Читать книгу: «Соль прилива»

Часть 1
Николь
День первый

Первый солнечный луч вышел из-за горизонта и ослепил меня прожектором, так что пришлось сощуриться и спрятать лицо в подушку. На этой стороне мира солнечный свет обжигает, лишает зрения, замедляет время. Когда чего-то так много, принято говорить об изобилии. Но я знаю лишь одно определение – счастье.

На этой стороне света день начинается рано, но не потому, что орбита первыми подставляет нас солнцу. И не потому, что на этой стороне глобуса раньше занимается рассвет. А потому что люди здесь боятся упустить момент, променять что-то ценное на что-то незначительное и мимолётное. Я поняла это, когда осмелилась бросить всё и переехать сюда вслед за Джо. Поменять полюса, сменить стороны притяжения. Ведь только вывернув жизнь наизнанку, порой понимаешь, что там внутри.

На этой стороне света вообще всё по-другому. Пока остальной мир видит последний сон перед пробуждением, здесь, в Австралии, день уже давно начался. Жизнь уже забурлила, как солёная вода под винтом заведённого катера. Никто не пытается улучить лишние пять минут перед работой и не валяется до обеда в выходные, ведь за окном ждёт новый день, новый шанс, новое приключение.

Пока остальной мир наслаждается снегом и лепит снеговиков, в Австралии наступает лето и самый сезон для того, чтобы быть счастливым.

Я протёрла глаза и взглянула на часы на тумбочке.

6:30

12 января

Сторона Джо как всегда опустела раньше. Смятая простыня и вмятина на подушке – всё, что осталось от моего мужа. Я тронула кровать ладонью – ещё тёплая. Постель всё ещё хранила его запах, и я не могла не вдохнуть аромат наволочки, пропитавшийся яблочным шампунем и солью океана. От него всегда пахло влажным песком, озоном и мокрым деревом. Так пахнет сам океан. Никогда не думала, что стану поклонницей этой ядрёной смеси.

Накинув лёгкий халат на ночнушку, я раскрыла шторы и позволила солнцу обласкать кожу. Оно тут же врезалось горячительной волной в каждый непокрытый участок и принялось расчёсывать его своим теплом. Из панорамных окон открывался вид на бухту Порта-Дуглас, крыши немногочисленных домиков, осевших на этой стороне побережья, тропические леса и пальмы-одиночки, растущие поближе к прозрачной воде. Всё живое тянется к океану. Глянув на его лазурную гладь где-то там, у подножия холма, я и сама почувствовала эту тягу. Именно она и привела нас с Джо на восточное побережье.

Наш дом стоял чуть в отдалении от жилых улиц Порта-Дуглас, и мне нравилось это отшельничество. Уединение и чувство покоя. Одноэтажный коттедж на холме с открытой террасой и собственным выходом к океану, где мы сидели вечерами на пирсе, болтая ногами в тёплой воде и подкармливая чаек хлебом. Справа нас окружали заросли тропического леса, спереди обласкивали солёные языки океана, а слева разбегались жилые улицы с такими же белыми домиками, пальмами и запахами свободы.

Едва я открыла дверь из спальни, как меня тут же укутало ароматными запахами из кухни и лёгкой мелодией пианино. К её напевам тут же присоединился голос Джеймса Бланта и Джо, который невпопад пытался подыгрывать нотам лопаткой и сковородкой. Он всегда напевал, когда готовил, смазывал доску воском или копался в своём джипе. Как будто ему было скучно со своими мыслями и с самим собой. Я же никогда не знала о скуке рядом с ним.

Пройдя по гостиной, куда ещё не успело добраться всевидящее солнце, я заглянула на кухню и улыбнулась тому, что увидела. Джо в боксёрах и переднике с надписью «Шеф по круассанам» возился со сковородкой и пританцовывал под романтические баллады Джеймса Бланта. Я прислонилась к косяку и стала наблюдать за этим утренним танцем радости в исполнении мужчины, которого любила больше жизни.

