Читать книгу: «Проект «Тот самый»»

© Шэн Д., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Иллюстрация на переплете Kaminary.art

* * *

Девочке, которая боялась быть собой, но всё равно сияла ярче всех

Плейлист

BTS – So What

OnlyOneOf – OnlyOneOf Me

BANG YONGGUK feat. YOUHA – BAD

BTS – Body to Body

Hwasa (Mamamoo) – Chili

BTS – Best of Me

Seungmin, I.N feat. Changbin (Stray Kids) – My Universe

BIG Naughty – Feel Like a Million

BTS – Trivia 承: Love

Eddy Kim – When Night Falls

Seungmin (Stray Kids) – As We Are

BTS – Like Animals

Глава 1

Если честно, Хёри нечасто испытывает неловкость. И это совсем не про отсутствие воспитания или наглое пренебрежение правилами приличия: её с детства учили вежливости, уважению к старшим и тому, что палочки для еды не вставляют в рис¹. Просто Хёри давно решила: «Живём один раз!» – и эта фраза стала её девизом по жизни. Хочется курочку с пивом в два часа ночи? Пожалуйста! Замечен симпатичный парень на горизонте? Смотреть на него никто не запрещает. Первое свидание располагает к чему-то большему? Какие ещё предрассудки в двадцать первом веке? Держаться за руки и ждать три месяца до поцелуя – это уже ретро, а Хёри ретро только в музыке любит. И вообще, Ли Хёри берёт от жизни всё и немного сверху и не собирается оправдываться. В конце концов, она взрослая и самодостаточная девушка чуть за тридцать.

Вот и сегодня, закончив большой проект на работе, она не пошла домой смотреть дораму и заедать стресс ттокпокки², а решила, что бар – тоже отличный вариант. Подруги оказались заняты? Ну и что. В конце концов, бар – не место для одиночества, и вечер здесь вполне может подарить новые интригующие знакомства.

Поэтому сейчас Хёри сидит у стойки в уютном заведении в Хондэ и рассматривает потолок, украшенный гирляндами из больших ламп, стилизованных под старину. Из динамиков льётся модный хип-хоп. В воздухе пахнет цитрусом, сладким сиропом для коктейлей и ароматом жареного мяса, которое пронёс только что мимо официант. За соседним столиком двое в строгих костюмах, очевидно, отмечают конец рабочего дня шумным «чжан!»³. Хёри облокачивается на барную стойку, лениво вертит в руках трубочку и улыбается. Да, это место определённо ей нравится.

Бармен, парень в белой рубашке с закатанными рукавами и чёрном фартуке, повязанном на талии, проворно перемещается за стойкой, обслуживая посетителей. На его бейдже написано «Ли Сонхо», и Хёри бросает ему короткие реплики, не переходя грань навязчивости, но всё время ловя его взгляд. И чем дольше она наблюдает за его руками – сильными, быстрыми, ловко управляющимися с бутылками и барной ложкой, – тем яснее понимает: он не только профессионал, но и неприлично хорош собой.

Когда бокал Хёри оказывается пуст, Сонхо замечает это быстрее, чем она успевает что-либо сказать. Он наклоняется ближе, и шум вокруг будто становится приглушённее:

– Повторить?

– Давайте ваше фирменное. – Хёри деловито откидывается на спинку барного стула. – Убедите меня окончательно, что сюда стоит вернуться.

Сонхо приподнимает бровь, но ничего не говорит и лишь загадочно улыбается. Хёри хмыкает, а сердце делает кульбит: предвкушение вечера, который ещё может удивить, приятно оседает под рёбрами. Она постукивает пальцами по брошюрке с «горячими предложениями», лениво подпирает щёку рукой, ожидая очередной коктейль, и просто позволяет себе наслаждаться приятным теплом, разлившимся по телу. Алкоголь расслабляет не хуже вечерней ванны, а мысль о том, что проект наконец-то завершён и на счёт упали честно заработанные деньги, греет душу почти так же сильно, как огонь в камине зимой. Сколько бы дедлайнов ни горело, сколько бы правок ни вносили заказчики, Хёри всё равно любит свою работу. Взять пустое помещение, бетонные стены, серый потолок и превратить их в мир, где человеку захочется задержаться, – в этом есть своя магия, сродни алхимии.

