Читать книгу: «Королевство злодеев», страница 2

– Что они заставили тебя сделать? Стража.

– Почистить мое ведро. Полагаю, что мне нужно считать себя везунчиком.

– Я бы не назвала это везением. – Поморщившись, я села на холодную землю, и детеныши моментально зашевелились. – Это отвратительно. – Двое энергичных малышей выбрались из-под одеяла и поползли ко мне – и к кусочкам свинины, которые я принесла. Я положила еду в пустую миску, в которой раньше был бульон. Маленькие коготки нетерпеливо царапали камень, детеныши сползли с моих колен и направились к миске.

– Разумно. Я же пленник.

Так и было. Я мельком посмотрела на тарелку, которую поставила на пол. Проверив нарлова, оставшегося в одеялах, я просунула то, что осталось от моего ужина, под металлическую решетку камеры Кольвина. Остались только овощи – все мясо я отдала нарловам.

Принц заморгал, нахмурился, потом поднял тарелку.

– Я бы спросил, не отравлена ли эта еда, но знаю, что ты не допустила бы, чтобы яд оказался рядом с этими малышами-нарловами.

– Смею предположить, что большая часть ядов лишь заставит тебя поперхнуться.

Кольвин замер, поднеся картофель ко рту, а потом посмотрел на меня своими сияющими глазами.

– Для всех есть свой яд, принцесса.

Я нахмурилась, не зная, обиделся ли он, а потом сосредоточилась на сцепившихся нарловах. Когда каждый из них заполучил по куску свинины, я снова проверила сонного малыша и подняла его, пытаясь покормить.

– Откуда ты знала, что они едят свинину?

– Из книги, на которую наткнулась много лет назад, когда играла в запретном архиве библиотеки.

Некоторое время принц молчал, но я чувствовала на себе его взгляд, пока водила маленьким кусочком свинины перед носом нарлова.

– Как именно ты планируешь прятать их, ведь уже через сезон они станут больше двух футов в высоту и шириной с двух взрослых мужчин?

Принц был прав. Я не могла найти им даже временный дом, и это жгло меня изнутри, как крапива.

– Я пока не думала об этом, – сквозь зубы проговорила я. – Очевидно, все так и будет.

Принц фыркнул.

– Очевидно.

– Но я сейчас читаю об этом…

– Опасное занятие.

Я свела брови на переносице.

– Полагаю, что у вас не принято тратить время на книги.

– Мы тоже читаем, – сказал принц, облизывая пальцы. Я застыла на месте, следя за его действиями. Он тихо прошептал: – Некоторые даже говорят, что я читаю слишком много.

Не в силах этого представить, учитывая, что я о нем слышала, я совершенно растерялась. Я все еще пялилась на его губы, влажные от мятного соуса, ведь я легко могла представить это – как принц возлежал с книгой на меховой шкуре на полу у камина.

Ноздри его длинного, чуть кривого носа раздулись, когда принц пристально посмотрел на меня.

Я не могла отвести взгляд, хотя должна была. Он опустил веки с черными, как сажа, и трепещущими, как крылья бабочки, ресницами. Я выругалась, когда нарлов вдруг попытался забраться мне на живот в поисках добавки.

– Так значит, ты читала книгу, – вернул меня к разговору принц, и я была рада, что он отвлек меня. Я и так слишком пялилась на него.

– Да. – Я прокашлялась. – О том, где они живут. Я пытаюсь придумать для них подходящее место. Хотя бы до тех пор, пока они не подрастут, чтобы защитить себя.

– И что потом?

Я прижала нарлова к груди.

– Они будут бороться. Или нет.

– Тебе больно от этого, Фия? – Его вопрос был резким как клинок, но голос его был мягким, как бархат.

– Конечно! – фыркнула я. – Может, я и избалованная, но у меня есть сердце.

– У твоего сердца есть коготки.

Я не обиделась на его слова, а когда осмелилась посмотреть принцу в глаза, то поняла, что он вовсе и не намеревался задеть меня.

Его ухмылка погасла, темные волосы упали на лицо.

– Фия, – прошептал он, будто пробуя мое имя на вкус. Мое сердце подпрыгнуло, когда он спросил: – А твое второе имя?