Разве можно влюбляться в одного и того же человека снова и снова? В Джо невозможно было не влюбиться. Мягкие, соломенные волосы закручивались озорными спиралями. У любого другого они напоминали бы гнездо на голове, но Джо Харвеллу шло всё. И длинноватые кучерявые волосы, и передник на голое тело, и даже я. Голая спина выглядела умопомрачительно – под загорелой кожей перекатывались шарики мышц, и я следила за каждым их движением. Не удивительно, что и в тридцать пять Джо мог похвастаться такой фигурой – вся его жизнь проходила в движении. Но не в том безумном спринте, что пытаются осилить жители мегаполисов без цели и без видимого финиша. А тем марафоном в единении со своей душой.

Сёрф был смыслом его жизни. Джо не слазил с доски и непокорных волн океана. Он седлал их сам и учил других. А в свободное от сёрфинга и преподавания время ходил в походы, бегал по безлюдным побережьям и взбирался в самые непроходимые и совершенные места, чтобы сделать пару снимков. Мог разобрать и собрать движок любого автомобиля, собственноручно смастерить шкаф из дерева, выстрогать узоры на фасадах. Задерживал дыхание почти на три минуты, плавал со скоростью молодого дельфина и в то же время мог приготовить ужин на десять персон всего за пару часов. Немыслимо, как в нём одном сошлось столько личностей. Наверняка, если бы я вложила ему в руки скрипку и сказала «играй», он бы залился соловьём и сыграл не хуже Вивальди.

Но самыми безупречными в Джо Харвелле были и остаются его глаза. По ним будто видно, что он вышел из воды. Из самого океана. Их лазурь безупречна – как камень, только что вставленный в золотую оправу. Глубокие и насыщенные, они всегда смотрели в самую душу и видели ту часть, что скрыта от других.

Ещё в нашу первую случайную встречу я взглянула в эти глаза и побоялась утонуть. А теперь смотрела изо дня в день и всё ещё держалась на плаву. Люди – спасательные шлюпки, брошенные нам в самый подходящий момент.

Телевизор рассказывал что-то о преступниках, но я уловила лишь часть.

– …ограбили пять домов в Кау Бэй, три – в Лоуэр Дейнтри, а также попытались совершить налёт в Ное, но хозяин дома встретил воров во всеоружии. По словам мистера Сидни, он успел выстрелить в одного из грабителей из охотничьего ружья и ранил его в плечо. Преступникам удалось скрыться, но ненадолго. Вчера поздно вечером их видели на заправке на выезде из Бамбу. Судя по всему, преступники двигаются на юг, поэтому…

– Чёрт, ты проснулась? – Джо замер со сковородкой в руках, словно его поймали с чем-то противозаконным, а не с горячим омлетом. – А я хотел порадовать тебя завтраком в постель.

– Мне достаточно и просто завтрака с тобой.

А ещё Джо Харвелл был до безобразия романтичен. Нечасто ему случалось носить завтраки в постель, но раз-другой он да дарил мне веточку жакаранды, сорванную недалеко от пляжа. Или килограмм персиков по пути с океана, потому что знал, как я их люблю.

Десять лет… Просто не верилось. В скоротечность времени, в насмешки судьбы. Никогда бы не подумала, что смогу стерпеть кого-то рядом дольше пары недель. Или чтобы кто-то вытерпел меня. Но вот мы здесь… На кухне цвета кремовой сосны, едим свой тысячный по счёту совместный завтрак.

Никогда не чувствовала себя счастливее. И по взглядам Джо, что он посылал мне каждые пару секунд над тарелками, я понимала, что он со мной полностью солидарен.

– Не верится, что мы выкроили хотя бы денёк для нас двоих, – подметил Джо, ставя передо мной тарелку с омлетом, помидорками черри и копчёными кусочками курицы. На островке уже выстроилось блюдо с нарезанными фруктами, морковный хлеб с семечками, который мы однажды нашли на прилавках в «Алди» и уже не могли проходить мимо, и две чашки дымящегося кофе, который скучал по молоку.

Я выключила новости, в которых говорилось о возможном урагане, налила нам обоим холодного молока из холодильника, с наслаждением наблюдая, как два цвета смешиваются в единый карамельный.

