Читать книгу: «Пламя возмездия»

Глава 1. Начало конца.

Девушка с чёрными как смоль волосами пытается настроить телевизор на нужную волну и убирает мешающие длинные волосы, которые не прерывно лезут в глаза.

– Бетти, милая! Я не думаю, что он заработает. Перестань, не трать зря время. – снисходительно смеётся пожилой мужчина, сидя на диване рядом.

– Всё в порядке, дедушка. У нас ещё есть шанс, он иногда показывает, хоть и рябит сильно. Сейчас! Подожди немного. – девушка настойчиво перебирает кнопки на пульте.

«Толпа мародёров напала на супермаркет в одном из отдалённых районов столицы, как сообщают очевидцы, которые прятались за коробками на складах магазина, в ожидание помощи. В ближайшее время поставят вопрос о временном закрытие въезда в город. Все силы армии направлены на устранение беспорядков в близлежащих городах и предотвращение вражды в столице. Об этом и многом другом расскажет глава комитета безопасности…»

– Я думаю, это серьёзно. – мужчина вздыхает и аккуратно забирает пульт у девушки, выключая телевизор и разбавляющее тишину радио.

– Конечно серьёзно, но не переживай, я уверена, что это закончится, нам нужно немного подождать и…

– Нет, Бетти. – он сжимает руку внучки и смотрит в глаза с невероятной нежностью. – Послушай меня, тебе нужно уезжать.

– Перестань. Сколько можно говорить об этом? Я не брошу тебя, даже если мне будут угрожать оружием! – девушка хмурится и немного раздражается. Хочется избежать подобных разговоров, которые на протяжение месяца происходят ежедневно, но никаких предпосылок на прекращение войны нет и вряд ли в ближайшее время появятся.

Пока что город, в котором живёт девушка с единственным беспомощным родственником в безопасности, но в любой момент на него могут напасть, и он окажется оккупированным людьми, которые начали гражданские войны ещё три месяца назад и уверенно захватывают всё больше и больше территорий государства.

На стороне людей, жаждущих крови, находятся многие, некоторые даже не понимают мотивов и того, почему всё это началось, но тем не менее, сейчас люди разделились: на тех, кто пытается спастить; и тех, кто идёт бороться за свой город, мирный народ и государство.

Элизабетт осталась без родителей очень рано и была воспитана добродушным дедушкой, который души не чаял в своей родной внучке и воспитал достойного человека. А когда в государстве только зарождалась тревога и паника, дедушка слёг с опухолью и в скором времени не смог ходить самостоятельно из-за чего они вдвоём не могли выехать из города. Им попросту запретили пересекать черту города и тем более добраться до столицы, в которой сейчас было безопаснее всего. Запретили им именно из-за немощного пожилого человека, что оказалось жестоко и несправедливо. И девушка приняла незамедлительное решение остаться в родном городе рядом с единственным близким человеком.

– Милая, тебе грозит опасность и сейчас некогда думать обо мне, я уже своё прожил, поверь мне.

– Я не хочу это слушать. Ты прекрасно знаешь моё мнение, я всё решила и не собираюсь никуда уходить, даже если ты меня палками гнать будешь. – девушка встаёт с дивана и идёт на кухню готовить завтрак.

Сегодня, как и весь месяц не удаётся настроить телевизор, потому что телебашню захватили и, по слухам, всех сотрудников убили на месте из-за чего большинство соседних городов осталось без связи с внешним миром и только некоторые радио ещё ловили определенные каналы, кое-как поддерживая людей в курсе событий.

Девушка понимала, что в скоро в их город тоже ворвутся солдаты «черных ястребов», которые начали это всё, и захватят их некогда спокойный город, но тем не менее, уезжать в неизвестность и бросить родственника она не могла. Дедушка не просто вложил в неё часть своей жизни, он ей отдал всё что у него есть, он был с ней всегда рядом, не бросил её и не бросит никогда, он любит её как свою родную дочь, и внучка определенно испытывает взаимные чувства, даже на секунду, не задумываясь о том, чтобы оставить своего названого родителя.

В городе сейчас тише обычного, большинство жителей, кто мог и хотел уехать сделали это давно. Автобус, на котором до сих пор можно уехать из города, приезжает раз в день рано утром и стабильно забирает одного-двух человек ежедневно, и девушка не без горечи прощается с каждый знакомым, искренне желая счастья, здоровья и безопасности, за которой каждый и едет в столицу.

Все учреждения перестали работать относительно недавно, поэтому девушка всё свободное время посвящала дедушке и заботе о нём, пытаясь хотя бы прикинуть, когда все ужасы прекратятся и они смогут вернуться к планированию дальнейшего будущего.

Бетти отвлекается от своих мыслей на шум в гостиной, выключая плиту.

– Дедуля? – она зовёт из кухни, но не получая ответа бежит в комнату.

На полу она видит лежащего в неестественной позе мужчину и сразу же пытается привести его в чувства. Паника и переживания охватывают с лихвой и девушка, не теряя минут, не без усилий грузит тяжелое тело в коляску, пристегивает и выкатывает на улицу к старенькой машине.

Она, не помня себя, перетаскивает дедушку в машину и, бросая коляску на улицу, едет в больницу на окраине города, которая единственная осталась функционировать и где ещё есть врачи, способные помочь её родному человеку.

***

– Не переживайте так, в скором времени он придёт в себя. Это просто обморок из-за низкого давления. На этой стадии ему нельзя покидать стены больницы, но Вы и сами понимаете, что мы не может его держать у нас. – мужчина средних лет подходит к взволнованной Бетти и намекая на то, что им нужно будет уйти, как только пациент придёт в себя, сочувствующе сжимает плечо девушки.

– Послушайте… я.. Может быть мы сможем договориться? Я закончила медицинский колледж два года назад, и, может быть, если я останусь здесь и буду волонтёром, Вы сможете принять моего дедушку на лечение? – Бетти поднимает заплаканные глаза и с отчаянием и страхом из-за отказа просит об этом.

Мужчина смотрит с недоверием и просит пройти за ним, говоря о том, что такие вопросы лучше решать с главным врачом.

Два года назад юная Бетти закончила ненавистный ей колледж, чтобы дедушка гордился ей, но сменив несколько мест работы она осознала, что не сможет посвятить себя медицине из-за излишней ответственности и сопереживания другим людям. Девушка была безумно чуткой, внимательной и относилась к проблемам других так, словно это её собственные. Не в силах выносить давления, которое на неё оказывала профессия, Бетти решила посветить себя музыке. Она самостоятельно изучила игру на пианино и гитаре, записалась на курсы, подрабатывая во всевозможных местах и в конечном итоге смогла найти работу в детском саду и совмещала работу в школе на должности учителя музыки. Бетти безумно нравилось работать с детьми и изредка брать индивидуальные занятия с подростками и людьми постарше, отдаваясь своей работе целиком и полностью, с любовью и вниманием подходя к каждому ученику. Она мечтала переехать вместе с дедушкой в большой город, накопив на квартиру и обеспечить родному человеку хорошую старость, никогда даже не возвращаясь мыслями к медицине и её истокам.

Сейчас же, глядя на дедушку, который лежал без сознания весь бледный, Бетти лишь с истерическим смехом может вспомнить свои жалкие мечты о счастливом и беззаботном будущем, вспоминая, к чему в итоге может привести нахождение в стенах государственной больницы.

– Так ты работала медсестрой? – со скептизмом в голосе спрашивает женщина, снимая очки и показывая недовольство, но заинтересованность ситуацией.

– Да, верно. Я работала в родильном отделение, после повышения квалификации несколько месяцев, но мой дедушка заболел, и я взяла отпуск, а потом случилось всё это… – Бетти ненавидела врать, но часть о месте работе и дедушке были правдой. Она недолго работала с новорожденными детьми и даже получила много опыта от медицинского персонала постарше, тем не менее, возвращаться она не хотела. Но одно дело она сама, а другое – её любимый опекун.

– Хорошо. Это не такая уж проблема, лишние руки нам нужны, а взамен пару коек мы найдем. Только желательно принести документы, я их проверю. И одежду сменную. Мы здесь ночуем и, можно сказать, живём на протяжение двух месяцев. Нет необходимости возвращаться домой, всё что нужно есть в стенах больницы, так что, если ты готова, вы с дедушкой можете остаться здесь. Но даже не рассчитывай на выходные или денежные пособия мы все… – женщина тяжело вздыхает. – Мы все остались потому что нам некуда идти и единственное чего мы хотим – помочь людям, нуждающимся в нас.

Главный врач опустила взгляд вниз, жестом показывая девушке идти. Был шанс подумать, осмыслить свою жизнь и действия, Бетти должна была бежать как можно дальше от этого города. Она ещё юна для всех бед, что грозят городу, но девушка лишь улыбнулась и пообещала вернуться в ближайшее время со своими вещами.

– Дедушка, я скоро вернусь! – Бетти коротко целует ещё не пришедшего в сознание мужчину и выбегает на улицу, заводя машину и возвращаясь в дом.

Все необходимые документы были давно собраны. Девушка выуживает папку из дальнего ящика стола и ещё раз перебирает её, беря удостоверение личности и диплом об окончание колледжа. Вещи для себя и дедушки тоже собирает в спешке, не забывая о его медицинской карте, и только то, что действительно может понадобиться вроде нижнего белья и пары сменной одежды для мужчины. Для себя же берет два медицинских костюма и халат, которые весят в шкафу ещё со времен учения в колледже. В то время девушка мечтала о покупке новых модных костюмов с яркими рисунками и интересным дизайном, сейчас же, аккуратно, но быстро складывая простые белые костюмы в рюкзак, хочется волком выть о том, как же тяжело возвращаться к ответственности за чужие жизни и нести эту ношу. Выбора нет совершенно и Бетти оставляет свои мечты в закрытой с их дедушкой квартире в надежде вернуться в неё вместе с родным человеком.

***

– Ты и правда пришла, да ещё так скоро. – всё та же женщина – главный врач, встречает Бетти у стойки регистрации, держа в руках бумаги, легко и в то же время грустно улыбается.

– Не привыкла тратить в пустую время. Можете показать где я буду спать и куда положить вещи? И я уже готова начать работать.

– Конечно. Люси, покажи Элизабетт комнату и расскажи об обязанностях. Можешь приступить, как только осмотришься. И документы оставь на моём столе в кабинете, я позже посмотрю.

Невысокая медсестра со светлыми волосами выбегает из стойки регистрации и рукой показывает идти за ней.

– Привет, меня зовут Люси! Я здесь работаю пять лет и до всего этого здесь действительно было очень хорошо, возможно, когда всё это закончится, ты сможешь сюда перевестись и мы поработаем вместе уже официально. – девушка лучезарно улыбается, стараясь отвлечь от лишних мыслей. – Я слышала почему тебе пришлось прийти, не волнуйся, всё будет хорошо, у нас работают лучшие врачи и твой дедушка точно в надёжных руках!

Бетти мягко улыбается, стараясь не придавать большого значения тому, как здесь быстро расходятся слухи, учитывая небольшое количество персонала.

– У меня и выбора особо нет, но я доверяю нашим врачам, поэтому тоже постараюсь работать на совесть! Кстати, не расскажешь лучше о моих обязанностях? – Бетти старается звучать так же легко, но волнение от того, что она долго не работала и переживание за близкого не дают полностью контролировать дрожь в теле и голосе.

– О, да, конечно! Для начала… что ж. – Люси открывает дверь в небольшую комнату для персонала в самом дальнем углу коридора приёмного отделения и пропускает новую сотрудницу вперёд. – Вот здесь можешь расположиться. Эта комната часто пустует в последнее время, так что она полностью будет принадлежать тебе. Раньше она служила комнатой отдыха, но сейчас, сама понимаешь, некогда отдыхать. Можешь переселиться в общую комнату, но мы там живём по четверо-пятеро человек, там конечно пространство побольше, но глав. врач сказала, что тебе будет комфортнее одной. Я думаю, что тебе лучше решить самой. В общем, пока так. Душ общий на первом этаже, мы его проходили. Туалеты все в нашем распоряжение, они подписаны для персонала. Что ещё… холодильник здесь есть, кухня в комнате регистратуры, можешь оставлять там продукты и готовить в любое время. Общая столовая на втором этаже. Переодевайся, я снаружи подожду. О работе лучше говорить непосредственно в деле. – Люси опять легко улыбается и выходит из небольшой комнаты, оставляя Бетти одну.

Выдохнув весь накопившейся стресс, пережитый за пару часов обычного воскресного утра, девушка быстро переодевается и старается как можно быстрее успокоить навязчивое чувство тревожности, которое не покидало ранее, когда она работала по своей специальности. Этого давно не происходило и это съедало изнутри, но сейчас Бетти не может позволить себе эту слабость, потому что она не по своей прихоти вернулась в ранее брошенную стезю.

– Ты быстро. И правда хочешь приступить к работе как можно раньше. – ненавязчиво смеётся Люси и протягивает ключи. – Вот этот от твоей комнаты. А вот эти от главных ворот и операционных. На третьем этаже сделали инфекционное отделение, но оно пока что не запирается, там тяжело больные пациенты и обычно мы туда не ходим, но в любом случае оно в открытом доступе. Твоего дедушку перевезли на второй этаж к сердечникам, потому что… ну знаешь. Мы не держим онкологических больных. У нас почти переполнена больница и поступил приказ не брать безнадежных пациентов и тех, кто может справиться без госпитализации. Здесь в основном все тяжелобольные, которые не в состояние лечиться вне больницы. Но говорят… – Медсестра остановилась и наклонилась к новой знакомой, шепча прямо в ухо, чтобы никто не услышал. – Говорят, что скоро нас переквалифицируют в военный госпиталь и мы не будем лечить гражданских, поэтому тебе можно сказать повезло. – медсестра отстраняется и продолжает идти, разговаривая в пол голоса.

– На первом этаже у нас приёмный покой и регистратура, так же комнаты для персонала, рентген, операционные, и несколько палат с людьми, готовыми к выписке. Обычно их переводят на первый этаж уже готовыми к выписке и им остается здесь пару дней пролежать для контроля состояния, но некоторые уходят раньше, не дожидаясь этого. Либо наоборот скандалят, как только слышат о переводе на первый этаж, ведь мы выписываем их намного раньше положенного срока, и не все могут себя чувствовать хорошо, но таковы правила. – Люси идёт к лестнице и открывает её. – У нас не так много правил, но мы все стараемся их чётко соблюдать и контролировать. Не рискуй и не нарушай их, не спорь и старайся не отсвечивать. Наша глав. врач добрая, но очень строгая, поэтому держись тех правил что я расскажу и не создавай проблемы. Весь персонал передвигается по лестнице. Пациентов мы возим на лифте. Если они в состояние ходить сами, то обычно на какие-то обследования идут без помощи, но ты пришла в роли волонтёра, тем не менее ты с медицинским образованием, поэтому будешь что-то между санитаркой и медсестрой. Иногда тебя могут ставить на уколы, капельницы, но зачастую ты будешь перевозить пациентов, помогать их переодевать, кормить и прочее. В приёмном отделение очень много работы, поэтому первое время поработаешь со мной, но опять же, в любое время тебя могут позвать в другое отделение, так что тебе просто нужно слушаться. Я думаю, это легче чем работа медсестры, на тебе не будет большой ответственности, но физически придётся напрячься. Мы иногда не спим ночами, потому что заменять друг друга некому и если поток пациентов большой, то приходится работать до отключки. Я не пугаю, просто говорю, как есть. Мы все понимающие, но с этой ситуацией стали немного нервными, так что серьёзно, лучше просто слушайся. Так здесь.. собственно второй этаж. В седьмой палате твой дедушка, он пришёл в себя, можешь ненадолго к нему зайти. Прямо по коридору будет столовая, скоро время обеда, приходи как закончишь общаться. Дальше комнаты врачей, по правую сторону кабинет глав. врача, но у неё ты уже была. Кстати, документы занести не забудь, она не любит, когда ей приходится о чём-то напоминать. Вот. Вроде всё. Питание у нас трехразовое, обычно нет времени на пиры, быстро поели и за работу. Одежду стирают ежедневно, просто оставляй в ванной комнате в корзине для грязного белья. Возможно, ты тоже будешь заниматься стиркой и глажкой белья, но это как проявишь себя. Рук не хватает нигде, так что сейчас больше требуется помощь медсестёр, чем санитарок. Всего в больнице сто два пациента, шесть врачей и одиннадцать медсестёр. С тобой будет двенадцать. Трое работников в столовой. Санитаров у нас пятеро, они практически не спят, поэтому помощь им тоже необходима. Сегодня более-менее спокойно, но в любой момент может что-то произойти, поэтому никогда нельзя расслабляться. В последние пару дней было действительно немного поступлений и это как затишье перед бурей… – Люси помолчала, что-то серьёзно обдумывая. – Несмотря на то, что сейчас большое количество пойдёт на выписку, мы всё равно не можем позволить больнице принимать «лишних» больных, поэтому, нам всем тяжело от этого. В любом случае, если будут вопросы обращайся, сегодня ты под моим кураторством, я пойду поем, подожду тебя в столовой, не задерживайся.

– Д-да.. спасибо. – Бетти немного в ступоре от полученной информации, заторможено смотрит вслед геперактивной девушке, которая скрывается за дверьми столовой.

Новая атмосфера начинает давить, но Бетти глубоко вздыхает и резко выдыхает, стараясь сбросить напряжение. Она выдавливает улыбку на лице и идёт в седьмую палату, проведать здоровье дедушки и приступить непосредственно к полезной работе.

– Привет. – Бетти улыбается лежащему на одной из кроватей мужчине и подходит ближе.

– Бетти! Дорогая, как ты? Мне сказали, что ты согласилась быть волонтёром здесь из-за меня, это правда? Не стоит, милая. Мы можем уехать прямо сейчас. – мужчина заходится в кашле от беспрерывного потока слов и смотрит устало на внучку.

– Всё нормально, не переживай за это. Как только тебе станет лучше мы обязательно поедем домой, а сейчас нам лучше вместе остаться здесь. – она берёт дрожащую руку дедушки и поглаживает, пытаясь успокоить.

– Бетти, ты уверена? – у мужчины глаза слезятся. Он как никто другой знает, через сколько внучке пришлось пройти, чтобы не возвращаться в эту сферу и в итоге оказалась там, откуда так старательно пыталась убежать.

– Да, дедушка! Это пустяки, правда! В такой ситуации мы все должны друг другу помогать, мне сказали, что здесь не хватает рук. Тебе нужно просто расслабиться и хорошо отдохнуть, ладно? Не думай обо мне. – Бетти улыбается и несильно сжимает руку продолжая, – Возможно, у нас будет много работы и я не смогу часто к тебе приходить, поэтому не переживай. Здесь добрые люди и мне предоставили довольно неплохие условия, так что я уже сейчас смогу приступить к работе.

– Ты будешь в порядке? – единственное, что может спросить мужчина, пытаясь не дать слезам пролиться из глаз.

– Определённо. Я и через себя смогу переступить для тебя, поверь, это не так страшно. Всё будет хорошо! Мне тоже не мешает поработать и отвлечься от плохих мыслей. Не пытайся винить себя, главное для нас твоё здоровье! – Бетти целует дедушку в лоб и шепчет чуть тише – Пойду поем и начну работать. А ты отдыхай и даже не думай искать меня! Я приду, как только освобожусь, если что-то понадобиться попроси кого-нибудь найти меня, я сразу прибегу.

– Не буду тебя отвлекать. Но я правда лучше себя чувствую, если ты захочешь уйти мы можем…

– Даже не думай. Со мной ничего не случится за пару недель работы! Всё дедуль, отдыхай! Не о чем не беспокойся! Я побежала! – девушка так же нежно целует руку мужчины и выбегает из палаты, мелко дрожа.

Бетти закрывает дверь в палату и крепко сжимает руки в кулаки, пытаясь не податься эмоциям и охватывающей панике. Девушка правда готова на многое ради дедушки и сейчас это одно из «многого» чего она бы никогда не сделала для других. Помогать и спасать людей это бесспорно мудрое и благородное решение в такой тяжёлый для всех период, но с нестабильной психикой и не способностью брать ответственность за жизни других это будет не помощью, а едва ли не помехой. Бетти это прекрасно понимает, однако, хочет, как можно дольше прожить в стенах больницы, пока не найдёт более надежное и спокойное место для них обоих. Она вновь делает глубокий вздох и направляется прямиком в столовую, надевая на себя маску жизнерадостного и беззаботного человека.

– Элизабетт! Сюда! – Люси зовёт из самого угла небольшого помещения и машет рукой, улыбаясь. – Садись.

– Я и правда хочу приступить к работе. – скромно оповещает Бетти и пододвигает уже приготовленную для неё еду ближе.

– Успеешь ещё наработаться! – Люси улыбается и продолжает есть.

Как только девушки закончили с едой, Бетти отнесла документы главному врачу и приступила к насущим делам, которые накопились за время. Сначала она разгребала бумаги, затем её помощи попросили санитарки и Бетти помогала перетаскивать пациентов после операций, а уже ближе к ночи ей доверили ставить капельницы и уколы. Работы было много и вся разнообразная, начиная от работы санитарок – вроде мытья полов; заканчивая заполнением документации, на которую зачастую у врачей не было ни сил, ни времени.

Первый рабочий день закончился в третьем часу ночи и уже через пару часов в больницу поступили два пострадавших, которых нашли недалеко от границы. Они пытались пересечь территорию государства, но их подстрелили, даже не дав приблизиться к границе, из-за чего армии военных, которые защищали мирных граждан, пришлось нелегко, чтобы отвоевать людей и, к сожалению, доставить только двоих из многочисленной группы беженцев.

Врач, дежурящий в приёмном отделение разбудил задремавшую Бетти и попросил помощи в подготовке пациентов и операционной. Девушка впервые видела огнестрельные ранения, но быстро взяв себя в руки, с чёткостью выполняла все инструкции врача и старших медсестёр. После завершения двух операций и стабилизации состояний поступивших пациентов, Бетти и весь бодрствующий персонал спокойно выдохнули. Время близилось к утру, и девушка решила не ложиться спать, посвятив себя помощи другим, но уже завтракая с персоналом, с которым работала ночью, услышала не самый утешающий разговор.

– Что думаете, доктор Эд? – медсестра в возрасте с волнением смотрела на врача и по дрожащим рукам было понятно, что она безумно вымоталась за ночь.

– Сержант, который привёз их, сказал, что дела совсем плохи. Многие, включая солдат, умерли у границы и их не было смысла довозить до военного госпиталя. Мы были ближайшей больницей и только эти двоя уцелели. Мне кажется, что враги совсем рядом и нам стоит готовиться к нападению. – Эд спокойно прожевывает еду, но в глазах плещется что-то тёмное и равнодушно-пугающее.

– Нам есть чего опасаться? – тихо задала вопрос молодая медсестра, работающая с ними в ночь.

– Конечно. Нам стоило опасаться ещё тогда, когда мы остались в этом городе, не уехав из государства или хотя бы ближе к столице. Никто не знает, чего добиваются эти убийцы, поэтому есть большие риски не выжить вовсе. – Эд всё так же спокойно озвучивает свои мысли и пытается слабо улыбнуться. – Я не хочу скрывать от вас свои переживания, но вы и сами должны здраво, насколько это возможно сейчас, оценивать ситуацию.

– Почему Вы так спокойно об это говорите? – в ужасе спрашивает коллега.

– Он был военным врачом и многое повидал. Уж поверь, ты не захочешь, чтобы он рассказывал подробности. – сухо ответила старшая медсестра и хмуро посмотрела на горько ухмыляющегося врача.

Бетти со страхом осознавала и принимала всё что слышит. Вариантов было не так много -уехать с дедушкой в дом и подвергнуть его опасности без возможности лечения, выехать за пределы города самостоятельно и быть убитыми, либо оставаться в больнице и надеяться на чудо. Девушка каждый день оценивала шансы уехать, но тем не менее она просто не могла, и сейчас ей так же ничего не оставалось, как закрыть глаза на услышанное и продолжать работать.

Ближе к обеду ей удалось на несколько минут забежать к дедушке и узнать, как его дела. Соседи по палате вклинились в их тихий разговор и начали ненавязчиво поднимать медсестре настроение, рассказывая смешные истории из жизни или о том, что они скоро пойдут на поправку и отправятся домой, где их ждут родные. Бетти с радостью поддерживала разговор и с удовольствием заметила, что её дедушка обрёл приятных собеседников, на которых можно оставить близкого человека.

Бетти с улыбкой наблюдала за небольшой палатой и людьми, которым приходилось ютиться в ней. Она подумала, что самым лучшим вариантом будет остаться здесь на какое-то время, и даже после обеденного перерыва, когда работы стало в два раза больше и всплыла новость о том, что некоторые сотрудники покинули больницу, девушку это не остановило и она продолжила работать и помогать всем, чем могла. Тогда она ещё не знала, что это будет её самой большой ошибкой в жизни, но она продолжала держаться, видя улыбку и слыша смех дедушки, когда случайно оказывалась рядом с его палатой и заглядывала, чтобы поздороваться.

Глава 2. Вторжение.

Бесконечный наплыв пациентов, преждевременные выписки, операции и ночи без сна. Это то, что переживал весь персонал и то, что было предвестником ещё более тяжелых и невыносимых дней. Элизабетт, не смотря на усталость, улыбалась каждому пациенту и подбадривала словами. Говорила о счастливом и безмятежном будущем, много слушала рассказы от пациентов, которые готовы со дня на день выписаться, что будут скучать, как они бесконечно благодарны всему персоналу больницы и как им безмерно повезло оказаться в руках профессионалов своего дела. Достаточно быстро медицинские сестры и пациенты привязались к Бетти, потому что она была близка как с пациентами, так и с коллегами. Она была тем мостиком, объединяющим две группы, одна из которых была измученная, уставшая и постепенно теряла надежды на спасение города, оставаясь без нужных лекарств и медицинского снабжения, а другая группа испуганная, недоверчивая и, казалось, потерявшая так же все надежды. Бетти была этой надеждой для всех. Она метко находила людей, распространяющих негатив и зарождающуюся панику, и говорила сначала с ними, пытаясь успокоить, что получалось практически всегда, и вселяла веру в лучшее. Отнюдь, надежды были не только голословные, большинство людей, которые выписались за несколько недель работы Бетти в больнице, приходили и помогали в силу своих возможностей. Кто-то даже решился пойти на фронт, защищая не только мирных людей, но и такие же немногочисленные медицинские пункты, которые помогают людям. Бетти решила отдать всю себя на сто процентов, она всегда была такой. Либо всё – либо ничего. Нет никаких «наполовину», она усвоила этот урок ещё в колледже. Нельзя учиться абы как и мечтать, чтобы хорошие оценки сами нарисовались в журнале, нужно учиться и отдать все силы на знания и практику. Бетти более чувствительна, чем казалось, но настоящие эмоции она могла показать только в часы уединения в своей комнате или ванне, когда оставалась одна. Страх, боль, грусть, смирение и многие другие эмоции она скрывала под занавесом сострадания, милосердия, сочувствия и позитива. Нельзя быть другой там, где люди ждут помощи только от тебя, никак нельзя показаться слабым или шатким. И Бетти так же не могла показать свои настоящие чувства.

Пошла четвертая неделя и волнение в сердцах многих нарастало с невероятной скоростью. В среду утром поступило много раненных пациентов, в том числе и солдат. Бетти услышала, что военный госпиталь разрушен, большинство солдат области убиты, а виновники разрух идут на город. Молодая девушка впервые услышала разговор о «черных ястребах», которых часто упоминали в новостях по радио. Это та часть государства, которая выступала против власти, против мирного народа и против военных, защищающих безоружных и пытающихся предотвратить больше смертей. Черные ястребы скоро должны быть в их городе, и что конкретно произойдёт никто из медицинского персонала не знал. Главный врач на все немые вопросы лишь тяжело вздыхала и просила работать дальше. Им не было смысла защищаться, не имея в наличие ни одного оружия, так же нельзя было убежать, а те, кто хотел, сделали это уже давно. Они ничего не могли сделать и даже если сейчас в их больницу ворвутся мятежники, персонал и больные по-прежнему не смогут ничего сделать.

Бетти лишь потом осознала, что было время убежать, было время оставить гордость, совесть и милосердие позади, и просто сбежать с дедушкой как можно дальше, но она послушала старших коллег и своё сердце, оставаясь на месте до последнего.

Ближе к обеду того же дня дел, кажется, навалилось ещё больше. Бесконечные уколы, капельницы, таблетки и проверка состояния здоровья больных после операций. Всё было как в бреду, ни секунды на передышку. Как только Бетти поняла, что голова от недосыпа и тяжести готова взорваться, девушка с подносом в руках, на котором лежали шприцы, осела на пол, держась за стену и зажмурила сильно глаза. Сердце забилось чаще, предвещая что-то очень плохое, но она пыталась это игнорировать, говоря себе о том, что отдохнёт позже.

– Элизабетт! Ты в порядке? – мимо пробегающая Люси села рядом и сразу же забрала поднос, проверяя самочувствие коллеги.

– Я… нормально. Голова закружилась, сейчас пройдёт. – Бетти медленно открыла глаза и начала приходить в чувство.

– Уверена? Сходи выпей воды и посиди. Я поставлю уколы, не волнуйся, нам ещё один пациент не нужен. – Люси мягко улыбнулась и помогла ей встать, взглядом проверяя, чтобы та дошла до дверей в столовую.

Бетти тяжело вздохнула, ощущая себя очень паршиво, но зайдя в прохладное помещение столовой стало немного лучше. Воздух, со всегда открытых окон, был свежий, а глоток чистой воды сейчас казался жизненно необходим. Девушка поприветствовала поваров и налила стакан холодной воды.

За окном послышался шум, на который совершенно не хотелось обращаться внимание, но уже через минуту раздались выстрелы. Сначала девушка замерла и стала прислушиваться к выстрелам на первом этаже, но услышав их на втором, под крики не выходить, она выскочила из столовой, натыкаясь на человека в армейской форме с оружием в руках.

– На пол! Быстро! – громкий голос не терпел возражений и Бетти скорее от страха и бессилия, чем от осознанности, упала на пол, сильно зажмурившись.

В коридоре слышались крики и выстрелы. Девушка лежала до тех пор, пока её грубо не подняли за локоть и потащили сначала по коридору, затем вниз по лестнице прямиком в приёмное отделение, где на полу на коленях сидел весь медицинский персонал. Её толкнули к ним же, а рядом встали ещё несколько мужчин с оружием.

– Значит так. Слушаем и запоминаем! Говорю один раз, повторять больше не буду и даже не смейте задавать вопросы или открывать рот. – мужчина лет тридцати пяти на вид, в чёрных плотных спортивных штанах, берцах и темно-зелёной рваной футболке встал в центр и с удовольствием наблюдал за лицами, искаженные страхом и гневом. – Меня зовут Джейк, для Вас просто Господин. – в холе пронёсся неприятный хохот солдат. – С этого дня я и моя команда устроим здесь временное убежище. Как Вам уже известно, военный госпиталь разгромлен, военных врачей, увы, больше нет в живых. – Джейк неприятно улыбнулся и продолжил с насмешкой в голосе. – Если вы все окажите содействие, будете слушаться и помогать, возможно, даже останетесь жить. Не буду скрывать, вы нам нужны, именно поэтому вы ещё дышите. Однако, это не значит, что за малейший косяк вы не получите пулю в лоб. Здесь мы задержимся надолго, насколько конкретно сказать не могу, но потерпеть нас придется. Очень скоро сюда придёт ещё группа и наш командир, так что людей будет много, именно поэтому нам пришлось. – он выделил последнее слово и сделал паузу, пересекаясь взглядом со своими сокомандниками. – Освободить койки и места. Нам искренне жаль! – в голосе лишь насмешка, а на лице улыбка. – Тем не менее нам некогда грустить! Ваша задача проста – лечить нас, стирать белье и готовить еду. Запрещается покидать стены больницы без разрешения и сопровождающих. Если вы осмелитесь это сделать без предупреждения будете застрелены сразу же. Правила очень просты и понятны, не так ли? Так же в ближайшее время вы должны вынести трупы из больницы, перестелить постельное белье и очистить стены от крови. Ночью мы все должны спать на свежем белье и в чистых комнатах. И да. Всё что сегодня вы видели – должны забыть. Никогда никому не говорите об этом, всё ясно? – Джейк за секунду нахмурился, не услышав никакого ответа. – Я спрашиваю, всё ясно? – повышая тон переспросил парень.

– Да. – послышались тихие голоса.

– Отлично. – Джейк снял грязную футболку и кинул в Люси, которая сидела ближе всех к нему. – Постирай и завтра утром принеси. На этом всё. Теперь это здание полностью наше и «вашего» нет ничего, это всё что вам нужно усвоить. Как мы сказали, так и будет. Можете приступать к уборке. – мужчина уже хотел уходить, но вовремя спохватился, и подняв первую попавшуюся женщину, проговорил: – А Вы, дорогая, проведёте мне экскурсию в этом заведение.

– Д-да.. конечно. – женщина, работающая санитаркой, активно закивала и повела вперёд вновь улыбающегося солдата.

Бетти же до сих пор сидела на коленях, смотря в одну точку и переваривая информацию. Убийства? Уборка? Мало мест? Джейк? Что всё это значит? В голове всё смешалось и через весь поток информации промелькнула одна мысль – очень ярко, как неоновая вывеска в ночи. Дедушка. Что с ним? Бетти резко встала, но из-за переполнений чувств голова закружилась, и она вновь начала падать, хватаясь за рядом стоящего солдата.

– П..простите – девушка заглянула в глаза молодому парню и не увидела никаких эмоций. Она так же резко отшатнулась и рванула на второй этаж, не обращая внимание на боль в онемевших ногах, висках и груди. Забегая в палату, девушка уловила противный смех и крики солдат с этажа. В глаза сразу же бросились красные пятна на подушках и полу. В эту секунду очень захотелось, чтобы всё происходящее оказалось сном или плохой шуткой, это всего лишь смеха ради, её дедушка и пациенты в палате встанут, и они все вместе посмеются. Бетти готова была поверить во что угодно, но не в гибель людей, которые пришли в больницу за помощью, а не за страшной смертью. Однако, никакого чуда не происходило, безжизненные тела лежали неподвижно, а бледное тело родного человека заставляло встать в ступор и бояться подойти ближе.

– Что такое? Не терпится приступить к уборке? – за спиной послышался голос, который ножом по сердцу резал и девушку резко затошнило. Она зажала рот рукой и побежала до раковины, которая была расположена в палате. – ууу, малышка. С такими успехами тебе нужно было не в медсестры идти, а в погребе сидеть помидорчики охранять. – от громкого смеха и картинами перед глазами выворачивало наизнанку.

– Эй! Ты че здесь делаешь? Маркус приехал! – забежавший солдат не обратил внимание на девушку и сразу же убежал.

– Чёрт! Ты тоже спускайся на первый этаж как закончишь! – голос звучал взволнованно и послышались громкие удаляющиеся шаги.

Бетти прополоскала рот, последний раз сплюнула и посмотрела на свои дрожащие руки. Ей было всё равно кто там внизу, ей было всё равно что будет с ней или со всеми остальными, в данный момент она не могла заставить посмотреть себя на дедушку в последний раз и вряд ли сможет себя простить за то, что по её вине они оказались сейчас здесь. Внутри что-то ломается, когда с первого этажа доносятся громкие радостные возгласы. Бетти поворачивается и сразу утыкается взглядом в кровать, на которой лежал единственный близкий ей человек. Девушкаа на негнущихся ногах подходит и садится на корточки. На искаженное пулями лицо смотреть нет сил, и девушка зажмуривает глаза, пытаясь прогнать страх. Теперь она осталась одна и ей нужно спасти себя. Себя и никого больше. Она берёт холодную руку, которая всегда была теплой, и нежно касается губами. Через минуту безжизненное тело накрыто одеялом. Бетти подходит к окну и видит, как около больницы остановились несколько машин. Её шанс убежать появился сейчас, и она чувствовала, что может, что готова бросить всё и всех ради своей свободы. Девушка ловит взглядом глаза молодого человека, вышедшего из машины. Он с интересом смотрит в её красные от слёз глаза, а потом кивает своему товарищу, который вмиг оборачивается, поднимая голову к окнам, и корчит недовольное лицо, что-то отвечая. Бетти отворачивается и собирается бежать со всех ног, но проходя мимо кровати дедушки взгляд цепляется за лист на тумбочке. До сих пор дрожащие руки с трудом поднимают тонкий лист бумаги, а глаза пробегаются по корявому подчерку:

«Дорогая Любимая, Бетти! Скоро твой День Рождение и это письмо единственный подарок, который я могу тебе подарить. Ты заслуживаешь гораздо большего, но я стал настолько стар и немощен, что не могу ничего дать тебе в такой день!

