Комментарии, 107 отзывов

"Жерминаль" без преувеличения можно назвать самым известным романом писателя, "визитной карточкой" Э.Золя. Больше всего широкая аудитория читателей ценит роман за интереснейший сюжет, наполненный множеством событий. Однако для великих писателей "золотого" столетия увлекательный сюжет был не самой важной целью при создании очередного шедевра.

Э.Золя - настоящий художник, способный не красками, а пером изобразить действительность так, чтобы читатель смог окунуться в атмосферу романа, в определенной мере почувствовать, как жили главные герои, поставить себя на их место. Меня очень впечатлил выразительный слог и описание даже мельчайших подробностей, за что, собственно, я и люблю творчество французского писателя. Раньше я почти не был знаком с деятельностью шахтеров, но после прочтения "Жерминали" до сих пор из памяти не уходят клети, лампочки Дэви, вагонетки, названия должностей и многое другое. Однако в романе описан не только быт шахтеров, но и революционные настроения, присущие времени, связанные с борьбой рабочего класса за лучшие условия существования. Непосредственно на революционной борьбе и был основан сюжет. При всем при том в произведении есть, на мой взгляд, существенный недостаток.

Удивительно, но этот недостаток кроется именно в сюжете - казалось бы, самой сильной стороне романа. Я не осознал того невидимого механизма, с помощью которого тысячи шахтеров поднялись на бунт. В книге все действия разворачиваются лишь вокруг нескольких семей и личности Этьена, решительно настроенной на борьбу с имперскими порядками, остальные же шахтеры в своем большинстве, на мой взгляд, оказались просто "массовкой". Но мечты о светлом будущем, которые вселил в жизнь людей Этьен и его первые сторонники, это одно, однако потом люди действовали, причем практически единодушно! Более того, уже ближе к развязке оказывается, что у восставших-то и не было истинного лидера. Но что же побудило жителей одного или даже нескольких поселков жить без средств к существованию, осознанно губить членов своих больших семей? Не подумайте, что я спорю с самой возможностью поднять французских шахтеров второй половины XIX века на восстание. Я только считаю, что в данном романе не до конца раскрыт тот самый механизм, о котором я писал выше. Причины к действию понятны, но наличие причин не говорит об обязательном действии. Читая произведение, я ждал, что появятся новые второстепенные герои - например, наиболее активные единомышленники Этьена, толковые люди из поселка, - чьи судьбы и деятельность тоже будут раскрыты пусть не в мельчайшей подробности, но хотя бы так, чтобы стало понятно, как именно вечно бедствующих шахтеров удалось поднять на затяжную стачку, но мои ожидания были напрасны.

Тем не менее сюжет получился красочным, драматичным, веяло от него и некоторой романтикой, понятной для многих читателей и способной сразить их наповал: вечно бедствующие шахтеры наконец-то выразили протест, восстали и теперь готовы жить впроголодь, без денег, но впредь не идти на поводу у буржуа, тем не менее в итоге они вернулись к прежней жизни, ибо безысходность, сами знаете... Возникает такое предположение, что Э.Золя намеренно идет против логических доводов и старается удивить читателя. Иногда такой ход действительно впечатляет, а повороты в сюжетах многих романов писателя правда довольно трудно предсказать, ведь не все же в нашей жизни так логично, с чем я не спорю, но этого не скажешь про "Жерминаль", в которой "косяк" был допущен, к сожалению, в самом сердце романа.

Если меня спросят, на какое место я бы поставил "Жерминаль" в числе лучших произведений писателя, то я сказал бы, что на третье. Первое и второе, как я считаю, занимают "Западня" и "Чрево Парижа" - книжки, которые являются не менее познавательными и занимательными и в которых к тому же идеально все, в том числе и сюжетные линии, не допускающие замечаний, если читатель объективен.

«-Господи, да прибери ты меня, прибери! ... Господи, и мужа моего прибери, пошли нам всем смерть! ... Смилуйся, положи конец мучениям нашим!».