– И не говори, – подхватила я и села за стол. – У меня шесть новых учеников, так что со следующей недели мой график будет забит. Все готовятся к новому учебному году.

– А ты волновалась, что на этой стороне света никому не нужны уроки испанского, – улыбнулся Джо и сел напротив, дотронувшись голой ногой до моей. Нам всегда нужно было касаться друг друга, даже если бы целый день находились рядом. Это не просто желание, а потребность тела и души, почти базовый инстинкт, когда ты кого-то любишь.

Мы отламывали хрустящую корочку омлета и болтали о том, как хорошо провести выходной вместе. Мы улыбались друг другу, переплетали наши пальцы и кормили друг друга с вилки. Мы загружали посудомойку и танцевали под мелодии пианино, рвущиеся из колонки. Мы наслаждались друг другом, веря, что так будет вечно.

– Как насчёт того, чтобы сначала заскочить на рынок, а потом в «Блу Уэйв»? – спросил Джо, сбрасывая передник и завораживая меня своим безупречным телом. – Обещал присмотреть Оливеру доску, пока они с мамой не уехали домой.

На занятия к Джо попадали ученики всех возрастов. В основном, конечно, новички с горящими глазами, кто не мог отвести взгляда от пятиметровой волны и маневрирующей в её объятиях точке – каком-нибудь заядлом сёрфере из местных, кто обуздал саму стихию. Им хотелось так же взмывать в воздух, парить над океаном и покорять волну за волной.

– Однажды ощутив этот адреналин, уже не захочешь останавливаться, – любил повторять Джо, и раз за разом мчался на пляж за этим самым адреналином.

Оливер с мамой приехали отдохнуть после учебного года в Порт-Дуглас, чтобы побыть подальше от Сиднея, где в самый разгар лета можно задохнуться и совсем нечего делать. Они загорали на пляже, лепили замки из песка и высматривали медуз, когда мальчик заметил полёт Джо на доске, словно ножом разрезающего океан. Не могу не согласиться с его восхищением: когда мой муж вступает в схватку с океаном – от него нельзя оторвать глаз. Даже взрослые выстраивались в рядок, чтобы поглазеть, что уж говорить о пятнадцатилетнем подростке, который хотел вернуться в школу крутым сёрфером и стать наконец заметным среди старшеклассников.

Как только Джо выбрался из воды, Оливер тут же подбежал к нему. Восторг и желание также владеть своим телом, доской и волнами побороли в нём робость. И уже шестой день их пребывания в городе мальчик каждый день приходил к назначенному времени урока, лишь бы не упустить ни минуты.

– Он делает успехи, – сказал Джо, всегда радуясь за своих подопечных, как я за своих. – Пока немного трусит, и ему не хватает практики, поэтому я посоветовал его маме обратиться к Лукасу. Я тебе рассказывал о нём…

– Тот самый Лукас, с которым ты познакомился на Байрон-Бэе?

– Тот самый. Он не берёт учеников, но, думаю, возьмётся за Оливера по моей просьбе. – Джо улыбнулся и чмокнул меня в щёку. – Кому, как ни нам, воспитывать новое поколение.

– Давай заглянем ненадолго, – согласилась я. – У нас всё равно есть всё время мира.

Я поёжилась после упоминания о Байрон-Бэе. Городок на восточном побережье всегда привлекал сёрферов со всего мира, и Джо не мог не соблазниться мощными волнами, что рождались в здешних водах. Шесть метров воды – толща, что обрушивается на тебя со скоростью двадцать километров в час – не пугала, а манила горящего душой Джо. Укротив ни одну бухту, он решил ехать туда. С ним ехать я отказалась: смотреть на то, как океан проглатывает кого-то, кого ты любишь – не совсем то зрелище, на которое я рассчитывала в жизни.

Несмотря на опасения и тревогу за Джо, я никогда не противилась его увлечению, потому что видела: для него это нечто большее. Это сама жизнь. Так что я осталась дома, искренне веря в то, что раз я не вижу – ничего не случиться, а Джо вовсю обкатывал волны Байрон-Бэя, как разъярённого быка на родео. Там он и встретил Лукаса, с которым часто срывался в такие вот опасные авантюры, к счастью, оставляя меня за бортом.