Ты всегда была моим светом. Я благодарен тебе за то, что мы сюда приехали. В последнее время я видел много раз твою улыбку и слышал твой смех. Это то, что делало меня счастливее всегда и даже если ты была не искренней, я хочу, чтобы в будущем ты была честна с собой! Хочу услышать твой настоящий смех, не наполненный фальшью и болью. Я желаю тебе быть счастливой вне зависимости от того, где ты и с кем! Моя милая Бетти, я готов даже уехать отсюда, лишь бы ты была счастлива. Разве это место то, чего ты хочешь?

Мой лечащий врач сказал, что скоро я смогу выписаться. Это здорово, правда? Мы сможем вновь вернуться домой или вовсе ухать! Но знаешь, мне здесь нравится! Я не жалею о днях, проведенных в больнице, надеюсь, что и ты не будешь об этом жалеть. Я нашёл много хороших друзей. Мой сосед Чарли, который пролежал здесь дольше всех, по секрету сказал, что больница до тебя была намного хуже, а персонал бездушнее! Ты являешься светом для всех, милая. Я помню, что ты не хотела возвращаться к этой работе, но пока ты находишься в стенах этого здания, ты делаешь людей радостнее, ты заставляешь их верить в светлое будущее и я уверен, что оно скоро наступит. Для всех нас…»

Бетти не замечает слёз, текущих из глаз, но понимает, что это не законченное письмо и оглядывается на другие кровати, на которых лежат безжизненные тела.

Чарли собирались выписать завтра утром, около кровати стоит маленькая сумка с его вещами, а тумбочка давно пустая. Он до последнего отказывался переводится на первый этаж, говоря, что его соседи самые лучшие. Рядом кровать Карла, который больше всех сблизился с Бетти и её дедушкой, в шутку называя её внучкой. Верить в их смерть хочется меньше всего, а смотреть на мертвые тела, которые пару часов назад желали хорошего дня – невозможно.

За стеной слышатся шаги, и девушка быстро комкается лист, пихая в карман, и вытирает слёзы, подходя к двери.

– Добрый день. – молодой парень, который ещё несколько минут назад вышел из одной из приехавших машин здоровается добродушно и, кажется, никакого внимания не обращает на то, что творится в палате, смотря только в лицо медсестры.

– Ты почему не спустилась? Не слышала приказа? – рядом стоит Джейк и не даёт право голоса, подавляя своим агрессивным тоном и взглядом.

Девушка молчит и желание сбежать угасает с каждой миллисекундой, заменяя всё яростной агрессией и мыслями о грязной и самой отвратительно-банальной мести.

– Успокойся. Мы пришли с миром, не нужно кричать…

– С миром? – Бетти хочется смеяться и выплеснуть в лицо всё то, что она испытала за час ужаса и ещё неполного осознания произошедшего. – Вы убили моего… наших пациентов, охрану и пытаетесь угрожать нам жизнью за неподчинение, о каком мире может идти речь? – она не срывается на крик, но говорит всё на повышенных тонах, вмиг утопая в осознание, страхе и собственных слезах.

– Что? – незнакомый парень делает удивленное лицо и хмурится, поворачиваясь на своего товарища.

– Я не… Маркус, ты знаешь меня, они сами вынудили нас, не хотели покидать больницу даже под дулом пистолетов…

– Это не правда! Большинство пациентов шли на поправку и могли покинуть здание! Некоторые даже сами хотели уйти, но пока врачи не разрешат они не смели ослушаться! Они все были порядочные люди, заботящиеся о своём здоровье и благе других, а вы просто не оставили им выбора! И нам сейчас не оставляете! – Бетти не выдержала и подошла ближе к Джейку, тыкая пальцем в его грудь. Слёзы продолжали литься по её лицу, но голос отдавал сталью и ненавистью.

– Постой… – Маркус аккуратно берёт девушку за плечи и отодвигает от озлобившегося солдата. – Я разберусь с этим.

– Разберешься? – девушка не выдерживает и отталкивает от себя незнакомца, переходя на более тихий, но агрессивный тон. – Вы с ним заодно, и ты собираешься разбираться? Может ещё и всех этих людей к жизни вернешь? Может нас отпустишь? Попросите прощения и уберетесь отсюда туда, откуда пришли?

– Не борзей, мелкая! – Джейк не выдерживает, но следит за реакцией своего командира, боясь того, что за свой проступок он понесёт наказание.

– Замолчи. Иди вниз, я потом с тобой поговорю.

– Но…

– Иди я сказал. – Маркус не сводит глаз с девушки и лишь тоном даёт понять, что никаких возражений он не потерпит.

Джейк громко цокает и покидает пустой коридор второго этажа, с громким хлопком закрывая дверь.

Бетти чуть расслабленно опускает плечи, но также не спускает глаз с нового лица.

– Меня зовут Маркус. Я являюсь командиром и вхожу в состав людей, образующих, как принято называть нас, «черных ястребов». Всего у нас десять отрядов, которые распределены по разным точкам, чтобы захватить как можно быстрее опорные пункты и добраться до столицы в кратчайшие сроки. Создателей трое, обычно мы не контролируем наши отряды и находимся все вместе в одном лагере, но с недавних пор наши союзники, почувствовав превосходство и безнаказанность творят не самые лучшие вещи. Мне искренне жаль этих пациентов. План заключался в захвате больницы, как временной базы и нашим госпиталем. Стрелять приказов никто не отдавал, в правилах была оговорка о том, что если посторонние, помимо персонала, изволят противится, то тогда…

– Но этого выбора нам не предоставили. – девушка не выдерживает и перебивает.

– Верно. И это ошибка Джейка. Он отвечает за этот отряд, но, видимо, не достоин этого.

– Ты знал, что он такой. – не спрашивает, утверждает медсестра.

– Возможно, догадывался. – Маркус аккуратно берёт медсестру за руку и выводит её из палаты, видя, как атмосфера давят на неё, и закрывает дверь. – Послушай. Я не пытаюсь оправдаться и не жду прощения или снисхождения. Я лишь хочу, чтобы ты поняла. Сейчас у тебя нет выбора, несмотря на то, что мы не собирались удерживать пациентов, на персонал были изначально другие планы. Вы должны нам помочь это, к сожалению, так. Мы не можем иначе. У нас мало медицинской помощи и все наши солдаты важны, поэтому мы всеми способами должны вас удержать, даже если это шантаж с условиями жизни и смерти. Конечно, всё должно было быть не так, но сейчас мои слова ничего не исправят, я обещаю выяснить и наказать виновных, но это всё что я могу. Это мои солдаты, даже если они поступили неправильно и импульсивно. – Маркус заканчивает и, кажется, не собирается больше ничего говорить. Его тон спокойный и мягкий, как будто он разговаривает с ребёнком.

– Ты такой же… – с ужасом замечает девушка. На секунду, всего на секунду, появилась надежда, но сейчас её попросту растоптали и втоптали в землю.

– Не могу согласиться и не согласиться не могу. Я сказал всё что хотел, у тебя сейчас действительно нет выбора.

– Думаешь, я буду помогать убийцам? – со злостью выплевывает Бетти.

– Предпочитаешь умереть от рук убийц? – в голосе нет насмешки, вопрос звучит скорее разочаровано с нотками сожаления.

Девушка молчит и её взгляд уже не выглядит злобно, однако, ненависть продолжает блестеть в глазах, наполняясь страхом и отчаянием.

– Я не пытаюсь тебя запугать. Скорее всего мы здесь надолго, у нас не очень хорошее положение сейчас, и мы решили сделать небольшой перерыв, поэтому задержимся на какое-то время. Я думаю, ты понимаешь, что нам не нужны лишние конфликты. Посмотрев на персонал могу сказать, что они запуганы, все они, но не ты. Возможно, ты единственная, кто сможет вернуть их к работе и создать баланс. Я вижу это в тебе, так что помоги мне, ладно? – он до сих пор держит руку медсестры и сейчас ощутимо сжимает, то ли в знак поддержки, то ли в доверие.

– Мои слова о помощи ты пропустил мимо ушей? – Бетти наконец-то выдергивает свою теплую руку из непривычно холодной, напоминающей о смерти близкого человека.

– Думаешь, мы не сможем договориться? Если ты не поняла, у тебя нет вариантов. Я командир, но это не значит, что все мои приказы могут быть исполнены идеально или в принципе исполнены. Ты многого не знаешь, я предлагаю тебе сотрудничать. Не обязательно любезничать с нами… особенно после всего произошедшего. – Маркус говорит всё спокойно, но его взгляд наполнен нежностью и в данной ситуации – это кажется безумием.

– Почему ты это говоришь? Держать в страхе нас намного проще, чем идти на перемирие. Что с тобой не так? Пытаешься играть праведника? – Бетти правда не понимает и только сейчас осознает то, с какой заботой в голосе с ней говорит этот молодой человек.

– Не хочу, чтобы это было по принуждению. Всё изначально не должно было быть так, это чистая правда. Пока наши отряды расширялись, людей, вступающих в них было всё сложнее и сложнее контролировать, и в скором времени всем стало наплевать какой ценой дастся нам наша цель. Этот отряд самый проблематичный и, как я ранее говорил, я его курирую и в ближайшее время буду здесь. Я не согласен с такой позицией, но и идти против наших многочисленных солдат уже не могу.

– Не можешь или не хочешь? – грубо отрезает Бетти и впервые за время разговора закрывает глаза, не желая смотреть на человека перед собой.

Искры интереса между ними загорелись ещё при первом пересечения глазами, но никто этого сейчас не признает и даже если Маркус это не скрывает, откровенно выражая своё уважение, то Бетти попросту не готова это принять, не была готова раньше не, тем более, сейчас.

– Допустим. Если ты хочешь хотя бы минимального взаимопонимания, ты должен приказать своим солдатам самим убрать и закопать все трупы. Они виноваты в их смерти и возгружать обязанности на работников, которые их лечили, как минимум сумасшествие. Вы никогда не добьетесь того чего хотите, если заставите нас это делать. – девушка открывает глаза и вновь видит в глазах напротив яркие искры и отражение своих собственных глаз, сверкающих так же сильно.

– Конечно. Конечно, это не оговаривается. Они все должны понести наказание за своё непослушание так что… Мне правда жаль. – Маркус кладёт руку на плечо медсестры и слабо сжимает.

Больше не говоря ни слова, он уходит, оставляя девушку со своими мыслями наедине. Она на дрожащих ногах, опираясь рукой на стену опускается вниз и садится на пол. Эмоции переполняют, начиная от непонимания, заканчивая диким страхом и ужасом. Бетти не может принять смерть близкого, не может убежать сейчас, не может понять намерений Маркуса, но хочет отомстить за смерть ни в чём неповинных людей. Когда-то давно, когда ещё мир был наполнен радостными событиями, Бетти приходила в ужас от мысли, что кто-то может убить другого человека, когда сама она даже кричать на других не могла, контролируя свою злость в совершенстве. Клятва Гиппократа не была пустыми словами, она всю жизнь жила с осознанием того, что никогда не сможет причинить вред людям, но сейчас, кажется, её шаблоны жизни рушатся, а грани самообладания и запретов стираются. Что теперь делать, как заглушить боль, попрощаться с дедушкой и как жить дальше – непонятно. Хочется найти ответы на вопросы как можно быстрее.

С улицы слышен выстрел и Бетти вздрагивает, решая подумать обо всём ночью, когда ясность происходящего станет намного чётче, а пространство наполнится тишиной.

– Ты отстранён от должности. – Маркус говорит громко, чтобы весь отряд, находящийся сейчас во дворе больницы слышал его.

– Почему? Из-за этих больных? Им всё равно не долго оставалось, мы оказали им услугу.. – Джейк выходит вперёд, но быстро тушуется под взглядом глубоких карих глаз, что смотрят угрожающе

– Ты ослушался приказа. Дело в том, что вы сделали это вопреки правилам, по собственной инициативе. И раз уж на то пошло, Вы все несёте за это ответственность, как говорится, инициатива наказуема, не так ли? – Маркус осматривает всех присутствующих и останавливает взгляд на одном человеке. – Генри, назначаю тебя лицом этого отряда. С сегодняшнего дня все слушаются Генри, но ответственность по-прежнему будут нести все. Я останусь здесь, так что лично проконтролирую вашу деятельность. Что касаемо наказания. Тела в больнице должны быть вынесены и сожжены, палаты намыты, а инфекционное отделение на третьем этаже очистите, отдайте под оружейную и назначьте охрану. К вечеру чтобы всё было сделано, и комнаты остаются за медицинским персоналом, даже не думайте их притеснять, всё ясно? – Маркус оглядел каждого человека, запоминая малейшие изменения в мимике и их недовольства. Это было всё естественно и предсказуемо, но Черные ястребы не бандиты, не убийцы и не воры. Они борются в первую очередь для людей, а не против, но, кажется, это начинает забываться, что категорически нельзя допустить в их случае.

Маркус является самым приближенным человеком к их лидеру – Люциферу, который поднял народ и собрал большую армию против государственной власти. Люциферу никто никогда не перечил все его уважают и идут за ним, однако, Маркус другое дело. Он ещё молод и кроме страха солдаты не испытывают к командиру ничего. Маркус холоден и кроме того, их лидер считает его своим некровным сыном, о чём довольно часто напоминает, призывая к доверию. Если другие отряды относятся более спокойно к Маркусу и даже разделяют уважение к этому человеку, то отряд «десять» в котором сейчас и находится молодой командир, скептично относился к нему и даже имел совесть за спиной осуждать его действия и более того, как произошло недавно, действовать самовольно. Это недопустимо в любом случае, поэтому Люцеферу было доложено всё, а тот в свою очередь разрешил ему остаться на какое-то время и взять всё в свои руки, доказывая десятому и всем остальным отрядам опытность и грамотность Маркуса, как командира.

Во дворе стояла гробовая тишина и лишь когда прозвучало оглушительно-громкое согласие, солдатам разрешено было разойтись и заняться делами.

– Маркус, что с Джейком? – Генри, мужчина лет сорока и заслуживший доверие командира, совсем недавно, подходит к нему и косится на названного, который идёт со всеми обратно в больницу.

– Ничего. Он будет на уровне всех солдат, слушать приказы и исполнять их. Никаких поблажек, я его уже предупредил, что в следующий раз поедет к Люциферу на разборки, я не тот, кто будет кого-то наказывать, это не в моих правилах. Джейк не может управлять людьми, и я сразу об этом говорил, однако, Люцифер поверил ему, но он не оправдал надежд. – взгляд Маркуса медленно перемещается по лицам солдат, которые остались во дворе готовить машины и останавливается на человеке, вышедшем из стен больницы. – Я доверяю тебе, Генри. Ты сможешь возглавить этот отряд и сделать его лучше, так что не переживай. Я не буду вмешиваться в твою политику, я здесь не за этим, мне нечему учить тебя, так что делай так, как считаешь нужным, хорошо?

– Тогда для чего ты здесь, можно узнать? – Генри замечает остановившийся взгляд собеседника и прослеживает его, замечая одну из медсестёр.

– Это не секрет. Люцифер хочет приехать сюда с лагерем через какое-то время. Я должен осмотреть местность и убедиться, что здесь всё безопасно. – командир не сводит взгляда с направляющейся на него девушки и вдруг переводит взгляд на Генри. – Мы закончили разговор? Если будут вопросы обращайся, мне нужно выбрать комнату и расположить вещи. Вечером я прослежу за тем, как отряд выполнил приказ.

– Конечно. Тогда увидимся позже. – Генри уходит первым, замечая то, что командир не двинулся с места, видимо, ожидая, когда та самая медсестра подойдет ближе.

– Вам сюда нельзя! Вернитесь в здание. – один из солдат преграждает путь Бетти и требует, чтобы она зашла внутрь.

– Всё нормально. Пусть подойдет ко мне. – кричит Маркус и солдат тут же отступает, возвращаясь к своему делу. – Что случилось? – подойдя к Бетти, спрашивает парень.

– Хочу узнать, как продвигаются дела с твоим обещанием. И ещё, что мы должны делать? – девушка оглядывается вокруг и Маркус, имея большой опыт, понимает, что взгляд этот как у разведчика или человека, точно знающего, что он ищет. Значения он этому не придаёт и спокойно отвечает:

– Трупы сожгут сегодня же вечером, в нескольких километрах от больницы, чтобы запах не донесся до больницы.

– Сожгут? – девушка шокировано посмотрела на солдата и хотела было протестовать, но её опередили.

– Да. Насколько мне известно, в больнице было инфекционное отделение. Мы не можем рисковать нашим здоровьем, к тому же, у нас нет времени и сил отбирать заражённых, поэтому было решено всех сжечь. Поверь, это самый гуманный способ.

– А силы убивать были?? – возмущённо шипит Бетти, сжимая кулаки.

– Ты злишься. Я понимаю, но, как я и сказал ранее, не в наших возможностях повернуть время вспять и исправить всё, поэтому это лучший из вариантов, ты согласна?

Бетти смотрит в беззлобные глаза напротив и хочет оспорить, хочет доказывать до последнего, что это неправильно и несправедливо, но кто она такая и что может сделать? Что может предложить? Ей нельзя говорить, что там, среди убитых её друзья, её близкий человек и вся семья. Сейчас она может лишь молча кивнуть, глотая ком сожаления и смириться с этим приказом.

– Хорошо. Что касается дел. У нас много пострадавших, после сегодняшних обязанностей они расселяться по свободным палатам и построятся в очередь на осмотр. Не у всех есть жалобы, но нас довольно много и некоторые прибудут через пару дней, так что работы вам хватит. Так же, если у нас будут какие-либо вылазки вам нужно будет проводить операции и лечить наших бойцов. По мере возможности мы будем обеспечивать вас медикаментами. Сейчас с этим туго, но я что-нибудь придумаю, это всё что от вас требуется. Вы медицинский персонал и ваша обязанность помогать раненным. Мы больше не требуем, но и на меньшее не согласимся. Всем работникам я уже это сказал, и они принялись перестраивать рабочие места. На втором этаже у нас будет столовая и комнаты для солдат, а на третьем оружейная и всему персоналу туда вход запрещён, даже не думай подниматься. По всем вопросам обращайся ко мне, либо к Генри, ты только что его видела рядом со мной, он будет за главного в отряде. На первом этаже комнаты медицинского персонала, операционная и кабинет осмотра.

– Что насчёт больных гражданских? К нам часто заходят люди из города и просят помощи.

– Периметр больницы охраняется и все, кто попытается пройти будут отправлены домой. Это приказ, и он не оговаривается. Будут ещё вопросы? – Маркус смотрит, не отрывая взгляда, с такой же нежностью и интересом, и это заставляет на минуту забыть кто они и в какой ситуации находятся. Опять.

– Нет. Больше вопросов нет. Я могу идти? – Бетти не хочет думать, откуда такое странное и неуместное влечение, хочется сбежать от этого человека, который кажется сейчас единственной опорой и защитой, кажется той стеной, за которой всегда хотелось спрятаться, но это лишь мираж, который растворяется, стоит лишь посмотреть вокруг и увидеть – какой погром, ужас и смерть принёс отряд Маркуса. Девушка срывается с места, как только слышит одобрение и слёзы вновь застилают глаза. Она не может не думать о дедушке, не может не думать о пациентах и людях, которые будут просить помощи, не находя её больше нигде. Бетти идёт в свою комнату игнорируя крики своих коллег и просьбы остановиться, она закрывает за собой дверь, но та уже через секунду открывается вновь.

– Элизабетт… они хотят сжечь трупы. – Люси тихо заходит в комнату и садится рядом с заплаканной девушкой.

– Я знаю, знаю Люси. – Бетти накрывает лицо руками и начинает плакать взахлёб, не в силах остановиться.

– Давай попросим их оставить тело твоего дедушки? Раз они согласились сами их убрать, может…

– Нет! Нет, Люси, послушай! Ты не должна никому говорить, что он мой родственник. Никогда и никому, слышишь? Попроси всех, никто из солдат не должен знать, что среди трупов мой родной человек. Пообещай!

– Но… Хорошо, конечно. Ты будешь в порядке? – Люси не может понять зачем это нужно, но соглашается. – Может теперь, ты захочешь уйти?

– Что? – Бетти перестаёт плакать, а только начинающаяся истерика стихает, уступая место ясному сознанию.

– Я знаю, что ты была здесь только из-за дедушки. Но его больше нет. Ты хотела бы уйти? Мы обсудили это, тебе помогут сбежать, никто пока что не считал персонал и тебя вряд ли заметят. Ты можешь это сделать!

Бетти горько усмехается и вспоминает глаза Маркуса, думая о том, что ей точно незаметно не уйти. В ту же секунду вспоминаются громкие выстрелы, смех и надменные взгляды мужчин, которые кричали ложиться на пол, вспоминаются злые глаза Джейка и его же гадкие улыбочки. Нет, она определённо не может уйти, не имеет право. Это не месть из-за дедушки, это месть ради тех, кто погиб, погибает и погибнет в будущем. Бетти должна всё остановить, должна попытаться, но для того, чтобы понять, как это сделать, нужно остаться. Как бы тяжело это не было, как бы страшно и рискованно, сейчас нельзя просто сбежать.

– Я слишком долго пряталась… из-за этого мой дедушка и погиб.

– О чем ты говоришь? – Люси хочет сказать, что это не так. Совершенно не так! Очевидно, что внучка сделала всё, чтобы её дедушка был здоров и счастлив, но вряд ли Бетти это поймёт, даже если услышит.

– Я останусь, Люси. Не переживай, всё будет нормально. Я не уверена, что могу помочь сейчас, вы можете… вы можете сказать солдатам, что я плохо себя чувствую?

Люси не задаёт больше вопросов, лишь соглашается и советует отдохнуть. Говорит, что придёт вечером с новостями и принесёт еды, а после крепко обнимает и уходит, закрывая за собой дверь.

Бетти делает глубокий вздох и ложится на кровать, закрывая глаза. Мысленно успокаивая себя и продумывая дальнейшие действия, девушка пытается не податься истерике и отвлечься от тяжелых мыслей, незаметно засыпая от эмоционального потрясения.

Глава 3. Сближение.

После ужина в дверь стучат и Бетти резко открывает глаза в полумраке комнаты, пытаясь прийти в себя после дневного сна.

– Да? – девушка открывает дверь, протирая глаза.

– И снова здравствуй. Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь, поэтому не пришла на ужин. Всем объявлен отбой через час, я принёс тебе еды. – Маркус мнётся в дверях и выставляет поднос вперёд.

– А.. да, я не ела ничего с самого утра, спасибо. Проходи. – Бетти пропускает гостя в небольшую комнату и, закрывая дверь видит в коридоре обеспокоенную Люси, но только улыбается ей слабо, кивая.

– Так что с тобой, расскажешь? – Маркус ставит поднос на маленький столик и садится за стол, показывая жестом, чтобы девушка тоже села напротив.

– Не каждый день видишь, как твоих пациентов, за которыми ты ухаживал, буквально выхаживал и которых лечил – убивают. – Бетти говорил без эмоционально, но по взгляду можно увидеть всю ненависть и нежелание продолжать разговор.

– Извини, но я должен знать всё, что происходит в этих стенах. – командир прочищает горло и, чтобы не смущать девушку, упирается взглядом в дверь, давая ей приступить к еде, пока та не остыла. – В отряде у нас есть расписание, которого все, включая медицинский персонал, должны придерживаться. Всё написано на доске объявлений, так что как будешь чувствовать себя лучше – ознакомься. Все тела были сожжены, а палаты отмыты. – Маркус кидает быстрый взгляд на девушку, которая ковыряет ложкой суп, расфокусированным взглядом смотря в тарелку. – Больше мы эту тему не будем поднимать, надеюсь, ты понимаешь. Тебе придётся с этим смириться и жить дальше, я не хочу конфликтов, поэтому всё что было сегодня останется в сегодняшнем дне. Ещё не всех успели осмотреть, так что любая помощь будет нужна. Это всё что я хотел сказать. Тебе нужно отдыхать, можешь завтра занести посуду, ложись спать как поешь. – Маркус встаёт и пару секунд смотрит на всё ещё витающую в своих мыслях девушку. Он подходит, аккуратно кладёт свою руку на хрупкое плечо и несильно сжимает, привлекая внимание.

– Я прослежу, чтобы всё было нормально. Я не допущу больше таких ошибок. – он не видит доверия в глазах, зато замечает огоньки зарождающейся благодарности. Бетти нужно было это услышать. Она не знает почему именно с ней так обращается командир, но уверенность в том, что интерес у них взаимный, растёт с каждой встречей.

Дверь тихо закрывается за солдатом, и девушка сдерживается, чтобы вновь не сдастся и не заплакать. Она не поверила ни в одно из сказанных слов парня, причастного к смерти её дедушки, но почему-то какое-то необъяснимое спокойствие плещется в груди, не давая впасть в отчаяние. Руки дрожат, но силы нужны, как завтра, так и в ближайшее время, чтобы разобраться с убийцами и невежами. Что делать с Маркусом и почему у них такие отношения, Бетти думать не хочет от слова совсем, несмотря на интерес к персоне солдата – ненависть, страх и злоба намного сильнее более светлых чувств, поэтому обращать внимание на это нет ни сил, ни желания. Сейчас главная задача не подпускать близко к себе командира, но и не отвергать, чтобы узнать, как можно больше и понять, что можно сделать и как их остановить, а главное, возможно ли это.

Уже в семь утра по всей больнице раздаётся звук колокольчика, не затихающего целых десять минут. Все сонно и вяло идут одеваться и по очереди плетутся в столовую на завтрак. С расписанием всё довольно просто – сначала едят солдаты, потом медперсонал, отбой и подъем по часам. За Бетти заходит Люси и рассказывает, как вчера командир отряда выловил её с подносом у самой двери и отправил в свою комнату, сказав, что позаботится обо всём сам. Люси долго извинялась, а потом резко замолчала, увидев Джейка в конце коридора.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Бетти, пытаясь по взгляду девушки понять, что заставило её побледнеть и замолчать.

– И долго вы здесь трепаться будете? Осмотр уже начался, работать не собираетесь? – Джейк подходит ближе и кричит на весь коридор, раздражённо цокая, смотря на брюнетку. – Чтобы через пятнадцать минут были на рабочих местах.

Бетти замечает странный взгляд мужчины и испуганное, бледное лицо Люси, невольно хмурясь. Она берёт коллегу за кисть, толкая ближе к себе и идёт вперёд, бросая в след не менее громкое и решительное:

– Когда поедим, тогда и придём на рабочие места.

Люси отчего-то ещё больше пугается, округляет глаза, но ничего не говорит, опуская голову вниз и шагая в такт быстрым шагам Бетти.

– Что это было? Ты его боишься? – Бетти садится за стол и зло шепчет, стараясь не привлекать внимания других, ещё находящихся в столовой людей.

– А ты как будто не боишься… После того, что они вчера сделали мне постоянно страшно. Но мы ничего не можем сделать, мы должны их слушаться и ждать, пока они не уйдут. – Люси горько улыбается и начинает есть, стараясь не сделать свой страх и трусость ещё более очевидной.

– Мне тоже страшно, но мы не должны позволять им обращаться с нами как с рабами! – Бетти хочет продолжить, но видя подавленное состояние Люси оглядывается вокруг.

В столовой практически весь персонал больницы, и все выглядят одинаково бледно, устало и отрешённо. Бетти не думала о других, она потеряла близкого, но для всех здесь работающих – пациенты были стимулом жизни и гордости, были надеждой на спасение и светлое будущее. Сейчас нет ничего и никого, кто бы мог их защитить. Все они одинаково беззащитны и вынуждены помогать убийцам, которые ранят ещё не одну душу. Пару столиков с солдатами, которые ещё оставались в столовой что-то громко обсуждают, смеются и просят дать добавки. По сравнению с притихшим медицинским персоналом это кажется адом и раем. Они все находятся в одном помещение, но такие разные эмоции испытывают. Бетти отвлекается от мыслей, когда двери столовой открываются и громкий голос выдергивает из размышлений:

– Отряд, построится на перекличку! Через три минуты на заднем дворе больницы! – Генри, новый ответственный за отряд мужчина, осматривает всех присутствующих тяжёлым взглядом и закрывает двери, видимо, продолжая звать всех отсутствующих солдат.

В столовой началась суета и уже через минуту в помещение остался только персонал. Глубокие вздохи слышались каждые пол минуты, но было по-прежнему тихо. Никто не осмелился разговаривать и Бетти не была уверена в том, говорили ли они между собой вчера. Такая напряжённая атмосфера не могла настроить на работу, поэтому девушка ещё раз всех осмотрев, отодвинула так и не тронутый завтрак, поднялась и нацепила на лицо полуулыбку, придавая голосу бодрость и уверенность.

– И так! За работу! Кто пойдёт в смотровую? Мы с Люсей можем занять первую, было бы хорошо отправлять к нам пациентов без жалоб, во вторую смотровую пациентов с жалобами, а в третью раненных. Сегодня я должна была работать в прачечной, но я слышала, что провинившиеся в чем-либо солдаты будут посланы помогать, поэтому я там не нужна, верно? Миссис Танн, Вы не против, если я уделю время помощи в смотровой? – Бетти с каждым словом обретает всё больше и больше уверенности, озаряя улыбкой всё вокруг.

Притворятся радостной, довольной и сильной, девушке не в первой, это всегда трудно, а сейчас, казалось бы, невозможно. Но она смогла, и даже лучше, чем когда-либо. Внутри всё сжимается и чувство вины начинает грызть, но до момента, пока это не выльется наружу, она закрывает эти чувства в себе и запрещает думать о них.

– Д-да, конечно! Конечно, милая, не беспокойся обо мне! – женщина, отвечающая за чистоту в стенах больницы, недоверчиво смотрит на молодую медсестру, которая всегда хотела больше работы физической, чтобы избегать помощи в медицинских кабинетах, но сейчас сама выступает вперёд и рвётся помочь тем, кто повинен в смерти людей.

Весь персонал смотрит на Бетти как на призрака, она только что потеряла дедушку, но продолжает улыбаться, заставляя себя и других работать.

– Ну чего вы все так смотрите? Нам нужно работать, мы здесь, чтобы помогать людям, верно? – кто-то хочет возразить и дать комментарии по поводу 'людей', но Бетти продолжает говорить чётко, с улыбкой на лице. – Не важно кто они и что сделали. Сейчас они наши пациенты, давайте попытаемся взять себя в руки и выполнять свою работу. Мы должны позаботиться о себе. Вы должны позаботиться о себе! Не ненавидьте себя за это, мы медицинские работники и наша задача – лечить людей! Не думайте слишком много, мы все здесь профессионалы, да? Мы справимся! – Бетти заканчивает свою речь и случайно задевает рукой стул, который издаёт неприятный скрип и привлекает внимание всех. Однако, взгляды персонала цепляются за дрожащие руки Бетти, которая вмиг улавливает взгляды и сжимает руки в кулаки, пряча их за спиной.

– Что ж! Кушайте и спускайтесь вниз, у нас сегодня много работы! Удачи всем! – девушка выбегает из столовой, пытаясь унять дрожь во всём теле, которое сопротивляется всему что делает его владелец.

В столовой на секунду воцаряется тишина, пока все обдумывают слова молодой коллеги. Если человек, потерявший своего родителя и пациентов может взять себя в руки, то и они смогут. Обо всём остальном все решают подумать позже. Кто-то тихо спрашивает о наличие медицинских запасов и в столовой начинается бурное обсуждение оставшихся медикаментов, работающей аппаратуры и перераспределении обязанностей всего персонала.

За дверьми, опершись на стену стоит Маркус и слабо улыбается. Он слышал всё от начала до конца, и теперь убеждён в том, что Элизабетт невероятно интересная девушка, внимание и доверие которой, он должен добиться. Из вида не ускользает и то, что медсестра ушла так ничего и не съев, что немного огорчает, но не даёт повода для сильной тревоги. Когда в столовой слышатся разговоры, командир отталкивается от стены и продолжает путь в свой кабинет, думая о том, как сделать жизнь медиков более комфортной.

Элизабетт несётся в смотровую со всех ног, чтобы затмить дрожь в теле усталостью. Из открытых окон доносятся крики солдат, а через несколько минут их слышно уже на первом этаже. Все начинают строится в очередь около смотровых комнат и громко переговариваться, бросая косые взгляды на спускающихся после завтрака медицинских работников. Они разбиваются по парам, как и предлагала Бетти, и приглашают всех сначала к стойке регистрации, а потом уже происходит распределение по кабинетам.

– Че за фигня? Вчера было намного проще! – кричит кто-то из толпы и слышатся неодобрительные возгласы.

– По тише пожалуйста! С сегодняшнего дня все показания будут записываться, соблюдайте порядок в очереди! – девушка с регистратуры пытается перекричать всех в коридоре, но едва ли её слышат и хотят услышать.

Из ближайшего кабинета выходит Элизабетт и осматривая всех присутствующих, которые продолжают громко высказывать своё недовольство, не обращая внимание на бедную девушку за регистрационным окном. Медсестра хлопает ритмично в ладоши, привлекая внимание.

– Попрошу внимания! Если вы хотите сэкономить наше и своё время делайте то, что говорит вам Мэри! Мэри – наша очаровательная регистраторша и именно она решает в какой кабинет для осмотра вам необходимо попасть. Это облегчит нашу работу и ускорит процесс осмотров. Все вопросы, касающееся здоровья, сможете задать лично в кабинете, дождитесь своей очереди пожалуйста! И соблюдайте тишину! Вы здесь живёте, но это всё ещё медицинское учреждение и здесь работают люди! – она ещё раз оглядывает всех и бросает короткий взгляд на Мэри, которая благодарно кивает и просит подходит к ней с заполненными документами.

Элизабетт закрывает дверь и идёт к раковине мыть руки.

– Вау! Ты такая храбрая! Вчера был полный бардак, никто нас не слушал, зато мы выслушали миллион претензий от этих… слов просто не хватает. – Люси пересматривает шкафчики на наличие оставшихся медикаментов и выкладывает на столик всё, что может пригодится для их пациентов.

– И ничего я не храбрая. На самом деле мне страшно. Я не хочу их ни видеть, ни слышать, но мы должны. У нас и правда нет выхода. – Бетти грустно усмехается, вспоминая слова Маркуса. – Давай ты проведешь осмотр? Я всё ещё плоха в этом, заполню лучше бумаги.

– Конечно, не проблема. – Люси понимающе улыбается и кивает.

Дверь открывает чересчур резко и девушки вздрагивают от испуга, обращая внимание на вошедшего.

– Вас стучать не учили, молодой человек? – Бетти зло хмурится, но садится на своё место, доставая все нужны документы для заполнения.

– Учили баб не уважать. – ещё совсем мальчик, лет семнадцати, смотрит свысока и непонятно зачем пришёл. Поиздеваться или показать свою напускную важность.

Люси смотрит на наглеца с удивлением, хоть за вчерашний день и были довольно высокомерные и ни во что не ставящие медицинский персонал солдатики, тем не менее такое отношение продолжает казаться чем-то до дикого шокирующим. Бетти натягивает улыбку, игнорируя слова парня, и спрашивает о самочувствие. Кажется, утро будет намного тяжелее, чем все рассчитывали. Почти каждый зашедший в первую комнату просто насмехался над медсестрами, чуть ли не в открытую высказываясь о том, как ненавидит каждого работника здесь, жалуясь на какую-нибудь тошноту или легкое головокружение. К обеденному времени осмотр всех был проведён и девушки одновременно облегченно выдыхают, как только за последним человеком закрываются двери.

