вам нужно было управлять, вы бы не возражали против пары свечей, чтобы помочь вам.

– Ты ориентируешься по компасу? – нетерпеливо спросил Джерри. Кто-то подарил ему компас на его прошлый день рождения, и с тех пор он руководствовался им. Правда, он несколько раз опаздывал в школу, ориентируясь по сторонам света.

– Конечно, нет, – сказал вимп. – Когда вы плывете на комете, вы, конечно, ориентируетесь по остриям кометы.

Как раз в этот момент он резко повернул к остриям кометы, и она выплыла прямо из синей тьмы и унесла их в тусклую таинственную серость страны звезд.

– Они как настоящие звезды, – пробормотала Чабби, потому что у нее начали возникать серьезные сомнения в том, что звезды, которые она нарисовала на воздушном змее, все-таки не были неправильными. Было очень приятно обнаружить, что звезды, которые проносились мимо них сотнями и тысячами, выглядели точно так же, как звезды, которые она, как ее обвиняли, видела на рождественских елках, и имели такие острые кончики, что было бы совсем не приятно столкнуться с одной из них по ошибке. Действительно, вимп делал все, что мог, чтобы пролететь через страну звезд, не сталкиваясь с ними, хотя комета и вполовину не произвела такого переполоха в небе, как воздушный змей Джерри. Но с другой стороны, воздушный змей Джерри никогда не был обучен быть кометой, и в этом суть дела.

Становилось все светлее и светлее по мере того, как они приближались к луне, и даже звезды начали казаться бледными в белом свете, который сиял так близко к краю их страны. Звезд тоже становилось все меньше, потому что звезды, естественно, предпочитают сиять там, где их можно увидеть, а здесь, на краю их страны, их вообще почти не было видно. Затем вимп сделал еще один поворот к остриям кометы, и она мягко скользнула из страны звезд в бледно-белую страну луны.

– Это как быть внутри большого пламени, которое не горячее, – прошептала Чабби.

Даже вимп вынужден был признать, что у страны луны есть кое-что в ее пользу.

– Для тех, кто любит свет, – решил он, – луна – это очень хорошо. Со своей стороны, я предпочитаю Вимпландию, где совсем нет света. Вы не можете сказать этого ни о какой другой стране по обе стороны солнца!

– Я не хочу этого говорить, – возразила Чабби. – Я очень рада, что в моей стране есть немного света.

– Но это не так, – возразил вимп. – В вашей стране есть только свет других людей! Чтобы ты делала, если бы не заимствовала частички света из небесных стран, а?

Чабби подумала, что было бы разумнее сменить тему разговора.

– Пожалуйста, – вежливо сказала она, – не мог бы ты сказать мне, когда мы доберемся до луны?

– Ого, – засмеялся вимп, – мы уже на луне!

Чабби в замешательстве огляделась вокруг.

– Но где же глаза, нос и рот? – спросила она.

Вимп покачал головой.

– Боюсь, – серьезно сказал он, – что ты, должно быть, нашла их в тарелке с супом. Возможно, Джерри знает, где они.

Но Джерри повсюду искал что-то гораздо более важное. Некоторые люди, возможно, захотели бы проделать весь этот путь, чтобы найти человека на луне, но со своей стороны он намеревался найти самого большого воздушного змея в деревне, воздушного змея, на изготовление которого у него ушло шесть выходных дней.

– Как ты думаешь, мы скоро его найдем? – нетерпеливо спросил он.

Никто ему не ответил, потому что в этот момент комета остановилась так внезапно, что всех троих чуть не подбросило в воздух. Однако в этом не было вины кометы, потому что прямо на ее пути оказался воздушный змей Джерри. И в ту ночь всем повезло, что в небесных странах не произошло чрезвычайно серьезного несчастного случая.

– Почему ты не смотришь, куда летишь? – спросил воздушный змей тем легкомысленным тоном, которого можно было бы ожидать от воздушного змея.

Джерри был так поражен тем, что к нему в такой наглой манере обратилась вещь, которую он сделал своими руками, что не знал, что ответить. Комета, однако, была кометой из нескольких слов; и все, что она сделала, это опустила голову и бросилась прямо на воздушного змея Джерри. Нет сомнений, что еще через минуту посреди луны разразилась бы ужасающая битва, если бы странный, ясный голос из-за пределов не заговорил как раз вовремя, чтобы остановить ее.

– Кто смеет устраивать весь этот переполох в моей стране? – сказал голос.

– Привет! – внезапно пробормотал вимп. – Я ожидал этого. До свидания, дети, я ухожу!

И, направив руки вниз, он нырнул с головы кометы и исчез в направлении страны звезд.

В то же мгновение из бледно-белой дали страны луны выскользнула высокая фигура, такая же белая, изящная и мерцающая, как окружавший ее свет.

– Это… это может быть человек на Луне? – прошептала Чабби мальчику рядом с ней.

Затем фигура подошла ближе, и они увидели, что это была чудесная, таинственно выглядящая белая женщина-ведьма.

– Я леди Луны, – сказала она тем же ясным, холодным голосом. – Снег, тишина и простор повсюду, куда бы я ни пошла. Когда я улыбаюсь, я делаю весь мир прекрасным, но моя улыбка забирает цвет у цветов, рябь у воды и тепло у солнечного света.

Она огляделась, и ее взгляд упал на воздушного змея Джерри.

– Что это существо делает в моей стране? – потребовала она.