Жизнь надеждами, мечтами, что когда-нибудь под воздействием чего-нибудь все изменится. Нереалистичные фантазии, планы действий, решение важных вопросов. А на деле каждый день повторение предыдущего, и так все глубже тонуть в пучине беспросветного круговорота: тяжелая работа, нищета, голод и холод.

«-И вот ведь что обидно: раздумаешься- и видишь, что до самой смерти твоей ничего не переменится… В молодые годы все ждешь: вот счастье придет, все надеешься на то, на се… А смотришь- все та же нищета, и не выбраться из нее. Я никому зла не желаю, но иной раз просто сил нет терпеть такую несправедливость».

И ведь есть надежда, есть некий потаённый бунт внутри людей, каждая высказанная мысль обличает это недовольство несправедливостью, но, вопреки этому, все возвращается на круги своя, не могут люди выбраться из круговорота этого ада.

«Так сладко хотя бы на часок забыть унылую действительность! Когда люди живут словно бессмысленные скоты, уткнувшись носом в землю, дайте им потешить сердце сказкой, дайте насладиться в обманчивых грезах радостями, которых никогда у них не будет».

Семьям бедняков, таких, в которой очутился Этьен Лантье, нечего больше делать, кроме как слушать возвышенные речи еще не утративших надежду молодых юнцов, которые еще не разучились верить во что-то лучшее, в какую-то неведомую справедливость и равенство. Этьен верил в справедливость, в возможность достичь чего-то лучшего. Поглощая одну книгу за другой, неокрепший ум и хаотичность прочитанного не выстраивали у него в голове логическую цепочку, они только все больше путали его. Решив, что только протестом и забастовкой можно решить все проблемы, углекопы перестали выходить на работу, голодая, замерзая и умирая, поддерживаемые только одной мыслью: справедливость восторжествует, люди выше поймут наконец, что именно они, простые рабочие, - движимая рабочая сила, без них не справится. На деле такое решение потерпело крах, что было вполне ожидаемо. Семья Маэ, в которой очутился Этьен, теряла одного за другим: сначала отец, потом сын, две дочери. Вдова Маэ осталась для меня истинным воплощением стойкости и силы, которая присутствовала в ней, несмотря на ад, творившийся вокруг нее. В итоге, все вернулось на круги своя, оставив за собой отпечаток боли и скорби о минувших днях.

«-Надо еще ждать года четыре-пять, пока Леонора и Анри немножко подрастут и пойдут на шахту. Этьен не мог подавить горестного чувства: - И они тоже? Кровь прилила к бледному лицу Маэ, глаза загорелись огнем. Но тотчас она как-то поникла, сгорбилась, словно на ее плечи пало неизбывное бремя, назначенное судьбою. -Что поделаешь. Одни за другими, так и пойдет… Все там жизни решились, теперь их черед,».

Несмотря на все бедствия, описанные в романе, я все равно сижу перед собой людей с невероятной выдержкой, с такой невероятной внутренней силой, которой восхищаешься и восторгаешься. Семьи, судьбы которой уже предрешена на годы вперед, матери, всю жизнь живущие в страхе за свое дитя; мужья, работа которых убивает их изнутри; и дети, которые слишком рано взрослеют. Все эти судьбы, это мир, общество, которое на самом дне, вопреки беспросветной тьме, смогли создать свой уют и тепло на развалинах умирающего мира. Именно там, глубоко и далеко живут люди, которые, вопреки всему, выживают и могут улыбаться, смотря на весь хаос происходящего. Безусловно, лучшее произведение пока что из всех прочитанный. Покорило с первой строчки и не отпускало до последней. Почему я не уделяю внимания любовной линии Этьена и Картин? Потому что это минимум из того, что интересовало меня в этой книге. Любовь не так интересна, как может показаться на первый взгляд. Она есть всегда, везде и будет. Но вот выдержка, стойкость, храбрость и гордость редко встречается в нашем огромной беспросветном мире.