– Это было… – Люси не может подобрать слов, чтобы описать эти часы ада.

– Ужасно. – заканчивает за неё Бетти и обе девушки смеются, с удовольствием понимая, что это и правда закончилось.

– Надеюсь, что у остальных не всё так плохо. – осматривая стопку исписанных бумаг говорит Люси.

– Всё было намного хуже! – из открытого окна доносится голос и появляется голова Эда. Легкий запах сигарет сразу же залетает в небольшую комнату и девушки незаметно кривят носами.

– Вы уже закончили? – в удивлении спрашивает Бетти.

– Да, ещё минут десять назад. Эти парни… они просто чудовища воплоти! Вчера было не настолько всё ужасно. Я даже не выдержал и закурить попросил, хотя бросил несколько лет назад. – Эд горько усмехается и всем эта усмешка знакома, всем сейчас тяжело.

– Я и правда надеюсь, что они скоро уйдут. – тихо произносит Люси, но её слышат и разделяют это желание.

Бетти с сочувствием смотрит на своих коллег и видит в них единственное своё утешение. Хочется защитить не только себя, но и всех, кто стал близок с ней, кто хорошо относился всё это время, поддерживал и не давал сдаться. Сейчас Бетти не позволит сдаться им, во что бы то ни стало заставить солдат поплатиться за свои деяния и слова.

В дверь стучат и Эд прощается с коллегами, обещая увидеться позже.

– Да? Войдите. – Бетти махает рукой врачу и поворачивается к двери, смотря на входящего Маркуса.

– Добрый день. – командир здоровается с девушками и стоит у входа с какой-то папкой в руках.

– Ох, я. Меня доктор Эд звал, я отлучусь ненадолго. – Люси улавливает странную атмосферу, исходящую от пары рядом с ней, и вмиг выбегает из смотровой, закрывая за собой двери.

В кабинете воцаряется неловкая тишина и девушка решает для начала закрыть окно, чтобы избежать начинающегося сильного ветра.

– Ты что-то хотел? – спрашивает Бетти обращая всё внимание к парню перед ней.

– Да. Я скоро поеду в наш лагерь и составил небольшой список того, что там есть, могла бы ты отметить то, что нужно привезти и, может ещё что-нибудь? Я постараюсь найти. – Маркус подходит ближе и протягивает небольшую папку.

– Мне лучше посоветоваться с другими, я могу быть не уверена во всём. У нас есть время на это? – Бетти нерешительно забирает папку и смотрит с благодарностью во взгляде.

– Конечно, сколько угодно. Я собираюсь выезжать через пару часов, но могу задержаться, это не проблема. – Маркус улыбается нежно и вновь заставляет девушку подобреть, забывая о самом главном и жгучем желание.

– Спасибо. – Бетти слабо улыбается в ответ и откладывает папку на стол. – Что ж, что насчёт тебя? Ты уже проходил осмотр?

– А? Я в порядке, мне он не нужен.

– Никаких исключений. Все солдаты уже прошли осмотр и даже те, у кого были жалобы только на нас.

– Они жаловались на вас? – Маркус в удивление расширяет глаза.

– Всё нормально. Думаю, они ещё ничего не понимающие подростки. Где вы только их откопали. – Бетти слабо смеётся, но такой реакции парня в душе радуется. Только вот разборки между солдатами и Маркусом ей совершенно не нужны. Если честно, любые вида разборки сейчас не нужны никому.

– Они действительно ещё юные и могут быть грубыми. Прости их, но не спускай с рук, скажи, если будут доставать. Мы такому не учим наших подопечных. – Маркус немного расслабляется, но мысленно ставит галочку проследить за своими сорванцами.

– Конечно-конечно. Теперь садись, давай заполним информацию о тебе. – Бетти садится за стол и берёт пустой бланк, начиная писать данные нового пациента. – Есть что-то, что беспокоит?

– Нет, я правда здоров и чувствую себя отлично. – Маркус внимательно наблюдает за тем, как девушка выводит буквы и ставит галочки в листе, отмечая её красивый подчерк и изящность пальцев.

– Хорошо, давай измерим давление, пульс и температуру. – медсестра решительно настроилась провести осмотр нового знакомого, который кажется больше всех заслужил его во всём этом сборище. Она всё делает быстро, четко, но аккуратно и как можно тише, продолжая записывать получившиеся параметры в листок. Маркус наблюдает за ней, не сводя глаз и, кажется, даже не моргав, боясь пропустить малейшую деталь.

– Открой рот. – Бетти разрывает пакетик с одноразовым шпателем и пальцами обхватывает подбородок парня, поворачивая голову к источнику света.

Маркус без промедления открывает рот, заглядывая в большие голубые глаза, которые оказались непозволительно близко. Медсестра с радостью вытаскивает шпатель, ничего не обнаружив в полости рта и непроизвольно поднимает глаза, встречаясь с глазами напротив. Парень смотрит неотрывно, всё с такой же нежностью и внимательностью, Бетти на секунды теряется и не знает, что сказать, словно совершенно забыла о том, что должна говорить об удовлетворительном состояние своего осматриваемого.

– Что ж, раз всё хорошо, я пойду! Занеси мне список как он будет готов в кабинет, я буду ждать. – Маркус не сдерживается и целует девушку в лоб, поднимаясь и уходя раньше, чем та придёт в себя и хоть как-то прокомментирует случившееся.

Бетти растеряно смотрит вслед и не знает, как выразить бурю противоречивых эмоций внутри себя. Интерес несомненно был взаимным, привязанность, пока ещё неощутимая, растёт каждую встречу и это необходимо пресечь сразу, чтобы не разрослось в настоящую катастрофу. Такой своевольный жест со стороны парня не кажется оскорбительным, но и уважительным его не назовешь. Девушка не может понять, что делать и должна ли злиться на такой поступок, но тем не менее решает подождать с выводами и не обращать внимание на порозовевшие щеки и бешено колотящиеся сердце. В груди сжимается от одного вида на папку, принесённую Маркусом. Ей нельзя испытывать что-то чистое и потаённое к человеку, управляющему отрядом убийц. Нет никаких доказательств того, что Маркус не такой же, пускай и нет подтверждений его жестокости и безжалостности. Бетти берёт папку в руки и прижимает к себе. Сейчас нет времени думать о своих чувствах, нужно обеспечить больницу всем необходимым, пока есть возможность. Дверь медленно открывается и виднеется макушка Люси, которая спрашивает, как у коллеги дела. Бетти поворачивается и улыбается так легко, что кажется, даже искренне, поднимая папку на уровне глаз.

После того, как список нужных медикаментов составлен, было решено написать ещё материалы для перевязок, скорой помощи, операционной и аппаратов, которые вышли из строя. Надежды на оборудования совершенно не было, но персонал решил попытать удачу и вписать всё нужное в данный момент больнице, ведь помощи ждать больше не от куда.

Бетти ещё раз перечитывает список, пока идёт по второму этажу прямиком к кабинету командира и слышит стоящий в коридоре гам, доносящийся из палат с солдатами. Уши режет неописуемо сильно, а желание уйти приближается к пику, девушка задаётся вопросом, какие же эти парни громкие, ведь сейчас и половины нет в больнице, большинство ушли, по словам Генри, на задание, а в здании остались только те, кому врачи порекомендовали отлежаться.

Бетти стучится в просторный кабинет, который когда-то был собственностью главного врача, но её никто не видел со вчерашнего утра и с сожалением думали о том, что она могла быть мертва, так как женщина не носила халатов, предпочитая строгие костюмы, её легко было спутать с пациентом или гражданским и убить, но никто этой темы не поднимал, предпочитая негласно считать, что женщина просто пропала.

– Заходи. – дверь сразу же открывается и девушку встречают всё с такой же добродушной улыбкой и надеждой в глазах.

Ждал.

Бетти заходит и оглядывает кабинет, в котором не изменилось ничего. Маркус ничего не трогал, только разместил на столе, важные ему бумаги и поставил чемодан рядом с диваном, на котором, видимо, спал. Почему-то это придало уверенности к предстоящему разговору и веры в то, что главный врач больницы жива. Это не самое важное в их резко изменившейся жизни, но Бетти определенно бы была рада видеть её живой.

– Я принесла список. Здесь всё, что нужно, но многое нам не могли достать и до… вашего прихода, так что мы не особо надеемся, будет здорово, если ты хотя бы половину из него привезёшь. Я помню, что ты сказал, что у вас тоже проблемы с медикаментами. – Бетти подаёт папку и заглядывает в глаза, делая небольшую паузу. – Я не знаю уместно ли, но хотела спросить.

– О чём? – Маркус забирает папку и с любопытством глядит на девушку в ожидании.

– Можно ли мне поехать с тобой? Ты говорил, что у вас есть лагерь и я… – Бетти не может продолжить, потому что за всё время, что она обдумывала этот вопрос так и не смогла придумать ничего стоящего, о причине посещения и встречи с их лидером. Она просто чувствовала, что должна поехать, что там узнает больше и в будущем сможет этим воспользоваться. В прочем, ей и не нужно было продолжать, так как её перебил командир в секунды молчания.

– Нет. Категорически нет. Ты можешь спрашивать, о чем угодно и просить всё, что будет в моих возможностях, но я не пущу тебя туда. – Маркус впервые становится без эмоциональным, а в голосе скользит холод и сталь. – Извини. Тебе действительно нет нужды ехать.

– Почему ты не хочешь, чтобы я поехала? – Бетти не ожидала такой реакции и это вызывает больше желания поехать.

– Я упоминал про нашего лидера. – Маркус закрывает глаза на пару секунд и вздыхает. – Он не доверяет чужакам. Сейчас наша задача захватить как можно больше городов и дойти до столицы. Я говорил, Люцифер не плохой, он прекрасный лидер и он многому меня научил, но время его поменяло. Даже если я тебя с ним познакомлю он будет совсем не рад и скорее всего сразу поймет твои намерения. Я не хочу, чтобы ты пострадала или была в это замешена. Послушай, тебе не нужно в это лезть, и я хочу помочь вам! Я не допущу больше неподчинения со стороны моих ребят, но и ты должна помочь мне в этом, ты нужна здесь и прошу, говори со мной о том, что сейчас надумала, и не пытайся выяснить всё сама. – глаза Маркуса вновь наполняются нежностью и искреннем волнением, которое он не способен скрыть. Он определенно знает и чувствует больше, чем говорит, но предпочитает наблюдать со стороны, что вводит в некое недоумение.

– Я не пытаюсь никуда лезть. – неловко пытается оправдаться Бетти, но под пристальным взглядом карих глаз виновато опускает свои и почему-то хочет сбежать. – Пожалуй, я пойду.

Девушка разворачивается, но её аккуратно берут за руку, и заставляют повернуться обратно.

– Прости за то, что было в смотровой. – Маркус мягко гладит хрупкое запястье подушечками пальцев и тихо продолжает. – Давай поговорим завтра вечером, когда я вернусь? Мне нечего скрывать от тебя, и я не хочу ничего скрывать. Я честен с тобой, но не прошу ничего взамен, просто… тебе действительно не нужно туда ехать, это ужасное место, где тебе точно не понравится. Здесь оставаться безопаснее, поверь мне. – он нехотя отпускает руку и отходит на шаг назад.

– Если это такое «ужасное место», что ты в нём делаешь? – Бетти хочется услышать что-то, что её бы утешило и развеяло недоверие к человеку напротив, хоть что-то, за что можно было бы зацепиться.

– Я в ответе за него. Мы его создали и не всегда всё идёт так, как нам того хочется. – Маркус обессиленно улыбается и видно, что подобный разговор заставляет его капаться в недрах своего сознания.

– Ты можешь это исправить. – с такой же неумолимой тяжестью в голосе говорит девушка.

– Если бы я мог… – он читает в глазах всю ту же фразу, брошенную совсем недавно «не можешь или не хочешь?», но больше ничего не говорит. Лишь тихо вздыхает и закрывает глаза.

– Мы можем поговорить, как только ты приедешь. Не забудь про список. Мне нужно идти работать. – Бетти не выносит давящей тишины и всё же решает уйти, не понимая, что сейчас испытывает. – Будь осторожен. – дверь бесшумно закрывается, а слова девушки в ушах бьют набатом, в сердце отдаваясь приятным теплом.

Маркус начинает улыбаться, ближе прижимая папку к себе, точно так же, как делала это Бетти несколько часов назад.

Девушка же выходит из кабинета со смешанными чувствами. Такое происходит каждый раз после того, как они поговорят с командиром. Но сейчас Бетти не хочет его видеть и думать о нём. Она решает, что обещанный разговор расставит всё на свои места, заставит возненавидеть этого человека и прогонит весь туман, который он наводит в голове и в сердце девушки. Направляясь в сторону лестнице, мысли ещё преследуют её, но испаряются так же быстро, как только медсестра видит не смытое пятно крови на лестничной площадке, которое, видимо, пропустили или попросту не смогли отмыть.

Да, место светлым чувствам определенно нет в сердце человека, так жестоко потерявшего близкого, но от этого каждый раз становится больнее. Лучший вариант не думать об этом и вовсе.

Бетти подходит к своему рабочему кабинету и слышит странное копошение. Она открывает дверь и видит, как Джейк прижимает сопротивляющуюся Люси к столу, крепко сжимая ей руки.

– Что ты делаешь? – громко возмущается Бетти и подходит к ним, вмиг отцепляя девушку от недовольного солдата.

– Ничего, вечно ломаться не удастся. – будто выплевывает эти слова Джейк и с призрением смотрит на испуганную Люси. Он разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.

– Что это было? – Бетти аккуратно сжимает плечи девушки и пытается заглянуть в глаза.

– Он… – Люси сильно зажмуривается и не может больше говорить из-за стоящего кома в горле.

– Приставал к тебе? – попыталась догадаться коллега и, как только, увидела уверенный, но слабый кивок, обняла девушку, поглаживая по спине. – Ничего… давай не будет разлучаться? Какое-то время походим вместе для нашей же безопасности.

Люси лишь кивает, глотая постыдные слёзы и жмётся ближе, стараясь укрыться от позора и страха. Бетти же ещё больше убеждается в том, что ей нужно остаться и остановить беспредел и безнаказанность, что господствует в это страшное время. Даже если не получится, даже если она будет «одной из» которая просто попытается. Она сделает всё возможное, больше не отсиживаясь в стороне и не боясь, что в её дом вновь ворвутся убийцы.

Маркус уезжает и обещает вернуться следующим вечером не задерживаясь. После его отъезда почти ничего не меняется. Генри, управляющий отрядом, ответственно выполняет свои обязанности и следит практически за всеми солдатами, но как только Генри собирает небольшую группу на ночной обход и выходит на улицу, в больнице воцаряется настоящий хаос, доносящийся до первого этажа. Видимо, парни на втором этаже решили отдохнуть, возможно, выпить, поэтому слышна музыка, привычно громкие крики и даже ругань. Весь медицинский персонал закрывает уши в попытках уснуть, не решаясь подняться и попросить быть потише. Так продолжается несколько часов, пока Генри не возвращается и не раздаются выстрелы в небо, слышные на несколько километров. За секунды в больнице становится тихо и все пытаются заснуть, не думая о том, что завтра у солдат, устроивших незапланированный отдых, будут проблемы.

Следующий день прошёл в относительно спокойной обстановке. Большинство солдат отправили разгружать приехавшие припасы, в наказание за вчерашнее, а немногочисленное количество оставшихся в стенах не выходили из своих комнат, предпочитая отлежаться последние свободные дни, адаптируясь к новому месту. Бетти точно не знала, что конкретно делают солдаты вне стен, но и не была уверена, что хочет знать в ближайшее время, всё ещё внутренне борясь со своей собственной утратой.

Редкие стычки солдат и персонала стали чем-то вроде неприятной традиции, в которой не было победителей или проигравших. Все расходились с плохим настроением и желанием в следующий раз наговорить гадостей побольше и пожестче. Терпеть неуважительное отношение к себе и своим коллегам было невыносимо, но каждый работник проглатывал это, стараясь отвечать колко, однако, на какие-либо грубые действия они не могли ответить. Бетти пообещала себе поговорить насчёт этого с Маркусом, но уже вечером из-за большого количества работы и нехватки свободного времени, она совершенно забыла, что он должен приехать совсем скоро.

Опершись лбом о руку, медсестра заполняет последнюю стопку документов на сегодня, но в глазах всё расплывается, а в ушах словно вата. Поэтому она не слышит, как в дверь стучат, а затем входят, тихо подходя ближе.

– Всё ещё работаешь? – почти шёпотом произносит Маркус, склоняясь над столом рядом с лицом девушки.

Бетти испуганно поднимает голову и встречается глазами с такими уже знакомыми и нежными. Уставшая улыбка сама медленно ползёт на лицо, а слабый кивок как бы отвечает на вопрос.

– Не хочешь продолжить завтра? Уже время ужина, я попросил накрыть на двоих в своем кабинете, можем поговорить там, если ты не сильно устала. – Маркус выпрямляется и смотрит выжидающе, совершенно не торопя с ответом.

А Бетти и не приходится думать, она сразу же откладывает всё в сторону, поднимаясь со стула и просит подождать наверху, пока она не переоденется. Командир соглашается, говоря о том, чтобы девушка не торопилась.

Медсестра осматривает кабинет на наличие беспорядка, и ничего не найдя, выходит за дверь, направляясь к своей комнате. В соседней комнате, куда перебралась Люси ещё вчера, уже выключен свет, а девушка давно легла спать, ссылаясь на сильную усталость. Бетти сразу же отправила её в комнату, прося не заботится о насущих делах, которых оказалось много для одной медсестры, но тем не менее, в больнице сейчас спокойно и в постоянном наблюдение нуждаются только несколько человек, так что работа в основном бумажная, которую можно отложить на завтра и не переживать на этот счёт.

Девушка переодевается быстрее чем обычно, спеша на встречу с Маркусом, но не придаёт этому значения, повторяя про себя лишь то, что ей нужно узнать больше информации об этих людях. Просто разузнать и в будущем содействовать государству в обезвреживании таких разбойников, наподобие десятого отряда. На секунду мелькает мысль о том, что Маркуса тоже поймают, посадят в тюрьму, а, возможно, и убьют при сопротивлении, но об это не хочется думать совершенно, поэтому девушка поправляет растрепанные волосы и идёт на второй этаж, прямиком к кабинету командира.

Бетти медленно открывает дверь, решая не стучать, а просто войти. Маркус стоит посреди комнаты и смотрит в окно, не обращая ни на что внимание.

– Устал? – шёпотом, как сделал сам Маркус в смотровой, спрашивает Бетти, закрывая дверь и подходя ближе.

– Да, есть такое. Был не простой разговор с лидером, но сейчас всё нормально. – командир подходит к уже накрытому столу и отодвигает стул для девушки, жестом приглашая сесть.

– Спасибо, – Бетти благодарит и садится, не сводя взгляда с Маркуса. – Вы обсуждали нужды для больницы? Или что-то ещё?

– Мы обсуждали многое, кстати, почти всё что было в списке я привёз. Попросил старших врачей разобрать машины, они выглядели довольными. – Маркус приступает к еде, стараясь звучать как можно беззаботнее, но усталость в голосе проскальзывает очень явно.

– Хорошо. Что насчёт разговора? Ты сказал, что не хочешь скрывать от меня ничего, но ты готов к этому разговору? После дороги ты не выглядишь как тот, кто хочет много говорить. – девушка так же приступает к еде, стараясь не обращать внимание на то, как внутренние переживания о человеке рядом скребутся на сердце.

– Я нуждаюсь в этом разговоре, хочу рассказать тебе всё и услышать не меньше о тебе, если ты позволишь, поэтому не думай об этом. Я устал быть ответственен за людей, но разговор с тобой… он никогда не будет в напряг для меня. Можешь спрашивать обо всём, что тебя интересует. Ты тоже устала, и нам не зачем больше оттягивать этот разговор. – Маркус делает небольшую паузу и смотрит на стол, тихо, но уверенно продолжая. – Я хочу знать о тебе больше, возможно, хочу узнать всё и сблизиться с тобой. Я не имею права тебя пугать своим напором, поэтому, если захочешь закончить, просто скажи, но мне действительно кажется, что нам обоим это необходимо. – он замолкает и на несколько минут воцаряется тишина. Каждый уходит в свои мысли, обдумывая сказанные слова. Узнать прошлое, не значит сблизиться с человеком, но это даёт большой толчок и только открывшись другому человеку, можно впустить его в свой личный мир. Такой шаг очень значимый для них обоих и, если Бетти убеждает себя в том, что это лишь для блага общества, в глубине души её подогревает желание знать о всех переживаниях нового знакомого, который так внезапно стал вызывать много чувств, ранее не испытываемых, но таких приятных и чарующих.

– Расскажи мне всё. Я хочу знать всё с самого начала и… – девушка делает глубокий вздох и заглядывает в глаза командира. – Если ты действительно был с вашим лидером ещё до начала войны, расскажи, с чего всё началось и когда это закончится. – она откладывает ложку и кладёт руки на колени, давая понять, что готова внимательно слушать.

Глава 4. Откровения.

Маркус устраивается на краю дивана, куда садится и Бетти, сразу же подбирая ноги под себя, молчанием давая время настроиться. Хоть он и представлял этот разговор не раз за последние сутки, проходить через всё это заново довольно трудно. Однако, девушка, что сейчас рядом терпеливо ждёт и одним лишь взглядом придаёт уверенности. Она достойна того, чтобы знать всё. Знать всё и даже больше.

– Шесть лет назад меня впервые послали в одну из горячих точек в другую страну. Я был солдатом, работающим на государство. Не сказать, что моя мечта заключалась в подвергание себя опасности, убийствах и вечных сражениях, но, когда мне предложили большие деньги за подобные выездки, я стал подписывать контракты регулярно, отправляясь в самое пекло на месяцы. Моей семье нужны были деньги и в какой-то момент я осознал, что моя собственная безопасность стала для меня играть меньшую роль, чем деньги, на которые я могу обеспечить родных, так что несколько лет я жил одними войнами и практически не видел близких, живя перелётами из одного места в другое. Я видел много страшный вещей там и, скорее всего, это сейчас сказалось на моей эмоциональности в ситуациях, которые для вас всех, людей, не знающих что такое война, кажутся нереальными, как страшный сон или фрагмент из фильма ужасов. В первую очередь, я хочу, чтобы ты понимала меня, я не оправдываю и никогда не буду всё то, что происходит в некоторых отрядах вроде десятого. – Маркус делает небольшую паузу, позволяя себе вновь собрать мысли и продолжить рассказ. Бетти, внимательно слушая всё, пододвигается ближе и аккуратно кладёт руку на колено парня, в подбадривающим жесте. Слов подобрать невозможно, но они и не нужны сейчас.

– На одном из заданий на нашу группу напали. Мы смогли отбиться, но многие погибли и пострадали, я в том числе. Я получил серьёзные ранения из-за чего меня отстранили от службы и сослали на запад, охранять тюрьму.

– Ты был охранником? – Бетти уточняет совсем тихо, но Маркус её слышит.

– Да. Из военного меня сделали охранником. Не то, чтобы эта работа была проще, но если сравнивать, то они кардинально отличались, собственно, там всё и началось.

Девушка сжимает колено сильнее, подталкивая к дальнейшей речи.

– Практически все люди сейчас в курсе гражданской войны, но лишь единицы знают почему она началась и зачем нужна. Никто не хочет узнать причины, никто не хочет получить ответы, на так и не заданные вопросы, поэтому всё превратилось в ад, который ты видишь и не можешь понять и, скорее всего, принять. – Маркус на секунду поднимает глаза, и видит смятение на лице Бетти. Она такая же, как многие гражданские, не пытающиеся разобраться в ситуации. Именно поэтому, Бетти должна знать и понять всё.

– В общем, ещё до того, как я вернулся с последнего задания, я узнал, что мой единственный брат умер от опухоли, а мама покончился с собой из-за его утраты. Я не знал, как пережить и, если честно, не помню, как жил месяцы после этой новости, но тогда я почему-то решил, что лучшим решением будет отвлечься работой, а работа охраны в тюрьме могла дать ночлег и я всё своё время проводил там, даже в свои выходные, пытаясь взять на себя больше обязанностей, чтобы не думать о смерти близких. – Маркус ощущает легкие поглаживая по спине и смотря перед собой продолжает более уверенно, – На самом деле это помогло. Я отвлёкся. В той же тюрьме мы с Люцифером и встретились. Задолго до его встречи я заметил, что практически все поступившие заключенные яро отрицали свою вину, прося подать дела на рассмотрение. Сначала я не придавал этому значения, но в скором времени меня это начало волновать, а все мои коллеги просто смеялись заключённым в лицо, говоря что-то вроде: «да-да; мы тебя понимаем; обязательно; мы тебе верим», я стал к этому относится более настороженно и замечать, что через неделю всех этих заключенных было не узнать. Они все молчали, были избиты и шугались от одного взгляда охраны. Раньше я представлял себе тюрьмы по-другому, более опасно что ли. Но за весь год, что я там проработал у нас был лишь единожды мятеж, который сразу же пресекли расстрелами зачинщиков. Никто не стал ни в чем разбираться, просто застрелили всех, кто хоть как-то оказывал сопротивление охране и после списали на то, что якобы у заключенных было оружие и они были угрозой для жизни других. У меня было много вопросов, но никто на них не давал ясных ответов, пока не появился Люцифер. Он представился новым начальником тюрьмы и стал по очереди зазывать каждого работника и заключенного к себе в кабинет. Как я узнал позже, он проводил с каждым беседу и неугодных просто убивал. В то время он оправдывал это тем, кто ему нужна стойкая опора и начало для своего дела, что ему нужны верные, отчаявшиеся люди, которые пойдут за ним до конца. Я был один из немногих, кто остался и примкнул к Люциферу, он казался разумным и решительным, хоть и беспощадным.

– А сейчас? Тебе так не кажется? – Бетти задаёт вопрос с искренним интересом, что не укрывается от внимания Маркуса.

– Не знаю. Если честно, Люцифер по-прежнему поступает по совести, по крайне мере в зоне досягаемости. Всё очень изменилось с тех пор, поэтому я тоже не уверен, поступаем ли мы в некоторых решениях правильно, но прошлое не поменять, и я пытаюсь контролировать настоящее. – он усмехается тихо, прекрасно осознавая то, что, глядя на десятый отряд, подобного не скажешь, но продолжает дальше, оставляя мысли девушки не озвученными. – Всё дело в том, что тюрьма располагалась на границе, в самой отдаленной части закрытого городка, охраняемого военными. Это было идеальным местом для того, чтобы всё начать, Люцифер не случайно выбрал то место. И не случайно то место выбрали власти нашего государства.

Бетти хмурит брови, не решаясь задавать вопросы, пытаясь понять, при чём здесь власть.

– Люцифер так же как я работал на государство военным, но имел более высокое звание и был приближен к власти, работая в столице. Через какое-то время он узнал, что депутаты разных городов ссылают простых рабочих в тюрьму, прикрывая свои грязные делишки.

– То есть, не виновных? – уточняет Бетти.

– Да. Иногда плохие дела всплывали наружу, и чтобы разобраться с этим, обвиняли совершенно не причастных людей, навешивая дополнительных статей для поддержания имиджа полиции и суда. Когда я это узнал, всё встало на свои места, но больше меня поразил тот факт, что почти все работники тюрьмы это знали, получая вознаграждение за молчание и бонусы в виде вседозволенности в стенах тюрьмы и города. Я плохо знал жителей города, потому что ранее жил в другом, но многие из них были запуганы местной полицией, не доверяя никому из правоохранительных органов. С приходом Люцифера всё изменилось, он начал собирать людей для восстания против государственной власти, в попытках дать людям лучшую жизнь без права решения всё деньгами. На самом деле, это лишь одна из причин, что преследует лидер и члены совета, к слову, в совете состоим не только мы с лидером, но и десятки солдат, которые начинали вместе с нами, и у которых свои мотивы, но это та причина, почему я оказался с Люцифером и продолжаю с ним быть. Из-за нехватки денег мой брат умер, он не мог вовремя получить лечение и скончался после того, как я смог бы оплачивать все расходы, но было уже поздно. Я часто думал о том, чтобы было, если бы мой брат получил бесплатное лечение. Что если бы все люди могли получать качественное и доступное лечение, но лишь корил себя за то, что не смог заработать раньше, но смотря на то, как богатеи меняют машины за несколько миллионов чуть ли не каждый месяц, меня захватывала несправедливость и отчаяние, из-за которого я и сбежал на работу, я думал, что не имею права так думать, не имею права отнимать что-то у других или хотя бы допускать таких мыслей, но Люцифер показал мне то, что я могу. Могу об этом думать и более того, могу этого добиться. Машины, дома, деньги – не соизмеримы с жизнью других людей и это та истина, которой я больше не стыжусь.

Бетти внимательно слушает и в какой-то момент понимает, что Маркусу и ей самой нужен небольшой перерыв. Она поднимается и наливает в стакан воду, протягивая его солдату. Маркус благодарно кивает и отпивает, следя за тем, как девушка вновь устраивается рядом, прижимаясь боком ещё ближе, чем раньше, и лишь когда она перестаёт ерзать и внимательно смотрит на парня, он продолжает.

– Как я сказал ранее это лишь моя причина. Когда Люцифер создавал отряды и присоединял людей, он их зазывал определенными речами, он призывал людей восстать против государства, против его правил, решений и идеологии. Суть всего была в том, чтобы дойти до столицы и свергнуть всю власть, пытаясь до народа донести всё то, что происходит за их спинами, а происходило многое. В крупных городах были черные рынки с продажей органов и наркотиков, которые покрывало государство. На заводах начались сокращения и простые люди оказывались без работы, без помощи, поддержи и средств к существованию. В нашей стране начала процветать коррупция, отменили право на выбор депутатов и президента, запретили противостоять полиции и устраивать митинги. Государство быстрым путём двигалось к авторитарному режиму, и мы были уверены, что всё дойдёт до тоталитарного, убедившись в этом сейчас. Все причины в речи Люцифера были банальны, но многие откликнулись, потому что это наша жизнь и все чувствовали ущемление, мы хотели исправить всё, и боролись как могли. Несколько месяцев мы собирали нашу собственную армию и благодаря интернету нас услышало много людей. В городах стали собирать мирные митинги, но вместо обещанных дней тюремного заключения и штрафов, людей начали расстреливать прямо на улицах, ссылаясь на диверсии и терроризм.

Бетти вздрагивает от этих слов и давние новости о чём-то подобном всплывают в сознание.

– Всех митингующих стали убивать без разбору, и Люцифер укрепил свои отряды оружием и военными. У нас действительно много солдат, поэтому большинство бояться нас, веря в чушь, что говорили по телевизору и радио, но тем не менее… раньше мы пытались разговаривать, пытались донести до людей, кто мы и что хотим, но, когда начались расстрелы, оборона городов и отключение связи – это стало почти невозможно. Людей якобы охраняют, но на деле держат в неведение. Изначально, нашей задачей было захватывать военные пункты городов и посвящать людей в нашу идею, однако, сейчас делать это затруднительно.

– Но по новостям говорили, что сбои произошли из-за… вас? – Бетти не знала, как лучше это озвучить, но по тусклой улыбке командира, всё стало ясно без слов.

– Мы никогда не захватывали телебашни или нечто подобное, нас интересовали лишь здания, которые непосредственно связанны с армией и властью. Сейчас мы проверяем каждое здание, поэтому всё усложнилось, но отключение от средств массовой информации произошло точно не из-за нас. В конечном итоге всё выглядит так, как каждый это увидит. Думаю, Люцифер сдался и просто идёт напролом. Ему уже наплевать на жизни людей, которые не знают о происходящем, потому что считает, что, если бы они хотели узнать, давно бы знали. На самом деле лидер не такой человек, он изначально хотел всё для улучшения жизни народа, но, когда всё пошло не так гладко, он потерял веру в наиболее лёгкий путь. Он перестал следить за отрядами, отдавая лишь приказы и сотрудничая с теми, кто этого хочет. Неделю назад я узнал, что десятый отряд стал совершенно неконтролируемым, поэтому просил разрешения у совета для урегулирования ситуации. Сейчас за главного Генри и я надеюсь, что это хоть как-то поможет, но мне нужно принимать непосредственное участие в делах отряда, чтобы не допускать бесполезных и необоснованных смертей. Раньше, мы не убивали никого. После тюрьмы на западе Люцифер сказал, что любая жизнь важна и брал лишь в плен, говоря о том, что это быстро закончится и все пленные будут освобождены.

– Где они сейчас? – Бетти напряглась от затянувшейся паузы и вновь положила руку на спину, проводя медленно вверх и вниз.

– Их убили. У нас был маленький посёлок с людьми, не поддерживающих Люцифера. Их кормили, разрешали гулять и развлекаться, но держали под присмотром охраны, однако, когда мы приехали с проверкой, то обнаружили их всех мёртвыми. Какой-то психопат, чрезмерно желающий победы, поджег то место и не давал никому выбраться, заставляя гореть заживо. Думаю, именно тогда Люцифер сломался и перестал делить людей, давая волю своим солдатам и главам отрядов. Тогда он убил человека, устроившего поджег и всех охранников, которые не остановили психа. После этого я не видел ни разу, чтобы лидер убивал кого-то. Он закрылся в себе и с тех пор отдаёт лишь приказы, изредка участвуя в операциях по захвату территорий. Эту войну называют гражданской, но она всегда была лишь против государства. Никто не хотел воевать с мирными гражданами, но после того дня всё изменилось. Несмотря на то, что было проведено собрание и доказано, что произошло, большинство это поняли так, как захотели. В отрядах пошли слухи, что, якобы лидер устал от сопротивления и решил убивать всех противников. Я и другие командиры пытались донести, что это не так и многие отряды продолжают брать в плен, а убивать только при военном сопротивление и продолжают верить в изначальные причины и речи лидера, но всё значительно поменялось и никто не может это контролировать на сто процентов. Меня все считают строгим и жестоким командиром. Возможно, многие думают, что именно я поджег тот лагерь и настроил солдат на убийства, но тем не менее, отряды с которыми я работал лично, знают, что это не так. И десятый отряд… их я должен переубедить и настроить на прежние мысли, пресекая подобные выходки. – Маркус сжимает кулаки, пытаясь не возвращаться в те ужасные воспоминания и вновь в них не утопать.

Нежное касание к рукам вмиг заставляют расслабиться.

– Почему бы вам не поверить в своих солдат и не начать заново распространять свои идеи и то, за что вы боритесь? – Бетти кажется, что она не всё понимает в этом мире, не может понять всю боль, что перенёс Маркус, но, хоть на секунду, хочется разделить всё то, что скрывает молодой парень за израненной душой.

– Я уже говорил, что не могу. Это сложно.

– Не можешь или не хочешь? – мягко напоминает Бетти и Маркус тихо смеётся, расслабляясь окончательно.

– Я пытаюсь, ладно? Всё это время я не опускал рук и пытался донести до людей то, что они, кажется, забывают, но глядя на десятый отряд…

– Ты должен пытаться лучше. – девушка не настаивает, но в голосе слышатся нотки упрёков, которые компенсируют нежные поглаживания рук.

– Хорошо. В последние дни я правда мало сделал и упустил больницу из виду, я не должен был оставлять их одних и проследить за операцией сам. – Маркус соглашается, но продолжать винить себя в этом не может, на ошибках прошлого нужно учиться, но они никогда не станут решением в будущем.

– Это нормально. Я понимаю о какой ответственности ты говоришь. Вашему лидеру тоже нужно время, он обязательно вернётся к мыслям, с которыми начинал. Невозможно сломить веру человека, ему просто необходим перерыв. – Бетти пытается донести до командира то, что он не один, и Маркус безмерно за это благодарен.

