Цитаты из книги «Мисс Ведьма», страница 2
Сложно объяснить, почему принцесса-лебедь лучше принцессы-утки. Так принято считать, и все тут.
"Ведьма будет чистить свои гнилые жёлтые зубы над моим умывальником! Или того хуже -она вообще не будет чистить своих гнилых жёлтых зубов!"
Для того друзья и существуют. С кем еще делиться бедой?
Как больно влюбленному сознавать, что предмет его обожания не совсем идеален.
В полицейском участке Теренса накормили, завернули в чистое одеяло и сфотографировали на руках у хорошенькой служащей полиции. Но когда фотография появилась в газете, никто не воскликнул: «Ах, какой миленький!», никто не пожелал забрать его к себе (правда, один пожилой джентльмен написал, что не прочь забрать к себе хорошенькую служащую полиции).
В конце концов, раз тебе нужна в жены черная ведьма, к чему поднимать шум из-за пары волосатых бородавок или морского
слизня, съехавшего на глаза?
Теренс, запинаясь, пробормотал:
– Если я ваш племянник, разве у меня не должно быть… – Он смутился и замолчал. Взгляд его был прикован к хвостику мистера Лидбеттера. Секретарь был скромным человеком и обычно не выпускал его наружу, но Теренс оказался очень наблюдательным мальчиком.
– Хвостика? – помог мистер Лидбеттер.
Теренс кивнул.
– Мне ничего не стоит помочь ему отрастить хвостик, – сказала Белладонна. – Даже без Ровера. Это белая магия роста, белее не бывает. Но, мне кажется, Теренс и без хвостика в своем роде совершенен.
Теренс перевел взгляд на Белладонну. Вероятно, она насмехается над ним? Но ее чистые васильковые глаза смотрели с такой любовью, что он поскорее отвернулся и сглотнул подступивший к горлу комок.
– Признаться, Теренс, – сказал мистер Лидбеттер, – хвостик немного мешает сидеть, и, если ты можешь обойтись без него, тем лучше. А у моей сестры Амелии – то есть твоей матери – совсем не было хвостика, насколько я помню.
Теренс не стал настаивать. Быть рядом с Белладонной, знать, что его червяк поможет ей осуществить заветную мечту – разве это не счастье? Только очень жадный и очень неблагодарный человек мог выторговывать себе еще и хвостик.
– Застанем ее врасплох, – решил он. – Замаскируемся, как следует. Лестер, как тебе нравится мысль побыть кроликом?
– Никудышная мысль, сэр.
– Ну что тебе стоит!
– Нет, сэр. Ни за что.
Когда мистер Лидбеттер вызвал ведьму номер пять, в центр итальянского дворика выползла, прихрамывая, старая матушка Бладворт: усики, волдыри, туча мух – все было при ней.
Конечно, Арриман тотчас узнал ее. Но, к удивлению секретаря и людоеда, на сей раз он не пытался улизнуть. Причина была проста. Колдун решил: если победительницей станет старая усатая ведьма, он, Арриман Ужасный, покончит с собой. Уйдет из жизни красиво – может, бросится со скалы прямо в Котел Дьявола, или застрелится из серебряного дуэльного пистолета, или пронзит себе грудь саблей Лестера, – но уйдет непременно.
Память стала подводить матушку Бладворт, и у нее появились свои старческие слабости. Ей понравилось превращаться в кофейный столик. Смысла в этом не было решительно никакого: кофе матушка Бладворт не пила, потому что не могла себе это позволить, да и жила она одна, так что некому было поставить на столик чашку. Но у старости свои причуды, и стоило ей вспомнить заклинание, превращавшее ее из седой усатой старушки в дубовый столик с резными ножками, соблазн брал верх. Однако она постоянно забывала, как вернуться в прежнее обличье.