Главный герой романа Этьен Лантье, сын Жервезы из "Западни", приходит в небольшой поселок и нанимается работать в шахту. Почти все местные жители работают в шахте. Нищета и ужесточившиеся условия оплаты труда приводят Этьена и других работников к бунту и забастовке. Однако забастовка не дает нужных беднякам результатов. Они вынуждены вернуться к работе на невыгодных для себя условиях. Не знаю, есть ли автор более реалистичный, нежели Золя. Он так пишет свои произведения, будто картины рисует: детально, живо, без прекрас, как оно было на самом деле. Жутко читать о том, как люди голодают, считают каждый су. Каждый день их мысли заняты тем, где раздобыть денег на хлеб. Зарплаты не хватает. В семьях бедняков, как правило, много детей. Приходиться работать и детям. Доходит до маразма: родители не позволяют взрослому сыну, у которого на стороне уже двое детей, жениться на матери его детей, чтобы его заработок не ушел в другую семью. В противовес автор показывает сцены из жизни буржуа: встают, когда им захочется, не работают, много едят, у них в доме много красивых вещей. Они пытаются быть милосердными и помогать беднякам, но со стороны их попытки кажутся тщетными и недостаточными. Своеобразное отношение мужчин и женщин. Разврат с детских лет среди всех слоев общества. Бедняки свободно (хоть и тайно от родителей) милуются на сене. Богачи у себя дома. В этом смысле богач Энбо завидовал раскрепощенным беднякам, в то время как сам он не имел близости со своей женой, изменявшей ему с племянником. (Хотя я не поняла, что ему мешало в этом деле.) Женщины же становились вещью, куклами, которых их мужчины не уважали, били, издевались над ними. А женщины терпели и продолжали любить своих мужчин. Честное слово, когда читаешь подобное, не понимаешь, как же так, почему? Некоторые сцены очень сильные. Например, гибель Мегра с отрыванием его плоти. Или заточение в шахте двух соперников и их женщины. Или убийство Сесиль. Да и вся книга очень сильная, жесткая, без намека на светлое будущее.

Вообще отношения с французскими писателями у меня непростые. Не всегда я хорошо принимаю и воспринимаю их. Но Золя - самое приятное исключение. Несмотря на свою жестокость, а может и благодаря ей. Я говорю "жестокость", но на самом деле это просто яркое живописание событий, свидетелем которых был писатель, без каких-либо прикрас, натурализм в чистом виде. Когда Золя хочет рассказать о бедности, он просто с головой погружает вас в оную, когда о пороке - вы слышите шорох задранных юбок и видите вздёрнутые женские ноги, когда о смерти - вам в лицо летят ошмётки кожи и капли крови, когда о страдании - вам некуда деться от звуков рыданий и скрежета ногтей, царапающих грубую поверхность. Он рассказывает об этом, чтобы мы ясно увидели классовую несправедливость и тяготы неимущих, всё то, с чем пришлось столкнуться обществу на рубеже XIX и XX веков. Золя верил или хотел верить в грядущие перемены, но не доверял демагогам и краснобаям, вещающим с трибун, не верил он и в то, что кровопролитие и чрезмерная разрушительная жестокость могут принести плоды и стать фундаментом нового общества. В скором времени станет ясно, что он ошибся, но не слишком. Кровью можно смыть старое и построить на его месте новое, но просуществует это новое недолго. Не может быть вечным то, что противоестественно для человеческой природы.

В романе борьба между рабочими и руководителями шахты. Автор дает подробные детальные описания, не развивает сюжет прямолинейно, а разбивает его на главы, которые похожи на акты. Главный герой в романе - рабочий коллектив. Большое место в романе уделяется изображению быта, нравов поселка, духовному миру и росту шахтеров. Образ шахты в романе - чудовище, пожирающее людей.

Роман-потрясение. Роман диких противопоставлений и сравнений. Он ярок, он пугает. Пугает своей правдивостью и тем, как эта правдивость преподносится. Если вы привыкли, что зло завуалировано, добро побеждает, а жесткие вещи в приятных обертках, чтобы лучше воспринималось-не читайте роман. Потому что тут перед вами разденут правду и покажут ее такой, какая она есть. Автор не побоится сравнений, не побоится назвать вещи своими именами и описать их. Жестко, но доходчиво. Доходчиво настолько, что в ужасе понимаешь, на что способен человек. Что с ним может сделать голод, нужда и слишком резкое неравенство.