– Прошу.– Голос Сонхо перебивает мысли Хёри, и перед ней оказывается высокий бокал. В нём плещется прозрачный коктейль, в котором преломляется неон от светильников у барной стойки, как в витринах норэбанов⁴ в Мёндоне. Сонхо поджигает его одним движением, и над жидкостью вспыхивает синее пламя. – Задувайте. Но сначала загадайте желание.

Хёри не колеблется: слово «счастье» загорается в голове мгновенно. Она слегка наклоняется вперёд и задувает огонёк, который гаснет, оставляя в воздухе лёгкий запах карамели и спирта.

А спустя пару минут начинается настоящее представление: Сонхо переливает напиток из одного бокала в другой точными быстрыми движениями, а потом мастерски переворачивает первый вверх дном и ставит на салфетку, в которую заранее продел трубочку.

– Залпом и потом вдохните,– говорит он, и уголки его губ едва заметно дёргаются. Это вызов?

Сказано – сделано. Хёри, смеясь, выпивает содержимое второго бокала одним глотком, чувствуя, как на языке раскрывается вкус сладкого ликёра, горчинка кофе и ещё что-то пряное, будто специи с рынка Намдэмун. В последнюю секунду она раскусывает зёрнышко кофе и втягивает через трубочку тёплые пары, что обжигают горло. Лёгкое головокружение накрывает её, и на лице распускается блаженная улыбка.

– Убедили, Ли Сонхо-щи⁵. – Хёри поднимает взгляд и видит, как Сонхо наблюдает за ней, не отводя глаз. – Приду. И подруг приве…

Но эйфория, разлившаяся в груди, и вкусовой оргазм от коктейля прерываются странным ощущением внизу живота. Хёри замолкает на полуслове, застывает, а спустя секунду выпрямляется, словно позвоночник перестал гнуться.

– Где у вас туалет? – Вопрос звучит слишком резко, но Сонхо на это будто не обращает внимания и только кивает в сторону коридора, уже переключаясь на нового клиента.

Хёри хватает сумочку и, молясь всем известным ей богам – от Будды до богини удачи, которой, похоже, плевать, – уносится в указанном направлении. Коридор подсвечен такими же лампами с тёплым светом, как и гирлянды в основном зале, и Хёри торопливо идёт, стуча каблуками по плитке пола.

Влетев в туалет, она направляется к дальней кабинке с приоткрытой дверью и уже внутри понимает: мольбы не были услышаны. Видимо, из-за стресса на работе сбился цикл.

– Отлично, – выдыхает Хёри, прикрывая глаза и кусая губу. Светлые джинсы, конечно, удалось спасти благодаря её реакции, но нервы от этого целее не становятся.

Она начинает судорожно рыться в сумочке, переворачивая косметичку, ключи, помаду, маленький флакон с духами, жвачку и даже зарядку для телефона. Но дежурного футляра с прокладками, который Хёри всегда носит с собой «на всякий случай», нет.

– Чёрт. – Она запрокидывает голову к потолку, где гудит вытяжка. – И что теперь делать?

Минуту Хёри злится, собираясь с мыслями. Ситуация абсурдная: ещё мгновение назад она улыбалась бармену, а теперь готова проклинать собственную невнимательность. Но сидеть в кабинке бесконечно – бесполезное занятие. Проблему так не решить.

Она достаёт пару листов туалетной бумаги и складывает их в несколько слоёв, перестраховываясь, поправляет одежду и принимает решение – действовать. Нужно попросить помощи у какой-нибудь девушки, которая рано или поздно сюда зайдёт.

И когда спустя пару минут в туалете раздаются шаги, Хёри глубоко вдыхает, немного выждав, поворачивает ручку на двери и медленно выглядывает наружу. Вот только вместо ожидаемой девушки с аккуратной сумочкой, в которой могла бы найтись спасительная прокладка, Хёри видит совсем не то. Перед ней, у писсуара, боком стоит мужчина, и взгляд Хёри цепляется не за его лицо, конечно же.

«Ба-дум-тсс!» – раздаётся в голове громкий звук барабанной установки, когда незнакомец замечает движение сбоку и поворачивается лицом к Хёри. Их взгляды встречаются. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Незнакомец медленно поднимает бровь, а у Хёри глаза на лоб лезут.

Первым отмирает мужчина. Вжикнув молнией на брюках, он произносит удивительно спокойным голосом:

– Извините, но это мужской туалет.

