Читать книгу: «Ад на Земле»

Пролог

Открывая эту книгу, приготовьтесь к правде. Иногда горькой, иногда нежной. Но всегда – живой.

Главный герой здесь – «я». Но это не одно конкретное лицо. Это не имя и не судьба одного человека. Это любой, кто откроет эту книгу.

Это вы.

Каждый, кто когда-либо терял. Каждый, кто молчал, когда хотелось кричать. Каждый, кто делал выбор, от которого потом невозможно было отвернуться.

В этих рассказах нет вымышленных чувств. Здесь страх – настоящий. Боль – настоящая. И надежда – тоже настоящая, даже если она едва заметна.

Если вам станет тяжело – значит, вы узнали себя.

Если станет тихо – значит, история попала точно в сердце.

Потому что это не просто рассказы. Это отражение.

«А что, если наша Земля – ад какой-то планеты?»

О.Хаксли

Земля над сыном

Апрельские лучи солнца пробивались через окно и шторы, прямиком целясь в мои глаза. Сколько бы я ни накрывался и ни прятался от солнца, все мои попытки были тщетны. Сдавшись природе, мне пришлось смириться с тем фактом, что пора вставать. Так уж и быть, мои ноги медленно поволокли меня на кухню, где вовсю кипела жизнь.

Моя спутница по жизни – моя прекрасная супруга – стояла у плиты. Она как раз готовила завтрак, увидев меня, с улыбкой сказала:

– С добрым утром, соня.

– Угу, и тебя, – пробормотал я.

Собирался сделать себе кофе, но тут она меня опередила и протянула свежезаваренный «американо». И как только она всё успевает?

– А дети завтракали? – спросил я, присаживаясь за стол.

– Ты на время-то смотрел? Один в садике, а две другие в школе, – смеясь, ответила она.

– Да уж, я как после спячки, – отпил глоток кофе. – Надо уже настроить свой режим сна.

– С твоей-то работой не думаю, что наладится, – ставя омлет на стол, проговорила жена.

– Тоже верно. Тогда надо наладить работу.

После этих слов она засмеялась, а я просто в ответ улыбнулся. А на душе было не до улыбок.

После 13 лет работы в полиции я в одночасье решил, что ухожу с работы в госструктуре. Да, шаг нелёгкий – почти треть своей жизни я провёл в полиции. На момент увольнения мне было 36 лет с лишним. Затем я просто провалялся дома почти 9 месяцев, пытался устроиться в другие отрасли и сферы, но всё безрезультатно. Кто возьмёт бывшего полицейского в маркетинговую отрасль? Пришлось искать то, что ближе мне. После тщательных поисков устроился в охранную службу, меня сразу же взяли на должность начальника смены. Хоть где-то мои 13 лет работы сгодились.

А почему это я рассказываю о себе? Эта история же не обо мне.

– Ну как тебе твоя работа? – спросила спутница жизни.

– Вроде нормально. Интересная, да, где-то оставляет желать лучшего, где-то что-то можно корректировать, но это уже не в моей компетенции и не в моих силах. Коллектив сплочённый, дружелюбный, но присутствуют ребята недалёкого ума. Всё равно главное, что добрые и отзывчивые.

Как только я договорил, сразу же зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя Юсиф и двухзначный номер 34, который означал позывной его стационарного поста. Даже в выходные дни мой телефон не умолкал. Супругу злило то, что, когда мне звонили, я оставлял все свои дела, даже трапезу, и, отдаляясь в другую комнату, вёл беседу с тем, кто на линии.

– Ты можешь хотя бы в выходной не работать?

– Просто звонок. Да, это с работы, но не по работе, – улыбался я, дабы сгладить вину. – Один из моих охранников отпрашивался на завтра, ну не на весь день, а на пару часов. Сказал, что у него ребёнок болен и надо отвезти к врачу.

– А что за болезнь-то? И сколько лет ребёнку? – жена допрашивала меня.