Но несмотря на временные отлучки и неразрывную связь с водой, я никогда не чувствовала себя обделённой. В сердце Джо Харвелла находилось место для нас обоих. И для меня, и для океана. Я готова была терпеть страх, пока он возвращался ко мне.

***

Порт-Дуглас сильно отличался от остального мира. Исключение, которое обычно подтверждает правило. Пока в других точках света ты будешь умирать от кофейной ломки или от утреннего голода, потому что кафе открываются не раньше восьми, здесь уже в семь вывески поворачиваются на «Открыто», а лавочники рады твоему визиту, даже если ты зашёл «просто посмотреть».

Порт-Дуглас – маленькая рыбацкая деревушка, затесавшаяся в вереницах гор и тропических лесов на узкой полоске земли между бухтой Диксона и Тихим океаном. Всего три тысячи человек на площади каких-то трёх стадионов… Кому-то показались бы скучным клочком суши, группкой изгоев в стремительном мире, но ни один из местных или приезжих никогда не пожалел, что побывал здесь. Как и я десять лет назад, приехав сюда в отпуск из далёких земель Нового Орлеана, где прожила всю жизнь, преподавала испанский и думать не думала перебираться куда-то так далеко.

Но здесь я влюбилась аж дважды. В океан. И в Джо.

Всё в этой жизни обманчиво – смотря под каким углом смотреть. Подобные городки где-нибудь на задворках Америки пугали своей изолированностью и необеспеченностью. Там и днём с огнём не сыщешь приличной больницы, продуктового магазина или заведения посолиднее боулинга с тремя дорожками или пропащего бара с вонючей барной стойкой. В Порт-Дугласе же можно найти всё, что нужно для беззаботной жизни.

Уже при въезде располагался огромный супермаркет с изобилием на витринах, а для любителей аутентичных и атмосферных магазинчиков со своим характером нужно было пройти чуть дальше и углубиться в уличную панораму. В городке был свой небольшой медицинский пункт, в котором могли оказать посильную помощь при любых недугах или травмах. Правда, если случалось что-то серьёзное, людей приходилось перевозить в города покрупнее с более развитой системой здравоохранения, вроде Кэрнса или Моссмана. Небольшая школа и детский сад при нём с живым уголком, в котором жили зелёные черепашки, спасённые с берегов или из околоводных просторов Большого Барьерного рифа. Салон красоты, шиномонтаж, ремонтная мастерская, мебельный, несколько магазинов одежды, эко-товары и всё прочее, без чего не смыслит жизни обычный городской житель.

Когда я уезжала из Нового Орлеана, все знакомые как один качали головой и беспокойно напоминали о том, что я теряю, переезжая чёрт знает куда, чёрт знает к кому. Они ждали меня назад через пару месяцев с печальным взглядом и заготовленной фразой: «Мы же говорили», пока я буду являть собой портрет всех тех, кто уехал за лучшей жизнью, но не справился.

Но спустя десять лет я всё ещё чёрт знает где и чёрт знает с кем. Я ничего не потеряла, переехав в сказочные края Австралии, а наоборот. Нашла Джо и саму себя.

Я думала об этом каждый раз, когда проходила по улицам Порт-Дугласа. Перед глазами сразу вырастали высотки Нового Орлеана, запашки от уличных траков с хот-догами и постоянно врезающиеся в плечи прохожие. Мою ладонь тепло обнимали пальцы Джо – и видения сами собой рассеивались.

Мы с Джо шли по центральной улочке, несли кто плетёную сумку для пляжа, кто снаряжение для катания на волнах, и держались за руки, как делали всегда. Нам сурово кивнул мистер Бирн из табачного киоска, перекинув сигарету с одной стороны беззубого рта на другую. Радостно помахала Лив, тринадцатилетняя девчонка, торговавшая лимонадом и апельсинами на Олд-Порт-роуд. Отсалютовала миссис Генри, взмахнув своими пышными бёдрами и веером из лавки, в которой их же и продавала. Это стало настоящим утренним обрядом – здороваться с соседями по городу, в котором каждый друг друга знал.