Хёри реагирует молниеносно: захлопывает дверь кабинки и держит её обеими руками на случай, если этому фрику придёт в голову попробовать вытащить её. В щели между дверью и полом видна тень, а это значит, что мужчина стоит на месте. Почему он не уходит?! Хёри сглатывает, чувствуя, как к щекам приливает жар, и, кажется, впервые в жизни не знает, что сказать.

А сказать ей обычно есть что. Иногда даже слишком много. Хёри умеет давать отпор ненормальным запросам клиентов, флиртовать с барменом, спорить с таксистом и шутить в любой компании. Но сейчас все её коммуникативные навыки будто дружно атрофировались.

– Простите, я так торопилась, что перепутала двери, – выдыхает скороговоркой Хёри, осознав, что молчание делу не поможет. Если не объясниться сейчас, то она рискует оказаться в полицейском участке по не самому приятному обвинению. – У меня возникла… – Она морщит лоб, лихорадочно подбирая слова. – Небольшая проблема. Вы не могли бы позвать кого-нибудь из девушек, которые здесь работают?

Но стоит только произнести «небольшая», как всё становится хуже настолько, что бумага уже не справляется. Приходится махнуть рукой на идею сбежать и броситься со всех ног к ближайшему магазину, когда мужчина уйдёт за подмогой, и снова плюхнуться на холодный фаянс, закрыв лицо руками.

Снаружи слышно, как шаги незнакомца удаляются, а Хёри только и может, что ждать, чем это всё закончится, и сокрушаться.

«Ну вот, Ли Хёри, поздравляю. Ты официально достигла дна», – думает она, подперев голову рукой.

И ведь, что самое обидное, Хёри уже видела сегодня этого незнакомца в чёрной рубашке с закатанными до локтей рукавами и, следуя своему девизу, неторопливо рассматривала его, скользя взглядом по длинным, небрежно уложенным волосам, лицу, шее. Её зацепил его мимолётный взгляд и кривая усмешка, когда он что-то говорил второму бармену. Этот вечер мог закончиться именно с ним, но жизнь внесла свои коррективы.

Теперь она сидит в мужском туалете с внезапно начавшимися месячными и думает: «Ну, хотя бы член увидела. Не так, как хотелось, конечно, но что уж».

– Держите. – Голос за дверью звучит так внезапно, что Хёри едва не подпрыгивает и удивлённо смотрит на протянутый в щель маленький футляр. – Держите, – повторяет мужчина чуть настойчивее, и Хёри осторожно берёт его.

Она видит, как тень спешно удаляется, переводит взгляд на футляр в руках и тихо шепчет:

– Вот это ты попала.

Быстро приведя себя в порядок, Хёри хлопает крышкой унитаза, садится поверх неё и выдыхает. Не расслабляющий поход в бар получился, а какое-то испытание на выживание. Сумка снова оказывается у неё на коленях, и Хёри опять перебирает её содержимое, пока не находит визитницу. Достав ручку, она на обратной стороне одной из своих визиток торопливо выводит слова благодарности: кривоватые от спешки, но искренние, а потом прячет карточку в тот самый футляр. Свою спасительницу Хёри поблагодарит по-нормальному позже, а сейчас важно выбраться из эпицентра катастрофы с минимальными потерями.

Итак, миссия заключается в том, чтобы незаметно выйти из мужского туалета и исчезнуть, пока кто-то не увидел её фиаско.

Собравшись с мыслями, она воровато выглядывает из кабинки и, уверенная, что вокруг никого, тихонько крадётся к выходу. Пусть бар и понравился, но возвращаться сюда в ближайшее время… нет, спасибо. Сначала Хёри нужно душевную организацию реанимировать. Тот красавчик может оказаться завсегдатаем этого места, так что будет неловко, если они пересекутся снова.

Хёри приоткрывает дверь туалета, чтобы оценить ситуацию, и решает, что препятствий для побега нет. Однако не успевает сделать и двух шагов, как врезается в чью-то спину, внезапно появившуюся на горизонте.

– Ауч, – вырывается у неё.

Хёри потирает ушибленное место и поднимает растерянный взгляд. И конечно же, перед ней оказывается тот, кого она хотела видеть меньше всего.

– Следил, чтобы никто не зашёл, – произносит мужчина ровно, будто прочитал мысли и решил объяснить, что он до сих пор здесь делает.

Хёри теряется.