– Я даже не знаю, что за болезнь, да и сколько ему лет, я без понятия.

– Что ты за начальник такой, что не знаешь всего. Может, тебе лгут?

После её слов мне как-то стало обидно, что я плохой начальник и меня можно обмануть.

– Ну болезнь точно есть, мне многие постовые говорят, что у Юсифа ребёнок болен. А что за болезнь и сколько ему лет – зачем мне это всё знать? Зачем мне в лишний раз нагружать себя чьей-то проблемой и вместе с ним переживать это всё? Нет, мне и своих передряг хватает.

А сам в голове решил во что бы то ни стало узнать, что за болезнь у ребёнка Юсифа.

А может, это и к лучшему, что я не знал, что за болезнь у малыша. Почему малыша? Потому что ему было 5 лет. Когда я услышал слово «рак», то моментально потерял на время не только слух, но и восприятие мира. Мне хватило первых трёх букв болезни, и, кстати, даже сейчас я не знаю, рак чего именно был у дитя. Я не знал, как помочь, и не только я, но и все охранники. Единственное, что я мог сделать, – это давать Юсифу «отгул» на пару часов или день каждый раз, когда ему нужно было отвезти сына на химиотерапию или ещё какие-то лечебные процедуры.

Снова я сижу за кружкой кофе и, упершись взглядом в стол, делаю глоток горячего напитка. Супруга, увидев меня задумчивого, сразу подсела.

– Что случилось?

– Ничего, – ответил я, хотя знал, что она в это не поверит. Если что-то гложет меня изнутри, то она всегда это знала и видела.

– Я же вижу, что это не так.

– Рак, – тихо проговорил я, – у того мальчишки, отец которого в прошлый раз отпрашивался.

– Да уж.

– Ага, теперь я хороший начальник, который знает о проблеме своего подчинённого. Но зачем мне это? Вот поэтому я не хотел разузнавать. Теперь перед моими глазами больной раком пятилетний ребёнок, пусть даже я не видел этого мальчугана.

– Как принято говорить, да поможет ему Бог, – грустно пожала плечами моя жена.

– А в награждении ребёнка этой болезнью Бог не принимал участия? Или в эти моменты Он отсутствует? – резко оборонил я.

– Ладно, успокойся, я хорошо знаю тебя. Ну такова жизнь: кто-то радуется, кто-то плачет. Одни теряют, другие находят. Что поделать.

После этого она оставила меня одного со своими тараканами в голове. А я решил, что буду отвлекать себя от этого, всё время чем-то занимая свободное время. Благо его у меня было немало: 24 часа смена и 48 часов отдыха, то есть 1 день работы и 2 суток дома. Даже во время работы, когда я устраивал пеший обход постов, то очень редко шёл к Юсифу, чтобы не нахлынули мысли о его сыне. Связь с его постом поддерживал по рации или же по телефону.

Вот такими темпами мы доползли до середины майского месяца. Как и принято во многих охранных предприятиях, проводят так называемый «развод». Это как в армии – построение солдат, ну а в нашем случае – построение охранников для того, чтобы проверить, кто пришёл на работу, а кто отсутствует. Ну а я должен быстро на месте распределить всех по местам, чтобы ни один из постов не пустовал. Были посты, где по 2 охранника несли службу, были те, где и одного хватило бы.

У Юсифа был напарник, который вместе с ним и нёс службу, только поэтому я не придал значения тому факту, что Юсифа нет на работе. В течение 5 минут все разбежались по своим постам, а я остался у «мониторного кабинета» – там, где велась запись со всех камер, – и начал заполнять свои бумаги и отчёты о посещаемости работников. Снова мобильный завибрировал, отложив ручку, начал сердито вытаскивать телефон.

– Алло, да, Юсиф, – проговорил я. В голове заиграла мысль: «Ну и начало дня, сразу он».