– Не жалеешь, что однажды перебралась сюда? – вдруг спросил Джо, будто прочитав мои мысли. Он всегда считывал меня на уровне интуиции, словно между нами натягивались импульсы и незримые нити. Ко мне никогда ещё никто не был так внимателен, как он.

– Ты же знаешь, что нет. Даже не представляю, что бы я делала там, в Новом Орлеане сейчас.

Я попыталась представить, но не могла.

– Наверное, по-прежнему преподавала бы в средней школе, писала планы уроков на неделю вперёд, ужинала с родителями по пятницам, иногда ходила бы на свидания с какими-нибудь работягами и верила, что такой должна быть жизнь. И главное, у меня не было бы тебя.

Голубые глаза Джо блеснули, а губы оставили жаркий след на моих.

Мы взяли по литру воды в магазинчике на углу, купили ананас и персиков на рынке и свернули к магазину «Блу Уэйв», где Джо обычно закупался снаряжением для сёрфинга.

Казалось, он мог торчать тут часами, как любая уважающая себя девушка – в магазине одежды. Помимо досок, снаряжения для дайвинга, здесь можно было найти всё, что угодно, если ты любил океан и хотел максимально тесно пообщаться с его обитателями. Маски для погружения и баллоны с кислородом стояли слева от входа, а удочки, наборы грузил и разноцветные, как сам подводный мир, блёсна – справа. А Пит Донован, владелец магазина, такой же матёрый любитель погонять на волнах или сплавать к рифам, мог рассказать тебе каждую мелочь о товаре и подсказать, если ты в чём-то сомневался. Он знал всё о сёрфе, рыбалке и дайвинге, как хирург знает каждую косточку в человеческом теле.

Улицы уже проснулись и постепенно наполнялись жителями и приезжими, только вдали ревел двигатель и постепенно приближался в нашу сторону.

– Эй, Харвеллы!

Кто-то окликнул нас как раз в тот момент, когда мы стали пересекать улицу. Наши ноги в сандалиях только ступили с бордюра на проезжую часть, когда мы оглянулись и увидели Майло, приятеля Джо с детства, с которым они часто гонялись за волнами. Всё, что я успела уловить – его курчавые от соли и выжженные жарким солнцем волосы, широкую улыбку, разлетающуюся голубую рубашку в бананы и жёлтую доску под мышкой. А потом его лицо резко изменило выражение. Улыбка сползла, как растаявший корж торта. Губы округлились, как у рыбы, выловленной в реке. А в глазах мигнул ужас. И тут же заразил им меня.

Протяжный гудок машины. Визг тормозов. Капли пота, выступившие на лбу и по всему телу. Так сигналит сама смерть.

Я первой разглядела несущийся на нас «Чероки». Непозволительная скорость для городских улочек, но водителю было плевать. Выпустив тканый мешок с персиками из рук, я оттолкнула Джо, что было сил. И отскочила сама прямо в тот миг, когда громадный бампер пикапа пронёсся мимо, превратив мои любимые персики в сладкую кляксу на дороге. Мякоть взорвалась сочным месивом и облепила асфальт, как липкая жвачка.

В наш адрес послышались ругательства, и водитель даже не остановился узнать, как мы. Лишь втопил педаль газа сильнее и помчался, петляя между зданий и угрожая убить кого-то прямо на месте.

– Вот придурок! – выругался Джо и в панике потянулся ко мне. – Ники, ты в порядке?

Его голубые, пронзительные глаза сканером забегали по моему лицу, затем и по всему телу, пытаясь выявить хоть малейшие отклонения от нормы. Царапину, ушиб или синяк, что и без того появлялись на моей тонкой, чувствительной коже просто так.

– Всё нормально, – выдохнула я, хватаясь за сильные плечи мужа. – Только испугалась.

Немногочисленные прохожие, ставшие свидетелями чудом не состоявшегося убийства, поглазели на нас ещё пару секунд и продолжили проживать свои жизни в обычных делах. Так и работает этот мир. На мгновение замирает, чтобы рассмотреть чьё-то горе, и продолжает своё вращение.