– Примроуз¹.

Он подвинул тарелку в угол камеры.

– В честь твоей матери?

– Да, хотя жаль, что оно не первое.

– А что не так с Фией?

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Помимо очевидного? – Я зашипела, когда нарлов укусил меня и снова уполз на свою подстилку. – Какие же острые у тебя зубки, маленькая свинка.

Схватив второго нарлова, пока он не сбежал из камеры, я положила его вместе с другими малышами на подстилку.

– Не знаю, – ответила я на вопрос принца. – Я просто подумала, что они могли бы выбрать цветок, чтобы почтить ее память.

– Ты бы хотела, чтобы тебя звали как цветок? – Я кивнула, стряхивая с юбок несуществующую пыль. – Имя Фия тебе подходит.

– Ты врешь.

Я сощурилась, но все же слегка улыбнулась.

– Я не вру, огненная. – От его косой ухмылки все внутри меня перевернулось. – Или, может, мне стоит называть тебя Вайолет²?

Я нахмурилась.

– Почему?

– Из-за твоих глаз. – Едва эти слова сорвались с его губ, как у меня перехватило дыхание. Но принц вдруг посмотрел мимо меня и нахмурился. Он первым услышал этот звук: приближающиеся шаги.

– Фия? – позвал меня Регин. – Фия, где ты, луна тебя раздери?

Я посмотрела на дверь, которой никто не пользовался, потом вновь на принца. Он резко повернул голову и стиснул зубы.

Похоже, Регин все же не пошел домой.

Я как можно тише закрыла камеру и заторопилась к двери, чуть не сбив Регина с ног. Он отшатнулся, споткнулся и приземлился на пятую точку.

– Проклятье, Фи!

Я промчалась вперед и захлопнула за собой дверь.

– А ты что здесь делаешь? – спросила я.

Регин выпрямился и вновь выругался, когда я пронеслась мимо него и побежала вверх по лестнице.

– Что я здесь делаю? – ошарашенно спросил он и последовал за мной. – Думаю, уместнее спросить, что это ты делаешь на нижних этажах?

– Я ничего такого не делала.

– Тогда почему ты не явилась на обед и на ужин?

Регин поравнялся со мной, и мы остановились у лестницы.

– Я была занята, ясно тебе?

– И чем же это? Играла в подземелье? – Он раздраженно покачал головой. – Ты ведь не подобрала очередную дворнягу? – Когда я промолчала, Регин застонал. – Фи, ты же сама сказала. Мы больше не дети. Пора перестать изображать из себя мать всех монстров.

В горле встал ком, но я не могла позволить слезам хлынуть наружу.

Избегая правды частично, я могла выдать себя с головой. Очевидно, что Регин ничего не знал про принца Неблагого двора, который сидел в камере всего в нескольких футах от этой лестницы, увитой плющом. Если отец ничего не рассказал Регину, на это определенно были свои причины.

– Ты прав, я… – Подобрав юбки, я направилась к клумбам. – Прошу меня простить.

Его шаги хрустом отдавались за моей спиной.

– Фи, да ладно тебе. Ты же знаешь, я не хотел грубить.

Я пробралась сквозь заросли кустарников и вистерии. Из-за ветвей плакучей ивы виднелась длинная, выложенная камнем дорога перед замком.

Регин схватил меня за руку и развернул к себе, стиснув талию.

– Разве ты не понимаешь? – Он яростно выдохнул, его взгляд заметался. – Я всего лишь пытался успокоить свое самолюбие. – Увидев мой хмурый взгляд, он облизнул губы и вздохнул. – Мы договорились встретиться, но ты не появилась. – Он сглотнул. – Снова.

– Ой, – выдохнула я, поняв, почему он так разозлился.

Но даже осознание того, что своим отсутствием я пробудила в нем такие чувства, не могло скрасить его повышенный тон и обидные слова.

– Я не специально. Ты же знаешь, что я хочу…

Несмотря на все мои смелые мысли и фантазии, я не могла произнести этого вслух.

– Хочешь чего?

В животе все сжалось.

– Я думала, что, может быть, мы…

– Мы что, Фи? – тихо, но пылко проговорил Регин. – Скажи, чего ты хочешь, а не бегай от меня.