– Здравствуй, шеф, – он говорил тяжело.

– Здравствуй. Что-то случилось? Я тебя не видел во время «развода», – я автоматически вспомнил, что его не было.

– Да, мы всей семьёй у врача, со вчерашнего дня тут.

– Понимаю. И что говорят врачи? – старался быть как можно вежливее.

– Ничего, говорят – ждите.

– Чего ждать? – у меня пошли мурашки по коже, но хуже всего – у меня пошли в голове негативные мысли.

– Сказали ждать, когда всё закончится… когда ребёнок умрёт.

Я замер. Я не знал, что сказать. За время своего молчания я пришёл к мысли, что Юсиф очень сильный человек.

– Да поможет ему Бог, – я вспомнил слова своей жены. Это единственное, что я мог тогда сказать.

– Можно как-то «покрыть» моё отсутствие? – просил тихо Юсиф.

– Да, да. Конечно, – я взял себя в руки. – Сколько нужно, столько будь там. Я обговорю всё с начальством и думаю, никаких проблем не возникнет.

– Спасибо.

– До свидания.

Я убрал телефон в карман.

И что же нам оставалось сделать? Правильно – ждать, а другого варианта у нас не было.

Я уже не помню, через сколько рабочих смен до нас дошла новость об утрате Юсифа, но знаю одно – в тот день мы были на смене. День только начался, а охранники уже успели несколько раз накосячить. За всё начальство спрашивало с меня, и мои нервы еле выдерживали. Уже в который раз зазвонил телефон, я готов был его размазать о стену.

– Алло, – строго и грубо рявкнул я.

– Здравствуй, шеф, это Ильяс.

– Да, Ильяс, я рад тебя слышать, – хотя это было не так.

Ильяс тоже был охранником, но не под моим руководством, не на моей территории. У каждого начальника смены была своя часть – территория, за которую он в ответе. К слову, от А до К была моя часть, а дальше уже не мои «владения».

– Шеф, я звоню по поводу Юсифа, мы с ним как-никак соседи. Его сын вчера вечером скончался. Предлагаю завтра утром к нему съездить и проведать его.

– Хо-ро-шо. Завтра обязательно… – ком застрял у меня в горле. Я только кивал, словно Ильяс видит меня. – Проведаем.

Зажав в руках телефон, я направил свой взор далеко вперёд. Я не видел ничего – ни поблизости, ни вдали. Ослеп с открытыми глазами.

– Будь ты проклят, – произнёс я. Не знаю, кому адресовались эти слова, но они вырвались машинально.

Новость о смерти мальчишки быстро разлетелась в кругу охранников. И наутро после смены было решено, по мере возможности, съездить к Юсифу. Ту смену мы как-то отработали, теперь оставалось самое тяжёлое… к Юсифу.

Дорога к его дому была разбитой, укачивало даже водителя. Уже по одной дороге ясно было, что Юсиф живёт в бедности. Ну конечно бедность, раз он работал на такую мизерную зарплату в охранной службе. Да, в принципе, большая часть ребят были бедными в охране. Они не имели образования, они не имели умелых рук, им ничего не оставалось, как работать за какие-то гроши.

Вот с горем пополам мы доехали до дома, где живёт Юсиф. Все встали у ворот и переглядывались на меня и на другого начальника смены. Ждали первых шагов от нас. Раз мы начальники, то мы должны идти впереди и вести за собой этих ребят.

Я собрался постучать по железным воротам, как вдруг они отворились, и за ними стоял Ильяс.

– Проходите, – пробубнил он.

Майское утро было солнечным и тёплым, и мы, ссылаясь на погоду, решили, что лучше будет постоять на улице. А в глубине души просто никто не решился зайти в дом – все струсили. Струсили принять ту боль, которая была там внутри.

