Читать книгу: «Рыбаки»
– Скажите, а у вас клюет? А хоть поклевки бывают? А тут глубоко? А на что вы ловите? А вы давно здесь стоите?
Проклятие рыболова
– И где ваш улов?
– Там, – он показал в воду. – Я все обратно выпускаю.
– Зачем?!
– А чего мне с этой рыбой делать?
– Кошке отдать!
– Нет у меня кошки.
– Вот, – сказала она. – У вас даже кошки нет.
– Слушай, – взмолился он, – ну чего ты ко мне пристала?
– Надо значит. Это вы сейчас что поймали?
Он молча бросил ей под ноги растопыренную лягушку, угодившую лапой на крючок. Хмурясь, она спихнула ее обратно в озеро.
– Ты же собиралась в тетрадь все зарисовывать?
– Мне на нее смотреть противно, не то что зарисовывать. Я ее просто запишу. Как она называется?
– Лягушка обыкновенная.
– Сами вы, обыкновенная. Ничего не знаете, и про лягушек – не знаете. А у меня исследование по этому озеру. По обитателям! А вы ничего мне сказать не можете!
– Вон, – махнул он рукой. – Иди к тем рыбакам. Они тебе все расскажут.
– Они расскажут… – насупилась она. – Была я у них. Они сказали, что меня утопят!
– Их можно понять, – пробормотал он.
– Слушайте, почему у вас опять не клюет?
– Наживка кончилась.
– Рыбак! – фыркнула она.
– Я не рыбак… Я просто так сюда пришел. Развеяться. Взял немного хлеба…
– Червей накопайте!
– Да нет тут червей…
– А вы копали?
– Копал!
– Где? – спросила она.
Он не ответил.
– Слушайте, у меня сыр есть, – подумав, сказала она. – На сыр ловят?
– Понятия не имею. Давай попробуем…
Она вытащила из сумочки ровно отрезанную, в дырках, мягкую дольку и отщипнула ему кусочек.
– Дурдом, – сказал он. – На сыр… Ну, была не была. – Забросил. Поплавок, поболтавшись, замер, как вкопанный. Постояли.
– А хлеба у тебя нет?
– Был бы хлеб… – начала она.
– Я понимаю. Просто странно. Ты что – носишь в сумке один сыр?
– Да!
– Гм.
– Что, гм? Я сыр люблю.
– А больше ничего не любишь?
– В "Армаду" люблю ходить. На батуты.
– Я про еду. Что-то на твой сыр нет желающих. – Он вытащил удочку. На крючке что-то висело.
– Ух ты! – обрадовалась она и спросила, требовательно: – Это что?
– Тина. Тина подмосковная, темно-зеленая… А в ней… кто-то… Вот, – он протянул ей что-то хрупкое, мелкое. – Запиши: улитка, одна штука.
– Я ее зарисую.
– Зарисуй…
Она взяла ее, начала рассматривать. Что-то хрустнуло, под ее ойканье. Он усмехнулся: – Придется зарисовать то, что осталось.
– Ничего не осталось… – казалось, она сейчас разревется.
– Ладно, сейчас еще что-нибудь вытащу… – он забросил леску. Попал не туда: поплавок безжизненно лег. Попробовал перебросить – что-то потянулось… Зацеп? Тяжелое.
– Что это?
– Пакет. Пакет поймали. – Он подтащил сморщенный сверток, заглянул внутрь: пачка не пойми чего, размякшие сигареты, еще что-то, в упаковке. Бросил на берег. Она тоже посмотрела, сказала: – Кто-то, наверное, потерял. Все промокло, особенно коробок спичечный… Жалко, улиток нет. Новую улитку надо. Ой! Кто-то тут ползет!
– Вот зарисуй его и отстань от меня.
– Как же мне его зарисовать, если он все время ползет?
– Быстро.
– Где у него перед-то, не разберешь, – ворчала она, пристроив тетрадь на сумке и черкая чего-то карандашом.
– У него перед там, куда он ползет… Он же ползет этим, как его, передом вперед…
– Да ему все равно куда ползти!
