Читать книгу: «Босс и я: саженцы любви и сорняки обмана»

Пролог

Никита

Наверное, она пришла для того, чтобы разрушить мой тщательно выстроенный покой, и у неё это отлично получается.

Соня появилась в питомнике три недели назад. Добрая. Трудолюбивая. Вечно с пирогами и банками варенья «для команды». За это время она умудрилась растопить даже Марину Аркадьевну – старшего менеджера – а та, между прочим, терпеть не может никого моложе сорока.

И всё бы ничего, но… последний раз, когда я поверил в «идеальную» сотрудницу, она за полгода слила конкурентам всю нашу базу клиентов. После этого мы едва удержались на плаву.

Михаил, мой друг, компаньон и единственный человек, которому я доверял безоговорочно, принял её сразу. Более того – она ему явно понравилась.

– Из-за неё у меня сердце поёт, – в шутку признался он.

Чёрт возьми.

Я не стал объяснять, что у меня это самое сердце начинало бешено колотиться всякий раз, когда Соня склонялась над стеллажом с рассадой. Когда её пальцы – ловкие, уверенные – перебирали черенки, отрывая засохшие листья с хирургической точностью.

И самое противное – я не мог это игнорировать.

Потому что моё сердце, в отличие от Михаила, пело не от восторга. Оно билось тревожным, настойчивым ритмом:

«Опасность».

И оно ещё ни разу меня не подводило.

Я начал копать.

И вот что выяснил: до нас Соня работала в питомнике, который входит в «Зелёный Альянс» – один из крупнейших агрохолдингов страны. Тот самый, что последние полгода методично душит нас на рынке. Переманивает поставщиков. Сбивает цены. Выкатывает премии нашим агрономам, чтобы те ушли к ним.

Совпадение?

Нет.

В нашем бизнесе такие «совпадения» не случаются.

А когда у тебя восемь питомников в трёх областях, ты либо учишься видеть подвох за милой улыбкой, либо тебя съедают заживо.

Особенно весной. Когда до старта сезона – пара недель, и любая ошибка означает миллионные убытки.

Может быть, она не шпионка?

Может.

Но я не привык играть в «может быть».

Я привык убирать угрозы – до того, как они успеют навредить.

Но вот что сбивало с толку: если она внедрена, зачем так стараться? Печь пироги, утешать практикантку, которую обманул парень… Настоящие шпионы так не работают. Или это гениальный ход?

Сделал шаг в сторону, нечаянно задев лейку, и Соня мгновенно обернулась.

– Хотите посмотреть на голубику? – весело спросила она, указывая на несколько дней назад пересаженные кусты. – Вроде приживаются.

Я замер. Смотреть на кусты было невозможно, когда передо мной стояла она – с веснушками на румяных щеках, губами, испачканными землёй, и глазами, которые сияли так, будто не календарная весна, а она сама растопила последний снег.

Льняной комбинезон подчёркивал талию, а фартук слишком откровенно облегал бёдра. Чёрт, как тут сосредоточиться?

– Показывай, – резко сказал я, намеренно переводя взгляд на саженцы.

– Вы так нахмурились, что я испугалась – вдруг не тот сорт? – она прищурилась, и в уголках губ заплясали ямочки.

Как она умудряется всегда улыбаться?

Её взгляд, словно рентгеновский луч, выискивал трещины в моей броне. «Ну же, скажи, что ты снова недоволен!» – кричал её игривый прищур, а я едва сдерживал усмешку. Пусть себе забавляется. И хоть это бесило – я не мог не восхититься её наглостью. Мало кто осмеливался так на меня смотреть. И ещё меньше тех, кому я позволял это делать.

– На этот раз всё нормально, – бросил я, присаживаясь рядом и сжимая ком земли в пальцах. – Крепкие.

– Как и положено, – она продемонстрировала ямочки на щеках. – Только вот… вы слишком напряжены, а растения это чувствуют.

– Это они ещё не видели, на что я способен в гневе.

Пальцы на колене сжались так, что побелели костяшки.

Меня бесило. Меня тянуло к ней.

Чёрт возьми, это было недопустимо.

Особенно сейчас, когда до открытия сезона – пара недель, конкуренты уже выставили клыки, а сотни людей зависели от моих решений.

Я не имел права на слабость.

Но, похоже, разум и особенно тело на это плевали.

Я резко поднялся.

– София, – бросил я через плечо, уже направляясь к офису. – В мой кабинет.

Раз уж она упорно играет со мной в кошки-мышки – пора показать, кто из нас кошка.

И кто первым сломается и признает правду.