Мы были на расстоянии от входной двери дома, но как же быстро до нас долетали та горечь и боль, когда открывалась дверь помещения. Нам вынесли стулья, ребята помогали их расставить, чтобы всем хватило места, уже у соседей позаимствовали табуретки.

Вышел Юсиф. Поздоровался с каждым из нас. Я смотрел только на него – как он держался, как он вёл себя. Я уже говорил, что Юсиф – сильный человек?

Мы расположились на улице, откуда-то быстро в центре оказался большой круглый стол, и на нём уже стояли стаканы с чаем и сладостями. Юсиф знал, что мы после ночной смены, и большинство ребят голодные. Он предложил приготовить им завтрак. Вот она, душа добряка-бедняка: у него крыша над головой наполовину разрушена, а он предлагает позавтракать.

Попозже я сделаю всего лишь один и единственный глоток чая, и то потому, что буду вынужден – надо будет убрать застрявший в горле ком. Когда я это сделаю? Вы сами это поймёте.

Все молчали и смотрели вниз с поникшей головой. Юсиф постарел лет так на 20, он уже внешне был похож на моего отца, нежели на моего ровесника.

– Сколько было покойному? – спросил кто-то.

– 5 лет, – ответил отец.

И в этот момент открылась дверь дома, и из него, вместе с плачем и горем, которые доносились до нас, вышел маленький счастливый ребёнок. Ему было примерно 2–3 года. Это был младший братик усопшего.

– Это младшенький, – сказал Юсиф, затем поднял его на руки и усадил к себе на колени.

Все уставились на ребёнка. Я же всё смотрел на Юсифа. Сколько в нём силы. Или же это было принятие? Может, он принял смерть сына в тот момент, когда узнал диагноз? Или тогда, когда врач сказал просто ждать? Я не знаю. Я не осмеливался узнать это, да и не думаю, что кто-нибудь спросил бы такое.

– Как младший воспринимает это? – кто-то задавал очень страшные вопросы.

Юсиф тяжело вздохнул и через боль ответил:

– Он не понимает, просто бегает и играет. Не знаю, что сказать, когда он будет звать своего брата. Когда начнёт искать его.

Это был тот момент, когда я прикоснулся к стакану с чаем.

В голове на мгновение засверкала мысль о том, что нам пора вставать. Я не мог предвидеть всех религиозных и местных обрядов, и от новости, что нам предстоит пойти на могилу ребёнка, у меня ослабли ноги. Думаете, что я боюсь кладбища? Нет, я неоднократно бывал на погребениях, я нёс на своём плече гроб национального героя, я хоронил своего сверстника-коллегу, я опускался в могилу, чтобы положить в неё покойную мать товарища по работе, я забрасывал землёй место упокоения своего командира. Но на детскую могилу пойду впервые. Скорее всего, это будут другие чувства, пусть даже этот ребёнок мне чужд.

Народу собралось знатно, соседи тоже присоединились к нашему «шествию». По пути нас становилось всё больше и больше, и солнце уже знатно припекало. Ну вот и дошли, наше так называемое паломничество закончилось, мы все находились в двух-трёх метрах от могилы. Все встали в круг, хотя кругом это нельзя было назвать. К могиле подошли трое: Юсиф – отец, дядя ребёнка по материнской линии и мулла. Последний произнёс вступительную речь, а после начал читать Коран. Затем его чтение превратилось в пение. Такое могли придумать только они – петь на арабском с горечью и болью, придавая атмосфере ещё более мрачные оттенки.

Я с каменным лицом, ну, по крайней мере, я так думал, осматривал всех и всё вокруг. И опять же я старался больше смотреть на Юсифа, хотел понять, что чувствует отец ребёнка. К сожалению, это невозможно, нельзя было его понять.

Из-за того, что я был начальником, мне приходилось знать обо всех своих работниках мини-анкетную информацию. Я знал, кто женат, кто с высшим образованием, у кого есть дети, – все поверхностные детали я знал, и поэтому всматривался в каждого из них.