– Спасибо. И до свидания. – Она быстро кланяется и убегает к вешалке, откуда срывает своё пальто и выскакивает на улицу.

Ночь встречает её прохладой и влажным дыханием весны. В воздухе пахнет цветущими деревьями, асфальт ещё хранит тепло солнца, а над головой мигают неоновые вывески.

Хёри крайне редко бывает стыдно или не по себе, но сегодня она собрала комбо.

* * *

Плюс нового проекта на работе в том, что всё остальное уходит на второй план. Хёри с головой погружается в чертежи, подбор тканей и безумные переписки с заказчиками, забыв о неловком происшествии, случившемся пару недель назад. Но о том мужчине из бара она вспоминает каждый раз, когда подруги рассказывают про свои свидания.

Просто он хорош собой и ничем не обделён, Хёри знает – видела своими глазами. И такого, конечно, жаль упускать, но что поделать. Жизнь продолжается, и на место одного красавчика обязательно придёт другой.

И да, постоянного парня у Хёри нет, но её это совершенно не тяготит: она всегда берёт от жизни то, что хочет, не размениваясь по мелочам. Хотя порой, когда Хёри поздно возвращается домой или засыпает с телефоном в руках, ей всё же вспоминается то самое желание, которое она загадала, задувая огонь в баре: счастье. Такое же, как у Суа с её Тэхёном или у Йечжи с её Донуком. Просто Хёри ещё не встретила «того самого», что вынесет её сумасшедший ритм жизни и смирится с её придурошностью. Пока что терпения хватает только у подруг, одна из которых сегодня официально съезжается со своим парнем. И тут Хёри может собой гордиться, потому что в счастье Суа она внесла не самый последний вклад.

– Где в этом доме мои тапки? – Хёри останавливается в прихожей, осматривая пакеты и коробки, которые громоздятся выше её роста.

– Бери первые попавшиеся и пошли помогать. – Йечжи подталкивает её в спину и ловко шагает вперёд, протискиваясь между рядами упакованных вещей. – И так задержались.

– Так. – Хёри видит знакомую ткань в одном из пакетов и уверенно шагает к нему. – Нашла!

Она торжествующе поднимает тапки, как будто выиграла олимпийское золото.

– Теперь можем приступать, раз членотапки найдены? – не удерживается Йечжи, не понимая зацикленности подруги.

– Да, теперь наведём тут суету. – Хёри кивает сама себе, гордо обувается и двигается в сторону гостиной. – Так, здесь у нас переезд?

Но, сделав несколько шагов, она замирает под пристальным взглядом трёх пар глаз. И Йечжи, которая шла следом, врезается Хёри в спину и раздражённо цокает:

– Что на этот раз?

– О. Мой. Бог, – медленно выдаёт Хёри.

Потому что рядом с Тэхёном стоит тот самый красавчик из бара. Он смотрит на неё несколько мучительно долгих секунд, и Хёри замечает, как меняется его взгляд. Он узнал её, сто процентов узнал.

Что вы знаете о неловкости? Ли Хёри есть что рассказать. И дело вовсе не в её тапках.

Глава 2

– Опаздываете, – первой нарушает тишину Суа, и Хёри тут же цепляется за подругу, будто за спасательный круг, отступая ближе к ней, чтобы хоть как-то спрятаться от изучающего взгляда незнакомца.

Ей нужно пару секунд, чтобы подобрать с пола отвисшую челюсть и примириться с тем фактом, что красавчик из бара находится в квартире, в которую переезжает Суа. Эти два обстоятельства никак не укладываются у неё в голове, но Хёри отчаянно старается больше не подавать виду, что её обычно не хрупкую душевную организацию только что тряхнуло, будто от землетрясения. Достаточно и того возгласа, что у неё уже вырвался, чтобы подруги потом начали задавать неудобные вопросы. Хотя они могли и не обратить внимания на поведение Хёри, ведь это не самое странное, что можно было от неё ожидать. И Хёри очень надеется, что всё будет именно так.

– Это не я, это всё она, – быстро выкручивается Хёри, повиснув на руке Суа, и указывает пальцем на Йечжи.

– Как ни странно, в этот раз Хёри права. – Йечжи убирает телефон в карман брюк и вздыхает, расстёгивая манжеты белой рубашки. – Прости, задержалась на работе, а потом ещё в пробку попали. Какой у нас фронт работ? – Она осматривается по сторонам.

– Мы почти закончили с мебелью, – улыбается Тэхён, облокачиваясь на спинку дивана, и Хёри, бросив на него взгляд, замечает, как незнакомец смотрит на её тапки. Он явно находит их очень оригинальными, потому что уголки его губ дёргаются в усмешке. – Осталось стол собрать и ещё всякие мелочи, а дальше можно разбирать коробки.

– Это будем делать мы, – уточняет Суа.

– Да, а мы как раз расставим полки для цветов. – Тэхён с каким-то сомнением смотрит на гору коробок, замотанных скотчем. – Почему-то мне казалось, что у тебя меньше вещей.

Суа в ответ пожимает плечами, и Хёри снова скользит взглядом по тому мужчине, что стоит рядом с Тэхёном.

– Смотри, места не хватит, придётся переезжать в квартиру побольше, – смеётся тот, наконец отрываясь от созерцания тапок Хёри, и закатывает рукава чёрной водолазки выше, обнажая сильные предплечья. Хёри сглатывает, потому что её внезапно настигают флешбэки того вечера в баре, и ей нестерпимо хочется снова закричать.

– Кстати, знакомьтесь, мой друг Мин Ёнги. А это подруги Суа: Со Йечжи и Ли Хёри, – представляет Тэхён спокойно и обыденно.

Но ничего обыденного для Хёри в этом нет. Потому что, когда Тэхён указывает в их сторону, Ёнги переводит взгляд на Хёри и смотрит дольше, чем на Йечжи. И не просто смотрит, а заинтересованно, с явным подтекстом.

А Хёри, к слову, не рассказывала подругам о своих «барных приключениях» пару недель назад, поэтому никто здесь не в курсе, что она и Ёнги уже знакомы, если это можно так назвать, и знакомы немного ближе, чем все собравшиеся, скорее всего. Но раз уж так сложилось, пусть и истерически немного, Хёри это уже приняла. Приняла неделю назад, с мыслью, что они вряд ли когда-нибудь пересекутся: всё же в Сеуле более девяти миллионов человек живёт. А тут на тебе – сюрприз!

– Так, давайте начинать, чего стоим? – бодро хлопает в ладоши Хёри и резко разворачивается на пятках, делая вид, что осматривается. Хотя на самом деле она просто хочет найти место, куда можно спрятаться, чтобы собрать мысли в кучу и придумать, как быть дальше. – Я начну с прихожей!

– Видали? Координатор.

Хёри, застыв в дверном проёме, оглядывается на голос Йечжи, которая качает головой.

– А ты давай не отлынивай. – Хёри задирает подбородок, сложив руки на груди, и Йечжи, фыркнув, оборачивается к Суа.

– Куда идти, саджаним?⁶

– Ты – на кухню, – предлагает Суа, – раз Хёри уже выбрала себе зону уборки. А я пока разберу вещи, которые в спальню нужно перенести.

– О’кей. – Йечжи пожимает плечами, подхватив одну из коробок, и показывает язык Хёри. В коробке что-то позвякивает от движения, и Йечжи на мгновение замирает. – Что ж, удачи мне с кухонным барахлом.

В суете переезда квартира снова оживает: комнаты наполняются запахом картона, скрипом коробок, звуками шагов и обрывками разговоров. Все чем-то заняты, но Хёри всё равно кажется, что она чувствует на себе цепкий взгляд Ёнги. Он, конечно, вряд ли стоит посреди комнаты и сканирует стену рентгеновским зрением, как Кларк Кент, да и вообще не факт, что думает о Хёри. Но её мысли крутятся сейчас только вокруг него. И это нервирует куда больше, чем гора ещё не разобранных вещей.

К слову, помимо того, что Хёри редко испытывает неловкость или смущение, у неё ещё и терпения ноль целых ноль десятых. Поэтому она решает убрать верхнюю одежду Суа из коробок в шкаф, после чего – какое совпадение! – ей открывается вид на гостиную. Хёри замирает, приподнявшись на носочках и уже повесив пальто подруги, но продолжает держаться за него, заглядывая в комнату. Ёнги помогает Тэхёну оттащить стол в угол у окна, где Суа собирается устроить себе рабочее место. Мебель скребёт ножками по полу, Тэхён что-то вполголоса ворчит, а Ёнги спокойно держит стол за край, ловко маневрируя между коробками. И в этот момент Ёнги явно думает не о девушке из мужского туалета. И, наверное, это и к лучшему, но осадочек в душе Хёри всё же появляется, и она с каким-то остервенением принимается разбирать коробки дальше, чтобы перебить навязчивые мысли о своём спасителе.