Глава 1

Соня

Никита стоял у входа в свою стеклянную «берлогу», как я про себя называла его кабинет – просторный, но какой-то колючий. Он не улыбался. Никогда, кажется, не улыбался. И он сам был похож на медведя: огромный, угрюмый, с янтарными глазами.

– Садись, – бросил он, пропуская меня в кабинет.

Внутри будто пружина сжалась. Опять что-то не так. Опять я виновата. Никита с первой минуты смотрел на меня так, будто я лично наступила ему на больную мозоль.

До открытия сезона оставались считанные дни, мы все валились с ног, а он постоянно отвлекал.

Я опустилась на кожаный диван, стараясь не думать о его взгляде. За окном цвели первоцветы, пчёлы кружились в солнечных лучах. Такой контраст с этой ледяной комнатой.

Телефон дрогнул в кармане.

– Ты приедешь в выходные?

Сообщение от папы. Сердце кольнуло. Я сразу представила наш домик в области – старый, уютный, с покосившейся верандой. После болезни отца я продала всё, что могла, лишь бы оплатить лечение. Мама давно умерла, а брат только закончил пятый класс. Теперь только я кормила семью. И работу потерять было нельзя.

– Обязательно приеду! – ответила, добавив сердечко.

– Я позвал вас не для того, чтобы вы в телефоне копались, – голос Никиты прозвучал, как удар хлыста.

Я вздрогнула и резко выключила экран. Папа что-то ответил, но прочитать я уже не смогла.

Вместо того чтобы сесть за стол, он опустился рядом. Слишком близко. Тёплый запах кожи и чего-то древесного ударил в нос. Сердце забилось чаще.

– У нас проблема, – сказал он, не отрывая взгляда от моих глаз. – В питомнике завёлся шпион.

Кровь отхлынула от лица.

– Шпион? – голос дрогнул.

Он медленно склонился ко мне, и его дыхание обожгло кожу. Хлопая глазами, я думала об отступлении, но как назло сидела в самом углу, упираясь в подлокотник.

– Мне нужна ваша помощь, Соня. Хочу найти, кто сливает информацию.

Сжимая телефон, я тихо выдохнула. Всё бы ничего. Если бы не одно «но».

Недавно мне позвонила бывшая коллега из «Зелёного Альянса». Предложила «подработку». Сначала я обрадовалась – деньги сейчас нужны как никогда. Но радость быстро улетучилась, когда стало ясно, в чём суть: слежка за нашим питомником, сбор информации, которую можно выгодно продать конкурентам.

Я отказалась. Это было бы некрасиво. Неправильно. И главное – это предательство. Даже если мой босс смотрит на меня, как на занозу под ногтем.

Коллега не сдавалась – уговаривала, напоминала, как мало мне платят. Но я осталась непреклонна.

***

Никита

Я хотел застать её врасплох.

Соня сидела напротив, спина прямая, пальцы рассеянно водили по краю фартука. Короткой. Обтягивающий. Узкие джинсы… Чёрт. Я собирался наблюдать за её лицом, искать вину, но взгляд упорно сползал на ноги.

Длинные ноги. Достаточно стройные, чтобы мой мозг отключился на три секунды.

Я отвёл взгляд. Проклятие.

– Я не понимаю, как могу помочь, – её голос был спокойным. Ни дрожи. Ни страха. Она даже улыбнулась.

Идеальный контроль. Как у профессионала.

– У вас самый короткий стаж, – сказал я. – Значит, нет предвзятости по отношению к коллегам. Именно поэтому вы подходите.

Она нахмурилась, на губах – лёгкая тень скепсиса.

– А у вас она есть?

Опять задаёт неудобные вопросы.

Я поднял глаза. Лицо её было безупречно спокойным – ни удивления, ни интереса. Ни тени вины. Если я и надеялся застать её врасплох, то эта надежда сгорела к чёртовой матери. Всё, что осталось – желание. Опасное. Неуместное.

Но я не мог позволить ему сбить меня с курса. Я построил восемь филиалов с нуля, чёрт побери. Этот – главный. Мой офис. Мои правила. Моё расследование.

Я заставил себя откинуться в кресле, упираясь в спинку. Но взгляд невольно задержался на её губах.

– Этот питомник – мой. Я поднял его с нуля. Как думаете, есть у меня предвзятость?

– Тем более. Почему вы сами не можете следить за сотрудниками?

– Потому что, когда я захожу в теплицу – люди замолкают. Я нужен, чтобы держать порядок, не атмосферу. А ты можешь быть незаметной. Ты – в «серой зоне»: уже не новичок, но ещё не совсем своя.

Она опустила глаза. На миг – только на миг – в её лице что-то дрогнуло. Сомнение? Тревога?