В груди стало совсем тесно, скользкое чувство просочилось внутрь.

– Знаешь, что? Я ничего не хочу. – Я шагнула прочь. – Просто забудь об этом.

– Боюсь, что не смогу.

Я обошла сухие ветки, спрятанные под папоротником, и направилась к воротам в замок.

– Мы хорошие друзья, Регин. Давай не будем это портить.

– Что ж, если мы такие хорошие друзья, – сказал он, вновь догнав меня, – с каких пор ты занимаешься всякой ерундой и не говоришь мне?

– С тех самых пор, как тебя перестала заботить всякая ерунда.

Эти слова повисли между нами, неприятные, но правдивые. Я знала, что мы были обречены, до того, как у нас могло что-то сложиться.

На этот раз он не последовал за мной.

Возможно, и к лучшему, пусть я и корила себя за эти поспешные слова.

3

– Мать монстров. – Голос принца шелком коснулся моей кожи. – Куда лучше, чем избалованная принцесса Благого двора.

Я уже перестала думать о перепалке с Регином и была уверена, что мы отошли на достаточное расстояние, но принцу Неблагого двора вдруг приспичило поговорить.

Из-за двух несносных мужчин и беспокойства за благополучие нарловов я вряд ли уснула бы этой ночью до того, как погаснут звезды.

– Невежливо подслушивать, и я не мать… – Я остановилась возле камеры принца. – Значит, вот как вы меня зовете? Избалованная принцесса Благого двора?

– Некоторые называют тебя одичалой, – сказал он и пожал крепким плечом, – но большинство зовут тебя дикарка Фия, ведь и дня не проходит, чтобы в твоих волосах не оказалось листьев, на щеках – грязи, а на юбках – колючек.

Что ж, это меня не сильно удивило. Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене возле клетки нарловов, с ухмылкой глядя на принца.

– Тогда какие из слухов о тебе правдивы?

Кольвин ответил мне ухмылкой.

– Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне.

Я знала, какие обо мне ходят слухи.

– Ты и так знаешь, что из этого правда, – проговорила я.

– И впрямь передо мной мать монстров, – промурлыкал принц так, будто я могла этим гордиться. – Расскажи, что ты слышала про меня.

От одной мысли кожа на моей шее вспыхнула. Принц сощурился, потом выругался и усмехнулся.

– Разрази меня луна! Сколько тебе лет?

– Разве в слухах это не упоминали?

– Девятнадцать?

– Исполнится весной.

Он вновь выругался.

– Тогда не переживай.

– Ты думаешь, я слишком юна, чтобы знать о всяких постыдных вещах? – сказала я, не подумав. – У тебя гарем из любовниц, и уже долгое время.

Но принц лишь прислонился головой к стене, положив руки на согнутые колени. Он внимательно посмотрел на меня своими золотистыми глазами и вздохнул.

– Я действительно умею управляться с огнем.

Я кивнула, когда он подтвердил слухи.

– Как?

Принц оскалился, демонстрируя острые и смертельно опасные клыки.

– Мое тело – кровь, если быть точным, – сильно нагревается, раскаленными углями она собирается под кожей и ждет момента, когда вырвется наружу.

Да расплавит меня солнце! Он рассказал об этом кратко, но так проникновенно…

Я была не из тех, кто краснел на каждому шагу, и потому разозлилась, что он смог разбередить во мне такие чувства. Вызвать во мне любопытство, каплю благосклонности и даже увлечь меня беседой. Но больше всего раздражал этот непрошеный румянец, от которого моя кожа пылала так, будто я была в огне.

Я проверила нарловов и развернула сверток с фаршем, который утащила с кухни, отказавшись есть кашу. Нетерпеливые детеныши покусывали мои пальцы, не в силах дождаться, когда я дам им еду.

– Потерпите, маленькие бестии, – засмеялась я.

– Тут все самцы.

– Откуда ты знаешь?

– Проведя с ними столько времени, научишься определять, – проговорил принц. – У нас с ними одна родина.

Должно быть, он знал, о чем говорил.

Я сдалась и положила фарш на землю, позволяя нарловам жадно накинуться на еду. Потом я проверила спящего малыша, осторожно приоткрывая одеяло. Он вздрогнул, потянувшись к теплу.