Автор не раз обращает внимание на буквально скотское существование углекопов. Не раз Золя сравнивает людей с животными, толпу- со стадом.

Они отправляли свои надобности, нисколько не стыдясь, непринужденно и спокойно, как щенята, выросшие вместе

И в этой угрюмой тишине, в это бездейственном сопротивлению оружию чувствовалась обманчивая покорность, вынужденное и терпеливое послушание дикого зверя в неволе, устремившего взор на укротителя и готового в любую минуту броситься на него и перегрызть ему горло, едва он повернется спиной.

И виной тому не личностное отношение, ни в коем случае нет. Далеко не последнее место здесь занимает теория Дарвина о естественном отборе. Что в отношениях между людьми :

Один из них лишний, и тот, кто сильнее, останется в живых.

Что в отношениях в обществе, между классами:

Значит, Дарвин прав: мир не что иное, как поле битвы, где сильные пожирают слабых для улучшение и продолжения вида? …Если необходимо, чтобы один класс был стерт с лица земли, то молодой, полный жизни народ уничтожит пресыщенную буржуазию.

Выживает сильнейший. Закон эволюции. Золя на своих страницах сделал это и законом революции тоже.

Я говорила, что роман пугает. Пугает не только происходящим на его страницах. Пугает еще и тем, что автор показывает нам, каким может быть человек в минуты отчаяния. Что заставляет его делать нужда. Он показывает нам, как до звериной жестокости доходят женщины:

Но женщинам нужно было мстить еще и еще. Они кружили вокруг трупа, подобно волчицам. Каждая стремилась надругаться над ним, облегчить душу какой-нибудь дикой выходкой …Ни Маэ, ни Этьен, ни другие мужчины не успели вмешаться- словно их пригвоздил к месту бешеный порыв разъяренных женщин.

И даже дети:

словно это хищный зверь ползком пробирался к добыче …Жанлен сделал внезапно страшный прыжок, словно дикая кошка, вскочил на плечи солдату, крепко вцепился ногтями и вонзил ему в горло раскрытый нож… -Черт возьми, да зачем ты это сделал? -Не знаю, мне так хотелось

Автор поставил перед героями одну простую задачу. Выжить. И они выживали как могли. Как люди, как звери. Их порыв к свободе, равенству, справедливости стоил многим жизни. И казалось, напрасна их жертва, и нет надежды на счастье. Но это только сделало их сильнее. Они затаились. Они поняли свои ошибки, и они будут ждать,

когда борьба начнется снова,…Но тогда это будет решительный бой.

Надежду автор дает им в самом конце. Он видит в них силу, способную очистить мир и добиться заслуженного счастья:

На ниве медленно росли всходы, грозная черная рать созревала для будущей жатвы, и посев этот скоро должен был пробить толщу земли

После прочтения в голове осталось только одно - безысходность. Удивительный язык, интересный сюжет, яркие, живые персонажи, невероятно реалистичное описание быта ради только одного - пояснить полную безысходность. На последних страницах хотелось кричать от невероятной пустоты и накатившей депрессии. И самое печальное, что другого финала и быть не могло иначе было бы не то что не реалистично, а просто не правда. И после осознания всех напрасных жертв, жизней людей, как бесконечно честных и преданных, так и откровенно мерзких душонок, которые были отданы революции принять что это все было зря. Да, конечно, с одной стороны написано до невероятного реалистично: описание голода, ужасной и тупой работы в шахте, примитивности склада умов и досуга жителей поселка. Но это цепляет, героям начинаешь сопереживать, как будто подглядываешь в окно. За внутренним ростом главного героя я следила сначала с гордостью, потом с содроганием, семейство было жаль до ужаса, особенно мать, особенно в конце. Короче безысходность. Тупая и ноющая. Жизнь продолжается, наступила весна, люди по-прежнему идут в шахты, тарифы по-прежнему за опору. Все было зря - безысходность.

