Цитаты из книги «Есть, молиться, любить», страница 24

Инструктор по йоге заранее предупредила, что каждый может задать хилеру вопрос или изложить свою проблему, а Кетут уж постарается подсказать, как с ней справиться. Несколько дней я думала, о чем его спросить. Сначала в голову приходила какая-то ерунда. Как думаете, муж даст мне развод? Стану ли я снова желанной для Дэвида? Мне самой стало стыдно за такие мысли: ну кто едет на край света к старому индонезийскому лекарю, чтобы спросить у него совета в любовных делах? И когда наедине старик спросил, чего мне хочется больше всего на свете, я нашла другой, более правдивый ответ. – Я хочу обрести глубокую веру в Бога, – призналась я. – Иногда мне кажется, что я чувствую Его присутствие в мире, но потом незначительные страхи и желания отвлекают меня, и я теряю это чувство. Мне хочется, чтобы Бог всегда был со мной. Но при этом я не хочу становиться монахиней и отказываться от всех мирских удовольствий. Наверное, я больше всего хочу научиться жить в

мануть преследователя; выскользнет из черного хода мотеля, как раз когда ты ворвешься в холл с новым ордером на обыск, оставив лишь дымящуюся сигарету в пепельнице, поддразнивая тебя. Но в один прекрасный день все же придется остановиться, потому что время не остановится никогда. Придется признаться, что тебе его не поймать. Что тебе и не нужно его ловить. Однажды, как не устает повторять Ричард, придется все отпустить, расслабиться, и тогда душевное спокойствие придет само собой.

Ричард вдруг начал регулярно молиться, всегда об одном и том же. Он умолял Господа: «Прошу Тебя, пожалуйста, открой мое сердце». Это все, что было нужно Ричарду, – открытое сердце. Свою молитву он всегда заканчивал словами: «И пожалуйста, подай знак, когда это произойдет». Сейчас, вспоминая те дни, он говорит: «Будь осторожна в молитвах, Хомяк, а то возьмут и сбудутся». Несколько месяцев Ричард молил Бога подарить ему открытое сердце, и что вы думаете он получил? Правильно – срочную операцию на открытом сердце. Его грудную клетку в самом прямом смысле раскрыли, ребра раздвинули, впустив дневной свет, наконец коснувшийся сердца, а Бог как будто усмехнулся: «Как тебе такой знак?» Теперь Ричард молится осторожно. «Теперь, стоит мне попросить о чем-то, я всегда заканчиваю молитву словами: только знаешь, Бог, давай на этот раз помягче». – Что же мне делать с моей практикой? – как-то

Хафиз, описывавший себя и Бога как двух толстяков, помещенных в одну маленькую лодку – «мы все время натыкались друг на друга и смеялись»,

Но как поется в старой техасской кантри-песенке, «весь наколками покрыт, по судам затаскан и избит, но пока еще живой, вот стою перед тобой».

это прекратить; отдаем должное Микеланджело,

Его безмятежная великанова непоколебимость присмиряет все мои внутренние тревоги и вселяет уверенность, что все будет хорошо. (И если даже будет плохо, мы вместе над этим

собственного сердца и кто вернулся в мир, чтобы сообщить всем нам, что Бог – это состояние безусловной любви. Во всех мировых религиозных традициях

Но в йоге считается, что причиной человеческих невзгод является всего лишь ошибочное понимание того, кто мы такие. Мы страдаем, так как считаем себя отдельной личностью, которая смертна и живет наедине со своими страхами и обидами. Мы ошибочно полагаем,

лучше. Жизнь так коротка, и к чему тратить одну девяностую оставшихся дней на Земле на занудство вроде Эдварда Гиббона?