Я снова укрыла его и присела к стене, глядя, как парочка поедает пищу, отталкивая друг друга.

– И кто он?

Внезапный вопрос застиг меня врасплох, и я не знала, что ответить и стоит ли мне вообще отвечать. И все же я сдержанно сказала:

– Друг.

– Разве твои друзья выискивают тебя среди ночи по запаху? – вкрадчиво спросил он.

Я перевела взгляд на принца и увидела, что он пристально смотрит на меня яркими и бесконечно нежными глазами.

– А твои друзья?

Его губы изогнулись в подобии улыбки.

Мне вдруг стало нечем дышать, влажность подземелья напоминала туманный летний день. Я попыталась отвести взгляд, но глаза принца вдруг засияли так ярко, что я испугалась: вдруг они вспыхнут, как звезды. Но вот золото заполнило белки его глаз, обретя медовый оттенок, а потом…

Потом его глаза стали красными.

Наверху кто-то засмеялся, заскрипела дверь, следом раздались шаги.

– Говорил же ему, что он совсем меня не знает, неужели думал, что я прощу такой выигрыш.

– Ты не дождешься этих монет. Грегорн еще тот мошенник.

Кольвин изогнул бровь, и я моргнула.

И его глаза… вновь стали нормальными. Нормальными, как рожденное из звезд золото, конечно. Возможно, мне лишь померещилось. Все же я доверилась инстинкту самосохранения и помчалась прочь из подземелья через мою излюбленную тропу к заросшему саду.

Нет, мне не померещилось…

Прежде я не встречала никого из Неблагого двора. Возможно, для них такое было в порядке вещей. Многие из них и вовсе питались кровью, чтобы усилить свои магические способности. Не стоило удивляться, что принц Неблагого двора тоже нуждался в подобном.

На бегу я строила догадки, которые, конечно же, не имели никакого значения. Вернувшись в замок, чтобы обратиться к поискам нового дома для нарловов, я вдруг услышала оживленные голоса. Отступила на шаг, чтобы не быть замеченной, и прислонилась к подоконнику. Я остановилась в нескольких шагах от двери в зал заседаний и притворилась, что рассматриваю ногти, под которыми застрял фарш, когда уловила окончание дядиной фразы:

– … иначе не сдался бы просто так, без сопротивления.

– Но он сделал это перед всеми присутствующими в знак своей доброй воли, – проговорил Карн, отец Регина. Его голос был как всегда низким и хрипловатым – от высокомерия и чрезмерной серьезности. – И мы проявим такое неуважение?

– Он не должен жить.

Я замерла на месте, опустив руки и коснувшись спиной витражного синего стекла.

– Опасные речи, мой король.

– Но ты сам знаешь, что это правда. Такие, как он, терроризировали Гвиторн почти десятилетие, пока их чудом не остановили.

– Это было больше пяти веков назад, – сказал Карн. – Времена уже не те, и жажда такой кровавой расправы ушла.

– Основные желания не меняются, особенно для таких существ, как он. И ты прекрасно знаешь, что мы не можем рисковать, пусть даже это не передастся потомству.

– Мы дали слово Олетт, что не ведем двойной игры. Что мы попробуем найти компромисс. Бролен, я просто обязан напомнить тебе, с кем мы имеем дело.

Я могла себе представить, как дядины щеки покрываются пятнами от гнева.

– Думаешь, мы можем найти компромисс с кровожадными чудовищами? – Бролен издал горловой звук. – Карн, есть веская причина, по которой мы все еще держимся к югу от границы.

Эти слова были сказаны так резко, будто дядя выплюнул их в лицо отцу Регина.

Тишина.

Я надеялась, что Карн повысит голос, скажет моему дяде, что он переступает черту, и посоветует ему быть осторожнее. Но капитан гвардии не стал это делать. Как и всегда.

Я стиснула зубы при мысли, как дядя Бролен сидит там, как напыщенный индюк в короне, не имея возможности воспользоваться новообретенной властью.

Я расслабила челюсть, когда Карн произнес спокойным тоном, будто и не пытался отговорить дядю:

– Только подумайте о последствиях.