Он поднимает руку девушки и целует её, закрывая глаза и губами ощущая мягкость её кожи.

– Что насчёт тебя? Как ты здесь оказалась? – Маркус открывает глаза и опускает руки, переплетая их.

– Я… Не знаю, это что-то вроде волонтёрства? – Бетти совершенно не хочет врать, но и рассказывать о дедушке не хочет, не может и решает, что лучше будет не договаривать. – На самом деле, когда я училась в колледже я поняла, что не хочу работать по профессии, поэтому, когда доучилась подрабатывала где угодно, но принципиально не шла в сферу медицины, несмотря на неплохие условия и зарплату. Месяц назад, так уж получилось, что меня попросили помочь и я согласилась. Я не занималась обязанностями медсестры, больше заполняла бумажки или была в роли санитарки, поэтому было всё не так плохо. – Бетти слабо улыбается, вспоминая относительно спокойные дни в больнице.

– Как же твоя семья? Почему ты не уехала в столицу? – Маркус чувствует, что собеседница не договаривает важных деталей и упускает многое, но не настаивает.

– У меня её нет. Родители умерли, а близких и друзей не было. Я хотела уехать в столицу, но меня задержала больница, а потом я подумала о том, что хочу остаться здесь так долго, насколько это возможно. Я чувствовала себя здесь безопасно, но… – Бетти не знает, что ещё говорить и нужно ли. Вся её жизнь была слишком банальна для рассказов и сейчас не имела никакого значения.

– Ты хотела бы уехать? – Маркус спрашивает из-за любопытства, это видно в его глазах.

– Нет. Совершенно точно нет. – Бетти смотрит так пронзительно, что усомниться в её словах просто невозможно. Она говорит правду и узнавать причину этому сейчас не хочется.

– Хочешь ещё что-то спросить?

– Любишь томатный сок? – после небольшого молчания задаёт вопрос Бетти.

– Просто ненавижу. – Маркус отвечает с такой же заминкой, но сразу же заливается смехом, заражая этим девушку.

Они разговаривают о предпочтениях в еде, фильмах и музыке, говорят о животных и религиозных взглядах на жизнь. Темы меняются одна за другой, в которой каждый слушает друг друга внимательно, активно участвуя в диалогах. Напряженность из-за темы прошлого покидала обоих, и они не заметили, как уснули, прижимаясь друг к другу в поиске тепла.

Глава 5. Похороны надежды.

Утро встретило болями во всём теле из-за неудобного положения и яркого света в глаза. Бетти проснулась первая, сначала не понимая где она находится и сколько сейчас времени. В мыслях начало проясняться, а рядом сопящий парень заставлял окунуться в воспоминания вчерашнего разговора с головой. Бетти слабо улыбнулась, нежно прикасаясь к волосам Маркуса, которые лежали на его лице, и аккуратно убрала их, ещё несколько раз проводя по голове, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Крики солдат из коридора возвратили в реальность, и девушка резко отдернула руку, отказываясь принимать то, что делала это осознанно. Она встала и последний раз взглянув на спящего командира, унеслась прочь с этажа, не обращая внимания на недовольные взгляды солдат, которые выходили из своих комнат и заметили медсестру.

В свою комнату Бетти вбежала с сильной отдышки от бега, запирая дверь на ключ и сползая по стенке прямо на пол, прикладывая руки к бешено бьющемуся сердцу. Симпатию к Маркусу отрицать уже не выходило, но после его рассказа, девушка поняла, что ей точно нужно что-то сделать, чтобы беспредел солдат, возомнивших из себя невесть что, прекратился. Она пока не понимала, что может сделать, ситуация стала яснее, но столько информации было сложно принять в одночасье. Всё это была не гражданская война, а скорее переворот, в котором не должны страдать и умирать люди. В рядах защитников простого народа оказались преступники, одержимые убийствами, грабежом и насилием. Такие люди были всегда, но раньше их сдерживал закон, сейчас же они сами себе закон и если с двух сторон не запретят и не установят границы дозволенного – убийства продолжатся, а всё то, за что борются мятежники, перестанет иметь смысл. Кто в будущем будет доверять людям, угрожающим жизни других? Кто пойдёт за Люцифером, который закрывал глаза на жестокость своих союзников? Кто поверит в светлое будущее, видя смерть близких и друзей?

Бетти казалось, что ответы лежат на поверхности, что все должны это понимать, но, возможно, все просто плывут по течению, наслаждаясь безнаказанностью и своеволием. Было страшно представить, что творилось сейчас в городе, или что происходит в других городах, деревнях и что стало с людьми, которые не имели ни малейшего представления о происходящем. На секунду захотелось вновь убежать, спрятаться и забыть всё то, что происходило в стенах больницы, включая встречу с Маркусом. Но Бетти чувствовала, что не могла, глядя на усталость в глазах командира можно было догадаться, что тот на грани и может быть через время он станет закрывать на всё глаза точно так же как Люцифер, если не примкнёт к жестокости других и не станет её поощрять. Девушке хотелось верить в Маркуса, но вместо того, чтобы поддержать планы командира, которые не приводили ровным счётом не к чему, она начала думать о том, как остановить всё то, что творит десятый отряд. Как можно во все отряды и, главное, в лидера вселить вновь веру в наиболее правильный подход к изменениям внутри государства.

От потока мыслей в голове начало стучать набатом, а острая боль пронзала виски. Бетти расслабленно опустила голову на колени и обещала подумать об этом чуть позже. Скоро время завтрака, а значит ещё есть время на душ, который как никогда сейчас необходим, чтобы привести мысли в порядок.

В больнице непривычно тихо и выходя из душа, уже одетая в медицинскую форму, Бетти заглядывает в комнату к Люси, которая сидит на кровати с дрожащими руками и испуганным взглядом.

– Хей? Доброе утро. – Бетти с волнением наблюдает за тем, как коллега дергается и поднимает красные заплаканные глаза. – Что случилось?

– Я… кошмар приснился. – Люси отводит взгляд и можно понять без слов о том, что девушка врёт.

– Расскажи мне, что не так? – Бетти говорит тихо, как будто их могут услышат и садится рядом, пытаясь заглянуть в красные от слёз глаза.

– Он. Тот солдат опять приходил. – голос девушки дрожит, и она зажмуривает глаза, пытаясь сбежать от реальности.

– Джейк? Он что-то сделал? – Бетти злится и резко встаёт с кровати.

– Н-нет. Он сказал, что сделает и… он угрожал, сказал, чтобы я никому не говорила иначе будет хуже. Элизабетт, это…

– Мы должны сказать! – Бетти зло шипит и направляется к командиру на этаж, пытаясь побороть внутренний страх. Им больше не к кому обратиться и это лишь доказывает то, что сейчас многие почувствовали власть только по той причине, что являются сильнее других.

Девушка заходит в кабинет, бесцеремонно хлопая дверью и видит, как посреди комнаты стоит ошеломленный Маркус в одних лишь штанах, держа в руках футболку.

– Я… – весь пыл и решительность сразу же покидает Бетти. Она отворачивается и пытается унять быстро бьющееся сердце, накрывая руками алеющие щеки.

– И тебе доброе утро. – тихо смеётся Маркус и быстро надевает футболку. – Что-то случилось?

– Д-да. То есть… я хотела сказать… – Бетти пытается подобрать слова, но ей становится стыдно за то, что ворвалась в комнату к человеку так бесцеремонно.

– Можешь повернуться. Так что случилось? – Маркус с удовольствием наблюдает за робостью девушки и мягко улыбается.

– А… – Девушка медленно оборачивается, и как только слышит крики солдат о построение, доносящиеся с приоткрытого окна, тут же собирается и решает рассказать причину визита. – Джейк, он. Он угрожал одной из медсестёр и домогался её. Она напугана, и я не уверена, что это не происходит с другим персоналом.

Маркус сразу же хмурится и впервые за всё время, он показывает негативные эмоции, о чем-то задумавшись.

– Я понял. Поговорю с ним сегодня же. Это всё?

Бетти теряется от такой перемены настроения и слабо кивает, но не решается уходить.

– Хорошо. Ты уже ела? – командир смягчается и вновь его голос пропитан нежностью и заботой. На лице ещё отображается задумчивость.

– Нет, я поем вместе с Люси чуть позже. Я надеюсь ты сдержись обещание. Я пойду, у нас много работы. – Бетти кажется, что сейчас не лучший момент, чтобы уйти, но и разговаривать отчего-то больше не хочется. Сейчас чувствуется недосказанность, но каждый из них слишком озабочен своими мыслями, чтобы обращать на это внимание.

Бетти уходит, а Маркус срывается и бьёт кулаком по столу. Он не жестокий человек, но видя за свои года множество гадких, мерзких личностей, бывший военный с уверенностью может сказать, что такие люди как Джейк не меняются и его нужно было поставить на место ещё в самом начале, не позволяя становится предводителем отряда и нести свои «правила» юным солдатам, которые сейчас ведут себя точно так же как Джейк, решая, что им всё дозволено.

Уже через десять минут Джейк оказывается зажат между стеной и Маркусом, который довольно доступно объяснял всё происходящее:

– Ещё раз подойдешь к персоналу больницы и первым же рейсом отправишься к Люциферу. Даже не думай проворачивать что-то за моей спиной! – Маркус ударяет по лицу товарища и тот падает, злобно смотря на уходящего командира.

Злость командира не сходила даже после физического выплескивания на нарушителя спокойствия, но как только в поле зрения появилась улыбающаяся Бетти, беззаботно что-то рассказывая своей коллеге, в душе стала затихать буря агрессии и кроме как ответной улыбки и нежности в сердце, Маркус не чувствовал ничего. Из-за расстроенной девушки, командиру сразу же передался её настрой, ему хотелось крушить всё на своём пути, чтобы Бетти больше не расстраивалась, и видя её сейчас, пусть даже с выдавливающей из себя улыбкой, чтобы успокоить рядом идущую коллегу, Маркус быстро берёт себя в руки. Он тоже должен уметь себя контролировать. Должен лучше управлять людьми, следить за ними, чтобы такого больше не происходило. Подходя к девушкам, он останавливается, привлекая к себе внимание.

– Сегодня у отряда много дел и мы приедем ближе к вечеру, так что, если что-то будет нужно обращайтесь к охране на посту. – Маркус не знает точно, зачем это говорит, но считает необходимым осведомить Бетти о своём отъезде.

– Хорошо. – Бетти останавливается, сразу же стирая улыбку со своего лица, но после недолгой паузы, с губ срывается: – Будьте осторожны!

Она легко дергает коллегу за руку, и они продолжают идти, о чем-то тихо переговариваясь. Маркус так же слабо улыбается и думает о том, что нужно будет доехать до военного госпиталя и посмотреть, уцелело ли там что-то, что может пригодится больнице.

Командир уехал сразу же после завтрака, давая Генри указания, куда выдвигаться дальше с отрядом. В больнице стало совсем тихо и только несколько солдат, которые остались по каким-либо причинам, изредка беспокоили персонал, обращаясь с просьбами или вопросами.

Бетти и Люси взялись за документацию, пока врачи продолжали разгружать машины с вчерашними прибывшими медикаментами. Привезённого оказалось намного больше, чем ожидали, за что все были очень благодарны. Некоторые препараты закончились ещё пару месяцев назад, когда поставки были регулярными, но довольно скудными. Никто не задавался вопросом, откуда Маркус всё достал, но это было и не важно, многие препараты действительно были необходимы для дальнейшего лечения пациентов с тяжелыми случаями, однако, каждый думал о том, что не хочет лечить солдат, которые угрожают и держат в стенах больницы насильно. Бетти старается постоянно развеять атмосферу, говоря о том, что таких неугодных пациентов было всегда много, но их задача, как медицинских работников – лечить, не зависимо от того, кто эти люди и что сделали. Все молча соглашались, заражаясь активностью от юной коллеги, однако, все придерживались своих мыслей на этот счёт, не решаясь их озвучивать. Сейчас у них всё равно нет выбора, а падать духом никак нельзя, поэтому поддержка друг друга играла важную роль в их жизнях.

– Пойду спрошу насчёт обеда. – Люси встаёт и разминает затекшие мышцы.

– Конечно, я надеюсь там не забыли о нас. – легко смеётся Бетти, но не отвлекается от документов, продолжая заполнять их.

Через несколько минут, после ухода коллеги, слышится скрип двери и шаги.

– Уже сходила? – не поднимая глаз от бумаг, спрашивает Бетти.

Девушку резко поднимают со стула из-за чего медсестра выпускает ручку, которая громко ударяется о пол.

– Страх потеряла? – Джейк держит хрупкую девушку за грудки и прижимает её к стене, сразу же перемещая одну руку на шею. – Думаешь, раз появился защитник можешь жаловаться ему? Запомни одно, у него таких как ты сотни и твоя жизнь зависит от одного его слова! Когда он наиграется, выкинет тебя как ненужный мусор и тогда тебе никто не поможет. – мужчина сильнее сжимает пальцы, перекрывая кислород и искажает лицо в надменной ухмылке. – Даже не думай бежать к нему больше, иначе твоя подружка поплатиться за твой длинный язык. – Джейк отпускает Бетти, которая сразу же падает на пол и жадно хватает ртом воздух. – Предупреждаю первый и последний раз. – он сплевывает рядом с девушкой и уходит, хлопая дверью.

Бетти долго не могла восстановить дыхание, постоянно потирая шею. В мыслях продолжали крутиться слова Джейка и единственное, что она поняла, это то, что помощи действительно ждать не от куда. Либо они защищают себя сами, либо над ними продолжат издеваться. Конечно, слова о том, что у Маркуса таких девушек много никак не повлияли на Бетти, ведь даже при большом желание – такой нежный взгляд, как у командира, когда он смотрит на Бетти, ни за что не подделаешь. Маркус невероятно-привлекательный, и, она почти уверена, что порядочный и честный человек, но он не тот, кто может изменить поведение этих людей. По крайне мере не сейчас. Маркус не способен повлиять на поведение солдат и в лучшем случае, они продолжат творить то, что хотят. В худшем – начнётся разлад внутри Чёрных ястребов и тогда точно никто ничего не добьётся. А правительство, пользуясь ситуацией, переманит всех сомневающихся на свою сторону, и все потери будут бессмысленны. Маркус не тот, кто готов что-то терять, он пытается спасти и сохранить то, что рушится с каждым днём, но Бетти не может этого допустить и больше вмешивать командира не собирается, однако, ей определенно нужно узнать, как можно достучаться до лидера и донести до солдат, что их путь неверный.

Мысли вновь обрываются и в кабинет заходит Люси, оповещая о готовности обеда, но видя состояние коллеги подбегает и спрашивает о самочувствие.

– Всё нормально, не спрашивай, это не важно. – Бетти поднимается при помощи девушки и подходит к зеркалу. На шее виднеется след от руки, поэтому приходится найти лёгкий белый платок и перевязать им шею, говоря всем любопытным, что в помещение довольно прохладно. Люси больше ничего не говорит, оставаясь рядом и лишь подтверждает слова о резком похолодание, сама до конца не понимая, что произошло с её коллегой, но догадываясь.

В столовой непривычно тихо. Атмосфера напоминает тот день, когда отряд солдат только ворвался в больницу, заставляя каждого дрожать от страха и ужаса. Бетти оглядывается на персонал, который молча ест, либо ковыряется приборами в тарелке. Взгляд цепляется за руки других медсестёр, на которых можно увидеть следы пальцев. Не сложно сопоставить любителей насилия и беззащитных девушек и женщин, которые сейчас опустошенно смотрят перед собой и находят в себе остатки сил, чтобы идти дальше работать. Бетти не была чрезвычайно близка ни с кем из персонала, за исключением разве что Люси и Эда, но ей и не нужно спрашивать, чтобы понять, что словесными перепалками с нежелательными гостями, общение не заканчивается. Ей на самом деле страшно спрашивать и страшно узнавать, что именно делали и говорили солдаты, но и закрывать глаза на это нельзя. Больше нельзя.

– Что за тишина? Как прошло ваше утро? Что нового? – тишину разрушает нежный, но звонкий голос Бетти, которая пытается придать позитивную окраску интонации, несмотря на неприятные ощущения после удушья.

– Замолчи. Разве не видишь, что всем и без тебя плохо? – из небольшой коморки выходит женщина, работающая на кухне и смотрит на Бетти осуждающе. – Ты разве не понимаешь, что из-за тебя всем остальным приходится страдать?

– Из-за меня? – Бетти удивлённо распахивает глаза, осматривая всех присутствующих, которые продолжают молчать.

– Конечно из-за тебя! После твоих речей солдаты плюют нам в лицо и заставляют делать всё, чтобы любой положительный настрой исчез, а ты единственная, кто от этого не получает, потому что к тебе бояться подходить! Мы просто должны сидеть тихо и выполнять всё то, что говорят эти люди, так что и ты утихомирь свой пыл и не высовывайся, если хочешь жить! – женщина не может сдержать пренебрежение и осуждения в голосе.

– О чем Вы говорите? Мы должны потакать всему, что они делают? Но это неправильно! А как же смерти наших пациентов?? – Бетти встаёт и ударяет громко ладонями о стол, совершенно не принимая такую позицию.

– Некоторые смерти являются вынужденными. – женщина больше ничего не говорит, уходя обратно в коморку.

– Вынужденными? – Бетти повторяет шёпотом, но в голове эхом разносятся последние слова женщины, которые никак не укладываются в картину 'мира'.

– Элизабетт.. – Люси осторожно дотрагивается до руки девушки, но та лишь смотрит в ответ и виновато улыбается, как будто больше не в силах что-то сделать.

– Давай сначала доедим. Потом займёмся работой. – немного охрипшим голосом говорит Бетти, пытаясь понять, что делала не так всё это время и что нужно сделать, чтобы улучшить жизнь? Для начала хотя бы в стенах больницы.

– Иди в кабинет, я отойду в туалет. – после обеда Бетти сворачивает в уборную, предлагая Люси идти дальше. В голове всё ещё хаос, мыслей меньше не становится, а выхода из этой ситуации, кажется, нет.

Девушка умывает лицо и смотрит на себя в зеркало, как будто там найдёт ответы на все вопросы. Она не спеша идёт к кабинету, пытаясь отогнать негативный настрой, но уже подходя к двери слышит всхлипы и резко раскрывает дверь.

Посреди кабинета стоит Джейк, а рядом заплаканная Люси, с разорванной формой. Мужчина держит девушку за руки и Бетти вспоминает точно такие же отпечатки пальцев на руках медсестёр, которые видела в столовой.

– Люси выйди. – Бетти произносит холодным тоном, но Джейка это смешит, и он ослабевает хватку, выпуская сопротивляющуюся медсестру из рук. Люси кидает взволнованный взгляд на Бетти, но та только повторяет и просит подождать снаружи. Девушка выбегает из кабинета и закрывает двери.

– Что? – Джейк вздыхает огорчённо-наигранно и облокачивается на край стол. – Ты обломала мне такое веселье. Или ты хочешь быть вместо неё?

– Кто тебе разрешал трогать девушек в больнице? – Бетти сжимает кулаки и подходит ближе, всем своим видом показывая, что не боится мужчину-насильника.

– Разрешал? А кто мне запретит? – Джейк смеётся в лицо медсестре и резко перестаёт, смотря в глаза полные презрения. Его это раздражает. – Я кажется советовал тебе не держаться за Маркуса и не ждать от него помощи. Я могу разложить тебя на столе прямо сейчас и единственное что сделает мне этот олух – пошлёт в другой отряд, где таких как вы, готовых лечь под солдат, пруд пруди.

– Заткнись. – в глазах девушки плывёт от отвращения к мужчине рядом, а злоба настолько затмевает сознание, что хочется больше никогда не видеть его в поле зрения.

– Что такое? Испугалась? – Джейк поднимается с места, перехватывает одну руку девушки, а второй начинает медленно расстегивать пуговицы медицинского костюма. – Поверь, меня никто не осудит, мы делали это сотни раз и будем делать. У тебя нет другого выхода, кроме как прогнуться и самой заткнуться.

Слышится омерзительный смех, который вмиг затихает, как только нож входит ровно в область сердца. Девушка шокировано смотрит на изумленное лицо Джейка, который не может сказать ни слова. Он ослабевает хватку и громко падает на пол, пытаясь рукой дотянуться до своей груди, в которой ещё воткнут нож. Бетти сама не могла понять, когда успела вытащить нож из чехла на штанах солдата и вонзить его в тело, но как только осознание начало приходить, руки девушки затряслись, но глядя на искаженное болью лицо мужчины, она потянулась вытащить нож, однако, взгляд упал на свои кисти, на которых начали проявляться следы пальцев, и девушка, как будто вновь впадая в транс, обхватила нож и попыталась прокрутить, создавая отверстие ранения больше, параллельно закрывая другой рукой рот мужчине. Кровь лилась без остановки и Бетти наконец вытащила нож, отходя от тела чуть дальше всё ещё шокировано смотря на умирающего солдата. В мыслях не было и капли сожаления или жалости, но голоса за дверью заставили испытать страх за себя и весь медицинский персонал. Быстро оценив ситуацию, Бетти промыла нож от крови под краном, вытирая его на сухо и вставила обратно в чехол. В глаза бросился пистолет, в соседнем кармане штанов, который она аккуратно вытаскивает и прячет под кушетку. Как только мысли пришли в относительный порядок, Бетти открыла окно, оглядывая улицу, убеждаясь в том, что территория свободна. Ещё какое-то время девушка подождала, пока мужчина полностью потеряет сознание, с липким страхом смотря на расползающуюся лужу крови, и набрав побольше воздуха в легкие закричала что есть мочи, прося о помощи.

Буквально через секунды в двери вбежали два солдата, а сзади выглядывала Люси, ужасаясь картине, что предстала перед её глазами.

– Что произошло? – громко спрашивает один из солдат, пока другой щупает пульс Джейка и хмурится.

– Н-не знаю я… я… – Бетти упирается в стену и с испугом смотрит на солдат.

– Ему нужна помощь! Позовите врача! – кричит солдат и Люси, вздрагивая, бежит в ординаторскую.

– Говори! – приказывает солдат медсестре.

– Мужчина вбежал… вбежал в открытое окно, начал драться с Джейком и ударил его ножом, потом отобрал у него пистолет и убежал… – Бетти трясётся от страха и активно жестикулирует руками, создавая отличное описании ситуации.

– В какую сторону он побежал? – один из солдат подбегает к окну и осматривает территорию.

– Я не знаю… как только он спрыгнул я закричала… – Бетти заикаться и растеряно смотрит на солдат.

– Чёрт!

– Что у вас здесь происходит? – Генри заходит в кабинет и сразу же проходит к лежащему на полу в крови Джейку.

– Его ранил неизвестный, залез через окно и убежал, мы вызвали врача! – солдат отчитывается и взволнованно смотрит на Генри, ведь именно они сегодня отвечают за безопасность отряда и им нести ответственность за случившиеся.

– Ему уже не помогут. Можете сжечь на поле. – Генри поднимается и делает паузу. – Почему на заднем дворе нет охраны?

– Мы… – солдаты переглядываются, не зная, что сказать, и как оправдать свою халатность.

– Унесите тело, потом жду письменные объяснения от обоих. – Генри одним взглядом показывает, чтобы те сейчас же ушли.

Маркус, который сидел в машине и ждал Генри, вернувшегося за документами, выходит размять ноги и как только слышит перешептывания солдат о медсестре и убийстве, кидается в больницу на поиски Бетти. Сердце колотится как бешенное и даже не разобравшись в ситуации, командир несётся, чтобы убедиться в том, что Элизабетт в порядке. Это довольно непрофессионально, он, будучи командиром, не должен ставить чувства выше своих подопечных и не должен действовать импульсивно, не обдумано, но единственное, чего сейчас хочет Маркус – увидеть Бетти в здравии.

Влетая в кабинет, где обычно работала медсестра, Маркус видит солдат, которые от пола вымывают лужу крови.

– Где Бетти?? – он ошалело смотрит на переглядывающихся солдат.

– Она и Генри ушли в Ваш кабинет.

Маркус расслабляется от мысли, что как минимум Бетти жива, и сразу же хмурится, думая о случившемся. В красках, провинившиеся солдаты рассказывают всё, и командир быстрым шагом идёт в свой кабинет, злясь на себя и охрану. Ведь Бетти могла пострадать, что если тот убийца причинил вред и девушке? Мысли о том, что в отряде потери и то, что потенциальный преступник угрожает всему отряду, да ещё и вооружен, вылетели из головы совершенно, хотя раньше в первую очередь именно такие мысли посещали командира многочисленных солдат.

Дверь распахивается и с грохотом ударяется о стену. Маркус быстрым шагом подходит к стоящей рядом с Генри медсестре, хватает её сначала за плечи, потом обхватывает ладонями щеки и судорожно глазами ищет хоть малейшее изменение, но ничего не найдя отпускает удивленную девушку и отходит на пару шагов назад.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает Маркус, не сводя с неё глаз.

– Да… – так же тихо отвечает Бетти, с трепетом видя неподдельный страх и беспокойство в глазах командира.

– Хорошо. Генри усиль охрану. С дежурными я позже поговорю, нам нужно ехать, мы и так задерживаемся. – на секунду отведя взгляд на солдата, тон голоса меняется, строгий и громкий, а глаза переливаются в злости и раздражение.

– Понял. – Генри не задаёт больше вопросов, выходит из кабинета и закрывает за собой дверь, напоследок говоря о том, что будет ждать в машине.

Минутная тишина давит на уши. Бетти становится стыдно за своё вранье, но лишь тогда, когда глаза Маркуса вновь наполняются волнением.

– Ты действительно в порядке? – переспрашивает командир, подходя немного ближе.

– Да, всё хорошо. – дрогнувшим голосом произносит медсестра и устремляет взгляд в пол.

– Тебе нужно отдохнуть. Можешь взять выходной и отсидеться в комнате. – мягко советует Маркус.

– Нет! – Бетти резко поднимает взгляд. Одной ей точно сейчас нельзя находится, иначе мысли о случившемся поглотят её и станет только хуже.

– Ладно, поступай как считаешь нужным. – Маркус пытается слабо улыбнутся, поднимая одну руку и поглаживая плечо разволновавшийся девушки. – Просто знай, что в любое время можешь уйти, если почувствуешь себя плохо. Я предупрежу солдат, чтобы не беспокоили вас.

– Спасибо… – Бетти нерешительно делает шаг на встречу, обнимая удивлённого командира, и нежно прижимается к его груди. – Спасибо за то, что ты здесь.

Маркус на секунду замирает, но гонит ненужные сейчас мысли прочь. Бетти пережила стресс и ей нужна поддержка – это нормально. Об остальном он подумает позже. Мягко сжимая девушку последний раз в объятиях, он отстраняется и слабо улыбается.

– Я говорил уже, что приеду поздно, не жди и ложись спать. Тебе нужно сегодня отдохнуть, хорошо? – Маркус невесомо проводит ладонью по голове Бетти и отступает назад, борясь с диким желанием остаться и не бросать взволнованную девушку одну.

– Конечно. Иди, я буду в порядке. – она выдавливает подобие улыбки и провожает взглядом уходящего командира.

На секунду кажется, что Бетти попала в ночной кошмар, от которого необходимо проснуться. Взгляд непроизвольно опускается на дрожащие руки, а в сознание проносится заботливый голос командира. Слышатся крики солдат и мысли становятся яснее, но не легче. Бетти решает разобраться во всём позже. Разговор с Генри был коротким, но он ясно дал понять, что не верит ни единому слову медсестры, однако, не настаивал ни на чём, а его задумчивый вид при появлении Маркуса наводил на не самые приятные мысли. Возможно, Генри было всё равно на смерть Джейка, но его определенно не обрадовал тот факт, что в их отряде появились "вершители правосудия". Бетти надеется, что глава отряда закроет на это глаза, но доля волнения из-за того, что узнает Маркус есть. Она не хочет скрывать от Маркуса ничего, но и боится его реакции на такой неоднозначный поступок. Командир просил звать охрану, но разве Бетти могла доверять людям, которые на протяжение всего пребывания в больнице делают всё, чтобы медицинский персонал не доверял и даже боялся солдат. Возможно, эта ситуация приведёт Маркуса к решению о том, что надо что-то срочно менять. Она отгоняет все лишние мысли и выходит из кабинета, чтобы взяться за работу.

Люси сидит на своём рабочем месте и смотрит в одну точку, никак не реагируя на входящую коллегу. Окно открыто настежь, но стойкий запах смерти пропитал небольшое помещение.

– Ты как? – Бетти подходит к столу и садится напротив, пытаясь по выражению лица определить, о чём думает девушка.

– Не знаю. – честно отвечает Люси.

– Не думай об этом. Можешь работать? – Бетти говорит тихо, но чётко, обеспокоенная состоянием коллеги.

– Мне кажется, только это я сейчас и могу. – истерично усмехнувшись, проговорила Люси, поднимая наконец свой взгляд.

– Давай закончим сегодня пораньше? Можно и на завтра перенести эту волокиту. – Бетти улыбается и с легкой руки убирает половину из стопки бумаг в ящик, обещая заняться этим завтра.

– А ты… – Люси с волнением заглядывает в глаза коллеги. – Ты в порядке?

– Лучше, чем могло быть. – Бетти говорит спокойно и принимается за работу, но ручка в её руках дрожит.

– Ты сделала всё правильно. – произносит Люси, так же опускаясь над столом с бумагами.

После недолгой тишины слышится тихое "спасибо" от Бетти. Девушки больше не говорят, отдаваясь работе и утопая в тоннах информации.

Вечером из тишины и своих мыслей коллег отрывает Эд. Он интересуется состоянием девушек и спрашивает, что произошло. Солдаты шепчутся без остановки, но в чём дело не рассказывают. Люси отстранённо говорит, что всё в порядке. Эд больше не задаёт вопросов, лишь зовёт на ужин и просит их отдохнуть.

Бетти нехотя плетется в столовую, слыша неприятный шёпот и цоканье солдат за спиной. Есть совершенно не хочется, поэтому выпив стакан воды и поковырявшись в тарелке, она уходит, ссылаясь на усталость.

Мыслей в голове много и дневная работа совсем не улучшила ситуацию. Холодный душ очищает разум, но не придаёт спокойствия. Думать и размышлять над своим поступком она не в силах. Но мысль о том, что она теперь не имеет право лечить людей бьёт в голове красным шрифтом на белом фоне.

Уже укладываясь в кровать Бетти понимает, что не сможет заснуть вот так. С потоком мыслей и эмоций, пытающихся быть заглушенными сознанием. За окном стемнело, а в больнице воцарилась редкая тишина. Девушка медленно идёт на второй этаж и заходит в кабинет Маркуса, которого всё ещё нет и когда он будет – неизвестно. На диване лежит сложенный плед и Бетти берёт его в руки, аккуратно раскрывая. Она ложится на диван и подтягивает к себе ноги, укрываясь пледом с головой, ощущая невесомый запах обладателя вещи. В голове вмиг становится пусто, а тело наполняется свинцом, погружая истощённую работой и стрессом за день девушку в царство морфея.

Дверь со скрипом открывается, впуская временного жителя кабинета. Маркус тяжело вздыхает и скидывает верхнюю одежду на стул, сначала не обращая внимания на то, что в кабинете кто-то есть. Взгляд в темноте цепляется за волосы, виднеющиеся из-под одеяла. Он подходит к дивану, садится на корточки и медленно стягивает одеяло вниз, видя, как вмиг хмурится лицо Бетти. Девушка уже давно спит, а яркий свет луны из окна позволяет разглядеть все черты лица внимательнее.

Маркус завороженно смотрит на лицо, с восхищением считая морщинки вокруг глаз и трещинки на губах. Кажется, как будто он видит Бетти впервые, от этого в сердце разливается тепло, а тело вмиг теряет всю усталость, заполняя безграничной нежностью.

– Ты такая волшебная… – шепчет Маркус и слабо улыбается, заправляя опавшие на лицо Бетти волосы за ушко.

Он не знает сколько времени провёл вот так, сидя на корточках и разглядывая спящую девушку, но в один момент, когда за окном послышались крики, что означали смену караула, Маркус вновь тяжело вздыхает, и поднимаясь потягивается. День выдался не из лучших, работы оказалось ещё больше, чем планировалось, поэтому он задержался и сейчас вынужден разработать план по отступлению, а уже утром ехать к Люциферу на обсуждение.

Все отряды сейчас встали на месте и Маркус, как один из тех, кто стоит в составе основателей, должен участвовать на собраниях. Однако, находясь в больнице в дали от лагеря, он не имеет такой возможности, чем усложняет и увеличивает себе работу, планируя всё в одиночку, а потом предлагая свои идеи лидеру.

Маркусу определенно вся ситуация не нравится, его много что не устраивает, но он убеждён в том, что кроме как двигаться вперёд они ничего не могут. Он ничего не может. Поэтому садится за стол, включает ночник, задёргивая шторы, чтобы яркий свет рассвета не разбудил Бетти, и приступает к работе, просматривая все ошибки, которые совершали отряды и продумывая, как их избежать в будущем.

Бетти встаёт ближе к обеду, сонно вертя головой и пытаясь вспомнить вчерашнюю ночь. В кабинете никого кроме девушки не было, как и намёка на чьё-то присутствие. Маркус уехал рано утром, прося солдат не входить в его кабинет. На столе лежит небольшой листок с ровно выведенными буквами:

"Не стал тебя будить. Сегодня меня тоже не будет. Генри останется за старшего, обращайся к нему при любой проблеме! Отдохни и хорошо покушай. Удачного дня!

P.S. Маркус"

Бетти слабо улыбается, прикасаясь к имени на листке. Она не должна сейчас думать о человеке, причастному к вчерашнему событию. Причастному ко всему, что происходит с ней и с их государством, однако, мысли о Маркусе сейчас помогают не сорваться и не углубляться в раздумья, панику, тоску и страх. Она сжимает в руках листок, напоминая себе зачем позволила им сблизиться, и идёт в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться, приступая к незаконченной вчера работе.

Выйдя из кабинета, девушка увидела непривычное для этажа столпотворение. Генри о чём-то громко спрашивал, периодически переходя на крик, а толпа солдат с интересом вытягивали головы, стараясь увидеть и услышать больше. Бетти подошла ближе и проходя мимо столовой услышала от работников кухни тихое: «сама виновата».

Бетти не могла понять в чём дело, поэтому решила пройти сразу через толпу, стараясь протиснуться дальше, но как только увидела Генри, который стоял в дверях одной из палат солдат, то замерла, переводя взгляд в глубь палаты.

Там у кровати дрожащими руками Люси собирала остатки порванной одежды, стараясь скрыть голое тело. Она беззвучно плакала, опустив голову вниз. Рядом стояли несколько солдат, а, видимо, провинившиеся и пытающиеся объяснить ситуацию, стояли рядом со входом, часто переглядываясь, плохо формулируя предложения и уходя от ответов.

Бетти вбежала в комнату, после недолгой заминки, накинула на Люси одеяло, лежащее на кровати, и повела вниз в душевую, бросая свирепый взгляд сначала на трех виновников, не замечая там ни капли раскаяния, а потом на Генри, что равнодушно ответил на взгляд, но его тон и обращение к товарищам сквозило презрением и гневом.

Уже через пол часа вся больница судачила о том, что молодую медсестру изнасиловали солдаты, пока сама Люси стояла под горячими струями воды, бездушно смотря в одну точку.

– Их накажут. – громко повторила Бетти, наверно, раз в седьмой, не ясно кому доказывая это. Они обе понимали, что любого наказания за подобный поступок будет мало, однако, ничего лучше, чем зацикливание на мысли о наказание придумать не могли.

Бетти сидит на полу, уткнувшись в колени и пытается придумать, как помочь Люси хоть немного. Она представить не может как сейчас ей тяжело и жалеет, что проспала так долго, ведь если бы они работали вместе, то, возможно, она бы не отпустила девушку одну с солдатами. Мысли опять упираются в ненависть, и ничего светлого в этих насильниках Бетти уже видеть не будет. Хочется верить, что Генри накажет их, но есть доля сомнения и в его поступках. Думать о Маркусе нет сил. Он тот, кто считается их командиром и нет никаких доказательств того, что он не издевался над людьми точно так же, а может и хуже. Из мыслей вырывает стук в дверь. Девушки оглядываются и слышат голос Эда.

