Цитаты из книги «Мисс Ведьма», страница 4
“Час спустя ведьмы собрались в холле для коктейлей, чтобы услышать от мистера Лидбеттера правила турнира. Все принарядились, как смогли. Мейбл Рэк украсила свои кудрявые волосы ниткой икринок, матушка Бладворт налепила на подбородок свежий кусочек пластыря, а Этель Фидбэг поборола себя и пришла в вязаных носках, оставив резиновые сапоги в номере.”
“Сколько Белладонна себя помнила, она всегда была белой колдуньей. Еще малышкой она использовала зубки лишь для того, чтобы откупоривать бутылочки с молоком и кормить синичек, ну а с возрастом стало еще хуже. Где бы она ни проходила, повсюду распускались цветы и воздух наполнялся волшебной музыкой, а когда она улыбалась, старики вспоминали детские праздники на Рождество. В золотистых локонах Белладонны всю жизнь – с тех пор как ей исполнилось шесть лет и ее волосы отросли до пояса – кто-нибудь находил себе приют.”
“Как и большинство ведьм, она не любила видеть радостные лица.”
Довольно ухмыляясь, Этель задрала мантию и ночные рубашки и извлекла из шерстяных тренировочных штанов длинный ведьмовской кинжал с черной рукояткой. Арриман поперхнулся и побелел как полотно. Он увидел на ногах ведьмы ненавистные резиновые сапоги.
Бездонность – совсем иная штука. Таинственное ничто, пропасть, уходящая в бесконечность, абсолютная чернота; ни единого звука не донесется, если бросить в эту бездну камень – ни стука, ни плеска воды в глубине. Ко всему прочему, бездонная дыра обладает необычной демонической силой: если подойти к ней поближе, появляется непреодолимое желание броситься вниз.
Она совсем не волновалась. Поскольку миссис Рэк была русалкой, ее дочь оставалась на четверть рыбой, а у рыб, как известно, холодная кровь, и они никогда не нервничают.
Ее мать, миссис Рэк, была русалкой, из тех, что сидят на скалах посреди моря, расчесывают длинные волосы и завлекают песнями моряков. Но за всю жизнь ей не удалось заманить ни
одного корабля – отчасти потому, что фигурой она походила на шкаф, отчасти из-за того, что корабли стали слишком большими и из рубки русалку просто не разглядишь.
“Модницей Этель не слыла, однако по-своему принарядилась: протерла любимые резиновые сапоги пучком соломы и надела чистый передник с фетровой аппликацией на кармашке, изображавшей помидоры (впрочем, основательно побитые молью).”
“– Да и на ком мне жениться? – тоскливо пробормотал он. На самом деле Арриман точно знал, что колдун может жениться только на одной даме – на ведьме.
– Может, все не так страшно, – подбодрила его Левая Голова.
– Да вы представляете, – вскричал Арриман, – что по всему дому будет носиться на метле злющая карга! Что ведьма в бородавках и волдырях будет каждый день сидеть напротив меня за завтраком?
– Полагаю, ведьмы несколько изменились с тех пор, как… – попытался вставить слово мистер Лидбеттер, но Арриман и слушать не хотел.
– Она будет рыскать по коридорам замка, завывая и хлопая подолом своего отвратительного балахона! На ее мерзких усиках будут постоянно висеть крошки, а ее любимая кошка будет спать на моей постели!”
“– У вас мог бы появиться маленький колдун, сэр. И тогда ваше дело перешло бы к нему. К сыну, понимаете? – пояснил Лестер.
Арриман задумался. Его сын… На мгновение он представил себе младенца в колыбельке, очаровательного малыша, грызущего мозговую косточку…”