– Я и так постоянно этим занимаюсь, уж поверь мне, – проворчал дядя. – Но даже сам принц осознает, что нужно сделать.

– И вы не ошибаетесь, мой король. – Капитан стражи и верный друг моего дяди громко вздохнул. – И в этом вся беда.

Я услышала достаточно и тихо улизнула на лестницу в конце коридора.

Оказавшись там, в окружении теней, я прислонилась спиной к шероховатой каменной стене. В ушах звенело. Я поднесла к лицу руки – и увидела, как они дрожат в неверных отблесках пламени зажженного факела.

Теперь они вовсе не были теплыми. Моя кожа стала ледяной, кровь будто застыла в венах, а скачущее сердце замедлило ритм.

Принцу суждено умереть.

Сидевший в темнице принц Неблагого двора сдался сам, но причины я не знала. В мыслях все перепуталось, когда я пыталась сопоставить время его появления с тем, что сейчас услышала. Отсутствие моего дяди не было таким уж необычным делом, но, хотя он вернулся несколько дней назад, я его практически не видела.

Значит, Кольвин сдался моему дяде на встрече дворов. Но зачем? Что случилось? Что такого страшного принц совершил, что его желают убить?

Лежа вечером в постели с книгой, уютно устроившейся на моем животе, я вспомнила глаза принца. Его манеры. Суровое принятие своей судьбы. И снова я вернулась к вопросу, который намеренно все это время обходила стороной.

Что он такое?

4

Я проснулась, вспоминая кровь и битву из моего сна. В ребра мне впивался корешок книги.

Поджав губы, я забросила книгу под кровать и перекатилась на бок. С грохотом приземлилась на пол и потерла глаза. В мыслях все еще гремели слова, произнесенные в беседе Карном и дядей. Их разговор не отпускал меня, даже когда я поднялась на ноги и выпила воды прямо из графина.

Принц Кольвин умрет, заслуживал он этого или нет. Но даже если он был в чем-то виновен, что означала для нас смерть принца Неблагого двора?

Окрашенные в кровавые оттенки лоскутки моих снов были ответом. Пока я мылась, я пыталась отчетливее вспомнить их, но в итоге сдалась. Не было смысла даже пытаться.

Жители Неблагого двора были не просто чудовищами, а еще и ужасно мстительными чудовищами. Пока мы росли, нас потчевали пугающими сказками на ночь, чтобы потом, вырастая, мы узнавали, что за всем этим стоит.

Это были крохи настоящей истории, передаваемой из поколения в поколение.

По позвоночнику пробежали мурашки. Я вытерлась и оделась. Волосы мои еще были влажными и нерасчесанными, но я уже направилась в сторону кухонь.

Адон уже заговаривал зубы новой ученице, которая мыла посуду у раковины, но замолчал, как только увидел меня.

– Принцесса. – Он поклонился, потом перебросил через плечо полотенце и пошел мне навстречу, приближаясь к центру комнаты, полной пара и дыма. – Время готовить обед. – Он помедлил, но потом язвительно добавил: – Возможно, вы захотите подождать, пока кальмар потушится.

– Ты же знаешь, что я не слишком люблю морепродукты, – сказала я, сморщив нос. Потом заглянула в кастрюли с остатками еды, предназначенными для прислуги. – Я сама справлюсь.

Адон отказывался оставлять меня в покое.

– Обычно вы не слишком жалуете мясо на завтрак.

– А тебя это не должно волновать.

– Непростая, однако, это задача, ведь моя работа – кормить вас, – радостно сообщил он, но в его голосе я уловила нотку раздражения. – Разве я не смею спросить, что бы вы предпочли сейчас отведать?

Бросив в миску кусок пирога, который схватила с полки, я покинула вотчину Адона, но его ворчание преследовало меня, пока я удалялась по темному коридору.

– Вот же грубиянка! Хотя чего еще ожидать, если рядом нет ни матери, ни отца, чтобы подать пример.

Кто другой бы со злости уже нажаловался на Адона, но, когда этот прекрасный замок наполняли такие мошки, как он, все превращалось в бесконечную вереницу ядовитых сплетен.

Не могу сказать, что я была выше этого. На самом деле мы с Регином любили сочинять всякие слухи и истории ради потехи, нам было ужасно весело наблюдать, как другие спорили из-за них. Даже само воспоминание об этом заставляло меня улыбнуться.