– Ребята, вы в норме? – Майло в два шага пересёк дорогу и очутился около нас, заслоняя своей доской яркое солнце. – Я думал, что всё…

– Да уж, мы тоже, – присвистнул Джо и прижал меня к себе. – Если бы не ты, Ник, мы бы…

– Неважно, – отмахнулась я. – Главное, что все целы. Но этот урод может ещё кого-нибудь ранить.

– Это уж вряд ли. Это тихий городок. У нас здесь не гоняют. И не сбивают прямо напротив детской площадки.

Неподалёку и правда спряталась площадка с качелями, каруселью и парочкой горок, баскетбольным кольцом и полем для мини-футбола. Несмотря на ограждение по всему периметру, какой-нибудь ребёнок мог бы выскочить с площадки за упрыгавшим мячом, и попасть под колёса этого типа. Я поёжилась ещё сильнее, хотя температура в январе никогда не опускалась ниже тридцати градусов.

Майло хмыкнул и достал мобильник из кармана парусиновых шорт. Полистал что-то на экране и добавил:

– Я запомнил номер. Берри не даст ему спуска.

Как я уже говорила, в Порт-Дугласе все друг друга знали. Чарльз Берри – местная служба безопасности в лице одного единственного полицейского на весь город. В его подчинении находилось всего трое новичков, но всеми преступлениями и несчастными случаями здесь занимался он сам. Впрочем, потолок опасности доходил лишь до кражи кошельков у беспечных туристов и незаконной рыбалки без лицензии. Случались у нас и парочка аварий, потонувший прогулочный катер и забытые водолазы у острова Вуди, но в целом, спокойнее места не сыщешь на всём глобусе.

Мы быстро отошли от шока и решили, что ничто не сможет испортить наш выходной. Пока Майло пересказывал случившееся Чарльзу Берри и просил поймать этого подонка, Джо снова взял меня за руку и потянул в сторону «Блу Уэйв». Я в последний раз оглянулась на персиковую кашу, венчающую нашу возможную гибель, и впервые подумала о смерти.

Столько раз Джо рисковал жизнью, когда затеивал игрища с самим океаном. Но только сейчас я будто прозрела, как невесома и мимолётна наша жизнь. Ревущий пикап, бурлящая волна или искрящаяся молния… и тебя нет. Эта лужа из персиков ещё долго стояла перед глазами как напоминание. Мы всего лишь смертные. И в любой момент один из нас может уйти навсегда.

Как же я была тогда права.

***

Кожа воспалилась до предела и пшикнула паром, когда на неё упали несколько прохладных капель.

– Ну как ты, Ники? Немного отошла?

Майло отряхнулся, как шерстяной пёс после купания, обрызгав меня океанской водой. Его волосы прилипли к макушке и зализались назад, загорелое лицо пошло маленькими морщинками – последствия яркого солнца и ярких улыбок. Он только что выбрался из воды, воткнул доску в песок и плюхнулся рядом со мной прямо на раскалённые угли пляжа, хотя те могли бы испепелить его до самых костей.

– Это место успокоит кого угодно, – ответила я, полностью отдаваясь во власть блаженства.

– Берри обещал прижать этого придурка.

– Надеюсь, у него получится. Не хватало ещё чтобы он на самом деле покалечил кого-нибудь.

Мы на секунду замолчали, позволяя звукам природы и чужим голосам зазвучать сполна.

– Не хочешь искупнуться? – спросил Майло, зажигая сигарету.

– Мы с Джо собирались сплавать к острову Лоу Айлс на маяк, куда он возил меня десять лет назад, – отозвалась я. – Так что я жду его. Это в его крови океан. В моей – солнце.

Майло хмыкнул и затянулся сигаретой.

– Ну, похоже, ваши планы не скоро осуществятся. Этот паренёк вовсю оккупировал твоего мужа.

Я приподнялась на локтях и стянула соломенную шляпу с лица, осматривая райский пляж и выискивая глазами Джо.