– Я принёс вам обед! Поешьте в комнате Бетти, я отнесу всё туда. Если будет нужна помощь, я в ординаторской. – голос звучал обеспокоенно, очевидно, что и до него дошли слухи. Бетти громко вздохнула, обращая внимание на искажённое лицо Люси.

– Хей… – Бетти поднялась и подошла к девушке, нежно дотрагиваясь до голого плеча. Но Люси дернулась испуганно и отступила чуть назад.

– Прости… – Люси с усталостью и виной смотрела на Бетти, но коллега лишь покачала головой, говоря, что всё нормально и выключила воду, подавая полотенце.

Бетти подождала, пока Люси оденется, и они вместе пошли в комнату. Есть не хотелось от слова совсем, а душащие мысли и молчание напрягали обеих девушек. Нужно было что-то сказать, одной выговориться, выплеснуть всю боль и страх, а второй выслушать и найти подход к пострадавшей, однако, ни одна из них не могла издать ни звука. Еда осталась не тронута до конца дня, а девушки сидели на кровати, погружаясь в свои мысли окончательно. Раньше они могли поддерживать друг друга, могли дать совет или банально выслушать, они держали друг друга на плаву, но сейчас, когда обе находились на грани истерии и краха своих маленьких миров, они не в состояние помочь. Им кажется это конец, и, возможно, так оно и есть, но пока осознание этого не пришло к ним.

Вечером две медсестры решают раньше лечь спать, предполагая, что завтра хоть немного станет легче. Отдаленно раздаются крики солдат и от них тошнит, хочется их не слышать больше никогда. Бетти аккуратно обнимает девушку сзади, устраиваясь поудобнее на небольшой кровати и засыпает, только когда стихает плачь и дрожание в теле Люси.

На утро Эд приносит завтрак, будит девушек и хочет поговорить, но Бетти настойчиво просит уйти, видя в глазах Люси страх. Она не готова говорить с Эдом, и он это понимает, повторяя слова о том, что девушки могут обращаться к нему в любое время. Бетти благодарно кивает и одаривает доктора виноватым взглядом. Он определенно волнуется, но не может ничего сделать. На самом деле, Эд пытался подраться с теми тремя солдатами, даже ударил двоих, но его быстро остановили и пригрозили расстрелом за повторные выходки. Он не испугался, совершенно нет, но Эд один из немногих мужчин и врачей в больнице, поэтому оставлять коллег и подвергать их опасности точно не хотел, однако, это не значит, что он смирился. Ему так же нужно было время, чтобы понять, как он может отомстить и наконец выгнать этих извергов из их больницы. Сейчас забота о Люси стояла на первом месте, поэтому Эд тяжело вздыхает, и жалеет лишь о том, что их главный врач таинственным образом исчезла, когда так нужна. По образованию женщина была психиатром с большим опытом за плечами, и она как никто другой мог помочь Люси справится с этим, если такое вообще сейчас возможно.

Бетти заставляет девушку поесть, но на разговор вывести не удаётся. Люси бледная и, кажется, что за прошедшую ночь ей стало только хуже. Бетти начинает рассказывать различные истории из своего прошлого, из счастливого детства, из обрывков фильмов, которые смотрела или просто на отдаленные темы, касательно литературы, истории или философии. Люси слушает сначала через раз, копаясь в своём сознание, но постепенно вникает в речь и благодарна Бетти за то, что та ведёт такие длинные монологи, не требующие ответов или уточнений.

В обед в дверь вновь стучатся и девушки уверены, что их хотят позвать на обед, однако, в комнату врывается Генри и плотно закрывает за собой дверь. Его взгляд бегает по лицам девушек, но он задерживается на Бетти и строго говорит:

– У одного из наших солдат пулевое ранение, необходима срочная операция! Ты нужна в операционной. – он не спрашивает, а командует, незамедлительно разворачиваясь.

– Я не операционная сестра! Тем более я занята сейчас, найдите кого-нибудь ещё! – возмущенно возражает Бетти и аккуратно берёт за руку Люси, которая, очевидно, боится оставаться одна.

– Это не обсуждается. Весь мед. персонал занят, а в операционной не хватает рук. Вы обе единственные свободные и слоняетесь без дела. – Генри поворачивается в пол оборота, бросая безразличный взгляд на девушек.

– Без дела? – Бетти повышает тон и встаёт, отпуская руку Люси. – А не из-за Ваших ли солдат, мы "слоняемся без дела"? – Бетти встаёт в полуметре от мужчины и с гневом смотрит в упор.

– Я уже принёс ей свои извинения.

– Извинениями ничего не исправить! Я никуда не пойду. – Бетти понимает, что Генри такой же болван, как и другие солдатики. Ждать от него понимания было очень глупо.

– С ней ничего не случится. Мне так же важен каждый солдат, как Вам Ваши коллеги. Вы должны понимать меня, именно поэтому я прошу сейчас же пройти в операционную. Я прослежу за тем, чтобы с Люсианной ничего не случилось в Ваше отсутствие. Операция не продлится долго, потом Вы можете вернуться в комнату. – в голосе не слышится больше приказного тона, однако, он пропитан уверенностью и, кажется, теперь Генри не потерпит отказа.

Бетти сжимает кулаки и смотрит на Люси. Та слабо улыбается и кивает.

– Ты будешь в порядке? – Бетти подходит, берёт её руку и немного сжимает.

– Да, иди. Я немного посплю. – Люси отпускает руку коллеги и ложится в постель.

– Хорошо… мы быстро закончим. – Бетти хватает из шкафчика сменную одежду и выходит в след за Генри.

– Если с ней что-то случится…

– Я пообещал. Но и вы сделайте всё, что в ваших силах. – Генри серьёзен, но говорит тихо, без угрозы.

Бетти смотрит в глаза напротив, она не доверяет ему, но выхода у неё нет. Медсестра кивает и обещает сделать всё возможное в операционной. Тут же срываясь с места и идя в направление хирургического отделения. Уже подходя девушка слышит чересчур громкие пререкания, и упоминания о пострадавшем заставляют её на секунду остановиться.

– Я же говорю – карма! Это он ту девку изнасиловал! – пыхтит один из молодых солдат.

– Я тоже её отодрал и ничего, здоровый! Этот идиот просто пошёл расстреливать гражданских, а периметр не проверил, вот и поплатился! Его в засаде ждали. – насмешливо отвечает другой и смеётся, как будто только что анекдот рассказал.

– Гражданских? А разве можно? – осторожно спрашивает всё тот же солдат.

– Смеёшься? А кто ж нам запретит! – доносится голос третьего.

– Ты от командира дальше трёх шагов не отходил никогда что-ли? Пока тебя не застукали можно всё! – солдаты заливаются противным смехом.

Бетти не желает слушать продолжение, а в ушах неприятно звенит и эхом отдаётся смех из-за чего начинает кружится голова и хочется сбежать. Девушка разворачивается и собирается пойти обратно к Люси, обратится к Генри и сказать, что отказывается от оказания помощи, но вряд ли такие люди, если вообще можно назвать их людьми, прислушаются и поймут. Сейчас все слова Маркуса кажутся фальшью и от этого больнее всего. Кулаки сжимаются, а сердце готово выпрыгнуть и разорвать грудную клетку. Он даже не пытается их остановить…

– Бетти? Ты пришла! – раздаётся голос операционной медсестры, и ей ничего не остаётся, как пройти внутрь и начать готовиться.

В операционной уже ведётся операция и девушка, как только входит в стерильном костюме слышит голос врача:

– У него пулевое ранение, шансы 50 на 50, так что включайся в работу быстрее. – хирург, не отрываясь от пациента, даёт указания остальным и успевает обратить внимание на вошедшую медсестру.

Несмотря на то, что опыта у Бетти было ничтожно мало, знаний у неё достаточно и в роли ассистента она справилась отлично. Девушка старалась не думать о том, кто этот человек, чью жизнь они спасают, и погрузилась целиком в напряженную атмосферу работы, слушая инструкции врачей и старших медсестёр.

В одну минуту всё пошло не по плану и, как предполагали ранее, пациент потерял слишком много крови из-за чего сердце остановилось в ходе операции. Персоналу из хирургического отделения не в первой фиксировать смерть пациента на этом столе, однако, все ощущали тревожность от последствий, которые никак не зависели от них. Пациент действительно поступил слишком поздно и всех предупреждали о провале операции, однако, Генри настаивал на её проведение и взял обещание с главного хирурга, что тот сделает всё, что будет в его силах. Так и получилось, но даже самый опытный хирург в этих стенах ничего не смог сделать.

Бетти на секунду охватило некое облегчение, но потом она приняла эти чувства за неправильные, ведь сейчас они в стенах больницы, а значит каждый пациент ценен. Но так ли это? Достоин ли был спасения, даже попытки, человек, который сам шёл к смерти и делал мерзкие и страшные вещи? Обдумывать это она не стала. Как медсестра Бетти сделала всё, что было необходимо.

Уже выходя из раздевалки донёсся крик и Бетти вздрогнула, зная кому он принадлежит. В коридоре Генри спорил с хирургом, который стойко отражал любые нападки солдата, пытаясь доказать, что вся ответственность за случившееся лежит только на их собственных плечах и перекладывать вину на медицинский персонал они не имеют право.

– Зачем нам нужны медики, которые не в состояние нас спасти? – укоризненно спрашивает Генри.

– Зачем нам нужны солдаты, которые стреляют по гражданским? – вдруг встревает Бетти и все обращают на неё внимание.

Солдаты, что стояли позади вдруг стушевались, но, никто кроме девушки этого не заметил. Генри смотрел только на неё, а в глазах горело что-то опасное.

– Что ты несёшь? – он подошёл к девушке вплотную, – Только не говори, что вы специально его убили из-за изнасилования. – Генри с лёгкостью упомянул ситуацию с Люси так, будто это не имело никакого значения. Кажется, тех солдат даже не наказали за случившееся, однако, беспочвенные обвинения на врачей сыплются вот уже несколько минут.

– Если бы я хотела его убить, я бы сделала это раньше и более жестоким способом, чем под анестезией в стерильной операционной. – со злостью проговорила Бетти. Она впервые ввязывается в конфликты здесь, в стенах учреждения, которое должно нести только лучшее в этот свет.

– Генри! Генри! – возгласы и топот отвлёк всех присутствующих. Молодой солдат сбивает с ног всех стоящих на пути и подбегает к Генри. – Та девушка… она…

– Что она? – Генри не выдерживает и раздражённо спрашивает запыхавшегося солдата.

– Она мертва! – он с сожалением оглядывает весь медицинский персонал и возвращает взгляд к Генри, который шокировано открывает глаза и хочет что-то сказать, но его толкают в грудь.

– Какого чёрта? – кричит Бетти и несётся в свою комнату, где последний раз видела Люси.

Девушка бежит и начинает задыхаться от накатывающей паники. Зря она согласилась уйти, очень зря.

Забегая в свою комнату, она видит, как солдаты заворачивают труп Люси в мешок. Бетти отталкивает солдат и падает рядом на колени, невесомо прикасаясь к следу от петли на шеи. Лицо Люси бледное, глаза закрыты, а кожа ледяная. Слёзы застывают в глазах, а тело Бетти пронзает злость и обида. Она не должна была доверять Генри.

– Вам записка… – один из солдат подходит ближе и протягивает листок бумаги.

Бетти молча его забирает и читает про себя, стараясь сдержаться и не закричать в голос.

"Милая, Элизабетт! В последние дни ты была для меня опорой и силой двигаться дальше. Но я больше не могу, понимаешь? Не могу смотреть на людей, окружающих нас, не могу больше заглянуть в глаза Эду, осознавая, что он всё знает. Разве я имею право быть с ним, после того что произошло?

Я не могу смотреть и на тебя. Мне жаль, мне очень жаль, что я покидаю тебя, но это всё, что я могу сделать для себя. Я больше не могу врать себе и другим, что всё нормально. Даже если этот ад закончится я никогда не смогу его забыть. Прости меня, и прошу не делай ничего, чтобы могло навредить тебе. Я искренне считала тебя подругой. Не держи зла на меня, не держи зла ни на кого. Живи с лёгким сердцем и не предавай себя, потому что иначе, ты не справишься с этим.

Элизабетт, ты сильнее меня! Я верю в то, что мир станет лучше и ты сможешь жить в том мире, о котором мечтала! Прости и прощай."

Бетти перечитывает несколько раз, пока взгляд не размывается от слёз. За дверью вновь раздаются крики, девушка вздрагивает и оборачивается. В дверях стоит Эд, на лице которого отображается весь ужас и реальность происходящего. Он, как и Бетти, не может принять это, но видит всё своими глазами и оседает на пол рядом с дверью.

– Вывезете оба трупа и сожгите. – голос громкий и отдаёт в ушах сталью. Неприятно.

Бетти безжизненно поднимает глаза на Генри, который смотрит на неё без капли сочувствия и сожаления. Она не выдерживает.

– Ты обещал! Чёрт, ты обещал, что с ней ничего не случится! – девушка встаёт и кидается на солдата, начиная бить его в грудь.

Мужчина ничего не говорит, игнорируя неформальное обращение и гневный тон собеседницы, но по взгляду понятно, что долго он терпеть не будет.

– Вы тоже обещали сделать всё возможное в операционной. – зло напоминает Генри.

– Я сделала! Мы все выполняли свою работу! Тебе нужно было просто присмотреть за ней! – Бетти срывается и начинает бить мужчину сильнее, не сдерживая крика и слёз.

Эд, видящий реакцию солдата, быстро встаёт и несмотря на свой подавленный и слабый вид, пытается мягко оттолкнуть девушку, обнимая за плечи.

– Успокойся…– тише говорит Эд. Его взгляд мечется по лицам солдат. Он зол и шокирован не меньше, но сейчас не время выяснять отношения.

– Я не дам вам её забрать. Мы похороним её на заднем дворе. – Эд загораживает Бетти и серьёзно смотрит на Генри.

– Это не обсуждается. Правила для всех едины. – мужчина непоколебим и отдаёт немой приказ солдатам уносить тело.

– Если не смог сдержать обещание, сделай хоть что-то, что остановит от желания убить тебя. – Эд подходит в плотную и шепчет на ухо, сильно сжимая надплечье Генри.

Тот усмехается. Он ни капли не боится ни смерти, ни тем более уж Эда. Но долю вины он за это чувствует. Противоречие лишь в том, что Генри убеждён, что его солдата в операционной не спасли специально, но спорить и доказывать ничего не собирается. Он считает, что они "квиты", однако, своё обещание он всё же не сдержал, поэтому кивает слабо, и равнодушно произносит:

– Закапывайте сами. Лопаты возьмёте у дежурных и на всё не более трёх часов. Некогда бездельничать. Сегодня много работы у всех. Будет много пострадавших. – он ещё раз взглянул на Бетти, которая выглядела подавленно и сердито одновременно, и ушёл, зовя своих солдат за собой.

– Эд… – голос Бетти звучал тихо.

– Не надо. Не говори ничего, я сделаю всё сам. – доктор подошёл к телу Люси, опустился на колени и в последний раз взглянув на её лицо, обреченно вздохнул.

– Я был здесь ради неё. – вдруг спустя минуты тишины произносит Эд.

– Ты должен был ей сказать об этом, пока она ещё была жива. – так же тихо ответила Бетти, забывая об уважение, с которым они всегда друг к другу обращались.

– Она знала, поэтому и поступила так. Я… не смог её защитить. – он склоняется над трупом и целует холодный лоб, мысленно умоляя о прощение.

– Мы не должны себя винить. Она просила об этом. – уже более решительно говорить Бетти и подходит ближе. – Я не хочу, чтобы ты в это ввязывался. Считай, что это несчастный случай и смирись. Защити всех остальных. Это не будет продолжаться вечно. – Бетти сжимает дрожащие руки в кулаки.

– Что? – Эд встаёт на ноги и смотрит удивлённо на девушку. – Не смей ничего делать! Я не позволю тебе подвергать себя опасности! Они должны понести наказание за всё что сделали и сделают, но не от тебя.

– Нет. – Бетти отступает на шаг и смотрит на Люси, кажется, в последний раз, мысленно прощаясь с ней и так же прося прощение, но уже за то, что не выполнит её последнюю просьбу. – Маркус мне доверяет и одной мне будет проще, прошу не влезай в это! Ты должен защитить весь персонал до того, как нас изуродуют морально и физически. Ты должен это обещать! Обещай мне и Люси! – Бетти переходит на полушёпот и умоляет взглядом прислушаться.

– Я не хочу больше никого терять. – обречённо шепчет Эд.

– Ты и не потеряешь! Это ради Люси, слышишь? Ты должен бороться ради неё, и в будущем спасти много жизней тех, кто этого заслуживает! – Бетти в мыслях усмехается, ведь ещё совсем недавно они все были убеждены в том, что не в их праве решать кто заслужил спасения, а кто нет.

– Элизабетт.. – Эд прикрывает глаза. – Если нужна будет помощь только скажи! Я сделаю всё для тебя! Я сделаю всё, чтобы больше никто из нас не пострадал! – Эд подходит и обнимает девушку. Впервые они это делают и передают всю боль, страдание и отчаяние друг друга. Они всё ещё коллеги, но из-за всего случившегося они единственные люди, которые могут друг на друга положиться.

– Я не смогу. Прости, я позову всех на задний двор, но я не могу. – шепчет как в бреду Бетти и отстраняется.

– Всё нормально. Я понимаю. Ты не должна. Вы попрощались, и ты сделала всё что было в твоих силах. – Эд и сам в это не верит. Не верит, что они сделали всё для Люси, они просто не успели ничего! Но и Люси не дала шанса показать насколько важна, винить её за это никто не смеет, однако, боль от утраты меньше не становится. Хочется проснуться от этого кошмара.

Этот день стал переломным в жизни всех. И именно с этого дня всё накопленное вырвалось наружу, из-за чего Бетти больше не могла сомневаться в своих намерениях. Она должна остановить весь беспредел, что творят солдаты. Ради дедушки, ради Люси, ради самой себя, ради их государства и мирного неба над головой.

Глава 6. Назад дороги нет.

Бетти побежала в душевую комнату сразу же, как Эд унёс тело Люси. Она включила холодную воду и стала умывать руки и лицо, стараясь унять дрожь, остудить страх и злость. Проведя в ванне какое-то время, она вышла и кроме покалывания кожи от холода ничего не чувствовала. Это помогло немного прийти в чувства. Бетти поднялась на второй этаж и хотела дождаться Маркуса, но слыша звонкий смех солдат, доносившейся с комнат, её вновь охватила злость.

Их товарищ погиб, медицинский работник умер, а они могут вот так громко и беззаботно смеяться? Руки задрожали с новой силой и хотелось выбить дверь, за которой скрывались солдаты-бездельники, но за неё это сделал внезапно появившийся Генри, который открыл дверь и на повышенных тонах объяснил своим товарищам, что если ещё раз увидит их прохлаждающимися в разгар рабочего дня, то обеспечит работой до конца жизни.

В лицах молодых ребят не отражалось ничего кроме испуга и недовольства. Если эти люди, живущие под одной крышей не первый день, не любят и не уважают друг друга, как они могут полюбить других? Как они могут говорить о защите народа, если не способны к состраданию, не способны защитить друг друга? В коридоре послышались недовольные перешептывания. Бетти стояла поодаль и смотрела на Генри, который устало тёр переносицу. Да, эти люди определенно не могли говорить о защите целого государства.

Девушка заходит в кабинет и на удивление чувствует себя более спокойно, если так можно сказать после всех событий, произошедших за эти дни. Запах Маркуса, который бывает здесь довольно редко, исходит от его вещей и наполняет пустой кабинет каким-то теплом и уютом. На секунду кажется, что это то самое место, которое люди так долго и упорно ищут всю жизнь – спокойное и безопасное.

Возможно, в другой бы реальности Бетти не думала ни дня и призналась в безграничной симпатии к парню, который так внезапно и болезненно ворвался в её жизнь. Возможно, в другой реальности они обязательно были бы счастливы и Бетти смогла рассказать этому человеку всё без утайки. Возможно, в другой реальности, но точно не в этой. Точно не в реальности, где её близкие и знакомые умирают по прихоти других, а она молча наблюдает, не в состояние помочь.

Бетти вздыхает глубоко и старается успокоить дрожащие руки. Выходит откровенно говоря плохо, поэтому она садится на диван и пытается обдумать всё то, что происходит сейчас не только в стенах больницы, но и за её пределами. Ведь она и раньше подозревала, что, так называемые, чёрные ястребы, творят что душе угодно и очередное изнасилование или смерть по причине суицида, видимо, для них не является большой новостью. Многие это восприняли равнодушно, но больше пугала реакция коллег, которые так же смиренно приняли свою "участь" и решили, что им легче быть жертвами, чем бороться и что-то делать.

Оказывается, за спиной Бетти творились ужасные вещи, и она по чистой случайности встретила человека, который готов и был способен её защитить. Однако, ей нужна была далеко не помощь в защите самой себя. Сначала ей хотелось защитить единственного родного человека – своего дедушку, после его смерти объектом её волнения стала Люси и коллеги. Девушка никогда не заботилась о самой себе и, возможно, уже не будет думать о своей собственной безопасности. Только не сейчас.

Бетти резко встаёт и выглядывает за дверь кабинета, убеждаясь, что никого в коридоре нет, она запирается на замок и быстро подходит к столу, открывая все ящики и проверяя их содержимое, но всё что там было это старые документы главного врача. Девушка разочарованно вздохнула и пробежалась взглядом по кабинету, отмечая чемодан Маркуса, стоящий в углу. В чужих вещах она никогда не рылась, её учили жить совершенно по-другому, но сейчас стёрлась грань "правильного" затмевая всё желанием хоть как-то начать действовать и положить конец всему тому, что творится в больнице и на её родине.

В чемодане так же ничего не было, кроме одежды и средств личной гигиены. За окном слышатся крики приветствия. Бетти застёгивает чемодан, резко встаёт и идёт к окну, чтобы увидеть прибывшего командира.

Из машины выходит уставший парень и что-то рассказывает Генри, который резко вскидывает голову к окнам кабинета Маркуса и смотрит раздраженно на Бетти. Девушка быстро отводит от него взгляд и смотрит только на Маркуса, который в лице не меняется, но судя по долгому монологу Генри, тот рассказал о случившимся, или как минимум последние новости отряда. Бетти сейчас это не волнует, она в любом случае не хочет ничего рассказывать и переживать заново события от которых отойдёт ещё не скоро. Сейчас хочется одного – узнать, как можно больше о работе Маркуса, лагеря, совета и всех солдат.

Бетти щелкает замком на дверях и садится на диван, дожидаясь Маркуса, который не заставляет себя ждать, появляясь в кабинете буквально через несколько минут.

– Я так устал… – сразу же стонет военный и закрывает за собой дверь, проходя к дивану. Он ложится на него, кладёт голову девушке на колени и прикрывает глаза.

Медсестра удивленно моргает и интуитивно запускает руку в сухие грязные волосы, подмечая, что молодой человек явно не мылся и, скорее всего, не спал всё это время.

– Как всё прошло? – нежно и тихо спрашивает Бетти, сама сомневаясь в своей цели вопроса: разузнать как можно больше, либо же искренне поинтересоваться делами Маркуса.

– Лидер поддержал мой план, над которым я работал всю ночь, но другие отвергли и пришлось устраивать голосование, в ходе которого было много разногласий и споров. Мы там часов пять торчали и всё закончилось буквально ничем. Мне сказали уйти, пока лидер обдумывает решение. Всё равно последнее слово за ним, но он определенно прислушивается и к другим, он не привык сразу принимать чью-то сторону и всегда в таких ситуациях всё один обдумывает. – Маркус тяжело вздыхает и открывает глаза. – Возможно, завтра я снова поеду туда, не думаю, что сейчас лидер будет тянуть. Нам действительно некогда растягивать время, поэтому всё должно быть быстро.

– Зачем тогда приехал? Лучше бы там остался и отдохнул. – Бетти по-прежнему нежно массирует кожу головы и с печалью смотрит на командира.

– Из-за тебя. – спокойно отвечает Маркус. – Я хотел увидеть тебя и убедиться, что ты в порядке. – он резко осекается и поднимает взгляд на девушку, поворачиваясь на спину. – Как ты? – почти шёпотом спрашивает он.

Бетти смотрит в глаза, наполненные усталостью, но в то же время обожанием и бесконечным волнением. Все дни проносятся за несколько секунд. Самые страшные картины в её жизни мелькают нескончаемым потоком, и девушка вдруг не выдерживается, срываясь на истерический плач. Она ничего не говорит, а лишь плачет, пытаясь рукой зажать рот, чтобы не издавать громких звуков. Маркус сразу же принимает сидячее положение и притягивает девушку к себе.

– Прости… прости, что оставил тебя. – он определённо подбирает не те слова, ведь Бетти абсолютно не пострадала, и, возможно, ей было бы легче где-то в другом месте, не видя всех тех вещей, что делают солдаты и как по их вине страдают другие, но она не простила бы себе, если бы была в дали от Люси в такое время. На самом деле, не может простить даже то, что ушла в операционную и сомневается, что сможет простить, поэтому слова Маркуса заставляют захлебываться своими слезами сильнее. Она вжимается в крепкое тело и закрывает глаза.

Через несколько минут беспрерывной истерики, командир просит солдат принести успокоительное, которое девушка принимает незамедлительно и засыпает почти сразу, не в силах больше выносить реальность.

Утро встречает головной болью и яркими лучами солнца из окон. Бетти медленно открывает глаза вглядываясь в потолок. Картинки вчерашнего мелькают в сознание, но внутри ощущается бескрайняя пустота. Как будто вместе со вчерашней истерикой и слезами ушли все чувства.

– Доброе утро. – слышится совсем рядом. Маркус сидит на диване и сушит полотенцем волосы.

– Ты не спал? – Бетти хмурится и пытается встать, переводя взгляд на парня.

– Пару часов может. Уже нужно выезжать. Поедешь со мной? – он заглядывает в глаза, а Бетти пытается прочитать, что на уме у Маркуса, но кроме беспокойства ничего не видит.

– Ты же не хотел, чтобы я ехала с тобой в лагерь. – с горькой усмешкой вспоминает девушка и переводит взгляд на свои руки.

– Да, но рядом со мной ты будешь в большей безопасности. – он замолкает на несколько секунд и нежно берёт руку девушки в свою. – Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна.

Бетти вновь поднимает на него глаза и согласно кивает, пытаясь выдавить улыбку. Что ж, ей несомненно пора сделать хоть что-то, что приблизит её к изменению жизни всего государства.

– Хорошо, тогда собирайся и не забудь покушать, я буду ждать внизу. Не торопись, я подожду! – Маркус улыбнулся и, откидывая полотенце на спинку дивана, вышел из кабинета, тихо закрывая за собой дверь.

Девушка резко выдохнула, и зарылась руками в волосы, сжимая их до боли, чтобы заглушить физической болью душевную. Это не получалось от слова совсем. Оставаться одной и правда было невыносимо, она попыталась совладать с накатывающейся паникой. Бетти не сомневается в том, что многие хотят что-то сделать для перемен и делают, но никто кроме неё, как она считает, сейчас не в состояние приблизиться к реальной возможности всё изменить. Сначала нужно увидеть лидера. Есть большая вероятность, что в других отрядах все так же творят беспредел, списывая всё на военные действия. Она разжала кулаки, медленно выпутывая руки из волос и поднялась с дивана, стараясь забыть о каких-либо чувствах, которые она испытывает рядом с Маркусом.

Генри стоял около машины и о чём-то рассказывал Маркусу, который хмурил брови и смотрел вдаль. Как только в поле зрения появилась Бетти он прервал собеседника.

– Я понял. Поговорим об этом, когда я вернусь. – он ясно дал понять, что разговор закончен, но Генри остался стоять на месте, обращая взгляд к подошедшей девушке.

– Как ты? Всё нормально? – голос Маркуса смягчился и стал тише, но он предпочёл игнорировать недовольный взгляд Генри.

– Да. – Бетти ответила так же мягко, не обращая внимания ни на кого, кроме Маркуса.

– Отлично. Рик! Отъезжаем! – крикнул он совсем юному мальчишке, и открыл заднюю дверь для Бетти. – До встречи. – коротко сказал Маркус Генри и похлопал его по плечу, садясь рядом с девушкой.

Названный мальчик ловко забрался в машину и помахал рукой патрулю вокруг больницы, заводя мотор.

– Пристегнись. – с напускной строгостью сказал Маркус, и Рик издал возмущенный стон, но послушался старшего.

– Что думаете? Лидер одобрит Ваш план? – начал беззаботно Рик, внимательно следя за дорогой.

– Не знаю. Мы сейчас с ним, кажется, отдалились и я иногда не могу понять, о чём он на самом деле думает и чего хочет. – Маркус вздыхает и устремляет взгляд в окно.

Тишина в машине казалась обыденной. Бетти не могла погрузиться в свои мысли, пытаясь выловить хоть каплю информации, но они не продолжили разговор, а самой ей не хотелось что-либо спрашивать. Только не тогда, когда с ними есть кто-то ещё. Рика девушка видела не в первый раз, он казался простым подростком, не относящимся к армии, возможно, так и было, он даже не был одет в военную форму, которую носили практически все солдаты. В голове возникало много вопросов, но, это было последнее, что интересовало Бетти сейчас.

– Не против, если я взгремлю немного? – поворачиваясь к девушке спросил Маркус.

– Конечно! Дорогая долгая, не так ли? – Бетти слабо улыбнулась и придвинулась в двери, чтобы Маркус смог лечь, положив голову ей на колени.

Это казалось настолько привычным и родным, что пара даже не обратила на секундное замешательство в глазах Рика, а рука Бетти вновь оказалась в волосах Маркуса, медленно массируя голову.

– Вы довольно близки. – то ли спрашивал, то ли утверждал Рик.

Ответом послужил тихий хмык со стороны Маркуса. Больше никто не произнёс ни слова, а Бетти слабо улыбалась, глядя на умиротворенное лицо спящего парня. В такие моменты хотелось навсегда остаться вдвоём и стереть все воспоминания, что были до этого. Хотелось закрыться в пустой комнате и никогда не выходить, оставаясь с Маркусом так долго, как позволит время. Бетти понимала, что, возможно, это последний раз, когда она может утонуть в нежности к этому человеку. Ей безумно сильно хотелось полюбить его, заботиться о нём, посвятить ему жизнь и получить от него ещё больше нежности и тепла в ответ. Однако, это не позволительная роскошь для них, и Бетти искренне не понимала, почему всё это происходит в её жизни, в их жизнях. Чем они заслужили это? Всё было намного глубже, дело не в политике, дело в людях, и чтобы изменить место в которой живёшь – нужно идти на всё, чтобы увидеть результат. Казалось, девушка это прекрасно осознавала и, в каком-то смысле поддерживала позицию – делать своё государство и людей в нём лучше, но точно не такими методами. Не методами, где кто-то страдает, видит смерть близких и умирает сам. Этого она понять не сможет никогда, поэтому она там, где сейчас находится. И одинокая слеза, посвященная одному единственному любимому человеку, который у неё остался, и которого, вероятно, оставит она сама, скатывается по щеке, но вмиг стирается рукой. Обещание не думать о своих чувствах мелькает в сознание, и Бетти слабо улыбается, воображая себя актрисой дешёвого театра. На переднем сидение слышится тихое покашливание, и девушка поднимает взгляд, чтобы встретится с обеспокоенными глазами Рика.

Мальчик не хочет лезть не в своё дело и, она ему искренне благодарна, когда водитель кивает, не получая никакого ответа на состояние медсестры, и отворачивается к дороге, пытаясь игнорировать сидящих позади пассажиров.

За пару минут до прибытия Маркус открывает глаза как по будильнику, и Бетти вздрагивает, когда парень резко поднимается с её колен и поправляет на себе одежду.

– Ты как? – тихо интересуется девушка.

– Хорошо. Спасибо. Мы почти на месте, подожди ещё немного. – Маркус сонно улыбнулся и перевёл взгляд на забор, к которому они приближаются. – Бетти… Будь со мной рядом и старайся не пропадать из виду. Это… я говорил, что тебе здесь не место. Пожалуйста, не заставляй меня волноваться. – Маркус понизил тон и впервые он звучал устрашающе в обращение к Бетти.

Она кивнула и подсела ближе, кладя руку на его, невесомо сжимая и переплетая пальцы. Маркус заметно расслабился и улыбнулся.

– Не хочу, чтобы кто-то узнал, что ты мне дорога. – Маркус сказал это спокойно, но по телу обоих пробежала дрожь. Бетти согласилась безмолвно, отпуская руку солдата. Их отношения они никогда не обозначали, хотя привязанность друг к другу была видна невооруженным взглядом. Рик усмехнулся, слыша это, но комментировать не стал.

Машина остановилась и за окнами сразу же послышался гул. Окрестности больше напоминали забытый городок со старыми домами, разваливавшимися зданиями и плохой экологией. Воздух был тяжелым, а высокие стены придавали мрачности месту. Не смотря на всё это, местность была большая, а людей было чересчур много для временного укрытия.

– Маркус! Наконец-то ты здесь! – высокий мужчина в теле, с седой длинной бородой шёл прямо к машине, расставляя руки по сторонам, приглашая в объятия, как будто они не виделись долгое время.

– Здравствуй. – Маркус как только ступил на землю крепко сжал в объятиях мужчину.

Бетти следом вылезла за солдатом и встала рядом, изучая взглядом нового знакомого. По всей видимости это был Люцифер, однако, от него не исходило опасности или лидерства, он больше был похож на доброго дедушку, который приехал повидать внуков, хотя, его темная одежда и чёрные большие берцы рушили весь светлый образ.

– Кто эта юная леди? – отходя на шаг назад поинтересовался мужчина.

– Это Элизабетт. Она работает сейчас в нашем лазарете медсестрой, я подумал ей не помешает взять ещё некоторые вещи для отряда. – Маркус небрежно указывает на неё рукой, стараясь придать лицу максимальное безразличие, но, улыбка на лице лидера говорит сама за себя – в намерения Маркуса он не верит.

– Отлично! Тогда Грейс проводит её в медицинский пункт. – лидер жестом подзывает стоящую недалеко девушку.

– Нет! – в мгновение отзывается Маркус и подходит к Бетти ближе, как бы незаметно отгораживая её от других. – Нет, я её привёл сюда и мне за неё отвечать. Позже я сам покажу ей всё. Мы можем сначала обсудить дела?

– Ты ей не доверяешь? – лидер сузил глаза, но морщинки в уголках глаз и губ говорили о том, что его просто забавляет эта картина. Возможно, любовь в глазах Маркуса он никогда раньше не видел.

До встречи с Бетти командир правда был холодным и без эмоциональным? Без разницы. Это то, что девушку не должно касаться и волновать. Не сейчас. Не в ближайшем будущем.

– Мы можем обсудить дела, лидер? – Маркус так же проигнорировал вопрос о доверие, настаивая на более важном разговоре. Определенно, он настоящий солдат, который не любит терять время на бесполезную болтовню.

– Конечно. Пройдем в мой кабинет. – мужчина сразу же потерял свою игривость и взмахом руки попросил идти за ним.

Маркус тяжело вздохнул и пропустил Бетти вперёд, но всё равно держался рядом.

Внутри центрального здания были обшарпаны стены и стоял неприятный запах сырости. Можно было предположить, что изначально это место пустовало и люди Люцифера нашли его в качестве временного убежища, чтобы не беспокоить мирные города и граждан. В действительности, так и было, и Бетти была в этом уверена, Маркус не раз говорил, что они борются против власти, а не против граждан, и добьются своего любой ценой – даже ночуя в местах, не предназначенных для жизни. В голове мелькнули мысли о том, что скорее всего все города сейчас выглядят так – бедно, разграблено и разрушено. От такой реальности хотелось убежать, не хотелось вновь думать о том, как могло быть. Однако, Бетти здесь и пути назад уже нет.