Однако в последнее время Регин стал уделять больше времени тренировкам, а я поняла, что мне нужно нечто большее, чем придворные драмы, чтобы утолить свою жажду. Я так страшилась этого, но в то же время безумно желала.

Наверху лестницы я остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме приглушенной возни в нескольких этажах надо мной. Я открыла дверь в темницу.

– Пирог? – спросил принц и повел носом, когда я зашла в камеру нарловов. – С говядиной и горохом.

Не было нужды ему отвечать, да я бы сейчас и не смогла. Я сняла с пирога верхний слой теста и подставила малышам мясную начинку. Положив маслянистое тесто в миску, я подтолкнула ее к камере, где сидел принц. Посудина с грохотом ударилась о решетку, и крошки рассыпались по полу.

Кольвин не шевельнулся. Он внимательно следил за моими движениями – я видела это, хотя взгляд мой был прикован к неподвижному малышу в гнезде, свитом из одеял.

– Тебя что-то беспокоит.

Я думала, что смогу отмахнуться от этой тревоги, что меня не будет так волновать судьба принца, если я не впущу в сердце чувства, как делала это всегда в отведенной мне бесконечно долгой жизни.

Меня не должно было все это беспокоить. Совсем.

Однако мое тело говорило о другом. Желудок скручивало, будто я проглотила что-то несъедобное. И я не сомневалась, что принц чувствовал это, как бы я ни пыталась скрыть свое состояние.

– Фия, – подтолкнул он меня к разговору, будто все прекрасно знал.

– Не хочу об этом говорить.

– Все из-за того парня? – Его глубокий голос наполнился яростью. – Он что-то сделал?

– Нет, – резко ответила я. – Ничего такого.

Я даже забыла о своих переживаниях из-за встречи с Регином, когда подслушала этот проклятый разговор. Меня охватило чувство вины, и я поклялась себе вернуться к этим мыслям позже. Главное – не забыть.

Принц так долго молчал, и во мне вспыхнула надежда, что наш разговор окончен.

– У тебя сердце колотится, – выдохнул он. – Бьется так сильно, будто ты боишься.

– Это не так.

– Врешь, – хрипло сказал он. – Если не желаешь говорить мне, что тебя волнует, тогда можешь рассказать мне, каким мылом моешься. – Он сделал глубокий вдох, на секунду задержал дыхание и пробормотал: – Лайм и лилия? Нет, – ответил он тут же, и я поняла, что он пытался отвлечь меня, чтобы я перестала волноваться. – Мята с жасмином, разве не…

– Они собираются убить тебя, – почти выкрикнула я, но тут же притихла. Моя грудь вздымалась, каждый вдох обжигал легкие, и я наконец решилась посмотреть на принца. – Я подслушала разговор дяди с советником.

– Ясно. – Если принц и был потрясен услышанным, он не подал виду. Его губы чуть дрогнули, когда он вздернул голову и внимательно посмотрел на меня. – Впрочем, я так и думал.

Меня рассердило его равнодушие, и я прошипела:

– Почему? Зачем им это делать?

– Я чудовище, – сказал принц, улыбнувшись. – Разве ты не слышала?

– Все вы чудовища. Но я хотела бы знать, чем ты хуже других?

Он усмехнулся, и от этого глубокого звука я замерла.

– Но почему ты желаешь это узнать? – Он прищурился. – Не говори, что беспокоишься о моей участи.

– Меня волнует лишь судьба этого прогнившего континента – и последствия твоей казни. – Я сглотнула ком в горле и добавила чуть мягче: – Они ведь это сделают. Ты же сам понимаешь.

Он ничего не ответил и наконец потянулся за миской с тестом.

Я чуть не зарычала от злости:

– Да что с тобой не так?

– Слишком многое, огненная, – непринужденно ответил он и коснулся пирога языком. Потом со стоном наслаждения проглотил кусок и облизал пальцы. – Слишком многое, луна меня раздери.

От его ленивых действий моя ярость немного угасла. Я проследила, как его губы коснулись грязных пальцев, и в животе у меня поднялся совсем другой ураган – более опасный и свирепый.