– Умрешь с тобой… – пробормотал он. – В мое время, как-то проще все с биологией было. Я даже и не помню ничего.
– Все! – воскликнула она.
– Слава богу!
– Все, уполз.
– Тьфу. Нарисовать успела?
– Половину.
– Ну и хватит, остальное дома дорисуешь. Он же, небось, симметричный был…
– Ничего подобного, – покачала она головой.
– Покажи, – он взглянул на рисунок и чуть не вздрогнул: – Господи… Предупреждать надо. Он, на самом деле, такой и был? Жалко, я не видел.
– Такой… Только маленький.
– У тебя в школе что по рисованию было? – спросил он с подозрением.
– Не знаю… За меня все время мама рисовала.
– А под ним – это что, такое квадратное?
– Это тень, – сказала она, смахнув с глаз локон и прикусив губу.
– Ясно, – он уже опять чего-то зацепил и теперь тянул, с трудом, с самого дна. Что-то… с ручкой и носиком. – Кофейник. Кофейник нужен?
Она с любопытством ухватила его, вылила воду, лопухом начала оттирать поверхность.
– Думаешь, джин вылезет? – спросил он, забросил леску, – и опять куда-то угодил. Что-то еще тянулось. Коряга… Нет, не коряга. – Опять чего-то…
– Что там? – спросила она, чем-то шкрябая. Он повернулся к ней, ощущая себя самым незадачливым рыбаком на свете. Она сосредоточенно сидела, склонившись над кофейником. Ее мирный вид немного поднял ему самооценку. Она подняла голову, посмотрела в воду.
– Ой.
– Вот именно.
– Это что?
– Очередной мусор, насколько я понимаю.
– Ух ты. Ты его что – поймал?
– Зацепил. Не хочешь зарисовать?
– Дурак. Отцепи быстрей!
– Чего ж, быстрей… Ему всё равно… – он, ежась, подобрался, отцепил крючок и, концом удилища, отправил улов обратно, по течению. – Все, на сыр больше не ловим. Я лучше в другое место куда-нибудь пойду… подальше.
– Я с тобой! – она ухватила его за руку. – Мне завтра надо уже работу сдавать!
Они обошли несколько заводей, вышли к обустроенному рыбаками месту. Из воды высовывались рогатины для удилищ; на траве чернело пятно костра; вокруг, словно нарочно расставленные, торчали пеньки.
– Смотри! – она высоко подняла пакет с чем-то белым, зернистым. – Наживка! Настоящая!
Он пристроился у пенька, насадил все, как положено, забросил. Начинало темнеть. На воде, по-прежнему, – ни морщинки. Тишина.
– Я, прямо, боюсь, – прошептала она. – Вдруг ты сейчас еще что-нибудь такое выловишь. Ой, клюет. Клюет! Ты тащить будешь, нет?
Он обречено потянул удочку. На конце лески, тяжелой серебряной долькой, болталась увесистая рыбка с темной спинкой. Довольный, он взглянул на свою спутницу свысока.
– Фи…– она придирчиво рассматривала трепыхающуюся пленницу.
– Почему "фи"? – обиделся он.
– Да потому. Кто мне поверит, если я такую нарисую? Скажут, с консервной банки срисовала.
Он посмотрел на нее, вздохнул, засучил штаны и прошлепал к ближайшим камышам. Пошарил в воде руками, вернулся, протянул ей тонкий, извивающийся волос.
– Это еще что? – спросила она.
– Не знаю, но нарисовать его ты точно сможешь.
– Как? – нахмурилась она. – По линейке?
Он опять вздохнул, выдернул у нее из рук тетрадь, разложил на странице пойманный экземпляр, закрыл его и изо всей силы постучал по тетради, припечатывая.
Она открыла, посмотрела, покусала губу и улыбнулась, наконец:
– Похож… Еще даже шевелится. Спасибо.
Он окинул взглядом унылую поверхность озера, поежился и быстро смотал удочку. Она разделила пополам остатки сыра. Пожевали, захватили выловленный кофейник, и пошли, не торопясь.