– Пусть юная леди подождёт в коридоре. – серьёзно, но мягко сказал лидер, проходя в свой кабинет.

Маркус снисходительно улыбнулся девушке и попросил никуда не уходить. Бетти в ответ слабо кивнула и села на кресло в коридоре, покрываясь мурашками от мрачной атмосферы, витающей в здание и в округе.

– Как дела с отрядом? – отстранённо спрашивает лидер, как только двери закрываются.

– Не хочу об этом говорить. Генри занимается ребятами, у меня много других обязанностей. – Маркус уходит от ответа, прекрасно понимая, что этого сделать не удастся.

– Не говори ерунды. Генри недостаточно квалифицирован для того, чтобы вести за собой людей. Не ты ли так просился присматривать за отрядом? Что в итоге? Не хочешь больше с ними работать? Тогда возвращайся в лагерь. – лидер садится за стол и хмурит брови.

– Генри тот, на кого можно положиться. Я не говорил, что бросаю отряд, просто для начала нужно разобраться с делами здесь, это всё взаимосвязано, я не могу уйти оттуда, там тоже много забот, так что давай уже решим всё и я поеду обратно. – Маркус устало валится на стул и смотрит в такие же уставшие глаза лидера. Им всем нужен отдых, но никто на него даже не рассчитывает, это то что они начали и обязаны закончить.

– Я слышал на ваших солдат напали и много людей погибло. Ещё про ситуацию с изнасилованием медсестры… – лидер делает глубокий вздох. – Это она? Та самая о которой шла речь?

– Я сказал, что не хочу это обсуждать. Мы разберёмся со всем, тебе не о чем переживать. – Маркус не подаёт вида и никак больше не комментирует слова, не придавая этому значения, как будто лидер совсем ничего не понимает и объяснять ему всё бесполезно, долго и муторно. – Мы можем уже поговорить о делах? Мне правда некогда, я собирался сразу же отправляться обратно.

– Хорошо. – лидер достаёт папку из стола и на минуту тормозит, не открывая её. – Только помни. Я за тебя правда переживаю. Я доверяю тебе как никому больше и надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

Маркус кивает и слабо улыбается.

Они обсуждают план долгие два часа, пытаясь прийти к какому-либо компромиссу. Лидер изначально выбрал план, представленный другими, чему Маркус не обрадовался, но не стал сразу переубеждать лидера, а лишь начал предлагать пути отступления в случае краха, к чему конечно никто не был готов и не подготовил отчёт, это значит, что они не продумали план до конца, что и было ошибкой во многих сорванных операциях за последнее время. Всё нужно было тщательно обсудить, однако, Маркус не захотел созывать вновь совет. И как в старые времена, когда всё только начиналось, они с лидером просидели над совмещённым планом, дорабатывая детали уже окончательно утверждая всё. Они идеальная команда и этого не отнять. Старший был счастлив, проводя с Маркусом время, хоть и уходило всё на обсуждения не самой лучшей темы в их жизнях, но такие минуты ценны, а сейчас, когда Маркус решил отдалиться, это как глоток свежего воздуха. Возможно, лидер и правда относился к командиру, как к своему сыну.

– Действительно поедешь обратно? – закончив, спросил Люцифер.

– Да. Я не хочу об этом говорить и тревожить тебя, но не только в отряде дело. В той части сейчас становится опаснее, я думаю, что мне тоже нужно будет выйти на одну из разведок. – Маркус видит протест в глазах лидера, но перебивает его сразу же, качая головой. – Это не обсуждается. Те ребята погибли по неопытности и им нужен хороший командир. Генри не может выходить всегда и быть с разными группами. Как только там станет тише и наш план будет стабилен, я вернусь.

– Мы можем послать больше людей! – протестует лидер и бьёт кулаком по столу. – Ты не имеешь право рисковать! Маркус, ты хоть понимаешь, что делаешь? Здесь тебя уже и так перестают уважать и слушаться, в конечном итоге ты потеряешь контроль над людьми, мы не можем этого допустить! – лидер говорит истину. После того, как Маркус изъявил желание ехать с десятым отрядом, многие начали шептаться и даже пошёл слух о том, что сам лидер его отослал из лагеря, желая избавиться от Маркуса.

– Всё в порядке. Я никогда не претендовал на контроль над людьми, а ты не один, у тебя есть люди, на которых ты можешь положиться помимо меня.

– Ты прекрасно понимаешь, что это не так. – серьёзно говорит лидер. – Если с тобой что-то случится, если случится что-то с одним из нас, всё может пойти по-другому! Ты сам знаешь, что без главенства начнутся ещё большие беспорядки и все наши усилия будут напрасны! Ты должен думать об этом.

– Я думаю. Лидер, я думаю об этом так много, что больше просто невозможно. Лучшее решение будет послать меня в один из отрядов и навести там порядки, чтобы как можно меньше солдат и гражданских погибло, и мы получили доверие большинства. Тех, кто действительно борется и встанет на нашу сторону в случае предательства или бунта. Я буду осторожен, не волнуйся. – Маркус подходит к вставшему мужчину и крепко сжимает его в объятиях. – Ты тоже должен беречь себя! Со мной всё будет в порядке.

Лидер так же сильно обнимает парня и ничего больше не говорит, отпуская солдата даже не прощаясь.

Маркус выходит из кабинета и оглядывает коридор, не находя там Бетти. Паника за секунду током проходит по всему телу, не давая ясно мыслить. Парень сжимает кулаки до боли впиваясь ногтями в кожу и пытается прийти в себя. Он никогда не позволял эмоциям захватить разум, но, когда дело касалось Бетти, это становилось почти невозможным.

– Где Элизабетт!? – громко обращается он к солдату, проходящему мимо.

– К-кто? – солдат робеет и, кажется, стыдится того, что не знает названного человека.

– Элизабетт! Девушка, с которой я приехал! – Маркус почти срывается на крик и готов начать драку на ровном месте.

– Н-не знаю…

– Хей, успокойся. – в конце коридора появляется мужчина и вальяжной походкой идёт на встречу. – Я попросил показать нашей гостье окрестности. Чего ты так нервничаешь?

– Я сказал, что сам её провожу. – более сердито, но тише говорит Маркус. Мужчина перед ним является членом совета, и он последний, кто внушает доверие.

– Ох, правда? Я не знал. – мужчина наигранно неловко смеётся и обходит командира, хлопая его по плечу. – Можешь найти её сам и уезжать туда, откуда приехал. – в полголоса говорит он.

Маркус ничего не отвечает, ему никогда не нравился этот человек, и на самом деле есть доля переживания за Люцифера, с которым он довольно часто остаётся наедине, потому что они вдвоём самые опытные и, по словам лидера, когда-то работали вместе, поэтому у них особые отношения, однако, это не прибавляет доверия от слова совсем. Маркус всегда напряжён рядом с этим мужчиной и, может быть, не зря, но пока что всё было спокойно, как минимум, у них одна и та же цель.

Вместо пререканий и споров, он мчится на выход, предполагая, куда Бетти могли отвести на «экскурсию». Смотреть здесь особо не на что, и Маркус лишь молиться о том, чтобы местом локации не стало то, из-за чего он изначально не хотел брать девушку с собой.

– Грейс! – Маркус забегает в лазарет и натыкается на удивленный взгляд медсестры, которая видя беспокойство в глазах командира, нервно сглатывает. – Ты Элизабетт не видела? Девушка, с которой я приехал!

Грейс заметно расслабляется и взглядом указывает в окно, откуда открывается вид на импровизированную тюрьму.

Только не это.

– Чёрт! – ругается Маркус и срывается с места, отдаленно слыша:

– Она в сопровождение охраны, всё хорошо!

Маркус за несколько минут добирается до тюрьмы, в которую вход посторонним запрещён, и здесь явно вмешались члены совета, чтобы провести незнакомку туда. Парень зол невероятно, но ему вместе с тем и страшно, потому что это не то место, где могут быть люди, не подготовленные морально. Бетти не раз давала понять, что она слишком мягкая, добрая и наивная для всего того, что сейчас происходит за пределами больницы. Она не тот человек, который способен спокойно гулять и разглядывать искалеченных, изнемождённых, раненных людей, не имея возможности помочь. Маркус жалеет, что оставил её одну. Он жалеет, что привёз её сюда.

Бетти оглядывается сразу же, слыша знакомый голос, а в её глазах застыл ужас и страх. Кажется, доверие Маркус потерял навсегда. Сложно доверять человеку, которого боишься. Он ничем не отличается от других солдат. Он тот, кто всё это начал и тот, кто обязан всё завершить. По одному лишь взгляду они друг друга понимают. Молчат и не говорят ни слова.

– О, Маркус! – солдат, стоящий рядом с Бетти подходит и протягивает руку для рукопожатия, которая остаётся проигнорированной. – Давно тебя тут не было видно! А я здесь показывал всё Элизабетт! – голос звучит настолько беззаботно, что становится тошно.

На самом деле это место не совсем тюрьма, скорее место пыток, где можно увидеть людей без пальцев, без конечностей, глаз, зубов, волос или на грани жизни и смерти. В камерах были те, кто потерял всякую надежду на жизнь, дожидаясь своей казни. Были те, кто способен бороться, и те, кто просто откровенно страдал, испытывая адские физические боли. Одной камеры хватит чтобы понять, что это за место, но Бетти зачем-то продолжала идти и слушать болтовню солдата, утопая в ненависти, злости и страхе. Возможно, этот поход помог ей обрести больше смелости и наконец освободиться от привязанности к Маркусу. Да, она по-прежнему считала его невероятно интересным и притягательным парнем, но все светлые чувства отошли на второй план со словами солдата о том, что тюрьму соорудили по приказу совета. Маркус был в совете. Маркус не препятствовал этому, а даже если и так, то не смог добиться результата, а это единственное что имеет значения.

Бетти улыбается и улыбка больше похожа на оскал, который пугает и заставляет кровь в жилах стынуть.

– Я думаю нам пора. Возьмём всё нужное в лазарете и поедем в больницу, да? – Бетти говорит спокойно, её голос не дрожит, хотя глаза бегают по лицу Маркуса, а руки спрятаны в карманах.

Маркус лишь кивает, он думает, что для разговоров нужно более подходящее и уединенное место, поэтому прощается с солдатом и ведёт девушку за собой, опустошая свою душу и разум для предстоящего разговора.

Жалеть уже поздно, Маркус это осознаёт, глядя на то, как Бетти советуется с Грейс о препаратах и собирает всё необходимое в большую сумку. Он понимает, что им уже не достичь той гармонии и комфорта рядом друг с другом, но он так же понимает, что скрывать от неё ничего не хочет, поэтому, возможно в какой-то степени это лучшее, что могло случиться. Она сама всё увидела и Маркусу действительно больше нечего скрывать. Он никогда не пытался быть тем, кем не является. Он открыл для неё душу и надеется на взаимность. Даже если не сейчас, то через время. А пока он всеми способами будет её защищать. Чтобы не случилось он останется рядом.

– Готовы? – Рик открывает машину для Элизабетт и Маркуса, весело улыбаясь. Ему одному принесло удовольствие находиться здесь.

– Да, можем ехать. – спокойно говорит Маркус и садится рядом с Бетти, которая всё это время практически не обращалась к командиру, предпочитая игнорировать его присутствие.

Маркус не давил, оставаясь рядом, но сохраняя дистанцию. Он дал ей время обдумать всё и, скорее всего, забегая вперёд, это было ошибкой. За время уединения, когда Бетти осталась со своими мыслями один на один, слушая лишь шум мотора и видя, как быстро заходит солнце за окном, погружая всё в темноту ночи, она приняла решение изменить всё. Это то, что даётся нелегко, но тем не менее подобные решения не терпят замедления.

Слёзы скатывались по щеке медсестры, которые она старалась стереть ладонью, и поклялась в машине перед закатом, навсегда отпустить прошлую жизнь и забыть то, кем она была. Забыть о том, что никогда не хотела причинять вред другим и никогда бы не посмела этого сделать раньше. Сейчас всё, о чём думает Элизабетт это то, как сильно она может навредить отряду, чтобы лидер обратил внимание на то, что в действительности они выбрали неверный путь и то, что он не может контролировать всё и всех, а должен, раз взял на себя ответственность за новую жизнь государства и его жителей. Разумного и чёткого плана у девушки не было, пока чужая голова не коснулась плеча.

Бетти обратила внимание на Маркуса, который вновь уснул в машине и сочла это милым, но закралась мысль о том, что можно использовать командира в качестве манипуляции Люцифером. Тяжелый вздох девушки привлек внимание Рика, который поднял бровь безмолвно спрашивая, всё ли в порядке. Она лишь покачала головой и слабо улыбнулась, возвращаясь в свои мысли. Это слишком подло, Бетти никогда бы не смогла использовать Маркуса, но их образовавшуюся связь нужно прервать и от этого сердце сжималось так болезненно, что становилось страшно, как быстро этот парень проник под кожу и поселился в самом сокровенном месте. Становилось обиднее каждый раз, когда приходило осознание того, что это и есть настоящая влюблённость. Никогда в жизни Бетти не испытывала подобных чувств и, вероятно, не испытает. Но она сделала выбор ещё там, видя, как покалеченные люди сидят за решеткой, ожидая своей смерти. Видя бездействие в лице Маркуса и лидера, слыша то, как очередные солдаты из лагеря обсуждают девушек и похождения в соседние деревни. Мерзко и страшно.

Поездка завершилась крайне неожиданно, когда Рик всё такой же радостный, но заметно уставший оповестил о прибытие и выбежал первым из машины, разбирая багаж.

Маркус сонно хлопал глазами и искал за что можно зацепить взгляд.

– Проснулся? – спросила Бетти и положила руку на щёку парня.

– Да… – Маркус поднял наконец взгляд на девушку, но не увидел в глазах ничего. Совершенно ничего кроме своего отражения. Эмоций на лице и в голосе тоже никаких не было, поэтому он рискнул спросить. – Останешься сегодня со мной?

Девушка лишь слабо покачала головой.

– Не могу, нужно разобрать всё до утра.

– Можешь завтра это сделать. – запротестовал Маркус, но в глазах напротив непреклонность.

– Лучше сделать до утра, чтобы завтра можно было это использовать. Иди и отдохни в свою комнату, тебе это необходимо.

– Ты в порядке? – вдруг задаёт вопрос Маркус, понимая, что им не удастся поговорить сегодня. Бетти не готова, а он по-прежнему не имеет право настаивать.

– Нет, но буду. – утешительно отвечает девушка. – Пожалуйста, выспись сегодня. – она проводит рукой по щеке Маркуса и обоим кажется, что этот раз последний во многих смыслах. Не хочется отпускать друг друга, есть тревожное предчувствие, что завтра всё измениться и уже никогда они не смогут заглянуть друг другу в глаза.

Маркус вновь ошибается, решая запрятать своё волнение глубоко в себя, оставляя все мысли на самобичевание и бессонную ночь. Он отпускает её и лишь тихо желает спокойной ночи, не в силах даже прикоснуться к ней. Бетти уходит не оборачиваясь.

Глава 7. Решающий шаг.

Реальность оказалась намного жёстче и печальнее. С утра пришло сообщение о том, что лидер одобрил новый план по захвату территорий и в ближайшие пару дней всем отрядам нужно его изучить и быть готовыми действовать. Маркус встал во главе десятого отряда и отдавал приказы солдатам вместе с Генри, который так же слушал и иногда высказывал свою позицию, которую они обсуждали и приходили к договорённости. Все дни подготовки солдаты провели рядом с больницей, не выходя за её пределы, а Генри с Маркусом сутками отдавали приказы и не успевали даже перекусить, вычерчивая инструктаж для подопечных.

С Бетти они даже не пересекались, иногда Маркусу казалось, что так будет лучше, но тревога не проходила, а чувство одиночества разрывало. Он скучал так сильно, что уже на вторую ночь не сдержался и пошёл в комнату девушки, которая мирно спала, а командир не смел её тревожить, опускаясь рядом с кроватью на пол и наблюдаясь за тем, как равномерно она дышит. Ранним утром он ушёл, так и не дождавшись момента, когда Бетти проснётся, оставляя после себя запах и фантомное ощущение тепла.

Девушка проснулась после того, как дверь скрипнула и оповестила об уходе гостя, а холод вмиг пронзал тело. Она так же скучала, но ничего не могла сделать, погрузившись в свои собственные планы о том, как можно всё остановить, и желательно до того, как люди лидера подойдут к столице и попытаются её захватить со своей нынешней политикой. Бетти не была посвящена в суть их идеи, однако, это и не волновало её. Нельзя было оставлять всё как есть, и эта революция имела место быть в их стране, но не пролитием крови, беспределом и безнаказанностью. Мирные восстания давно себя изжили и этим точно всё не закончится, она не сможет остановить перемены в государстве. Никто не сможет, но точно в их силах прекратить хаос. Люди должны объединиться, а не идти друг против друга. И не важно каким способом она этого добьётся, если никто не хочет действовать, ей придётся взять всё в свои руки.

Решимость девушки крепла каждый день, а некая дистанция с Маркусом позволяла не сдаваться и не отвлекаться. Она всё так же чувствовала защиту со стороны, несмотря на то, что они почти не виделись. Командир постоянно находился где-то по близости и отдавал чёткие приказы никак не беспокоить медицинский персонал без надобности.

Бетти начала действовать, возможно, даже глупо и опрометчиво, но ждать было нечего, а постоянные разговоры солдат о том, что план захвата нового города будет со дня на день выполнен, нервировали и заставляли делать хоть что-то.

Она знала, что нужно подходить к лидеру со стороны Маркуса, но не знала, как сделать это безопасным для самого Маркуса. Даже если он не заслужил какого-либо милосердия из-за своей пассивности, она определенно не может навредить или даже лишить жизни человека, к которому испытывает сильные чувства и получает взамен бесконечное доверия, нежность и заботу. Это жестоко для них обоих.

Скорее всего, это эгоизм. Она, как и лидер, не хочет, чтобы Маркус как-либо пострадал, однако, выбор её сделан. Сделать всё, чтобы покончить с беспределом – это её единственная цель.

Тормоза сносят в ночь перед тем самым планом членов совета, когда с восходом солнца отряд должен выдвигаться к точке сбора в новый город. Практически все солдаты отправятся туда и, скорее всего, не все останутся в живых. Все так же понимали, что это значит очередную борьбу с мирными и военными, защищающими город. Ночью спалось плохо всем, Бетти бесцельно перебирала медикаменты до самого утра, не смыкая глаз и когда уже отправлялась в свою комнату услышала громкий смех солдат.

– Я так этого ждал! – воодушевленно говорит один из них, и все согласно мычат.

– Мы так давно не трахались, что кажется в монахи записались – кряхтит ещё один и заливается смехом.

– Надеюсь там много молоденьких девиц, задолбали старухи, – небрежно бросает третий, и, на самом деле, за углом стоят десятки солдат, спокойно покуривающие сигареты и обсуждающие новый день.

– А тебе ли не всё равно кого драть? – подаёт голос более старший солдат.

– Молодухи сопротивляются и плачут посексуальнее!

– А наши сестрички вас уже не устраивают? – по коридору разносится неприятный гогот.

– Мы уже всех по кругу пустили несколько раз, с ними никакого удовольствия нет.

Бетти содрогается всем телом и вспоминает не сошедшие с рук коллег отметины. Конечно, дело не только в Джейке. Дело в том, что они все такие. Все солдаты в этом отряде ведут себя как животные, и никто из членов совета не обращает на это внимание. Либо не хотят видеть, либо не хотят вмешиваться, слепо преследуя только свои интересы. Но как они хотят построить новое будущее, идя путём насилия? Вероятно, этого не получится никогда.

– Давайте быстренько покончим с нулёвыми псами и займемся городом. Надеюсь там будет че пожрать, надоело хавать еду из столовой. – голос сопровождается возгласами согласия.

– Я бы не называл военных этого города нулёвыми. Говорят, это закрытый город, где готовили спецназ. – единственный, кто вмешался и, по резкой тишине было понятно, что испортил всем настрой.

– Плевать. Мы их размотаем. Не в первый раз. – коридор вновь наполнился неприятным смехом и разговорами.

В голосе многих слышалась гордость за те или иные зверские убийства, издевательства или насилие над людьми, от этого по коже проходились мурашки, а в глазах застыла пустота. Раньше Бетти лишь смотрела фильмы и слышала о страшных вещах из истории, но, чтобы в живую такое узнать и быть свидетелем всего этого?

Год назад, выбирая себе очередное хобби и сериал для просмотра она представить не могла, что столкнётся с подобным лицом к лицу, а сейчас нужно принять тяжёлое решение для самой себе и начать наконец идти к своей собственной цели, путём всё того же насилия и подлости. Размышляя о том, как всё изменить, на ум не приходило ничего, кроме как пословицы: «Клин клином вышибают» или же «Око за око – зуб за зуб».

Сейчас это подтвердилось и укрепилось в сознание. Бетти уже не вникала в суть разговора солдат, отдалённо слыша всё тот же отвратительный смех и голоса, наполненные насмешками.

Медсестра забегает в ординаторскую и открывает дальний ящик шкафчика с медикаментами. В самой отдалённой нижней полке лежит пакетик с мышьяком, который Бетти украла в лагере, когда ей проводили «экскурсию» по тюрьме. Там мышьяк подсыпают заключённым в еду и наблюдают за их мучениями. Некое развлечение для лагеря и «урок» для остальных пленных. Все солдаты это знали и поощряли, но тем не менее, Бетти надеялась, что ей не понадобится этот пакетик, беря его на эмоциях и по прибытию в больницу пряча туда, где точно искать не будут.

Она закрывает дверь и бежит на кухню, где кухарки уже расставили тарелки и собираются накладывать еду солдатам. Сегодня они отправляются очень рано, однако, коридор ещё пустой и только доносится звук посуды из столовой. Бетти уверенно подходит к столовой, но слышит голоса сзади и замедляет шаг.

– Идёте к Маркусу? – голос Генри звучит громко и как будто осуждающе.

– Верно, вы тоже к нему? Я могу подождать! – Бетти поворачивается и улыбается, совершенно забывая о том, что никогда не улыбалась этому человеку. Волнение медсестры витает в воздухе, однако, Генри не обращает на это внимание, а солдат идущий рядом с ним и подавно.

– Да, нам нужно всё утвердить перед отъездом. Подождите здесь, мы быстро. – Он проходит мимо, жестом подзывая к себе солдата, оставляя девушку одну в пустующем коридоре.

Элизабетт вздыхает глубоко и заглядывает в приоткрытую дверь в столовой. Столы действительно уже накрыты, а каши наложены в тарелки. Солдат, помогающий на кухне, разливает компот, после чего относит кастрюлю на кухню, и сразу же выходит обратно, снимая по пути фартук и движется к выходу. Девушка отскакивает назад и прячется в первую попавшуюся палату, которая оказывается пустой. Солдат из столовой несётся вниз и Бетти догадывается, что всех созвали вниз на перекличку, именно поэтому палаты сейчас пустуют. Шанса другого не будет, поэтому медсестра выходит и тихо заходит в столовую, подходя к накрытым столам. Руки дрожат как никогда раньше, и она вытаскивает из кармана пакетик с мышьяком, подсыпая в тарелки с кашей и всё размешивая одной ложкой, которую потом кидает на грязный поднос у моечного отсека.

– Юн, это ты? – из кухни доносится крик кухарки, и девушка отступает к выходу. – Всех позвал? Генри сказал, что у вас не так много времени!

Бетти выбегает из столовой, напоследок оглядывая столы. Остатки мышьяка в пакете запрятаны глубоко в карман медицинского костюма, а на сердце становится тревожно и гадко. Она старается не думать, что скоро погибнут люди, старается не думать, что делает неправильно и что в конечном итоге могут пострадать не только солдаты. Конечно, она не знала в чьи именно порции подсыпает, выбор пал на десятки тарелок, стоящих на соседних столах рядом с выходом. На большее не было ни времени, ни желание. Это лишь начало и нужно увидеть результат того, что из этого получится, даже если её разоблачат и она первая лишится жизни, это определенно того стоит, если лидер сделает хоть что-то. Бетти выбегает из столовой слыша голоса солдат с первого этажа. Она бежит к кабинету Маркуса и стучится лишь раз, открывая дверь, пытаясь не дышать слишком глубоко и не привлекать лишнего внимания.

– Вы закончили? – обращается она к Генри, совершенно игнорируя удивлённый взгляд Маркуса, который её не ждал.

– Да. – спокойно отвечает Генри. – Мы уходим. Маркус, у нас двадцать минут на сборы, не забудь.

И Генри с солдатом покидают кабинет, оставляя пару наедине.

Бетти не думала о том, что скажет и как оправдает свой приход, она не то чтобы планировала сюда приходить, но руки дрожат и совершенно не хочется думать о своем поступке – страшно, но она ни о чём не жалеет. А ещё тревожно от то, что Маркус пойдёт в столовую, поэтому ей нужно задержать его, всеми возможными способами.

– Ты пришла. – тихо говорит Маркус, но не подходит, как будто боится.

– Да… – так же тихо отвечает Бетти, не поднимая взгляд.

– Я скучал. – уже более уверенно говорит парень, однако, в голосе слышна грусть.

Девушка наконец поднимает глаза и видит бесконечную печаль в глазах напротив. Она не сдерживается и подходит к солдату, прижимаясь к крепкой груди, на которой красуется военная форма, что подтверждает слухи о том, что Маркус самолично будет присутствовать на операции по захвату города. Бетти начинает плакать от накопившихся чувств, смешанных так же с переживаниями о рядом стоящем человеке.

– Не уходи… не ходи никуда. – она плачет и бормочет с заплетающимся языком, не веря самой себе о том, что говорит.

– Не могу. – он тихо отвечает и целует девушку в макушку, зарываясь носом в пряди волос, крепко прижимая её к себе. – Прости. Я должен быть там.

Она отстраняется, но вновь не может взглянуть ему в глаза. Ей стыдно и по-прежнему страшно. Как будто Маркус единственный человек, который сможет увидеть всё, что происходит с девушкой лишь заглянув в глаза. Он хорошо её читал, на самом деле это было взаимно, они видели переживания друг друга, но не могли понять причину этих переживаний.

– Я обещаю, что мы скоро вернемся. – мягко начинает он, пытаясь успокоить Бетти. – Тебе не стоит переживать, никто не тронет больницу, медицинские работники важны для всех. Вы в безопасности здесь.

– Я не хочу, чтобы ты пострадал. – она говорит то, что беспокоило всё это время даже больше, чем казалось.

Сейчас, оставшись наконец с Маркусом наедине, она осознаёт, что скучала. Осознаёт, что сильно волновалась и на самом деле безумно боится больше не увидеть его. Несмотря на то, что она сделала минутами ранее, с ним Бетти чувствует себя в безопасности, так, как никогда не чувствовала себя ни с кем, и мысли о других людях, о помощи другим и о препятствие насилию – забываются рядом с ним, и за это ей безумно стыдно. Именно из-за чувства тепла и безопасности она не хочет находиться рядом с Маркусом, потому что он не даст ей дойти до конца, он поглотит её своей заботой и нежностью. Она забудет обо всех, кроме себя, будет тонуть в любви, наслаждаясь ею, и в конце концов спокойно позволит солдатам творить беспорядки. Однако, она знает, что будет жалеть если останется с ним и будет бездействовать. Элизабетт обязательно пожалеет и в конечном итоге возненавидит и себя, и его. Это неизбежно, всё сводится к одному и это замкнутый круг, в котором она одна. Была и будет. Нет права просить помощи у человека, который самолично всё это допустил и не делает ничего, чтобы изменить хоть что-то.

– Я буду в порядке. – слышится как будто сквозь толщу воды. В ушах заложено от собственных мыслей, а руки то и дело сжимают ткань чужой униформы.

– Пообещай! – протестует девушка, не желая отпускать солдата.

Противоречивые чувства делают только больнее, это кажется безумством, но одно дело держать дистанцию с человеком, который тебе дорог, зная, что он поблизости, а другое отпускать его на поле боя с вероятностью больше не увидеть. Возможно, нужно было больше времени проводить вместе, чтобы не жалеть о содеянном, но сейчас невозможно смотреть в глаза командира, подопечные которого скоро пострадают и умрут в муках.

– Я обещаю. – тихо шепчет он и, как в последний раз, обнимает девушку, нежно целуя в висок. – Ты должна отдохнуть. Можешь остаться здесь.

Бетти нехотя отходит, давая больше пространства Маркусу. Он смотрит на неё снисходительно с чистой привязанностью и искренней нежностью. Этого вполне хватило, чтобы вновь ощутить стыд и желание отдалиться от парня.

– Ещё увидимся, Бетти. – по привычному мягко говорит командир и последний раз кидает взгляд на девушку. Ему так же не хочется уходить, но он обещал себе и это его долг – быть рядом с младшими солдатами, защищать их так же, как защищает лидер все отряды и людей в лагере. Они взяли ответственность за многочисленное количество людей и не имеют права их подвести. Маркус не имеет права подвести.

Дверь закрывается совсем тихо, но Бетти как будто отрезвляет еле доносящийся скрип, и она бежит к окну, чтобы увидеть выходящего из здания Маркуса. Он сразу же идёт к машине, и девушка понимает, что командир не заходил в столовую, что немного успокаивает и охлаждает разум. Бетти ещё минуту смотрит на сборы солдат через окно и спускается вниз в кабинет осмотра, проверяя все лекарства уже, наверно, в раз седьмой за последние сутки. Ничего другого не остается кроме как ждать последствий своих действий.

Тяжело оставаться одной без дела, погружаясь в правильность поступка. Она не убийца, но, за короткое время стала и признавать это хочется в последнюю очередь. Нет мыслей о том, что они этого «заслужили», голову заполняют варианты, как отреагируют члены совета и сам Люцифер. О Маркусе она не думает.

Мышьяк отправляется в общий мусорный бак. Утром ещё никого нет, повара идут спать после ночной готовки, а патруль из пары солдат, оставшихся в лагере лениво обходят территорию, прощаясь с теми, кто едет на операцию.

– Рику плохо! – раздаётся истошный крик молодого солдата и быстрые шаги. – Помогите! Рику плохо!

Бетти выбегает из кабинета, смотря как силуэты солдата и Эда скрываются за углом. По телу пробегают мурашки, а ноги перестают слушаться, приковывая девушку на месте.

– Элизабетт, не стой! Помоги осмотреть пациента, я подготовлю палату! – кричит старшая медсестра и Бетти срывается на бег, пытаясь вспомнить, где койка Рика.

Девушка поднимается на второй этаж и слышит громкие разговоры, иногда переходящие в крик. Ей страшно подходить к палате где, вероятно, лежит больной. Страшно видеть его, предполагая, что послужило плохому самочувствию ещё совсем юного мальчика.

– Как это вы не знаете, что он ел!? – возмущенно шипит Эд, прощупывая пульс бледного солдата.

Рика рвало уже пол часа, он был бледный и очень мокрый от пота, задыхался и не мог вымолвить ни слова. Его глаза были красные и слезились, застилая всё белой пеленой.

– Он ел с нами в столовой, и мы пошли в патруль! Всё! Потом ему стало плохо, и мы сказали, что он может идти отдохнуть. Мы думали он не выспался и прикидывается больным, но сейчас пришли, а он в таком состояние. Больше ничего не знаем! – обеспокоенно тараторили солдаты рядом, чуть ли, не плача от страха, видя состояние товарища.

– Это отравление. Но мы не можем ставить диагноз, не зная причин! Вспомните хоть что-то полезное! – давит Эд. – Поднимите и перенесите его на первый этаж.

– Я думаю… нужно промыть желудок. – тихо говорит Бетти и дрожит, заламывая себе пальцы от волнения.

– Не можем, пока не узнаем, что с ним! – Эд не церемонится, он так же взволнован, у них проблемы с лабораторией и анализы можно дожидаться несколько часов, а ждать некогда, и нужно действовать без промедления и ошибок, которые могут стоять жизни пациенту.

Бетти подходит вплотную, когда солдаты выносят больного и аккуратно несут вниз, скрываясь на лестнице.

– Мы должны сделать промывание. Если что-то пойдёт не так всю ответственность за лечение возьму на себя я. – настаивает Бетти, не принимая отказов.

Эд немного отшатывается и сжимает кулаки, тихо шепча:

– Ты знаешь что с ним, не так ли?

Девушка не отвечает, разворачивается и хочет поскорее уйти помочь мальчику, который в последнюю очередь заслужил такой участи.

– Элизабетт! – Эд останавливает её, хватая за руку. – Мы поможем ему, ладно? Ты должна мне рассказать что это.

– Мышьяк. – еле слышно отвечает она. Лицо не выражает эмоций, но руки трясутся, что выдаёт её полностью.

– Ладно… – озадаченно отвечает Эд. – Забудь об этом и никому не говори. С ним всё будет в порядке, слышишь!? Пойдём возьмём анализы и не будем вводить их в курс дела до прибытия остальных.

Эд направляется к лестнице, но его тормозят, точно так же, как и он медсестру минутой ранее.

– У меня была причина. – тихо начинает Бетти. – Другие тоже, возможно…

– Я знаю. – снисходительно отвечает Эд. Он не кажется шокированным случившимся, скорее он удивлен тем, что сделала это именно Элизабетт. – Я знаю, всё нормально. Мы должны его спасти, он ещё совсем ребёнок.

Эд спускается вниз, зовя за собой коллегу.

– Что с ним? – спрашивает старшая медсестра, помогая укладывать пациента на кушетку.

– Отравление. – коротко поясняет Эд. – Позовите доктора Стива. Посторонние выйдите из помещения.

– Но.. – солдаты мнутся около входа, выглядя так же бледно как больной. – Вы ему поможете, верно?

– Поможем, не переживайте. Скорее всего прошло не так много времени с момента интоксикации, он выкарабкается. Но в следующий раз говорите нам сразу о каких-либо недомоганиях, ладно? – врач пытается успокоить молодых парней и, не дожидаясь ответа, приступает к процедуре.

Элизабетт подбегает к Эду, помогая, но не принимая непосредственного участия. У неё всё ещё трясутся руки и мысли затуманены, поэтому её хватает на стандартную подачу инструментов, смену пелёнок и вёдер с водой.

– Что с ним? – Стив на ходу надевает перчатки и подходит к больному.

– Отравление. Нужно взять биологический материал, ты можешь всё сделать быстро? – Эд не отрывается от дела, обращаясь к коллеге.

– Конечно, но ты сам знаешь, что понадобится время. Нужно узнать, чем он отравился? – Стив достаёт пробирки и подходит ближе, ставя стерильный контейнер на столик рядом с пациентом.

– Допустим, я предполагаю, что это мышьяк. – Эд кидает быстрый взгляд на врача и рядом стоящую медсестру. – Это нужно доказать. Но без лишних вопросов и разговоров. Никому ничего не говорите, просто установи точно и принеси результаты.

Стив слабо кивает и приступает к работе, после чего быстро уносясь в лабораторию.

– Следите за состоянием больного, не отходите и не пускайте никого в палату. Если состояние ухудшится зовите меня, но только через третье лицо, не оставляйте его без присмотра, ясно? – Эд ещё раз проверяет назначения и сводку результатов анализов, которые принесли минутами ранее. Рику назначили кучу обезболивающих, антидот и поставили капельницу, поместив в палату тяжело больных. Бетти понимала, что, скорее всего, таких больных скоро станет намного больше, однако, видя состояние Рика, она не о ком другом думать не могла. Конечно, подсыпая смертельно опасный яд в еду людям, нужно быть уверенным в том, кто эту еду будет есть. Нет гарантий того, что отравившиеся солдаты хоть как-то вредили мирному населению, возможно, они были такие же как Рик – наивные, юные и добродушные ребята. Возможно, у них у всех есть семья и друзья, которые за них переживают и не смогут вынести утраты, но Бетти не могла жалеть о содеянном. Не тогда, когда уже всё сделано. В первую очередь цель была не убить и навредить кому-либо, а показать Люциферу то, что не все довольны отрядами и тем, что происходит в них, что всё нужно менять без промедления. Поймут ли члены совета это – покажет время, а сейчас девушка вновь была медсестрой и всеми силами пыталась облегчить страдания молодого пациента.