Я наблюдала, как один из нарловов безуспешно пытался вскарабкаться на стену, а другой уцепился зубами за подол моей юбки. Но этот принц, который все больше действовал мне на нервы, оставался равнодушным. Он будто смирился. Возможно, даже получал удовольствие от этого – от самой мысли, к чему приведет его смерть. На его руках будет кровь нашего народа, хотя сам он уже покинет ряды живых и не сможет понести наказание.

Не в силах оставаться рядом с ним, я поднялась и закрыла камеру, потом забрала миску, стоявшую возле решетки.

– Преступникам и лжецам еда не положена.

– И в чем я солгал?

– Ты утаил правду, – резко сказала я и направилась к двери. – А значит, твои тайны умрут вместе с тобой.

Его тихий смех еще долго преследовал меня, даже после того, как я захлопнула дверь.

* * *

Я подождала, пока замок погрузится в сон, а потом скинула с себя одеяла и накинула плащ с капюшоном. По территории бродили часовые, на каждом входе и выходе тоже стояли стражи. Но никто не охранял заброшенную дверь, которая вела из заросшего сада прямиком в темницу.

За ее пределами, на ржавом крючке под разросшимися лозами, висели ключи от каждой камеры, которыми никто никогда не пользовался. Я осторожно схватила их, стараясь не греметь, и, крадучись, прошла по темноте к камерам.

Принц не спал, хотя я ожидала увидеть его спящим, учитывая, каким спокойным он казался при нашей встрече.

– Фия?

– Вставай, – прошипела я.

– Вставать? – озадаченно повторил он.

– Да, вставай. – Он осторожно выпрямился и заморгал. – Ты что, совсем глупый? – Вспомнив, что он сдался добровольно, я добавила: – Не бери в голову. Ты это уже и так доказал. Идем.

Он издал странный звук, похожий на кашель, будто был крайне удивлен.

– И впрямь – огненная… – Принц притих, глядя на мои попытки найти подходящий ключ от его камеры. – Что ты делаешь?

Он говорил тихим глубоким голосом, будто мои действия его восхищали.

– Пеку тебе тортик, – сказала я и закатила глаза. – А на что, по-твоему, это похоже?

Следующий ключ вошел в скважину, механизм замка дрогнул и с щелчком поддался.

– Фия, – предупредил принц. – Это не слишком разумно.

– А оставаться здесь в ожидании смерти разумно? – Я медленно приоткрыла дверь, радуясь, что та даже не скрипнула. – Я не хочу быть виноватой в будущем кровопролитии между нашими королевствами из-за тебя.

Его глаза сверкнули.

– Но откуда бы кто-то узнал?

– Я бы знала, – сказала я, сердито глянув на принца.

Он даже не пошевелился, а только изогнул губы в улыбке.

– В угрызениях совести нет веселья.

– Довольно. Вставай уже. – Я топнула ногой. – Сейчас же!

– И ты правда освободишь меня? – спросил он, все еще сидя на полу, будто все это было лишь шуткой. – Так просто?

– Да, но с одним условием. – Я распрямила плечи. – Конечно же.

– Ну, конечно, – широко улыбнулся принц. – Тебе стоило прояснить это до того, как ты открыла дверь, принцесса.

Я проигнорировала это замечание, хотя оно имело смысл.

– Ты заберешь их с собой.

Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на посапывающих нарловов.

– Их?

– Разрази меня луна, ты и впрямь тугодум, – вздохнула я. – Да, забери их. Отвези обратно в Эльдорн. Там у них больше шансов выжить.

Принц провел языком по зубам, потом резко выдохнул и посмотрел на меня.

Желваки на его скулах заходили ходуном, пока, наконец, он не стиснул зубы. Я заметила, что его подбородок уже прилично зарос щетиной – такими темпами через пару дней он обзаведется бородкой. Какой-то тонкий голосок на задворках моего сознания прорвался сквозь панику и стыдливо взмолился, чтобы этот суровый красивый подбородок оставался скрытым от глаз.

Голос принца вырвал меня из размышлений, и я почувствовала, что глупая здесь именно я.

– Твой дядя прав, Фия.

