Комментарии, 94 отзыва

Парижский полусвет накануне знаменитой всемирной выставки. Где-то в эти дни воплощают проект Эйфеля который станет оскорбление всех парижан и святыней для туристов, где-то на Монмартре творят свои полотна еще не признанные и не понятые Ван Гог и Сезанн, высший свет в театральных ложах и при дворе обсуждает Бисмарка, а после, в особняках куртизанок и актрис спускает целые состояния. Нана - типичная роковая женщина мира варьете. Вульгарная, пошлая, жадная и крикливая, точно торговка рыбой. Она красива, но абсолютно бесталанна. Добродушна и глупа и, в то же время жестока непосредственной детской жестокостью. Если угодно, Нана - прекрасный образчик антропоморфной черной дыры. Поскольку эта женщина тоже затягивает и уничтожает все, что попадает в ее поле зрения. По сути, Нана - это "Мемуары гейши" с поправкий на позапрошлый век. Или рассказ о судьбе звезды таблоидов, но тоже с поправкой на время. Вот смотрите: Нана красива и овации срывает именно своей красотой. Публике абсолютно наплевать, что как актриса и певица она, мягко говоря, никакая. Исполняя арию Венеры ей удается ни разу не попасть в ноты, но ее это не смущает. Публику, кстати, тоже - ведь на сцене Нана едва ли не обнажена, демонстрируя зрителям роскошные формы. Ничего не напоминает? А если включить любой музыкальный канал?)))) Вот так читаешь Золя, погружаешься в атмосферу парижского полусвета, а в голове то и дело всплывает булгаковское "люди как люди, не лучше и не хуже прежних..." Только здесь они еще не испорчены квартирным вопросом. Их портят золото и секс. Нана - это просто квинтэссенция того и другого. В этом и заключается ее бешеная популярность среди парижской элиты. Нана скандальна не только потому, что для своего времени роман написан крайне откровенно, но и за счет того, что основан он на реальных событиях. Прототипом Нана считается Бланш Д’Антиньи - парижская куртизанка, начинавшая свою карьеру на театральных подмостках, разорившая целую плеяду аристократов, бизнесменов, политиков и военных, а затем, попутешествовав по Египту и России скончалась в Париже от брюшного тифа. Золя изменил имена персонажей, а главную героиню убил при помощи оспы, чудовищно обезобразившей ее лицо. Такой вот реализм от французского классика. Ах, да! Разумеется, в романе есть еще социальная составляющия. Все вот это вот загнивание, верхи не могут, низы не хотят, бла-бла-бла... Да, Вторая империя не отличалась особым благополучием (как и республика, и первая империя и не только Франция)... Сейчас, к слову, элиты точно также тесно сплавляются полусветом, и до того ситуация мало отличалась разве что антуражем да местом действия. Но Золя был не только писателем, он был романтиком, идеалистом и очень хотел верить, что весь этот перегной станет почвой для нового идеального общества. Лично от меня мсье Золя огромная благодарность за сведенные к минимуму социально-философские отступления и упор на быт и нравы парижских куртизанок. В целом это было приятно и увлекательно, несмотря на довольно внушительный объем текста.

После прочтения "Западни" , повествующей о судьбе родителей Нана, я с огромным нетерпением ожидала сольное выступление Анны Купо. И таки дождалась.

Народная мудрость не зря гласит: "Яблочко от яблони недалеко катится". Странно было ожидать, что по щелчку пальцев Нана сможет отринуть свою наследственность, окружение и ранний опыт, и выбьется в люди. Хотя она и попытается.

В арсенале молодой кокотки были идеальное белое тело и непреодолимый животный магнетизм. Отсутствие высокого ума, прозорливости и неспособность подолгу держать внимание на чём-то или на ком-то скажется на длительности её успеха. Обладая шикарными внешними данными, которые привлекали всеобщее внимание, она не могла закрепить своё влияние и направить его на что-либо важное или себе полезное. Взбалмошный капризный ребёнок лишь внешне переродился в женщину. Его не интересуют ни власть, ни деньги, ни влияние.

Она становилась стихийной силой, орудием разрушения и, сама того не желая, развращала, растлевала Париж своим белоснежным телом. В конце статьи она сравнивалась с мухой, золотой, как солнце, мухой, слетевшей с навозной кучи; мухой, которая высасывает смерть с придорожной падали, а потом жужжит, кружится, сверкает, точно драгоценный камень, и отравляет людей одним лишь прикосновением, влетая в их дворцы через открытые окна.

Сама оставаясь ребёнком, Нана не способна исполнять свои материнские обязанности и обращается с сыном Луизе, как с игрушкой: захотела — поиграла, надоел — бросила. Единственными, на кого не распространялась разрушительная сила порочной Венеры, оказались её коллеги — Атласная и Фонтан. Отнюдь, они сами обладали над ней неограниченной властью.

Золя безжалостен и беспощаден. Он бьёт наотмашь:

Женщины, видишь ли, что в верхах, что в низах стоят друг друга: все развратницы и обманщицы.

Не только мелкий люд наслаждается вволю, немало найдётся и знатных особ, залезших по уши в грязь, ещё глубже, чем другие.

Жизнь совсем уж не такая забавная штука.

Первые страницы книги переносят нас на театральную премьеру, более того кажется, что весь Париж ждет дебюта молодой и перспективной актрисы. Хотя Борденав и характеризуют её, как бездарность постановка имеет успех, а честнее будет сказать, дебютантка. С этого момента начинается триумфальное шествие Нана, нет, не как актрисы (таланта у нее все же нет), а как содержанки и, скажем прямо, проститутки. Начиная с главы второй, у меня было стойкое ощущение, что все герои романа катятся, не останавливаясь, с отвесного обрыва вниз. И нет даже малейшего выступа, за который они могли бы (или хотели) задержаться. И я вместе с ними спускаюсь все ниже и ниже, противное чувство. Золя сравнивает Нана с начала с золотой мухой, а в конце с саранчой, которая пожирает все на своем пути. Мне показалось, что в большей степени похожа на паука, который плетет сети и выжидает очередную свою жертву, а когда высасывает из неё всё, что можно было, отбрасывает в сторону и ловит следующую. И нет у паука раскаянья или сознанья, что поступает как-то плохо - это его образ жизни, иначе он жить не может. Так и Нана в своем монологе жалуется и говорит, что она же добрая, никому зла не желала и никого разорять не хотела, а если кого-то что-то не устраивало, то она никого не держала, но нет денег - нет любви. И, самое удивительное, она абсолютно искренна в своих словах, она верит в них. Она взрослая женщина с психологией ребенка. Страшное сочетание, потому что нет никакого чувства ни ответственности, ни долга. Даже собственного сына Луизэ она воспринимает как какую-то игрушку: захотела - взяла поиграться, надоел - отставила без денег. Когда-то смотрела передачу про обезьян, так некоторые обезьяны выкрадывают у матерей детенышей, чтобы поиграть в дочки-матери, после чего детеныши умирают, потому что кормить мачехе их нечем. Вот и Нана в своем развитии недалеко ушла от приматов. Мужчины просто поражают, причем все. Неужели оно все того стоило? Может быть я сильно перечитала советской литературы, но у меня стойкое ощущение, что если бы они тяжелым трудом зарабатывали свои деньги, они бы так легко с ними не расстались. И здесь, как это не странно, я согласна с Нана. Они также во всем, что произошло виноваты, как и она. Нана развращала их собой, они её деньгами и вседозволенностью. И непонятно, что еще страшнее. А ведь с Фонтаном она вела себя совсем иначе, не скажу, что его поведение образец для подражания, но она относилась к нему так, как он это ей позволял. Единственный персонаж, который меня порадовал это Зоя. Если бы она обладала внешними данными Нана, какая куртизанка бы вышла.

Начну с того, что с Золя у меня непростые отношения. Я полюбила только его одно произведение - "Дамское счастье". Остальные романы из цикла "Ругон-Маккары" не были мной осилены. Как и "Тереза Ракен". Мне не нравилось все: язык, стиль, сюжет.