Вокруг сгущался вечер. Рабочий день закончился. Сотрудники помаленьку собирались, а в приоткрытое окно летели запахи земли и цветения, тянущиеся из ближайшей теплицы.

– Я подумаю, – сказала она тише. И улыбнулась, снова меня раздражая.

Я кивнул.

– У тебя есть время до субботы. Кстати… Михаил попросил собрать букет. У его сестры день рождения, и он хочет что-то необычное. Вспомнил, что ты говорила о флористике – справишься?

Соня подняла голову, выпрямилась.

– Конечно! Это в рамках обязанностей или так, по доброте душевной?

Я усмехнулся.

– Михаил в восторге будет, если ты ему счёт выставишь.

Она рассмеялась, обнажая белоснежные зубы.

– Ладно. Только, если я делаю букет, пусть он хотя бы расскажет, какая она – его сестра. А то ещё подберу композицию под ледяную королеву, а она, может, фанатка бабочек и пирожных.

– Скажу, чтоб прислал пару слов и передам тебе.

– Он может мне прислать. Так быстрее.

– Нет. Я сам передам.

Она пожала плечами.

– А ты думай, – тихо сказал я. – До субботы.

Она уже собралась встать, но задержалась.

– А если я скажу «нет»?

– Тогда придётся подумать об увольнении. Но если согласишься, получишь хорошую премию.

Соня кивнула. И всё же – встала чуть быстрее, чем надо. Как будто хотела убежать.

В воздухе остался её запах – ванильный, домашний.

Я задержал дыхание.

Это была игра? Или она такая?

Если она замешана – я это выясню.

А если нет…

Но я должен придумать, как жить с этим влечением.

Соня

Выйдя из кабинета, я отдышалась. Никак не могла понять, почему в присутствии босса мои колени подкашивались, а дыхание пропадало.

– Сонечка! – крикнул дядя Жора, водитель, как только я оказалась на улице. – Завтра же среда. А это день печенья, да?

Я подняла голову и увидела, как все уставились на меня с надеждой. Я улыбнулась, пряча дрожь в руках.

– Печенье или кексы – выбирайте. Я и то, и другое могу.

Готовка – моя отдушина. А когда я пеку, в доме пахнет чем-то настоящим, а не страхом. Девчонки на кухне всегда рады – у нас свой маленький вечерний ритуал.

– Хорошо, – сказала я.

Главное – не думать о его взгляде. О том, как он разглядывал мои ноги, а затем и губы. Лучше заняться выпечкой.

***

– Софи, что на тебя нашло?

Я подняла глаза на Олю, пока чили стекал с ложки на манник. Соседка по квартире замерла, будто я вылила раскалённое масло на её любимого кота. «Типичная Оля», – мелькнуло в голове. Она даже в домашних штанах с колобками и футболке с надписью «Не поддавайся на лесть» сохраняла вид следователя. Её стрижка «каре» лежала идеально, словно выровненная под линейку, а взгляд буравил, напоминая босса несколько часов назад.

– Яично-сахарный апокалипсис? – Она ткнула пальцем в кастрюлю, заляпанную тестом. – Третий день дом пахнет, как кондитерская. Или ты решила подкупить босса сладостями, чтобы перестал придираться?

Я рассмеялась.

– Больно надо его подкупать.

Если бы всё было так просто. Терпела придирки только потому, что зарплата здесь – выше, чем в старом питомнике. Каждый рубль – папе и брату. Да и возможность взять отпуск на время экзаменов дорогого стоила. Продержусь как-то ещё год, а потом…

– Это коллегам, – буркнула я, вымешивая тесто для печенья. – И ты же знаешь, – когда пеку, избавляюсь от стресса.

Оля запрыгнула на столешницу, согнув ноги в грациозной позе пантеры.

– Значит, так: или ты говоришь, что случилось, или я съем всё печенье и оправдывайся перед коллегами как хочешь…

Входная дверь с шумом открылась.

– Как вкусно пахнет! – Саша ворвалась, сияя, как солнце. – Я чувствую, тут готовится что-то волшебное. А мне достанется?

– И тебе и твоему чуду в животике! – улыбнулась я.

Как только печенье было загружено в духовку, подруги усадили меня на табурет. Саша сунула в руки чашку с кофе.

– Это не про босса, – начала я, глотая ком в горле. – Ну, не совсем. Папа…

Воздух стал густым, как патока. Даже кофе вдруг запах больничным антисептиком.

– Вчера Иван снова вызывал ему скорую. Гипертонический криз, – слова шли с трудом, будто я тащила мешок с цементом. – Диабет бьёт по сосудам. Врачи говорят, если не стабилизировать давление…

Оля резко вдохнула. Саша потянулась к моей руке – её ладонь была удивительно тёплой для такой хрупкой девушки.