– Я и не говорю, что он не прав. Ты – чудовище, ужасное и порочное, и ты наверняка совершил злодеяния и так далее, и все прочее. Понимаю. – Я прошла к камере с нарловами и открыла незапертую дверь. – Просто держи все это в пределах своего королевства. А теперь – уходи.

– И так далее, и все прочее? – усмехнулся он. – Ты просто нечто…

– Если ты не пошевелишься сейчас же, я сама прикончу тебя, – прорычала я, проверяя, что все нарловы сидят в своем гнезде. – Так ты хочешь жить? – спросила я. – Или желаешь умереть? Ты ведь знаешь, что последнего не миновать, если останешься здесь.

Принц замолчал, и я заволновалась, что он в самом деле обречет себя на гибель. Что бы он ни сделал, чем бы он ни был, ему, очевидно, больше нравилось сидеть в темнице и ожидать смерти, чем оказаться на свободе.

Наконец он одумался и прошептал:

– Заверни их получше, чтобы они не вывалились.

Он поднялся на ноги.

Я сделала, как он просил, но сперва погладила каждого малыша по голове.

– Сидите тут, – прошептала я. В глазах защипало, когда я посильнее замотала нарловов, не оставляя им возможности сбежать.

Принц прошел в дальний конец темницы, к веревке, которую использовали для подвешивания преступников к потолку во время допросов. Он схватил первый попавшийся клинок из небольшого арсенала на стене и перерезал веревку, даже не приподнявшись на носках.

Только тогда я, наконец, заволновалась.

Принц был таким невероятно высоким, что почти касался макушкой потолка. И еще мускулистым – отметила я, глядя на прорехи в тунике на его спине. Широкоплечий, но не громила, как некоторые солдаты, торс его сужался к бедрам идеальным треугольником.

Кольвин повесил клинок обратно на стену и подхватил свой плащ с пола камеры, накидывая себе на плечо. Я отпрянула к железной решетке, практически не ощущая холода сквозь платье. Принц шагнул к саду.

На его месте я бы взяла клинок с собой. Но, опять же, принц не отличался особым умом.

У двери принц помедлил. Я вспомнила про малышей, которых все еще держала у груди, и чуть ли не бросила их ему. Потом отошла, когда он обвязал веревкой сверток и проверил узел, прежде чем накинуть петлю себе на шею.

Он оставил немного свободного пространства, чтобы детеныши могли висеть у него на талии, а потом быстро сократил расстояние между нами. Я открыла рот, чтобы произнести ему напутствие, но он стиснул мои щеки гигантскими ладонями.

Моя шея чуть хрустнула, когда я запрокинула голову. Наши взгляды встретились, его – дикий и будто бы ищущий что-то. К моему ужасу и удивлению, наши губы встретились тоже.

Меня еще ни разу не целовали, но я представляла себе, что первый раз будет неловким и слюнявым. И представляла я себе это с Регином.

А о таком я даже подумать не могла.

О нем.

Этот огонь, который полностью мною завладел, стер все кругом, оставив лишь нежное прикосновение губ принца. Они слегка разомкнулись, а потом обхватили мой рот. Горячее дыхание опалило мою кожу и губы. Дым и лед – пьянящее сочетание, которого не существовало в природе.

– Огненная… – его шепот заставил мое сердце подпрыгнуть. – Мать монстров.

Обхватив мою голову за затылок, принц прижался своим лбом к моему.

Мы одновременно открыли глаза. В его взгляде я увидела безумие, брови были сведены на переносице – и я зачарованно смотрела на красную дымку, которой заволокло его глаза.

В следующий миг принц ушел, а мое сердце вновь забилось, сбиваясь с ритма.

И все же этот принц был вором.

* * *

Сон настиг меня сразу же, как только голова коснулась одной из многочисленных подушек, раскиданных по моей кровати.

Несколько часов спустя, когда солнце озарило своими лучами реку у гор, я осознала последствия своих действий.

Стража не стала кричать или поднимать шум из-за пропавшего пленника. Должно быть, немногие знали о том, что принц Неблагого двора был заключен в подземелье. Однако прошел один интересный слушок. И я бы сочла его обыкновенной сплетней, но в этот раз, спускаясь вниз из любопытства и в поисках еды, я остановилась и прислушалась: