Да и не вся ли наша современная история, бллин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против

огромной машины?

Но больше всего веселило меня, бллин, то усердие, с которым они, грызя ногти на пальцах ног, пытаются

докопаться до причины того, почему я такой плохой. Почему люди хорошие, они дознаться не пытаются, а тут такое рвение! Хорошие люди те, которым это нравится, причем я никоим образом не лишаю их этого удовольствия, и точно так же насчет плохих. У тех своя компания, у этих своя.

– Ты, надо полагать, очень грешен, но наказание оказалось совершенно несоразмерным. Они тебя я даже не знаю во что превратили. Лишили человеческой сущности. У тебя больше нет свободы выбора. Тебя сделали способным лишь на социально приемлемые действия, сделали машиной, производящей добродетель. И вот еще что ясно видится: маргинальные эффекты. Музыка, половая любовь, литература и искусство – все это теперь для тебя источник не удовольствия, а только лишь боли.

– Это верно, сэр, – сказал я, закуривая одну из предложенных мне этим добрым человеком tsygarok с фильтром.

– Это они вечно так: захапают столько, что подавятся, – сказал он, рассеянно вытирая тарелку. – Но даже само их намерение уже грех. Человек без свободы выбора – это не человек.

Ты, надо полагать, очень грешен, но наказание оказалось совершенно несоразмерным. Они тебя я даже не знаю во что превратили. Лишили человеческой сущности. У тебя больше нет свободы выбора. Тебя сделали способным лишь на социально приемлемые действия, сделали машиной, производящей добродетель. И вот еще что ясно видится: маргинальные эффекты. Музыка, половая любовь, литература и искусство – все это теперь для тебя источник не удовольствия, а только лишь боли.

Все просто, как поцелуй в jamu.

Я чувствовал себя как в раю, и мне чудилось, будто я разговариваю с самим Господом Богом. В такие мгновения меня окружали фантасмагорические картинки. Кругом были мужчины и женщины в белых одеждах, молодые и старые, здоровые и немощные. Они падали ниц, моля о пощаде. Я смеялся и крушил их лица армейскими бутсами. И еще были молоденькие девушки с полными грудями, и я набрасывался на них, как голодный зверь, рвал их сладкое тело и насиловал, насиловал…

Старая песня о том, что красота спасет мир. Какое, к черту, спасение? Какое благотворное влияние музыки? Красота неизменно вызывала у меня единственное желание – разрушить ее, так как она совершенно не вписывалась в наш уродливый мир.Копполы протянули мне длиннющий опросник, и я с горечью подумал: «Чтобы вы все провалились, подонки. Если вы называете это Добром, то я рад, что нахожусь на стороне Зла».Теперь, грязные свиньи, послушаем слово Божье.Доброта – категория, определяемая душой человека, 6655321, его добровольным выбором. Лиши его такого выбора, и он перестанет быть человеком…А теперь мне говорят: «Нет! По новой концепции необходимо злого превратить в доброго, кровожадного волка – в смиренного ягненка». Разве это возможно? Справедливо?Тебя лишат основной движущей жизненной силы, позволяющей чувствовать то, что ты еще жив, – извечной борьбы заложенных в тебе доброго и злого начал. Ты станешь одномерным механизмом.

" Нас бьют , а мы крепчаем. Бьют - крепчаем,

бьют -крепчаем."

- Я всем друг, кроме тех, кому враг.

- А кому ты враг?

- Моим врагам, всем тем, кто плохо себя ведёт со мной.

"Бутылки с молоком разлетелись вдребезги, а ведьма плавала в луже, как вобла под белым соусом."

Не для того мы на белый свет появились, чтобы общаться с Богом.