– Домой приходит медсестра из областной, – я уставилась на узор на скатерти, где засохший крем напоминал кардиограмму. – Капельницы, уколы, а брату всего одиннадцать. Я должна быть там, но… – Голос сорвался, выдав тихий стон. – Зарплата нам совсем не лишняя. Да и того не хватает. А теперь…

– Теперь? – Оля щёлкнула ногтем по чашке. От звона фарфора вздрогнули все.

Саша обняла меня за плечи, её округлившийся живот мягко упёрся в бок. Я замерла. Она же сама на грани: восьмой месяц, уволили под надуманным предлогом, а родители даже номер сменили, лишь бы не слышать о «позоре». В наше-то время! Мне стало так стыдно, что я потянулась к столу, делая вид, что поправляю скатерть.

Оля стояла у окна, листая уведомления в телефоне. Экран подсветил её лицо – под глазами синяки от бессонницы, а на запястье свежий синяк. Опять он! Сколько бы она не обманывала… Мы все знали правду: три месяца назад она сбежала от мужа с одним рюкзаком, а он всё ещё рыскал по городу, преследуя её, присылая сообщения вроде «Ты моя. Вернёшься или пожалеешь». Даже её новую квартиру – съёмную конуру в промзоне – вычислил за неделю. Теперь она ночевала у нас, но каждую ночь вздрагивала от стука мусорных баков во дворе.

– Оль, он снова… – осторожно спросила я, кивнув на её запястье.

Она резко засунула руку в карман пижамы, будто пряча улику:

– Не обращай внимания. Это… коллега-идиот прищемил дверью.

Но я видела, как дрожали её пальцы, застрявшие в дырявой подкладке штанов.

– Ладно, геройствовать буду позже, – она фальшиво хмыкнула, переводя взгляд на меня. – Продолжай, Софи.

– Он требует «доказательств лояльности», – прошептала я. – Хочет, чтобы шпионила за коллегами.

– То есть? – Оля вскинула бровь.

– Никита считает, что в питомнике завёлся крот. И я должна его обнаружить. А потом получить премию.

Я закрыла глаза, представляя Никиту: его холодные пальцы, перебирающие документы, взгляд, прожигающий насквозь, и сердце ускорило ритм.

– Я не знаю, что делать, – призналась я впервые за последние месяцы. – Деньги мне очень нужны, но каким образом я раскрою шпиона?

Оля швырнула на стол салфетку, будто это секретные досье:

– Думаю, стоит попробовать. И деньги получишь, и дело хорошее сделаешь. – Оля улыбнулась и добавила: – Это же элементарно. Завтра идёшь к нему и говоришь: «Ваш крот – это кактус в углу. Он три месяца не цвёл из-за токсичной атмосферы в офисе».

Саша фыркнула, поправляя подушку под поясницей:

– А если не поверит, мой малыш лично выдаст ему пинок под рёбра. Он у меня уже тренируется – сегодня слопал двойную порцию шоколадного брауни.

Мы расхохотались так, что сосед снизу стукнул по батарее. Оля, вытирая слёзы, добавила:

– А если Комаровский начнёт рычать, напомни ему, что у тебя есть мы. Мы тебе… э-э-э… цветочную мафию организуем.

– Цветочную мафию? – я захлёбывалась смехом. – С лейками вместо стволов?

– И кактусами-камикадзе, – Саша торжественно подняла вилку в тесте. – Они же колючие. Идеальное оружие.

Я встала, вдохнув полной грудью. Даже Никита не устоял бы против этой кутерьмы.

– Ладно. Завтра покажу ему кузькину мать. И кузькина отца заодно.

– Вот и всё! – Оля щёлкнула пальцами. – А если заартачится, скажи, что у нас есть компромат. Например, фото, как он в прошлом году поливал орхидеи минералкой.

Мы включили музыку, и кухня превратилась в танцпол. Саша кружилась с подушкой вместо партнёра, Оля отбивала ритм ложкой по кастрюле, а я смеялась до боли в животе. Сосед снизу, видимо, решил присоединиться к нашему оркестру – он яростно стучал по батарее, будто отбивал соло на барабанах.

– Слушайте, он явно наш фанат! – закричала я через смех, когда стук слился с латиноамериканским битом. – Может, позовём его на бис? Молодой, красивый!

Стук снизу внезапно участился, и мы дружно заголосили:

– О-ле-ле! О-ла-ла!

Сосед, видимо, сдался – батарея замолчала.

– Победа за нами, – торжествующе подняла ложку Оля. – Теперь ты обязана завтра устроить Никите такой же «концерт».