– Скорее! Скорее! – Генри выбегает из машины, открывая заднюю дверь грузовика. – Им нужна помощь!

Из здания больницы выбегают врачи и медсестры, чтобы осмотреть больных, а здоровые солдаты выгружают товарищей из машины.

– Как долго они в таком состояние? – спрашивает Стив и командует нести всех пострадавших в отделение неотложной помощи.

– Часа два без сознания. Они плохо себя чувствовали, как только уехали, позже началась рвота и она стали задыхаться. Двое умерло на месте и было приказано возвращаться в больницу. – Генри говорит чётко, без запинок, но видно его волнение и злость в глазах.

– Вы продолжали ехать туда, несмотря на недомогания солдат? – кричит неподалеку Эд и приближается к военному.

– Мы уже были на поле боя, нам нельзя было сворачивать операцию. – без колебаний отвечает Генри.

– Да черта с два! Как мы должны помогать людям, которые на пороге смерти!? Вы должны были отправить их сразу же обратно! Смерть этих солдат только на Вашей совести! – возмущается Эд и срывается в больницу, бросая не менее тихое, – Мы сможем помочь только тем, кто ещё в сознание, и у нас нет гарантий на их спасение, прошло слишком много времени после отравления.

– Отравления? Это действительно оно? – Генри пытается зацепиться за кого-нибудь взглядом, но весь медицинский персонал удаляется на помощь.

– Это мышьяк. Рик тоже отравился, и они сразу же сделали анализы. Рик сейчас в стабильном состояние, но другие… Несмотря на то, что сказал доктор Эд, я не думаю, что им смогут помочь. – молодой патрульный с виноватым видом смотрит на Генри, как будто в его силах было предугадать и предотвратить это.

– Мышьяк!? Откуда здесь мышьяк!? – мужчина перестаёт чувствовать волнение и только злость затмевает его сознание. Он предполагал, что это может быть отравление сильнодействующим веществом, но, несмотря на то, что он был осведомлён о том, что в лагере используют мышьяк в качестве пыток и убийств, мужчина до последнего сомневался и не хотел верить в том, что в их отряде завелись протестанты.

Им пришлось свернуть весь план и отступить из-за больных солдат, они не были уверены, не инфекция ли это, поэтому в срочном порядке было решено вернуться, оставляя более здоровых солдат прикрывать их. Маркус остался там и, скорее всего, поедет сразу же к лидеру, чтобы лично доложить ситуацию, а до этого времени Генри, как ответственный за отряд, должен разобраться в случившимся и наказать виновных. У него не было ни малейшего представления кто это мог сделать, но вариантов, как ни странно, было слишком много. Если не думать о проблемах, кажется, их нет, но, стоит на минуту задуматься и оглянуться по сторонам – проблем немереное количество, которые требуют незамедлительных решений.

Пришло время сделать паузу и разобраться со всем, хоть времени и было катастрофически мало, им ни в коем случае нельзя останавливаться или тормозить, что они и сделали, сейчас возникла серьёзная проблема, не требующая отлагательств.

– До возвращения Маркуса нужно узнать кто это сделал. Есть идеи? – Генри сжимает руки в кулаки и смотрит на молодого солдата, который всё так же склоняет голову и тихо произносит:

– Нет, – будто извиняясь.

– Всё в порядке. Мы это решим, не переживай. – мужчина легко хлопает младшего по плечу и идёт в здание.

В небольшом отделение неотложной помощи все койки забиты. Солдатам, ещё не потерявшим сознание, назначено немедленное промывание, остальным же поставлены капельницы и постепенно врачи осматривают больных, вынося свои вердикты.

– И что? Бросите умирать их? – равнодушно спрашивает Генри Эда, заполняющего документацию.

– Бросили умирать их Вы, когда решили не отправлять в больницу первым рейсом. А мы делаем всё возможное, чтобы их спасти. Я Вас готовлю к тому, что большинство из них не выживет, и это не мои угрозы – это факты. Отравление и дозы были изначально не совместимы с жизнью, скажу откровенно, всем выжившим, если они будут конечно, просто напросто повезёт. Мы сделаем всё что сможем, но это не первые пациенты с таким диагнозом на нашем опыте, и я могу предположить, что будет дальше. У них скоро начнутся серьёзные проблемы с дыханием, а у нас из рабочих лишь два ИВЛ. Сказать, что будет дальше или сами догадаетесь? – Эд чиркает последние записи в листе назначения и отдаёт медсестрам.

– Есть мешки Амбу и..

– Даже не смейте меня учить что делать! – строго предупреждает врач и подходит к мужчине вплотную. – Я прекрасно знаю, как поддерживать состояние тяжелобольных без аппаратов, но дело не в них, а в том, что некоторым это уже не поможет, и я не могу позволить своим медсестрам видеть, как на их руках погибают люди по вашей грёбанной вине! Уж в лечение пациентов мы лучше разбираемся, чем вы в «защите родины». Уйдите, если не собираетесь помогать. И не мешайтесь под ногами. – Эд смотрит презрительно на солдата и идёт к зовущим его медсестрам. Сутки обещают быть бессонными для всех.

Генри оглядывает небольшое помещение, где медицинские работники, как заведённые выполняют свою работу, любезно принимая помощь у солдат, вызвавшихся помочь. Это то, что называют командной работой. Возвращаясь в сегодняшнее утро Генри понимает, что в их отряде этого не было, они как стадо бежали на поле боя, совершенно не обращая внимания на своих товарищей и приказы командира.

Их сплотило общее горе и волнение, что кажется немного ироничным, учитывая то, что в атакуемом городе они совершенно не переживали за жизни других людей, стреляя в гражданских и не щадя никого. Самое страшное то, что Генри было плевать и он не хотел об этом задумываться. Его задача командовать отрядом и следить за порядком, чтобы все цели Люцифера осуществились. В конце концов Генри считает себя всего лишь солдатом. Он в последний раз оглядел комнату, пропахшую болью и смертью, уходя наверх, наконец, выяснять обстоятельства, по причине которых они сейчас здесь.

Глава 8. Прощальное письмо.

– Ещё раз спрашиваю, что вы видели!? – разъярённо кричит Генри и двери столовой распахиваются.

– Что тут происходит!? – в помещение входит Люцифер с Маркусом и лидер хмурится, видя кухонных работников и молодых солдат на полу, стоящих на коленях.

– Здравствуйте! – взволнованно произносит Генри.

– Я задал вопрос. – более строго говорит лидер. – Встаньте немедленно!

– Они… – Генри теряется, но быстро приходит в себя, приобретая уверенность и жёсткость. – В кашу был подмешен мышьяк, из-за которого наши солдаты пострадали. Я пытался выяснить что знают работники кухни и солдаты, дежурившие сегодня.

– Хорошо, но какими способами ты это делаешь? – лидер хмурится вновь. – И так, вы что-нибудь знаете или видели?

– Нет! Мы сегодня накрыли стол раньше времени из-за раннего отъезда отряда. Я позвал всех солдат, мы поели и сразу же отправились в путь! Никто ничего не видел и странного не замечал! Даже на еду никто не жаловался. – один из солдат вышел вперёд и рассказал то, что уже говорил ранее.

– Понял. Можете быть свободны. – лидер указал жестом на выход.

– Но… – Генри хотел было что-то сказать, но по взгляду Маркуса, стоящего рядом, было понятно, что это лишнее.

Когда все посторонние ушли и в столовой остались лишь троя, лидер недовольно глянул на Генри и тяжело вздохнул.

– Мы отправим всех работников кухни, присутствующих утром в столовой, в тюрьму. Я не хочу больше разбираться с подобными ситуациями. Не важно, что это было, умышленно или нет, просто замните дело и с концами. Это не в первый раз. У нас слишком много в последнее время незаконченных дел, чтобы заострять на подобном внимание. Я крайне недоволен вами обоими и если планы сорвутся ещё раз, то десятый отряд расформируем, а вас отправим обратно в лагерь, всё понятно!? – лидер на секунду остановил взгляд на своих солдатах и пошёл к выходу. – Я увидел достаточно, поеду обратно и займусь пленными. Генри вызови их сейчас же.

– Здравствуйте! – Элизабетт стоит около двери и отходит чуть в сторону, чтобы дать выйти военным. Взгляд непроизвольно падает на последнего – Маркуса, который удивлён её видеть.

– Здравствуй, юная леди! Элизабетт, верно? Рад тебя видеть в здравии! – Люцифер слабо улыбается, но не задерживается долго и идёт вниз.

– Ты… – Генри останавливается и вдруг его, как будто бьёт обухом по голове, и он пристально смотрит на медсестру, которая с утра крутилась на втором этаже.

Бетти вздрагивает, но старается держать лицо невозмутимым, что плохо получается.

– Генри, тебя ждёт лидер. – голос Маркуса звучит как спасение, и мужчина его слушается, показательно сжимая кулаки с загоревшим огнём в глазах.

– Как там? – Маркус подходит к Бетти и аккуратно берёт за руку, заглядывая в глаза и пытаясь успокоить одним лишь взглядом, что получается как всегда за рекордные секунды.

– Плохо. – тихо отвечает девушка.

– Не хочешь больше работать? – на грани слышимости спрашивает командир, нежно целуя дрожащую руку.

– Не хочу. – честно сознаётся Бетти.

После того, как за час умер третий солдат, многие потеряли веру, но продолжали работать по наставлению коллег. Никто не бросал работу и даже сейчас, когда в палатах осталось лишь двоя из десяти, медицинский персонал не отходит от больных, постоянно считывая показатели, пытаясь зацепится за их жизни так, будто это их собственные. Бетти не чувствовала вину и раскаяния, когда в первом умершем она увидела солдата, который утром беззаботно рассуждал с товарищами о насилие девушек и убийствах. Однако, это и не прошло бесследно, принося в душу тяжелый груз ответственности и ещё больше мыслей.

– Выйдем подышать воздухом? – предлагает Маркус, сам не до конца понимая, что делать ему самому. Командир в такой же растерянности, как и большинство, но он тот, кто возглавляет целые отряды и смерти солдат так же лежат на его плечах, а он даже не знает почему это произошло и вряд ли хочет знать истинную причину, ведь их очень много. Сейчас в приоритете девушка, стоящая рядом, а всё остальное подождёт. Каким бы эгоистом Маркус не казался, он в первые за последний год ставит что-то важнее мыслей о государстве.

– Нет. Мы можем пойти к тебе? – Бетти подходит ближе и обнимает солдата, утыкаясь в грудь. Никто из них не представляет, как тяжело на сердце у обоих, но нахождение рядом друг с другом помогает унять всю ту боль, отчаяние и смятение, что творится внутри. Вместе они как будто на время забывают об остальном мире, и даже если это фантомно, даже если временно, им это необходимо, как кислород. Необходимо находится друг с другом и дышать одним воздухом.

В кабинете всё осталось точно так же как утром, солнце слабо освещало помещение, почти скрываясь за горизонтом.

– Как ты? – спрашивает Бетти, ложась рядом с Маркусом на узкий диван.

– Не знаю. – он говорит честно и открыто, а в душе ощущается пустота. – Это я отдал приказ не возвращаться. Возможно, их можно было бы спасти, если бы мы вернулись, я подозревал что это отравление, и прикинул часы. Мы не уложились бы вовремя, и они в итоге всё равно умерли бы. Я просто не хотел, чтобы всё провалилось, но в итоге вышло ещё хуже. – Маркус вздыхает. Он поступил не как человек, заботящийся о своих подопечных, а как бездушный солдат, исполняющий свой долг, и он не должен такое рассказывать никому, но ему кажется, что он может доверить свои мысли Бетти. Маркус доверяет ей с самой первой встречи и в ответ не видит презрения в её глазах даже сейчас.

– То есть, вы вернулись не из-за них? Не из-за того, что подумали об инфекции? Если ты знал, что они всё равно умрут, зачем развернул отряд? – девушка, закрывает глаза и прижимается в груди парня, слушая его размеренное дыхание и быстро бьющееся сердце.

– В городе оказалось слишком много военных, а обещанная подмога не смогла выехать. У других отрядов тоже случились конфузы, поэтому пришлось сворачиваться и искать пути отступления. Мы до последнего оставались там и убедились, чтобы все выбрались, и никто не сел нам на хвост. – Маркус вздыхает и запускает пальцы в длинные волосы девушки. – Я не пытаюсь себя оправдать, я правда плохо поступил с точки зрения гуманности, но я не жалею. Мы многое сделали и поняли за это сражение. Нам пригодится информация, которую мы там узнали, но мне так же неспокойно из-за отравления солдат. Лидер был недоволен отрядами и наш стал последней каплей. Он отправился с визитом ко всем, кто сегодня накосячил и обещал наказать виновных. Ещё он собирался забрать меня в лагерь силой и, скорее всего, сделает это при малейшем проступке. Если честно, я уже не понимаю за что борюсь и что хочу сделать. Мне кажется, я потерялся. Сегодняшний день доказывает, что мы делаем что-то не то, но я правда не знаю, как всё изменить. Наш план был прост, и он останется таким же. Мы выйдем вновь в бой через пару дней, я лишь хотел защищать своих солдат, но в итоге подвергаю их только большей опасности. Кажется, я сам веду их на верную гибель. – Маркус закрывает глаза и утыкается носом в макушку девушки, точно так же как утром, на секунду мечтая, чтобы все события сегодняшнего дня оказались лишь кошмаром.

– Ты не мог этого предвидеть. И ты сделал всё правильно. Эд ругался на Генри из-за того, что вы не вернулись раньше, но мы все знаем, что было бы в любом случае поздно. Те, кто смог выжить получили малую дозу, им просто повезло, возможно, кого-то и можно было спасти, но мы этого никогда не узнаем, не думай об этом слишком много.

Маркус резко открывает глаза и сталкивается с пустым взглядом девушки.

– Ты что-то знаешь? – осторожно спрашивает солдат.

– Нет. – слабо улыбаясь, отвечает девушка.

Они больше не говорят, он доверяет Бетти безгранично, а она не может врать, глядя в бездонные грустные глаза. Девушка успокаивает себя мыслью, что это не совсем вранье, ведь ей действительно неизвестно. Бетти та, кто всё это сделал, но не та, кто должен решать проблемы солдат. И как действовать дальше Маркусу она не знает.

Когда небо окутала темнота, а разговоры и крики на улице стихли, Бетти вновь заговорила, уверенная в том, что её собеседник не спит.

– Что с ними будет? – подразумевая кухонных работников спросила девушка.

– Ты всё слышала? – тяжело вздыхая спросил Маркус, получая в ответ слабое согласие. – Возможно, подвергнут пыткам или казнят. Всё решают члены совета, но меня там не будет, и я не имею право участвовать в собраниях, где сам замешан, поэтому не знаю. Вариантов много, но тебе не понравится ни один из них.

– А тебе? – сразу же отзывается Бетти.

– Я уже говорил – я не знаю. Мне не то, чтобы всё равно. Но сейчас я не могу ничего почувствовать. Против я или за, тем более это не имеет смысла.

– Имеет! – возражает девушка и жмётся ещё ближе, обнимая крепче за талию. – Имеет смысл для меня. Я хочу знать обо всём, что ты чувствуешь и думаешь. Я хочу больше времени быть с тобой.

Маркус слабо улыбается, ощутимей целуя девушку в голову, задумываясь о том, что хочет пробыть в этих объятиях так долго, как они смогут. Бетти всё понимает и разделяет эти чувства уже давно.

– Весь день я думал о том, как бы не завалить план. На самом деле, когда мы отступали, одного из солдат подстрелили, мы еле выбрались. Нас оставалось человек пять и уже садясь в машину пуля прошлась ровно в заднее стекло, около моей головы. Мне показалось, что это конец, но знаешь, о чем я думал в последнюю секунду своей жизни? – он останавливается, переводя дыхание, и вновь целует девушку уже в висок. – Я думал о тебе. Я думал о том, что хочу увидеть тебя, что не хочу находиться там и готов всё бросить, лишь бы вернуться. Мне жаль, что мы не можем это сделать. Серьёзно, я не могу бросить всё над чем мы работали и работаем до сих пор. Это сделает только хуже. Ты можешь… можешь подождать? Я не знаю сколько, но я хочу быть уверенным, что мы справимся со всем вместе. Я хочу быть с тобой. Ты же тоже это чувствуешь, да?

Бетти задерживает дыхание и пытается осмыслить услышанное. Да, она чувствует тоже самое и понимает, о чём говорит Маркус, но несмотря на их тягу друг к другу, у них разные методы, и разные взгляды на то, что происходит. Маркус не собирается менять то, что уже заведено и сейчас он только подтверждает это, не находя сил бороться даже с тем, что его солдаты пострадали. Девушка не осуждает его со стороны человека, который влюблён в него, но всё её нутро говорит бежать от того, кому важен итог, а не путь.

– Я тоже хочу быть уверенной, что не получу известие о том, что ты умер на поле боя. – Бетти не хочет смотреть ему в глаза, они за такой короткий срок научились понимать друг друга даже по тону голоса, и это кажется удивительным.

– Хочешь жить в лагере? – после минутной тишины спрашивает Маркус.

– Нет. – серьёзно отвечает медсестра. Она понимает, что там для них обоих было бы лучше. Было бы безопаснее, спокойнее, но это означало, что они сдаются и уже никогда у них не будет возможности изменить что-либо.

Маркус понимающе мычит и закрывает глаза, надеясь на то, что ночь не будет беспокойной. Бетти же погружается в мысли и вновь окунается в свои страхи и переживания. Маркус открыт перед ней, говорит ничего не утаивая, и это причиняет ещё больше боли от того, что она просто не в состояние рассказать всё то, о чём думает, что сделала, что пережила за это время, на что в обиде, на что злится и из-за чего шокирована. Откровенно говоря, ей даже самой себе страшно пересказать все недавние события, не то что говорить об этом вслух. Скорее всего, Маркус бы поддержал её, утешил и они вместе отправились в лагерь, чтобы стереть эти плохие и болезненные воспоминания из их жизней. Скорее всего, они смогли бы найти путь более рациональный и безопасный для всех жителей государства, для всех сторон, но это лишь «скорее всего» и вероятность этого даже не измеряется в процентах. Бетти доверяет Маркусу, она влюблена, но тем не менее, она не доверяет Люциферу, и смогут ли они в конечном итоге найти компромиссы, остаётся большим вопросом. Она не хочет рисковать, не может повесить на себя кандалы, когда так далеко зашла. Когда буквально стала убийцей и лгуньей. Слёзы непроизвольно стекают по её горящим щекам, а тихий успокаивающий шёпот и несильные покачивания Маркуса заставляют безмолвно всхлипывать. Он не спрашивает причину рыданий, чувствуя, что у Бетти нет сил отвечать, и девушка за это благодарна.

Раздаётся выстрел и громкие крики, сопровождающие его.

Бетти резко открывает глаза и вскакивает с кровати, испуганно смотря на проснувшегося Маркуса, который, вероятно, тоже спал и не в курсе происходящего. Они бросаются на источник звука, доносящийся с первого этажа, и видят столпившихся в коридоре солдат и медицинский персонал. Все расступаются, видя Маркуса, и они вдвоём проходят чуть дальше. В центре коридора стоит Генри с пистолетом в руках, а на полу окровавленный труп медсестры средних лет. Бетти её хорошо знала, женщина всегда была отзывчива, как к пациентам, так и к коллегам, она часто помогала самой Бетти, но была падка на нелесные слова в сторону солдат, по понятным всем причинам. Женщина не боялась выражать своего мнения, но старалась это делать в кругу коллег, а не нагнетать ситуацию между солдатами и медицинскими работниками. Казалось, что между солдатами и персоналом больницы наладилась связь, особенно после вчерашнего вечера, когда все работали сообща, переживая за пациентов и товарищей. Однако, в действительности было всё наоборот. Солдаты ополчились на медиков, не сумевших помочь больным, решив, что по их вине умерли друзья, а медицинский персонал, не спавший сутки, просто не хотел спорить и выяснять отношения, виновато и устало, опуская головы вниз.

– Что произошло? – спрашивает Маркус, возвращая Бетти и всех присутствующих в реальность. И ей кажется, что этот вопрос она слышит чаще, чем стоило бы.

Генри наконец видит их и слегка усмехается, подходя ближе.

– Ничего особенного. Наказываю виновных. – Генри смотрит на Бетти, не сводя глаз, полностью игнорируя взбешенного Маркуса. – Лидер сообщил, что никто из кухонных работников не сознался. Их казнили на рассвете. Он дал добро разобраться со всем здесь и навести "порядки". Эта женщина крутилась на кануне случившегося около столовой, и я слышал, что она ненавидела нас, людей, которые делают будущее лучше. – Генри опять усмехается, на секунду бросая взгляд на Маркуса, но возвращает его к девушке. – О, я не подозреваю, я уверен, что она замешана в том, что произошло с нашими товарищами, поэтому, я лишь преподаю урок остальным, что так поступать не стоит. Все разногласия решаются разговором, разве не так? – он поворачивается назад, обращаясь к толпе. Никто не произносит ни слова, многие боятся, либо же восхищаются Генри, однако, есть те, чей гнев не способен остановить даже пистолет.

– Ты ублюдок! – Эд срывается с места, но его сразу же останавливают рядом стоящие коллеги, тихо нашептывая, о том, что не нужно этого делать. Конечно, уже ничего не изменить, но Генри не имел право так легко распоряжаться жизнью непричастных людей.

Бетти с горечью осознает, что эта смерть тоже по её вине. Генри понял, кто стоит за отравлением, и что от Бетти он так легко избавиться не сможет, поэтому припугнуть её кажется идеальным решением для него, однако, встречаясь с ледяной злостью в глазах девушки, он задается вопросом, а не будет ли ещё более устрашающих последствий. Генри даёт себе слово следить за медсестрой и за всем медицинским персоналом. Он не понимает, как они все так просто доверились этим людям, которые буквально воткнули им нож в спину. О причинах ненависти Генри не думает и про неожиданное вторжение на чужую территорию с кровопролитием не вспоминает – это всё в прошлом. Как оказалось, не для всех.

– Нам стоит поговорить. Сейчас же. – прерывает возникший гам Маркус и указывает на выход, одним лишь видом показывая, что разговор будет не из простых.

Все в ожидание замерли и как только Генри, в след за командиром, вышел за дверь, в небольшом коридоре вновь началась неразбериха. Все друг друга пинали, ругались, спорили и дело даже доходило до драки, пока Эд, собравшись с мыслями не закричал во всё горло:

– Заткнитесь! – все и правда замолчали, но злые оскалы не спрятали. – Хватит ругаться, займитесь работой. – Эд не верил, что говорит это, глядя на лужу крови, растекающуюся по полу. Его коллегу убили, а он говорит всем заняться работой, не обращая на это внимание? Он смотрит на Бетти, которая всё понимает. В глазах – безысходность, отчаяние и безумное желание защитить тех, кого они ещё могут уберечь.

Эд знал о том, кто подсыпал мышьяк, но даже когда Генри навёл ствол на ни в чём не повинную медсестру, он молчал и горько глотал мольбы о прощение. Что-то подсказывало, что сейчас не время говорить о Бетти, что девушка знает, что делает и ей сейчас необходима поддержка, иначе, всё и правда будет бессмысленно. Эд говорит, что это ответ, но внутри кажется, что ему просто хотелось защитить Бетти, ведь она единственная подруга Люси, и он чувствовал необходимость в её защищать больше других. Но он никогда в этом не признается. Ему не равнодушны жизни других, именно поэтому он сжимает кулаки и в будущем обещает отомстить, не зависимо от того как всё обернётся для него. Однако, сейчас он предоставляет всё Бетти, которая понимающе кивает и губами шепчет "ты всё правильно сделал, осталось немного подождать". Это не кажется успокоением, наоборот, это придаёт больше почвы для волнений, но слабая грустная улыбка девушки – вот что по-настоящему утешает, и даже после прямой угрозы от Генри, она всё ещё храбра и полна решимости. Элизабетт невероятно сильная.

Толпа и правда расходятся, под недовольный бубнеж, а Эд остается стоять возле окровавленного тела, вновь беря на себя ношу и обязанность почтить умершего.

– Я попрошу солдат, они всё сделают. – тихо шепчет Бетти и кладёт руку на плечо мужчины, немного сжимая.

Эд облегченно выдыхает и с благодарностью смотрит на девушку, которой так же не легко принять всё происходящее. Нет в здание людей, которые отнеслись бы равнодушно к случившемуся. Уже через пол часа в комнаты медицинского персонала ворвались солдаты с мешками и стали перерывать вещи, изымая то, что кажется опасным. Никому это не нравилось, но солдаты стали ещё грубее и жёстче, без лишних слов подставляя пистолет ко лбу возникающих, которые вмиг затихали и глотали все колкие слова и претензии.

Бетти отстраненно смотрела на то, как один из солдат роется в её вещах и на минуты закрались постыдные мысли о том, что умершие вчера солдаты заслужили такой участи.

– Я сказал им быть аккуратнее. – раздаётся у самого уха и девушка видит обеспокоенного Маркуса, который только что закончил разговаривать с Генри и пошёл сразу на поиски Бетти. – Мы можем поговорить?

Она в последний раз кидает взгляд на солдата, который игнорирует их присутствие и небрежно перебирает бельё владелицы, раскидывая всё по комнате. Девушка легко кивает, идя в след за Маркусом.

– Его никак не накажут? – первое, что спрашивает Бетти, как только двери кабинета Маркуса закрываются.

– Нет. Я не считаю, что он поступил правильно, но и повод у него был, если мы расскажем об этом Люциферу, то он встанет на сторону Генри и его оправдают. В этом нет никакого смысла, у совета и так сейчас много дел, поэтому мы решили оставить всё как есть. – Маркус устало вздыхает и садится на диван, закрывая глаза рукой.

– Почему он встанет на сторону Генри? Он разве не прислушивается к тебе? – Бетти искренне недоумевает и садится рядом.

– Конечно, но, когда дело заходит о главах отряда, обычно принимают решение члены совета, а раз я сейчас непосредственно отношусь к этому отряду я буду исключен из совета по этому вопросу, и моё мнение учитываться не будет, даже если я буду разговаривать с Люцифером наедине. Конкретно в этом вопросе остаётся преимущество за солдатами, а здесь… – Маркус замолкает, пытаясь подобрать правильные слова.

– То есть, раз мы не примкнули к вам, то нас можно использовать как рабов, а при любых трудностях спихивать вину и убивать? – Бетти вновь вспоминает тот день, когда солдаты только ворвались в стены больницы. Это значит, что Люцифер был в курсе того, как именно они собирались обосноваться в стенах здания – за счёт жизней больных.

– Это не так… вернее. – Маркус морщится, понимая, как это выглядит со стороны. – Это не совсем так, ладно? Я говорил, нам важны жизни людей, в конечном итоге смысла в революции не будет, если никого в живых не останется, но сейчас, когда дело близится к кульминации, никто не хочет, чтобы возникли какие-то помехи и все пытаются сделать всё намного быстрее.

– Это всё ещё не объясняет то, почему у вас приветствуется полное беззаконие! – Бетти резко встаёт и смотрит сверху вниз на парня перед собой, как будто только что увидела незнакомца. – Ты знал обо всём, не так ли? Знал, что они собираются убивать больных в больнице, знал, что другие насилуют и убивают беззащитных людей, знал, что большинство из ваших солдат просто мародёры, преступники и убийцы, но всё равно ничего с этим не делаешь? – слёзы и страх застывают в глазах, впервые видя безразличие в красивых и пустых глазах напротив.

– Я правда пытаюсь для этого я здесь. – Маркус вновь вздыхает и по нему видно, как ему не нравится этот разговор. Упрёки в бездействие только ухудшают ситуацию, но Бетти зла и разочарована, она подозревала, но ей так не хотелось в этом убеждаться, веря в то, что командир просто не замечает полной картины того ужаса, что происходит.

– Я вижу, как ты пытаешься. – зло бросает Бетти и бежит к двери, лишь бы слёзы не сорвались с её глаз раньше, чем их мог кто-то заметить.

Она бежит в свою комнату, которая уже оказывается пустой, и падает на кровать, зарывается в одеяло, пытаясь таким способом заглушить свои крики. В её жизни никогда не было человека, который бы так внимательно слушал, понимал и поддерживал. Маркус определенно был тем, в кого влюбляются с первого взгляда и остаются на всю жизнь в счастливом браке. Маркус идеальный парень, но и не менее идеальный солдат, что в их жизни означало то, что они не смогут быть вместе. Бетти не сможет смириться с тем, что он закрывает глаза на всё вокруг, кроме их цели, а Маркус не будет сейчас принимать никаких кардинальных мер, чтобы это изменить.

Бетти поднимается с кровати и проходит к небольшому зеркалу на стене, заглядывая в свои всё ещё слезящиеся глаза. Кто или что заставит Маркуса изменить всё? Ответ находится на удивление почти сразу.

Она сама.

Влюблённость в неё Маркус даже не скрывает, все знают и оттого боятся подходить к Бетти, однако, словами донести до него всё то, что хочется изменить, она не сможет. Маркус её слышит и понимает, но не может решиться, даже с тем фактом, что ему самому всё это не нравится. А ему определённо всё не нравится, сомнений быть не может. Видя, как он тянется помочь младшим солдатам, с каким уважением относится к медицинским работникам и с какой добротой общается с людьми в лагере. Он слишком мягкий для этого сражение, от этого и остаётся в проигрыше. Ему нужен большой толчок, чтобы Маркус понял, что в его силах и власти всё изменить.

Девушка достаёт из ящика ножницы и без секунды промедления срезает свои волосы по плечи. Длинная коса с громким стуком ударяется о пол и вокруг воцаряется тишина. Вместе с обрезанными волосами Бетти отпустила свои душу и сердце. Она не думает о том, что будет дальше, потому что завтра всё закончится. Как минимум для неё. Смотреть на то, как гибнут беззащитные люди, она отказывается. И искренне надеется, что Маркус её поймет и исполнит последнюю просьбу.

В дверь стучатся и Бетти не нужно гадать кто это.

– Прости. Мне нужно уехать вечером, но я бы хотел увидеться перед отъездом. Можешь прийти, если захочешь. Я буду ждать. – Маркус ещё какое-то время стоит перед дверью и ещё раз тихо извинившись, уходит.

Элизабетт предполагает, что он поедет в лагерь, и это идеальная возможность сделать всё быстро и более безболезненно для возлюбленного. Как будто сами небеса поддерживают её. Она лишь грустно усмехается и садится за стол, беря бумагу и ручку. Ей нелегко будет написать первое и последнее письмо человеку, что очаровал и приковал всё её внимание, но эти несколько минут она посвятит лишь ему, чтобы передать все чувства, что испытывает сейчас. И навсегда оставит их на листе.

Последнее слово коснулось бумаги, и капля слезы упала точно на оставленную подпись, размывая чернила. Бетти вытирает мокрую дорожку со щеки и сворачивает листок, даже не перечитывая, аккуратно кладя в карман. Она встаёт с места и, взяв чистый медицинский костюм, идёт в душ, чтобы снять с себя груз вчерашнего дня и проработать последние часы в роли медицинской сестры достойно.

Холодный душ приводит мысли в порядок, а уверенность возрастает в двое. Осмелиться на нечто кошмарное – непросто, но и наблюдать за тем, как твоих коллег калечат и убивают, при этом думая, когда очередь дойдёт до тебя – ещё хуже. В голове мелькают мысли о рае и аде, определенно, если они существуют, Бетти уже знала, что путь в ад ей протоптан, причём эту дорожку протоптала себе она сама, но не жалеет и уверена, что не пожалеет о своём решение.

Время подходит к обеду, и девушка идёт по пустому коридору, заглядывая в реанимационное отделение, где в одной из палат, лежит уже пришедший в себя Рик. Он всё так же плохо себя чувствует, но дышит самостоятельно и может оставаться без пристального контроля. Бетти слабо улыбается, когда юноша замечает медсестру.

– Привет. Как себя чувствуешь? – в груди щемит от того, как глаза Рика светятся счастьем, он никого не ждал, и был рад увидеть девушку.

– Неплохо! Доктор сказал, что я быстро иду на поправку. Видимо, не так много яда попало, но только благодаря вам всем я жив! – Рик улыбается, но в голосе слышны нотки грусти. Конечно, ему рассказали о том, что случилось с ним и другими.

– Это замечательно. Ты сильный мальчик и должен справиться! – Бетти садится на стул рядом с постелью больного, но не заглядывает ему в глаза. Ей всё ещё стыдно, но не за свой поступок, а за то, что не доглядела и заставила страдать невинного подростка. Приходит осознание, что она ничем не лучше Генри.

– Хей… – мальчик тянется к руке медсестры и заставляет посмотреть на себя. – Всё правда хорошо. Я в порядке. Я буду в порядке. – и во взгляде читается всё: боль, прощение, понимание, сострадание, грусть, жалость. Все чувства как лавина обрушиваются на девушку, которую начинает трясти, но она держится, несильно сжимая тёплую руку больного.

– Ты знаешь? – тихо спрашивает она и в ответ видит кивок. – Прости. – на грани слышимости произносит девушка.

– Я подслушал разговор Генри. Он уверен, что это ты, так что будь осторожна. – Рик делает паузу и так же несильно сжимает чужую руку в своей. – У тебя были причины так сделать, в отличие от ребят, которые идут убивать, даже не осознавая этого. Для них это игра. Не буду спрашивать почему, я просто надеюсь, что ты сама уверена в том, что делаешь. Знаешь… это не первый раз, когда солдат травят или хотят устроить бунт, но все попытки довести дело до конца заканчивались неудачами. Правда, будь осторожна! Ты можешь только это пообещать? – мальчик перед Бетти потерял свою игривость и скромность, приобретая серьёзный и даже строгий вид.

– Ты знаешь, что делают другие на военных операциях? Как захватывают и обживаются в завоёванных городах? – задаёт вопрос Бетти, решая хоть с кем-то поделиться всем тем, что копится внутри.

Рик молчит некоторое время, слушая то, как пищат аппараты в палате. Он, кажется, обдумывает ответ, но на самом деле у совсем ещё юного парня скопились свои обиды и шквал негодований, которые он никогда и никому не раскрывал, стараясь жить в тени и не высовываться.

– Десятый отряд называют отбросами. – решительно, но всё ещё тихо начинает он. – Его сформировали из бывших заключенных или бродяг. Изначально, эти парни работали в лагере. Стояли на охране или присматривали за припасами, но, когда сроки стали поджимать, Люцифер решил уйти от изначального плана и сформировать ещё один отряд для освоения больших территорий, собственно, из кого попало. Меня сюда приставили, потому что у меня никого нет. – Рик грустно усмехается и опускает глаза вниз, как будто пристыженный этим фактом. – Я сирота, поэтому мне сказали, чтобы я тоже примкнул к отряду. Я думал это круто, хотел всем помогать и рассказывать людям что мы делаем, но эти парни не дают никому шансов, они что-то вроде группы зачистки, им абсолютно всё равно на жизни других и даже на своих товарищей, думаю, и на свои собственные. Конечно, я нашёл здесь пару классных ребят, но под влиянием Джейка все стали неуправляемыми. Потом… Генри. Он не дурак. Он был военным в прошлом, но он слишком жесток и импульсивен. Маркус не может всех контролировать, я понимаю, но Генри не тот, кто может возглавлять отряд. Мне кажется в этом отряде вообще нет людей, готовых вести за собой. – Рик замолкает и вновь смотрит на медсестру, что внимательно слушала его. – Маркус хороший человек! И Люцифер тоже. Другие отряды не такие, они идут на переговоры, пытаются со всеми договориться и никогда раньше не причиняли вред гражданским без причины, остальное всё слухи! Возможно, сейчас они и правда нуждаются в чём-то, что поможет им вновь вернуться к правильным решениям. Знаешь, всё чаще и чаще вокруг говорят, что мы злодеи. Нас боятся и презирают. Я понимаю, я правда понимаю. Сейчас я вижу, что не всё так идеально, что, и в других отрядах есть солдаты, из-за которых многие продолжают так думать, но самая большая проблема в нашем отряде. Если всё так и продолжится, никто никогда не встанет на нашу сторону и не поверит нам больше. Если всё так, я не хочу быть на этой стороне. – Рик чувствует неприятный ком в горле и от своих слов хочет заплакать.