Но решила попробовать "Нана". И не пожалела. Вы любите книги о падших женщинах? О гнилом обществе? О пороках Парижа? Тогда смело берите "Нана" и погружайтесь в атмосферу разврата и отвращения(а кому-то может и наслаждения).

Нана - актриса, куртизанка, проститутка. Она ленива, глупа, порочна и похотлива. Но невероятно красива и притягательна. Честно, Нана хотелось ненавидеть на протяжении всей книги. Ее поступки вызывали удивление, шок. Автор мастерски описывает процесс падения женщин и мужчин. Ох, это общество! Оно сгнило, оно уже разложилось...Но я восхищаюсь. Этот образ жизни настолько вышел реалистичным у автора, что читатель как будто невольно сам начинает участвовать в этой вакханалии .

Увлекательная классика, книга написана простым и легким языком. Ставлю 5/5. Мне очень понравилось.

Париж XIX столетия. Балы, платья, кринолины и шикарные прически. Казалось бы. Ан нет. Городом правят женщины, отдающие себя за деньги, драгоценности и недвижимость. И ведь ничего не меняется. Москва, да и в целом весь мир включая Голливуд - это истории золотых мух, привлекающих своим блеском, но отравляющих все окружающее остатками мусорной кучи на лапках. И только смерть уравнивает всё. Забирает самое драгоценное, что было у блестящей женщины полусвета - красоту. Потому ли, что Нана разгневала Бога своим поведением, или потому, что слишком часто клялась жизнью и здоровьем единственного сына? Книгу стоит прочитать хотя бы потому, что в ней слишком много совпадений с современным миром. Но это не пошлые и неумелые мемуары жен олигархов. Красивый язык, метафоричность и недосказанность - одним словом классика. И, возможно, хотя бы одна девочка перестанет грезить о мире шоу-бизнеса.

Очень интересная и эффектная книга. Первые сто страниц, особенно про приём в доме Мюффа, донельзя нудные, зато потом всё становится презанятно. Светсткое общество получило то, чего заслуживало. Оно столкнулось с воплощением уличного разварата и проиграло ему по всем параметрам.

Поначалу читать «Нана» мне было ой как непросто из-за множества действующих лиц. Я никак не могла уяснить для себя, кто есть кто и в каких они отношениях. Потом составила таблицу с категориями героев и начала ее целенаправленно заполнять. Стало полегче. Второй трудностью для меня явились вышедшие из употребления слова, в изобилии использующиеся в романе. И снова в ход был пущен блокнот. Скажите, а вы знали, что «комплот» есть не что иное, как заговор? А каррик от редингота отличить сможете? А псише без труда в театре найдете? В общем, я существенно расширила свой словарный запас.

По ходу действия я неоднократно задавалась вопросом о том, что заставляло сливки парижского общества столь тесно общаться с кокотками, тратя бешеные деньги на их содержание, иногда доводя себя до полного банкротства? «Разорив мужчину, Нана разжимала руки, и тот падал как падает с дерева перезревший плод, которому суждено догнивать в грязи». Зачастую такими «благодетелями» выступали почтенные главы семейств… Моральная деградация целого поколения? Дело, очевидно, в том, что в собственной супружеской спальне они в силу некой ханжеской морали не давали выхода своим потаенным желаниям. Ну а с продажными женщинами стесняться нечего!

«И вдруг его занесло в эту артистическую уборную, к этой полуголой девице. Он, на чьих глазах графиня Мюффа ни разу не пристегнула даже подвязки к чулку, присутствует сейчас при интимном туалете женщины среди нагроможденных в беспорядке баночек и тазиков, вдыхает этот, такой сильный и такой сладостный, аромат […]. Нана с ее смехом была, пожалуй, дьяволом: ее бедра, ее грудь распирал порок».

Роман сложный и неоднозначный. Золя без стеснения показывает неприглядную изнанку парижской богемы и рассказывает о том, во что может превратить человека потакание низменным инстинктам. «Он чувствовал, что Нана лжива, что она не может совладать со своими порывами и отдается первому встречному – знакомым, прохожим, простодушно, как голая тварь на голой земле».