Пляж оттенка сливочного масла отливал каждой песчинкой на косых прожекторах девятичасового солнца. Волны тихо били о берег, словно шептались или пытались наиграть спокойный мотив. Океан разлился до самого горизонта и сливался с таким же бескрайним небом. Слева из-за охапок пальм торчали мачты пришвартованных яхт местного порта и виднелись белые мостки, от которых отходили лодки. Там уже вовсю брали на прокат катера, чтобы порассекать по прибрежным водам, резать ветер. Они уходили в другую сторону от пляжа, чтобы не бунтовать воду и не мешать отдыхающим. Но один катер метался вдоль берега и подпрыгивал на волнах слишком близко к любителям заплыть подальше.

Людей пока было немного: местные в основном работали в городе, а те туристы, кто уже выбрался из номеров отелей, разбросались кучками по разным частям пляжа. Кто на покрывалах, кто на лежаках, взятых на прокат у отелей. И только заядлые любители поплескаться уже болтались на волнах где-то на глубине, седлая доски, как верных скакунов.

Джо тоже затерялся среди них. Даже с такого расстояния я могла с лёгкостью различить его по красным плавкам с пальмами и по тому, как все остальные вились вокруг. Словно он яркая лампочка, а все – мотыльки, летящие на свет. Оливер сидел верхом на доске, которую они с Джо вместе выбрали в «Блу Уйэв». Свесил ноги по колено в лазурные воды, пока Джо объяснял ему что да как. Как держать тело, как грести руками, как вставать на ноги и ловить волну. Он сидел на доске рядом, и они, как две лодки, дрейфовали на волнах, пока те не станут чуть сильнее, чтобы прокатиться на них с ветерком.

Я уже привыкла к тому, что обаяние Джо цепляло всех в радиусе мили, точно крючок удочки. Люди видели в нём того, кто познал всё счастье этой жизни, кто обладал непоколебимой волей, силой духа и неограниченной свободой. Сам он всегда отмахивался на мои слова и повторял:

– Просто всем любопытно поболтать с тем, кто катается на доске, и только.

Но дело было в другом. И казалось, что все вокруг это знают, кроме него самого.

Пока мы дошли до пляжа, насобирали за собой всех знакомых прицепом. У входа в «Блу Уэйв» мы столкнулись с Оливером и мамой, которые тоже выдвинулись на пляж с корзинкой для пикника. Мальчик тут же оживился при виде Джо, с уважением пожал ему руку и смущённо кивнул здоровенному Майло.

– Миссис Мур, вы не против, если мы с Оливером прошвырнёмся по магазину и посмотрим для него доску? – вежливо спросил разрешения Джо у матери парнишки. Тот тут же состроил щенячьи глаза и уставился на маму.

Когда мужская часть нашей группы радостно заскочила в прохладу и тень магазина, мы с миссис Мур остались стоять на ступеньках.

– Завидую вашему мужеству, – неожиданно заговорила женщина, тут же теряясь в лице. – Отпускать мужа вот так, один на один с океаном… Это же жутко опасно.

– Но это его жизнь. Я волновалась и всегда буду волноваться, но мужчину сложно отговорить от того, что он действительно хочет.

– Это точно, – уголок её губ дрогнул в подобие печальной улыбки. – Я всего лишь хотела привезти сына отдохнуть в честь хороших оценок за год, а он увидел этих сёрфингистов и всё… в тот момент я поняла, что потеряла его навсегда.

– Не нужно так думать, – я тронула женщину за предплечье, пытаясь передать всё своё тепло и понимание. – Вы не потеряли его. Возможно, наоборот, вы помогли ему найти то, что будет вдохновлять его всю оставшуюся жизнь. Не все сёрферы ищут приключений на свою пятую точку и едут покорять волны размером с десятиэтажный дом. Это просто хобби, способ расслабиться и отстраниться от проблем. И если вашему сыну это будет помогать, то почему нет?

– Просто я очень боюсь за него…

Заглянув в мои глаза, миссис Мур наполнилась слезами. И пусть я мало знала о материнских тревогах, наши страхи всё же были очень схожи. Мы обе переживали за любимых людей, только я к своему страху привыкла.

– Вам нечего бояться, – попыталась я успокоить женщину. – Пока ваш сын под присмотром Джо, с ним всё будет в порядке.