Грязь, голод, нищета, беспросветное будущее ... Хочется пойти и застрелиться. Единственная радость - плотское удовольствие, и самое горькое - маленькие дети, эти рты, что не умеют работать, но уже требуют есть. Замкнутый круг ... Люди, обрекшие себя на голодную смерть, сами, добровольно. Я понимаю их. По мне так они в любом случае подохли бы (не умерли, а именно подохли, так как они живут как скот, к ним обращаются как к скотам и сами они, их инстикты животны). Этьен яркий пример как революция унижтожает все: не только старый режим, но и своих авторов, ее идеологов. И во всем этом Суварин, русский социалист, единственный до конца преданный идее. Если русские социалисты-марксисты были такими как он, то я понимаю, почему именно в России произошла революция.

Читала "Жерминаль" по надобности: по программе в университете "Жерминаль" Эмиля Золя идет обязательным пунктом на экзамен по Зарубежной Литературе. Но это первый роман из обязаловки, который я читала с искренним удовольствием. Последние две части романа вообще читала взахлеб: в голове у меня рисовались кадры экшн-фильма и я не могла оторваться, строчки перестали быть просто строчками книги, а превратились в настоящий фильм. Очень переживала за судьбы Катрины и Этьена, да и вообще всей семьи Маэ. И после этой книги всерьез задумалась о несправедливости на земле: когда одним всё, а другим - ничего. Так было, так есть, и так будет всегда. Никогда не получится одному человеку в одночасье изменить данное положение вещей. К сожалению. Читать, читать, и ещё раз читать.

Когда Э. Золя приступает к тринадцатому роману цикла в феврале 1884 года, выбранная тема бросает располневшему писателю вызов: нельзя написать роман о рабочем классе, не будучи с ним знакомым. Вместе с А. Жиаром, депутатом, под видом его секретаря он оправляется в департамент Нор, где как раз происходит забастовка, свидетелем которой становится писатель.

Затем Э. Золя отправляется в Анзен: знакомится с митингами социалистов, рабочим вопросом, спускается с инженером Дюбю в шахту Ренар.

«Я хочу увидеть ад, господин Дюбю». А. Лану, «Здравствуйте, Эмиль Золя!»

Запыхавшийся и слабый сердцем писатель видит правду, которую от него хотели было скрыть, показывая лучшие штольни.

В Денэне он знакомится с Э. Басли, кабатчиком, бывшим шахтером, который, возможно, станет прототипом Раснера. Басли подает углекопам «бастуй», кофе с водкой, по утрам и занимается политическими проповедями. Он становится также источником полезной информации о работе шахтеров.

Э. Золя посещает дома рабочих поселков, разговаривает с врачами о типичных болезнях, узнает много подробностей об опасностях работы на глубине. Он даже пьет пиво и можжевеловую водку с углекопами, чтобы лучше с ними познакомиться.

Проделав большую предварительную работу, включавшую изучение работ журналиста И. Гийо, экономиста Ле Плэ, К. Маркса, книг Симонена («Подземный мир»), Э. де Лавелей («Социализм»), Ж. Симона («Работница»), статей из газет «Кри дю пепль», «Энтрансижан», «Эко дю Нор», а также самих забастовок 1870 г. на шахтах Обен и Ля-Рикамари, на заводах Крезо, 1882 г. на шахтах Монсо-ле-Мин, Моншанен и Бланзи, Э. Золя оканчивает Germinal в январе 1885 г.

Жерминаль – это седьмой месяц по республиканскому календарю:

«12 жерминаля, в III год Республики, голодный народ хлынул в Конвент с криком: Хлеба и Конституцию 93 года!» А. Лану, «Здравствуйте, Эмиль Золя!»

Несмотря на то, что события разворачиваются в 60-е годы у шахты Ворё (в оригинале voreux, похоже по звучанию на devorant — «пожирающий»), социальные проблемы Третьей республики также находят отражение – это одновременно и исторический, и злободневный роман, а принимая во внимание замечания А. Лану, его можно назвать также пророческим: «Лишь в 1892 году, когда анархисты суваринского толка начнут отступать под натиском революционных синдикалистов, расцветет миф о всеобщей забастовке. ... перед нами всего лишь эпоха предыстории социальных революций, поэтому интуиция Золя, предчувствовавшего эти революции, кажется поразительной».