Хочу отметить великолепный перевод, а также яркие, тонкие и очень меткие описания, дающие красочное представление о Франции той эпохи, в которую происходит действие романа. Концовка логична и незамысловата, ожидаема даже, и от этого еще более ужасна и одновременно восхитительна.

Для того чтобы лучше понять любое литературное произведение, необходимо учитывать две вещи. Во-первых, мировоззрение автора, во-вторых, исторический контекст описываемых событий. Это позволит более полно понять логику сюжета и образы персонажей. В учебнике по истории европейской литературы под авторством Гиленсона Б. А. указывается следующее: «Золя исходит из того, что человек — пассивный продукт социума и подчинен своей биологической природе. Автор разделяет теорию наследственности, получившую распространение благодаря трудам итальянского психиатра Ч. Ламброзо и «Трактату по естественной наследственности» П. Люка».

Золя считал необходимым «овладеть механизмом явлений человеческой жизни, добраться до малейших колесиков интеллекта и чувств человека, которые физиология объяснит впоследствии, показать, как влияют на него наследственность и окружающая обстановка, затем нарисовать человека, живущего в социальной среде, которую он сам создал, которую повседневно изменяет, в свою очередь, подвергаясь в ней непрерывным изменениям».

Таким образом, все герои романов Золя — это, с одной стороны, люди своей эпохи, сформированные под влиянием той среды, в которой им довелось родиться, с другой — заложники своей собственной наследственности, которая во многом определяет их психоэмоциональный и нравственный облик.

События, описываемые в романе «Нана» происходят непосредственно перед Франко-Прусской войной 1870-1871 года. Мы видим совершенно разложившиеся в нравственном отношении высшее парижское общество. Мало кто из них озабочен судьбой страны (хотя это — прерогатива как раз правящего класса), они совершенно не разбираются в политике (их разговоры на эту тему по своей содержательности вполне сопоставимы с аналогичными разговорами куртизанок у смертного одра главной героини ).

За исключением барона Штайнера, никто из них не способен на серьезные коммерческие предприятия, хотя и тот, по словам Золя, — «пройдоха», который «обирал Париж», явно пользовался отнюдь не самыми честными методами в ведении дел. И это при том, что события разворачиваются во второй половине XIX века, время активного развития производства и торговых отношений, в том числе международных.

Все герои, как главные, так и второстепенные, с готовностью и каким-то неистовством растрачивают целые состояния, веками накапливавшиеся в их семьях, на продажных женщин, кутежи, ставки в казино и на скачках. Своеобразным символом гибнущей аристократии является семейство Мюффа. Католическая строгость и набожность, культивируемая в их семье, уже давно лишена своих духовных основ. Они живут в безрадостьи, холодности и безразличии друг к другу (это относится как к супружеским отношениям, так и к отношениям между родителями и детьми). Чего стоит образ их своеобразного духовника г-на Вено «слащавого, толстого старичка с испорченными зубами» (эта характеристика, постоянно повторяемая Золя показывает гнилость и «испорченность» существующих духовных основ, сохранившихся лишь в виде показной благопристойности). В то же время эти люди абсолютно равнодушны к своему народу, чаще всего обреченному на нищету и пожизненный безрадостный тяжелый труд, наравне со своим господами погрязающим в пьянстве и грязном разврате.

Нана — это явление исключительно своей эпохи. Католические нормы ещё сильны в том обществе. И представительницы аристократии, стесненные ими, в большинстве своем сохраняют приличествующую покорность и холодность в отношении своих мужей, в то время как последние ищут развлечений и отдохновения в объятьях более раскрепощенных и чувственных дам полусвета. Ни в каких других обстоятельствах, мужчины не стали бы выбрасывать целые состоянии за возможность хотя бы присутствовать в обществе женщин, подобных Нана. Именно скупая холодность со стороны матери и жены и противоестественная строгость воспитания может довести до крайности, в которой оказался граф Мюффа, человек немалого благосостояния, пользующийся уважением в обществе и приближенный к императорской семье.