И я верила в это в тот миг, когда Джо, Майло и их новый подопечный выходили из магазина с улыбками до ушей и новой доской для парня, наверняка купленной за все сбережения. Чуть позже, по дороге на пляж, когда остальные ушли чуть вперёд, он шепнул мне, что добавил Оливеру девяносто баксов. Будто извинялся за то добро, что излучало его сердце и его поступки.

И я верила в это сейчас, глядя, как зелёная доска Джо и новенькая блестящая фиолетовая доска Оливера всё дальше и дальше отходят от берега. Углубляются в океан, становятся меньше в размерах, но больше в наполненности жизнью. Как они синхронно гребут, лёжа на животах, борясь с усиливающимися волнами, одну из которых они потом оседлают.

– Не тяжело вот так делить его с океаном? – вдруг всерьёз спросил Майло, хотя всегда жил одними насмешками.

Но я искренне улыбнулась, глядя на мужа с расстояния в сотни метров. Даже отсюда он казался мне могущественным и неукротимым. Как сам океан.

– Мне незачем, – пожала плечами я и наполнилась каким-то лучистым светом. И дело было не в палящем солнце. – Ведь он не принадлежит никому из нас.

Майло мой ответ понравился. Он стёр солёные капли со лба, сделал ещё одну затяжку и заговорил о другом. О чём-то беззаботном и повседневном, отвлекая меня от океанских пейзажей. До моего уха долетали только щебетания чаек, плеск воды и свист ветра, лишь в дали звучал рёв моторной лодки. А потом я услышала:

– Оливер!

Миссис Мур истошно вскрикнула, вскакивая с радужного покрывала. Она и так толком не отдыхала, а всё сверлила глазами горизонт, контролируя каждый шаг, каждый гребок сына в воде. Но теперь и вовсе перепугалась, словно увидела что-то…

– Оливер, осторожно!

Мы с Майло тут же замолчали и повернули головы к океану, как и половина отдыхающих. Райское блаженство тут же забылось и стёрлось паникой в голосе женщины. Она замерла рядом с покрывалом, сумкой-холодильником и кучкой вещей, будто боялась пошевелиться и сдвинуть землю. Что эти вибрации дойдут до Оливера и только усугубят неизбежное, когда он ощутит их в океане.

А мы все ощутили их на берегу.

Лодка дважды прошлась слишком близко к Джо и Оливеру, закачав их на непомерных волнах, как два буйка в точке Немо. Тот, кто управлял катером, или выжил из ума от жары, или уже с утра находился под градусом, или просто решил поразвлекать купающихся, не задумываясь об опасности.

– Он их угробит, – причитала миссис Мур себе под нос, когда мы с Майло подошли к ней.

– Не волнуйтесь, Бетти, – я приобняла её за пышное плечо и попыталась усмирить её переживания. – Там же Джо. Он позаботиться о вашем сыне.

Но видя, какими маленькими казались взрослый мужчина и подросток на фоне безудержной и бескрайней стихии, я сама внутренне съёжилась и похолодела, хотя солнце жарило нас со всех сторон, как цыплят-гриль.

Нам оставалось лишь наблюдать, как Джо и Оливер стоически сражаются с качкой. Мне показалось, что муж махнул рукой, вроде как направляя мальчика к берегу. Но водитель катера никак не унимался. Он развернул остроносую махину и погнал назад, к середине бухты, откуда только начали отплывать Джо и Оливер.

– Что же он делает? – даже я ахнула.

– Я убью этого сукина сына! – разозлился Майло. Каждая мышца его поджарого тела напряглась, лицо покраснело и выпустило несколько вен. Он и так был крупнее Джо, но сейчас будто вырос в два раза и напоминал быка, которого поманили красной тряпкой.

Мы замерли в зловещем ожидании. Наши сердца будто замерли вместе с нами, перестали гонять кровь, как лёгкие перестали втягивать раскалённый воздух. Шутка водителя катера могла стоить чьей-нибудь жизни. Моего мужа или сына этой бедной женщины. Но некоторые шутки получаются совсем несмешными. Только некоторые понимают это слишком поздно.