Казалось, вся наглость покинула самого большого воздушного змея в деревне, потому что он лежал, дрожа, у ног леди Луны, и не мог сказать ни слова в свое оправдание. Джерри, однако, набрался храбрости, чтобы ответить. В конце концов, именно благодаря ему воздушный змей оказался там, и он, естественно, чувствовал себя обязанным защищать его.

– Если вам угодно, – сказал он, – это мой воздушный змей. Я сделал его сам – на это ушло шесть выходных дней, и Чабби нарисовала на нем луну и звезды.

– Боюсь, – поспешно сказала Чабби, – что луна не очень похожа на луну, но это было лучшее, что я могла сделать с помощью трех красок и кисти, на которой не было волосков. Звезды получились, – добавила она с тревогой.

Повелительница луны презрительно улыбнулась.

– Действительно, звезды! – заметила она. – Какая разница, как нарисованы звезды? Луна гораздо важнее, и вы постоянно путаете это! И кто сказал вам, дети, что вы можете приехать в мою страну, хотела бы я знать?

– Нас привел вимп, – объяснил Джерри. – Он был здесь минуту назад, но он только что ушел.

– Без сомнения, так оно и есть, – сказала леди Луны с легким смешком, который заставил их вздрогнуть. – Вимп знает лучше, как вставать у меня на пути. Я могу превратить их смех в иней, и им это не нравится. Что касается вас, если вы не хотите быть намертво прикованными к середине луны до конца своих дней, вам лучше поспешить домой.

Чабби очень хотелось поскорее уйти, потому что у нее не было никакого желания провести остаток своей жизни с кем-то, кто заставлял людей дрожать всякий раз, когда она смеялась. Джерри, однако, не хотел, чтобы его путешествие на луну прошло даром.

– Пожалуйста, могу я забрать своего воздушного змея обратно с собой? – смело спросил он. – Я хочу показать другим мальчикам и девочкам, что он все-таки полетел на луну.

– Все это очень хорошо, – возразил змей, который перестал дрожать и снова стал наглым, – но я не хочу возвращаться к куче девочек и мальчиков, которые не знают, как меня ценить. Когда побываешь кометой, ты не можешь ожидать, что закончишь свои дни обычным воздушным змеем.

– О, хорошо, – сказала леди Луны, плотнее запахивая свою мантию и отходя от них, – решите это между собой, только, пожалуйста, сначала покиньте мою страну. Что касается меня, то я должна до рассвета нанести последние штрихи на свой иней.

Едва она закончила говорить, как слабый розовый отблеск пронзил белый свет вокруг нее и коснулся края ее мантии. Она тут же пронзительно вскрикнула и замахала руками в величайшем волнении.

– Вперед, вперед, вперед! Приближается рассвет, и вы будете поглощены заходом луны, – кричала она им. – Вперед, вперед, вперед!

Чабби почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, потому что неприятно слышать, что тебя что-то поглотит. Но на Джерри снизошло внезапное вдохновение.

– Прыгай, Чабби, прыгай! – крикнул он, хватая ее за руку и отпрыгивая от кометы. Чабби, должно быть, сделала, как ей было сказано, потому что в следующую минуту она обнаружила, что сидит рядом с ним на верхушке самого большого воздушного змея в деревне. Что касается кометы, то ей очень хотелось вернуться туда, где она могла бы сиять и быть замеченной, поэтому она нырнула в страну звезд, как это сделал вимп, и больше они ее никогда не видели.

– А теперь, – строго сказал Джерри своему воздушному змею, – ты просто должен немедленно отвезти нас домой без всяких глупостей! Если ты хочешь остаться и быть поглощенным, мы этого не хотим. Ты можешь вернуться снова и быть кометой до конца своих дней, мне все равно, но я твердо решил, что сначала ты покажешь деревне, что умеешь летать. А теперь спускайся вниз!

Очевидно, воздушный змей почувствовал, что в словах Джерри есть какой-то смысл, потому что больше не стал возражать, а быстро улетел из страны луны как раз вовремя, чтобы избежать поглощения. Путешествие вниз было намного проще, чем прошлой ночью, потому что солнце всходило так быстро, как только могло, а звезды исчезали так быстро, что их почти не осталось, чтобы мешать. Это было очень хорошо, потому что, как я уже говорил, воздушный змей Джерри не был натренирован на то, чтобы быть кометой, и требуется много усилий, чтобы пролететь через небесные страны без происшествий по пути.

Чабби была достаточно голодна, чтобы вспомнить о своей волшебной лепешке, а поскольку время близилось к завтраку, то, конечно же, у нее был вкус молока, овсянки, яиц и бекона. Но Джерри отказался прикоснуться к кусочку. Он был занят мыслями о том, что сказали бы другие мальчики и девочки, когда увидели бы, как он приплывает домой на своем воздушном змее.

Ярко светило солнце, пели птицы, а дети смеялись по дороге в школу, когда Джерри и Чабби, наконец, добрались домой на самом большом воздушном змее в деревне.

– О, о! – закричали все мальчики и девочки, подбегая к ним в большом волнении. – Вот Джерри и Чабби летят на самом большом воздушном змее в деревне! Где ты был, Джерри?

Джерри высокомерно улыбнулся и помахал им всем рукой в ответ.

– Какой шум вы поднимаете, это точно! – заметил он. – Разве я не говорил вам, что мой воздушный змей полетит на луну?

Потом Джерри отправился домой завтракать, но воздушный змей Джерри уплыл обратно в небесные страны, и с тех пор он превратился в комету.