Изначально всё было совершенно по-другому и иногда кажется, что Рик просто был слеп, чтобы замечать очевидное, но всё действительно было по-другому. Много новых людей приходило в лагерь каждый день, было множество единомышленников и сторонников, а сейчас их практически нет и поэтому возник такой переломный момент, когда все на взводе, но это не должно оправдывать насилие. Ничего не оправдает то, какие ужасные вещи творят солдаты отрядов, оказываясь в городах. И это нужно не только признать, но и исправить.

– Хочешь уйти? – спрашивает Бетти, понимая, что мальчик закончил свою речь.

– Скорее да, чем нет. – горько усмехается он и поднимает глаза на девушку.

– Я не смогу тебе помочь в этом, но я постараюсь изменить всё. – Бетти встаёт со стула, как бы говоря о том, что разговор завершён.

– Ч-что? – растерянность на лице Рика смешивается с тревожностью, и он хочет спросить больше, но не может.

– Сегодня ночью, я попрошу Эда вывести тебя на улицу. Ничего никому не говори и не мешай, хорошо? – Бетти наклоняется к мальчику и целует его в лоб. – Ты должен пообещать, что никому не расскажешь о нашем разговоре.

– Я обещаю. – как заворожённый шепчет Рик, а внутри разгорается волнение. Девушка проигнорировала его собственную просьбу дать обещание.

– Береги себя. – бросает напоследок медсестра и выходит из палаты, отдалённо слыша всхлип.

Возможно, Рик подозревает, что хочет сделать Бетти, но он не в праве мешать, не в праве останавливать, и уж тем более говорить Маркусу об этом. Мальчик даже не знает историю медсестры, не знает её мотивов и целей, он не знает ничего, но что-то ему подсказывает, что эта встреча с ней была последней, и от этого становится не по себе. Они практически не общались, но Рик чувствует, что Бетти неплохой человек. Они бы даже могли подружиться будь он немного взрослее, если бы был в курсе всего происходящего или имел хоть какую-нибудь власть над ситуацией. Но мальчик ничего не может, лишь обессиленно всхлипывать в пустой палате и ждать, чем всё закончиться. Он обещал молчать. Это в первые, когда его о чём-то попросили и он сдержит обещание. В мыслях молясь за то, чтобы с девушкой было всё в порядке.

– Войдите. – Маркус слышит стук в дверь и не оборачиваясь разрешает войти.

– Куда уезжаешь? – негромко спрашивает Бетти, закрывая за собой дверь.

– С каких пор ты стучишься? – усмехаясь спрашивает Маркус и оборачивается, резко выдыхая.

Он идёт к девушке и руки сразу же находят концы обрезанных волос, робко касаясь.

– Тебе подходит такая длина. – уверенно говорит парень и проводит рукой по всей длине волос. – Ты такая красивая.

Бетти краснеет и отводит взгляд. Не такой реакции она ждала. Слова Маркуса смущают, ей конечно приятно, но длинные волосы олицетворяли её чистоту, невинность и неопределенность.

После выпуска из колледжа она решила отращивать волосы, потому что не могла определиться в жизни – не знала, что ей делать дальше и дала себе слово, что как только сделает выбор и встанет на ноги, уверенная в своей стабильности – сострижёт волосы и вернётся к излюбленному каре. Дедушка часто шутил, что сам хочет обрезать волосы, хоть ему очень нравились густые длинные волосы внучки, он хотел увидеть её решимость в жизни и увидеть по настоящему счастливой свою девочку. Однако, сейчас её готовность была направлена далеко не на счастливый конец жизни, и дедушке бы никогда не понравился такой расклад событий. В каком-то смысле, Бетти даже рада, что дедушка не увидит её такой. Но зато видит Маркус, и смотрит с неподдельным восхищением и любовью в глазах. Он не замечает перемен в девушке и обязательно пожалеет о том, что не спросил её почему она вдруг решила состричь волосы. Ответ на этот вопрос был на поверхности и без слов можно было всё понять, но он не хотел этого замечать, точно так же, как всегда. И потом будет проклинать себя за это. Сейчас же, глаза командира светятся, а губы продолжают говорить комплементы девушке, которая слабо улыбается и кивает на все его слова.

– Так куда ты отправляешься? – после недолгого молчания переспрашивает Бетти, накрывая своей рукой чужую, что ещё покоится на её голове, слегка поглаживая.

– К лидеру. – Маркус вздыхает и тянется к девушке, чтобы обнять её. – Я не уверен в чём дело, но он настаивает на том, чтобы я вернулся. Сегодня я не хочу, чтобы ты ехала со мной. У меня плохое предчувствие, кажется, он не в настроение и не захочет больше никого видеть. Я поеду один и постараюсь уладить всё. У других отрядов тоже не всё гладко, поэтому нужно будет проводить тщательные проверки. Все на взводе после провалившейся операции. – он закрывает глаза, крепче сжимая девушку, ощущая такие нужные ему сейчас объятия. Только рядом с ней он может отпустить все тревоги и мыслить рационально.

– Ты будешь в порядке? – Бетти так же закрывает глаза, стараясь раствориться в моменте и в последний раз насладиться теплыми объятиями и касаниями любимого человека. Она осознает, что это их последняя встреча, но страха и грусти девушка не чувствует, наоборот, ей спокойно от того, что она может попрощаться с Маркусом.

– Конечно. Я буду в порядке. Мы можем так постоять ещё чуть-чуть? – ему не нужно согласия, он знает ответ. Они чувствуют друг друга, но только Маркус не знает, что та тревога, родившаяся в груди, не волнение из-за очередной встречи с лидером и беспорядками в отряде, а отчаянное переживание за девушку, стоящую рядом.

Он так же чувствует, что не увидит её больше никогда, но здравая часть сознания говорит ему, что это всё глупости, что с ней ничего не случится. Он просто должен быстрее завершить все дела в лагере и вернуться обратно. Это ещё одно игнорирование своих чувств, о котором он будет жалеть и которое будет вспоминать с ненавистью. Но чуть позже.

– Извини, мне нужно собираться. Ты сама как? Как себя чувствуешь? – Маркус отстраняется и кладёт руки на щеки девушки. Они не хотят говорить о том, как они закончили свой последний разговор, по крайне мере парень Маркус решает оставить это на потом, а Бетти уже давно приняла решение и хочется насладиться последними минутами рядом с парнем.

– Да, я тоже в порядке. Нам нужно заботиться о больных, будем работать целый день. Ещё необходимо проверить состояние всего отряда, вчера не успели. Ты, кстати, как? Не ощущал себя плохо? Тебя не тошнило? – в глазах медсестры искреннее беспокойство.

– У меня всё хорошо. Я вчера не завтракал, так что не волнуйся. В столовой с сегодняшнего дня будут работать только наши солдаты. Больше не о чем переживать. – Маркус слабо улыбается, и на секунду кажется, что он всё понимает, но это не так. Командир даже не допускает мысли о том, что Бетти могла сделать нечто подобное, возможно, лишь возможно, что он догадывается и закрывает на всё это глаза, предпочитая делать вид что не знает, но будь это на месяц раньше, Бетти сама бы посмеялась и сказала, что это невозможно, что она никого и пальцем не тронет. Но всё изменилось. Так быстро.

– Хорошо. Я пойду работать. – Бетти размышляет недолго и повинуясь минутному порыву, поднимается на носочки и оставляет невесомый поцелуй на чужих губах, сразу же отстраняясь. – Прошу, береги и заботься о себе. – шепчет девушка и выбегает за двери, слыша обещание не задерживаться и вернутся к завтрашнему утру.

Бетти заходит в свой кабинет, где все вещи и бумаги разбросаны по столу и полу. Видимо, солдаты хорошо постарались и были максимально аккуратны, с сарказмом думает про себя медсестра и садится на корточки, собирая всё с пола.

– Элизабетт? – в кабинет входит Эд и закрывает за собой дверь, присаживаясь рядом.

– Ты должен сегодня помочь мне. – серьёзно говорит девушка, перебивая все мысли доктора.

– В чём? – осторожно спрашивает Эд.

Бетти поднимается на ноги и кладёт бумаги на стол, мужчина следует её примеру.

– Сегодня ночью выведи весь медицинский персонал на улицу и идите к радиостанции. Она здесь в двух километрах по дороге. Не оглядывайтесь и не возвращайтесь. Утром там будет проезжать Маркус. Остановите его машину и попросите, чтобы он отправил вас в лагерь. Им нужны медики, вас не бросят здесь. И обязательно возьмите с собой Рика. Позаботьтесь о нём. Ни о чём больше не беспокойтесь, просто сделай так, как я сказала. – Бетти поворачивается лицом к собеседнику и заглядывает в озадаченное лицо доктора.

– Я не дам тебе сделать это одной. – после небольшой паузы говорит Эд.

– У тебя нет выбора. – слабо улыбаясь отвечает девушка. – Я не могу никому здесь больше доверять, и никто не доверяет мне. Ты обещал позаботиться обо всех. Так что выполни эту просьбу.

– Но ты тоже та, кого я должен защищать! – отнекивается Эд и подходит ближе, тряся девушку за плечи, как будто пытаясь привести в чувства. – Что ты собираешься делать одна? Ты не спрашиваешься! Ты обещала помогать мне!

– Я помогу. – чуть тише говорит Бетти и медленно отстраняется. – Ты должен в последний раз послушать что я скажу. Всё будет хорошо.

– Ты врешь? – спрашивает, но скорее утверждает мужчина, беспокойно бегая глазами по лицу молодой медсестры.

– Вру. Но если тебя это успокоит, я совру десятки раз. Просто сделай это. – Бетти старается улыбаться, но внутри тело разрывает от грусти и несправедливости. Она слишком жестока к себе, девушка не должна была одна всё это решать, но у них нет больше времени придумывать новый план и ждать идеального момента.

– Я больше не хочу никого терять. Ты замечательный человек, Элизабетт. Ты не должна этого делать. – Эд прикрывает глаза и пытается принять всё то, что ему говорит девушка. Он чувствует себя ужасно, он старше и должен был всё это предвидеть и остановить её раньше, чем она начнет сопротивляться. Бетти нуждалась в помощи, но ей никто не помог, занятые своими переживаниями, а сейчас в её глазах беспросветная пустота и Эд понимает, что на самом деле, с начала гражданской войны, все были сами за себя, лишь делая вид, что заботится друг о друге.

Он хочет это исправить.

– Ты не можешь всё испортить. – уже более жёстко произносит девушка, видя сомнения доктора. – Если всё пойдет не по плану мы все поплатимся жизнями. Ты не имеешь право рисковать другими. – Бетти смотрит строго и решительно.

Эд всё ещё колеблется, но ничего возразить не может. Он не хочет её отпускать, но и не может ничего сделать. Вся ненависть к себе, что копилась после смерти Люси, с большей силой выходит наружу, но сейчас некогда заниматься самобичеванием.

– Чем я ещё могу помочь? – обреченно спрашивает Эд, сжимая кулаки.

– Можешь передать это письмо Маркусу завтра? И не давай никому из медиков вечером пить воду из кулера в столовой, сам тоже не пей. – Бетти расслабляется и благодарно улыбается. Даже если бы её пытались остановить, ничего бы не вышло. Это принесло бы больше проблем, которые повлекут последствия.

– Хорошо. Я всё сделаю. Но знай, что ты всё ещё можешь передумать. – Эд вновь опускается на корточки, собирая оставшиеся бумаги и слышит тихое «спасибо», стараясь не обращать внимание на бешено бьющееся сердце.

В обеденное время в столовой привычная тишина, но атмосфера оставляет желать лучшего. Все медицинские работники напуганы, беспокойны и озлоблены. Никто не может смириться с утренним инцидентом, но и как-то противостоять солдатам с оружием никто не рискует. Пока что Эд ни с кем не пересекался и постарается успеть со всеми поговорить в течение дня, но, уже сейчас можно сказать, что не все будут довольны и решительно пойдут на некий побег. Бетти верит в доктора и в то, что ему удастся убедить всех. Как бы к ней плохо не относились коллеги, никто из персонала, спасающего жизни, не должен оставаться в стенах больницы в эту ночь.

Бетти привычно благодарит за еду и бросает беглый взгляд на кухню, где лишь двое солдат, расписывают продукты и готовятся к ужину. Это не так много, учитывая то, что раньше на кухне работало четверо. Девушка уходит из столовой, решая наконец заняться последними делами на сегодняшний день. Она собирает сумку со всеми препаратами, оставляя на столе Эда. После чего идёт в свой кабинет, перебирая снотворные средства, что ей удалось достать. За окном слышится звук заводящего мотора, и она невольно оглядывается на приоткрытое окно, где видит выезжающую машину. Маркус уехал и это последнее мгновение, когда она может ощущать его рядом. Это была их последняя встреча и девушка точно ни о чём не жалеет, стараясь думать о будущем.

Вечер наступает слишком быстро, но и решимость с этим не пропадает, а только возрастает. Бетти закрывается в своём кабинете и лезет рукой под кушетку, где оставляла пистолет Джейка, после его смерти. Как ни странно, пистолет солдаты не нашли, и это доказывает то, что они лишь делали вид бурных поисков чего-то запрещенного, в действительности же пришли навести беспорядки в комнатах людей и показать, что они имеют «власть» и контроль. Жаль только физический, никакой более.

Пистолет она прячет в кармане костюма, поверх надевая халат. Лишних вопросов и внимания это не привлечет, а оружие будет в недосягаемости любопытных глаз. Осталось самое сложное для осуществления её плана – пробраться в столовую, на которой теперь находятся солдаты.

Перед ужином один из солдат побежал звать остальных и у Бетти были считанные минуты, чтобы всё успеть. А именно – подмешать снотворное в кулер с водой.

В столовой никого не оказывается, а из коморки доносится звон ложек и вилок. Девушка смотрит на пустые столы и для себя делает пометку, что Генри оказался умнее, чем кажется. Теперь солдатам накрывают еду не сразу, а по мере их прихода, чтобы подобных ситуаций больше не повторилось. И это значит, что главу отряда выбрали правильно, ведь Генри умён и наблюдателен, но не всё он может держать под контролем.

Бетти проходит в центр, где стоит кулер с водой и быстро откручивает крышку, закидывая растолченные таблетки снотворного в воду. Она пытается перемешать содержимое, но кулер оказывается слишком тяжелом, чтобы сдвинуть его с места, и девушка быстро закрывает крышку, слыша приближающиеся шаги.

– Что ты здесь делаешь? – громко спрашивает солдат, вышедшей с коморки.

– На первом этаже кулер барахлит, хотела выпить воды. – равнодушно бросает девушка и сильно ударяет по кулеру, который шатается и перемешивает содержимое, не создавая подозрений. – Этот тоже работает через раз. – уже более зло бросает девушка и берёт стаканчик, наливая воды.

– Ваши же кулеры, кто в этом виноват. – фыркает солдат и идёт обратно.

Бетти вздыхает и уходит прочь, забирая стакан с содержимым с собой.

Ночь выдаётся необычно тихой. Все солдаты спят и даже патрульные не выдержали и покинули свои посты. На самом деле, Бетти больше всего переживала именно из-за патрульных, ведь не все солдаты пью воду из столовой, предпочитая вообще не пить, либо какие-то более крепкие напитки, которые прячут у себя в шкафчиках.

– Идите. – заходя в реанимационную палату, где так же в бессознательном состояние из-за снотворного, находился Рик, сказала Бетти. Она не хотела, чтобы мальчик это видел и чувствовал себя замешанным, поэтому ничего ему не сказала о снотворном.

– Мы надеемся, что ты знаешь, что делаешь. – зло бросает одна из медсестёр, и идёт за остальными, которые не говорят ни слова, следуя за Эдом. Доктор же, даже не смотрит на девушку, пытаясь держаться, чтобы не сорваться и не бросить эту глупую и рискованную затею, но он доверяет Бетти всецело, обещая защищать всех тех, кто сейчас боится за свои жизни, слепо веря и идя за любым, кто пообещает вытащить их из этого ада. И Эд обещает. И сдержит обещание данное и Элизабетт, и коллегам. Он так же подумает о своих планах, если Бетти не получится вразумить совет.

Рика грузят на носилки, и палата за минуту становится пустой. Бетти вздыхает глубоко и зажмуривает глаза, оставляя все крупицы сомнений здесь и сейчас, чтобы больше ни на секунду не медлить.

Она выходит на улицу, краем глаза цепляясь за своих коллег, которые быстро движутся по дороге, при этом стараясь уйти в тень, чтобы не быть замеченными при случае, если кто-то из солдат не спит. Девушка же идёт к парковке и выуживает из грузовиков канистры с бензином. Она так же старается действовать быстро, но руки предательски дрожат, а сердце стучит так быстро, что готово выпрыгнуть из груди.

Сначала Бетти идёт на третий этаж, где по-прежнему хранится оружие, но большинство комнат с припасами закрыты, а парень, охранявший сегодня этаж, спит на кушетке возле входа, сладко прихрапывая. Девушка доходит до конца коридора и открывает канистру, откидывая крышку в дальний угол. Бензин тонкой струйкой льется по полу, пока в голове наступает полнейшая тишины. В ушах заложило, а мысли покинули разум.

Дальше она бежит на первый этаж и так же проходится по коридорам, открывая двери и заливая полы в кабинетах и палатах. Около лестницы она кидает подожжённую спичку и не без удовольствия наблюдает, как огонь расползается по полу, переходя на стены и мебель. В голове пустота, а сердце начинает размеренно биться, призывая к покою.

Бетти берёт в руки последнюю канистру и оставляет около второго этажа, добегая до третьего, чтобы сначала поджечь этаж с оружием. Огонь так же быстро захватывает пространство. И она идёт по второму этажу, оставляя за собой след жидкости горючего топлива. Подходя к кабинету Маркуса она зажигает последнюю спичку и слышит оглушительный крик.

– Что ты творишь? – кричит Генри со стороны лестницы, наводя пистолет на девушку.

– Если хотите жить, уходите сейчас же. – кричит в ответ девушка и поджигает спичку, бросая на пол.

Слышится выстрел, но Бетти быстро реагирует, забегая в кабинет, и закрывает за собой дверь. В канистре осталось не так много бензина, но она поливает диван и поджигает его, отходя к окну, чтобы в последний раз увидеть звезды на небе.

– Зачем ты это сделала? – доносится слабый голос за дверью. – Ты поступила как крыса!

– Вы могли уйти, раз предполагали, что нечто подобное случится. – спокойно, но громко говорит Бетти. Она даже не подозревала, что свои последние минуты проведёт с Генри.

– Я бы никогда не бросил своих солдат. – он усмехается и заходится в кашле, постепенно теряя сознание.

– Вы могли этого избежать, вместо того, чтобы строить сейчас героя. – брезгливо бросает Бетти. Ей не жаль Генри, он сам решил остаться в горевшем здание. Каждый сегодня выбрал свой путь, в том числе и солдаты, спавшие в своих палатах. Они каждый день выбирали путь насилия и в конечном итоге поплатились за это, но более гуманным способом, чем заслуживали.

– Нужно было пристрелить тебя. – совсем тихо говорит Генри, но девушка слышит, усмехаясь.

Бетти вновь слышит кашель и, кажется, из палат доносятся стоны солдат. Огонь быстро распространялся по зданию, не оставляя ни одного уголка без внимания. Девушка сама начинает задыхаться, когда в небольшом пространстве остается всё меньше и меньше кислорода, а огонь движется прямо к ней.

Элизабетт в последний раз вздыхает и пускает горькие слёзы, шепча тихое:

– Прости меня.

Разносится второй выстрел за эту ночь, который будит некоторых спящих. Солдаты вмиг подрываются с коек и несутся на звук, но как только открывают двери и видят пожар в коридоре, быстро закрывают и пытаются добудится товарищей. За считаные секунду солдаты соображают, что делать: кто-то прыгает из окон, кто-то пытается связать простыни и зацепить их за батареи, чтобы не покалечиться, но лишь десятки солдат в сознание и могут выбраться из здания, пока оно не начало полыхать полностью.

На третьем этаже раздаются взрывы и здание складывается пополам на глазах, погребая всех, кто находился внутри. Солдаты, которым удалось выбраться, стоят ошеломленно и разбито, не до конца осознавая произошедшее, пытаясь проснуться от очередного кошмара. Они лишь отходят подальше от горевшего здания, опускаясь на землю и не произнося ни слова. Никто не может мыслить здраво, просто смотря на то, как некогда крепкое здание больницы, разгорается, оставляя после себя лишь пепел.

***

Маркус притормаживая, видит на дороге людей, и останавливается, сразу же выходя из машины.

– Почему вы здесь? – спрашивает командир, подходя к мужчинам из медицинского персонала.

– Больница сгорела, нас послали сюда. – говорит один из врачей и указывает рукой в сторону больницы, откуда исходит дым.

– Кто послал? – взволнованно спрашивает Маркус.

– Элизабетт. – доносится как будто сквозь толщу воды.

Солдат бежит к машине и объезжая всех стоящих на дороге, мчится к больнице. Предчувствие говорило ему остаться, но он уехал, решая, что разберётся со всем после того, как закончит пререкания с лидером по поводу нового плана и даст чётко понять, что в лагерь он не вернется. К слову, и сегодня переговоры прошли из ряда вон плохо, они так ни к чему не пришли, и Маркус пообещал вернуться через пару дней.

– Командир! – солдаты, как только видят машину, несутся к ней.

Маркус выходит из машины и как вкопанный останавливается около неё, не в силах сделать шаг. Ещё только ранее утро, но здание уже догорает, не оставляя после себя ничего, кроме пепла. Некуда заходить, некого искать, уже ничего не осталось – ни внутри, ни снаружи.

– Мы не знаем, что произошло! Мы спали и услышали выстрелы, а когда выбежали в коридор, всё было в огне! Мы не успели ничего сделать, оставались здесь всё это время. – один из солдат бормочет как в бреду, а в глазах стоят страх и ужас. Их товарищи сгорели заживо в своих комнатах, а они даже ничего не смогли сделать. В конце концов, если бы не выстрел, они бы тоже могли не проснуться и умереть там. Никто из выживших солдат не выглядел адекватно. Они всё это время смотрели на то, как горит больница, изредка слыша крики и стоны товарищей, которые по сей час стоят у них в голове.

– Соберите всех, поедем обратно в лагерь. – всё что может сказать Маркус.

Он в ужасе не меньшем, но он обязан взять себя в руки и увести отсюда своих ребят, которые выглядят бледными и скорее всего нуждаются в медицинской помощи.

По рации он приказывает прислать два грузовика из лагеря и просит поторопиться, обещая объяснить всё позже. Пока что, он сам не понимает, что происходит, но сейчас важно вернуть всех выживших в безопасное место.

– Это все? – спрашивает Маркус, смотря на то, как десять парней в одних лишь трусах и майках жмутся ближе друг к другу и дрожат от холода и страха.

– Да. – виновато отвечают ему солдаты.

– Садитесь по очереди, я отвезу вас к радиостанции, оттуда вас заберёт грузовик. – Маркус кивает в сторону машины и садится на водительское место.

У самого руки дрожат, но первое о чём он сейчас беспокоится не причина произошедшего, а то, где находится Элизабетт. Он сжимает руки на руле и отбрасывает эти мысли, обещая себе, что во что бы то ни стало найдёт её.

– Почему они здесь? Это их вина! Из-за них мы чуть не погибли! Из-за них другие умерли! – один из солдат кричит, как только видит медицинский персонал, идущий навстречу машине.

– Успокойтесь. – громко говорит Маркус и смотрит на солдат. – осмотрите их, они сейчас психически не стабильны, так что при сопротивлении можете их чем-нибудь связать или держать. Скоро приедут люди из лагеря и заберут вас.

– Вы не поедете с нами? – спрашивает один из солдат, агрессивно смотря на медиков.

– Я должен разобраться в произошедшем. – беспокойно отвечает Маркус и опять садится в машину, но его не останавливает один из врачей.

– Стойте! – Эд подходит и протягивает конверт. – Это… Элизабетт просила передать.

– Что произошло? Вы знаете? Она не с вами? Когда последний раз Вы её видели? – Маркус хватается за письмо, как за спасательный круг и раскрывает его, не обращая внимание на всех окружающих, что наблюдают за ним.

– Её здесь нет. И я ничего не знаю. Она попросила всех увести ночью. Возможно, это она подсыпала мышьяк вашим солдатам и подожгла больницу. Думаю, она бы хотела, чтобы Вы это знали. – Эд бросает беглый взгляд на всех присутствующих, что в изумление округляют глаза и не верят своим ушам. – Никто не был в курсе, я тоже, но я готов понести наказание за всех, только не трогайте остальных! – более решительно произносит доктор, но его уже не слышат.

«Маркус,

Я никогда тебе не говорила и уже не скажу, но хочу, чтобы ты знал, что нравишься мне! Это невозможно не заметить – нашу связь. У меня никогда такого ни с кем не было и мне искренне жаль, что мы не познакомились раньше.

Надеюсь, что ты примешь мой выбор и сделаешь правильные выводы. Я не убегаю от тебя и не ищу оправданий. Мы просто не можем быть вместе. Не сейчас, не в это время. У тебя есть более важные дела, понимаешь о чём я? Ты не должен допустить больше того, чтобы другие страдали. Ты обязан быть тем, кто защищает и держит баланс между двумя сторонами. Не бросай своё дело, не опускай руки и борись до конца! Не смей закрывать глаза на беспредел и делать вид, что ничего не происходит! Не игнорируй проблемы, если не хочешь, чтобы подобное повторилось!

Я не жалею о том, что сделала. Я всегда буду рядом и буду поддерживать тебя, хорошо? Я всегда на твоей стороне, ты никогда не останешься один. У тебя есть большая сила воли и поддержка. Тебе нельзя раскисать сейчас. Сейчас особенно нельзя этого допускать!

Ты так же в праве знать, что один из убитых пациентов был моим дедушкой. Моей опорой и моим смыслом жизни. Я обещала ему показать лучший мир и обещала свозить его заграницу. Я обещала, что он увидит меня счастливой, но в итоге не сдержала ни одно из обещаний, не успев даже попрощаться.

Маркус, я не виню тебя. И не мщу тем солдатам, которые вели такой образ жизни. Я пытаюсь донести до тебя и до других то, что так делать нельзя. Нельзя добиваться всего силой, нельзя забирать у других что-либо, и нельзя приносить физических вред никому. Ты должен донести это до всех отрядов! Пропагандировать до тех пор, пока беззаконие не прекратится и всё не станет лучше! Разве не за это вы боретесь? Война не закончится в ближайшее время, все это понимают, но всем нужно постараться сделать всё возможное, чтобы революция запоминалась менее безболезненным и ужасным временем. Революция должна давать веру в лучшее, а не рождать ненависть к другим. И пусть не мне об этом говорить, но я надеюсь сегодняшняя ночь будет последней и самой страшной в истории.

Прошу! Умоляю! Сделай всё, чтобы поменять порядки! Это в твоих силах, и ты это знаешь! Тебе не хватало толчка, и я даю тебе его. Я не прошу простить меня, но прошу понять.

Надеюсь, ты не найдешь моё тело, пожалуйста, не пытайся найти, я бы больше всего на свете не хотела увидеть твоё мертвое тело, и желаю того же тебе. Думай о том, что я всегда рядом, это поможет тебе справится. Помни, что ты должен быть сильным ради других! Это путь, который ты сам выбрал. Я не смогла с тобой делить его. Я не смогла направить тебя словами, но верю, что то, что делаю сейчас поможет. Не заставляй моему решению утонуть в небытие.

Мне не легко было принять это, я не врала тебе, когда делилась чувствами и переживаниями. Ты должен знать, что это я убила Джейка, и это я подсыпала яд в еду солдат. Мне кажется, ты знал это, но не хотел принимать, ведь на моём месте мог оказаться любой. Сейчас ты обязан открыть глаза – принять и смириться. Не прощай меня, если так будет легче, но в любом случае я хочу быть честной с тобой, так же, как ты был.

Даже сейчас я ощущаю твои тёплые объятия. В них я чувствовала себя в безопасности, но мир не ограничивается нашими отношениями, мы не могли стать эгоистами, поэтому всё на что я способна это избавить тебя от груза и лишнего отвлечения. Можешь не забывать меня, если честно, я надеюсь, что ты не забудешь меня, ведь единственное, о чем я буду думать перед смертью – это ты.

Последнее, чем я хотела бы поделиться… меня никто, кроме дедушки, не называл «Бетти». Я просила всех обращаться ко мне полным именем. Бетти ассоциировалось у меня с домом, с родными, но никто не мог заменить или стать мне родным.

Ты понимаешь, о чем я? Только ты, Маркус. Только ты.

Прощай. С любовью, твоя Бетти.»

– Нет! – кричит Маркус и склоняется сильно ударяя руками по рулю.

Он ни секунды не медлит и заводит мотор, вновь отправляясь к больнице. Командир выбегает из машины и бежит к тлеющему зданию, руками отбрасывая несгоревшие материалы. Руки обжигает сразу же, но он не обращает на это внимание, проходя дальше в глубь, утопая в пепле.

– Стойте! Остановитесь! – шокированные солдаты, которые остались здесь и ждали Маркуса, подрываются с мест и бегут к командиру, вытаскивая его и волоча по земле. У них самих голые ноги, которые обгорают из-за тлеющего пепла, но они всеми силами отталкивают сопротивляющегося парня и держат из последних сил.

– Маркус стой! – Эд бежал вслед за машиной и оказывается рядом через несколько минут, подходя к солдатам, всё ещё держащим командира.

Маркус никого не слышит и просто кричит, выпуская слёзы вместе со жгущей ненавистью к себе. Он должен был прислушаться к себе и остаться с Бетти. Он должен был больше спрашивать о её самочувствие и чувствах. Он должен был больше времени уделять ей. Но он не смог даже этого. Как он сможет искоренить беспредел, если даже не смог защитить и понять единственного любимого человека, который у него появился и так же быстро исчез? Всё по его вине, он не сможет это принять.

– Это успокоительное. Он придёт в себя чуть позже. У него шок. – поясняет Эд солдатам, и вводит укол, следя за реакцией командира.

Глава 9. Новое будущее.

Грузовики приезжают быстрее чем должны, как будто Люцифер предполагал нечто подобное и поставил патрули ближе к больнице. Никто этого никогда не узнает, в любом случае это было к лучшему. Всех погрузили в машины, а в почти бессознательном состояние Маркуса усадили рядом с врачами, чтобы те могли отслеживать его состояние.

По прибытию в лагерь Маркус уже отошёл от успокоительного и мог чётко формулировать свои мысли, но отказался разговаривать с лидером, прося его дать в помощь несколько солдат и отправиться на место происшествия. Люцифер долго упирался и говорил, что там нечего делать, они не следователи, чтобы что-либо выяснять и требовал рассказать, что конкретно случилось, но Маркус был впервые так настойчив и просил подождать, отправляясь назад один. Лидер сдался и послал следом десяток солдат, а потерпевших и всех медицинских работников разместил в лагере. Если Маркус пообещал всё рассказать, он расскажет. А Люциферу придётся лишь ждать, и надеяться, что это последняя вылазка Маркуса за пределы лагеря.

Не проходит и трёх суток, как они возвращаются. Маркус приходит к лидеру целым и не вередимым, но его взгляд меняется, он окружен аурой решимости и уверенности. Однако, это не тревожит, а наоборот будоражит и интригует.

– Рассказывай, что там произошло. – спокойно говорит лидер, несмотря на то, что версию многих уже услышал, и скрещивает руки на груди, принимаясь внимательно слушать.

Маркус немного лукавит, но в угоду всем. Он знает, как надавить на лидера и членов совета, чтобы те начали прислушиваться и делать то, что хочет командир. Маркус говорит о том, что в его отсутствие солдаты изнасиловали девушку, которая покончила с собой, а её кавалер, который так же являлся одним из солдат, решил отомстить и поджёг всю больницу, вместе со спящими в ней людьми. Так же он упомянул то, что обвиняемый вывел весь медицинский персонал, потому что его девушка в прощальном письме попросила заботиться о них. И заверил лидера в том, что виновный приходил в кабинет Маркуса, чтобы убить его, ведь он в ответе за своих солдат и их поступки, но не найдя его на месте, застрелил Генри и покончил с собой.

Лидер историей не проникся, в его личном опыте были ситуации и по красочней, однако, он не остался равнодушен, а упоминание о том, что Маркус мог пострадать подлило масло в огонь. Его так же насторожило то, что подобная ситуация с поджогом уже была и такого допускать больше категорически нельзя. Люцифер всё же спросил, что предлагает сейчас делать сам Маркус, на что командир лишь усмехнулся, ожидая этого вопроса, и показал листок, на котором подробно всё расписано. Пока он возвращался обратно в лагерь, составил некоторый свод правил, которые члену совета ещё предстоит обсудить и заверить, но это то, чего так всем не хватало и то, что нужно было ввести самого начала – наказание за непослушание. Никакого беззакония! В конце концов, они хотят построить новый мир, и необходимо начинать с себя. С их стороны, что они сами могут предложить новому миру? Новому государству и людям, проживающим в нём? Народу нужна справедливость, это то, из-за чего всё началось, и то, чем всё должно закончится. Приказано судить всех, кто как-либо пренебрегает правилами, кто причиняет вред гражданским и военным без факта самообороны.

Даже если разгоревшаяся война займёт больше времени чем нужно, они сделают всё правильно. Маркус проследит за тем, чтобы никто не забывал случай в больнице и чем чреват аморальный образ жизни.

Только спустя два года они дойдут до столицы и сместят власть, уверяя всё больше и больше людей в том, что лучшее будущее заслуживают все. Что вместе они его обязательно построят, как бы сложно не было. Какие бы трудности ещё не пришлось пройти. Люцифер обещает взять на себя всю ответственность и вину за разграбленные города и деревни, за убийства, за годы в страхе, отчаяние и безысходности. Новые лица займутся властью и будут не править государством, а работать на него. Маркус далёк от политики и куда важнее было в первое время убедить людей в том, что сейчас они в безопасности и военные действия стремительно стихают. Всё вооружение взято под контроль Маркуса, который не позволит больше крови пролиться на новой земле.

Эти обещания были не пусты, однако, даже после того, как всё начало развиваться по давно прописанному сценарию, Маркус не был рад. Он всё ещё возвращался к себе в новый дом и каждую ночь доставал из-под подушки браслет, который хотел подарить Бетти и попросить подождать его. После того, как больница догорела, он с солдатами разгребал завалы два дня, и если солдаты нашли какие-то ценности и уцелевшее оружие в сейфе, то Маркусу остался лишь не подаренный браслет, который он всегда носил с собой, напоминающей о его самой большой утрате в жизни.

Ненависть к себе не прошла даже после того, как на улицах стали всё чаще и чаще мелькать счастливые лица детей. Вероятно, вина за гибель Бетти будет преследовать его до конца дней, но он должен жить с этим, каждую ночь вспоминая малейшие черты лица девушки, чтобы никогда её образ не стирался из памяти. Как было всё это время, пока они шли к своей цели. И они её достигли, Маркус уверен, благодаря молодой девушки из лазарета, которая мечтала путешествовать и никогда не видеть горестные слёзы людей. Которая хотела лучшего для дедушки, но увидела его раннюю смерть. Которая хотела сделать себя счастливой, но умерла с мыслью о других.

Мир был слишком несправедлив к ним. Маркус пожелал, чтобы Бетти переродилась в лучшем месте и не увидела боли больше никогда.