В то же время, проблематика романа куда глубже, чем недостатки внутрисемейных отношений. Нищета, усугубляемая массовым алкоголизмом, всевозможными болезнями и развратом, приводила к вырождению самой нации. Главная героиня романа — своеобразное олицетворение этих пагубных процессов. Половая невоздержанность и примитивность, отчасти выражающаяся в виде детской непосредственности — есть не что иное, как последствия потомственного алкоголизма предков Нана. И, что показательно, именно эти качества привели её на подмостки театра и, фактически, в высшее общество (несмотря на то, что её не принимали в домах знати, она вольно или невольно принимала самое активное участие в жизни многих её представителей).

Кстати, Эмиль Золя отличается весьма щепетильным отношением к слову. В его произведениях нет случайных описаний, символов и определений. Именно поэтому роман, целиком и полностью посвященный описанию жизни куртизанки, почти лишен откровенных сцен или физиологических подробностей. Они просто не нужны с точки зрения развития сюжета или раскрытия образа персонажей. Поэтому весьма интересными представляются следующие два эпизода.

Первый, когда на вечере у Нана «тщедушный» (снова говорящая характеристика, на сей раз, подчеркивающая вырождение) блондин, носивший «одно из самых громких имен Франции» выливает шампанское в рояль. Рояль — это своеобразное олицетворение искусства, чего-то тонкого и возвышенного, являющегося достоянием поколений. Такое своеобразное надругательство над этим предметом тем более со стороны представителя высшей аристократии говорит о многом.

Второй эпизод, который, видимо, является ключевым с точки зрения понимания всего романа,— это постановка в театре Борднава. Роль Венеры, богини Любви, исполняется проституткой. Все остальные боги показаны паяцами, похотливыми обманщиками, ревнивцами. Эта постановка — как отражение нравов общества: здесь попирается и извращается все высшее и божественное, а любовь сводится к пошлым адюльтерам и очень часто является предметом торга.

Поэтому вполне справедливо, что куртизанка Нана, явившаяся свету в результате общего морального разложения общества, принесет этому обществу окончательную погибель. Золя сравнивает её с «золотой мухой»:

«Она выросла в предместье, была детищем парижской улицы; рослая, красивая, с прекрасным телом, точно растение, возросшее на жирной, удобренной почве, она мстила за породивших ее нищих и обездоленных. Нравственное разложение низов проникало через нее в высшее общество и, в свою очередь, разлагало его.»

Не обходит Золя своим вниманием и "женский вопрос". Очень интересно с этой точки зрения отношение к Нана со стороны Розы Миньон. Казалось бы, у этих двух женщин было не мало поводов для вражды: раз за разом Нана отнимала у Розы её любовников, забрала её роль в постановке «Маленькой герцогини». И вместе с тем, последняя проявила искреннюю заботу о тяжело больной женщине, рискуя самой подхватить смертельную заразу. Всё дело в том, что с точки зрения Розы, Нана сделала то, что было не по силам многим её предшественницам. Она поставила на колени сам мужской род, веками попиравший достоинство и честь многих женщин, обреченных на убогий выбор: между безрадостным замужеством, скудной долей монахини и унизительной и небезопасной торговлей своим телом. В этом отношении, весьма показательно то, что у мертвого тела Нана собираются только женщины.

Смерть Нана логична и предрекаема. Она олицетворяет собой гибель целого общества: не случайно она умерла именно в день перед началом войной с Германией, результатом которой станет захват Парижа и распад второй Французской империи. Между тем, Золя не даёт какие-либо пути решения поднимаемых им проблем. Он писал, что не желает, подобно Бальзаку, решать, «каким должен быть строй человеческой жизни, а также быть политиком, философом, моралистом». Именно поэтому развязка социального конфликта наступает стихийно, не в результате чьего-то правильного волевого решения, а как своеобразный «прорыв» уродливого общественного гнойника, как итог определенного этапа развития (или скорее — деградации) социума с неизбежными и значимыми изменениями впоследствии.

Книга понравилась, жажда легкой , красивой жизни никого до добра не доводила. Актуальна и сейчас. Порочные женщины притягивают и удерживают мужчин во все времена....

Как всегда необычайно

превосходный Эмиль Золя !