– Жарко, как в сауне, я тут расплавлюсь и растекусь лужей между коробками. Дай что-нибудь переодеться. – Хёри, театрально обмахивая лицо ладонью, видимо, слишком внезапно появляется рядом с Суа, потому что та от испуга почти роняет из рук стопку книг обратно в коробку.

– Будда, ты зачем так подкрадываешься? – Суа хватается за сердце, резко развернувшись.

– Ничего я не подкрадываюсь. – Хёри кивает в сторону спальни. – Переодеться дай. Вы, кстати, ремонт сделать не хотите? – спрашивает она, следуя за Суа и осматривая стены в коридоре: сюда так и просятся светильники.

– Тебе работы мало? – Суа смотрит через плечо, взявшись за ручку двери, и, покачав головой, толкает её от себя.

– То работа, а это – для души. – Хёри забирается на кровать с ногами и с любопытством обводит комнату взглядом. А тут ей всё нравится: идеальный баланс света, цвета и организации пространства.

– Ты свои профдеформации оставь при себе. – Голос Суа доносится откуда-то из недр шкафа, и через мгновение в Хёри летит футболка. – Меня всё устраивает. – Суа достаёт шорты и, развернув их, переводит взгляд на Хёри. – Должны подойти. Кстати, мне звонила тётя Сонхва.

Хёри, схватив протянутые шорты, застывает, моргает несколько раз и дёргает их на себя, пока Суа наконец не разжимает пальцы.

– О, правда? А мне не звонила. Что хотела?

Стянув джемпер через голову, Хёри охает, потому что забывает про цепочку с довольно тяжёлым кулоном в виде сердца и получает им по лбу.

– Да, в общем-то, ничего нового. – Суа зевает, наблюдая, как Хёри надевает футболку и приглаживает растрёпанные волосы. – Спрашивала, не появился ли у тебя кто-нибудь. Только я не поняла, почему у меня…

– Потому что новости о твоём парне взбудоражили её ещё пару месяцев назад.

– Прости, но контролировать свою маму я не могу.– Суа разводит руками.– Порадуемся, что на заборе нашего дома не было транспаранта и всё ограничилось сплетнями в чатах «КакаоТок»⁷.

– Да не парься.– Хёри отмахивается.– Моя дражайшая Пэк Сонхва-ёсаним⁸ почему-то считает, что я специально что-то утаиваю. – Втиснувшись в шорты и втянув живот, Хёри задерживает дыхание и застёгивает пуговицу, а потом смотрит несколько секунд на своё отражение в зеркальной дверце шкафа. – Нет, так не пойдёт. – Она расстёгивает пуговицу и, выдохнув с облегчением, опускает футболку, которая оказывается ей практически по колено. – Нужно садиться на диету.

– Тэхён приготовит даккальби⁹.

Хёри сглатывает:

– Ладно, диета откладывается. Давай скорее закончим, чтобы вкусно поесть!

И, предвкушая ужин, Хёри выходит из спальни, напевая строчки из любимой песни Чо Ёнпиля: «Тот звёздный свет знает ли моё сердце, знает ли мою мечту?»¹⁰

* * *

– Куда шкаф, говоришь, ставить? – Ёнги держит его по бокам и аккуратно наклоняет к Тэхёну, тот ловит его и кивает в сторону.

– Туда, к столу. Нужно отделить рабочую зону Суа.

– А кабинет ты ей свой не хочешь отдать? Всё равно не пользуешься. – Ёнги приходится приложить чуть больше силы, чем он думал, чтобы шкаф сдвинулся с места.

– Там нет панорамных окон. Ничего не могу поделать, Суа хочет смотреть на город, – кряхтит в ответ Тэхён.

Они заканчивают с перемещением шкафа на другую половину гостиной, когда на горизонте появляется Хёри, и Тэхён, скривившись, едва не роняет отвёртку, а Ёнги, глянув на друга, усмехается, тряхнув головой. Хёри же, судя по всему, совсем не волнует, что петь она не умеет. Она спокойно направляется обратно в прихожую, продолжая напевать какую-то знакомую песню, но Ёнги не узнаёт её.

– Чо Ёнпиль. – Тэхён будто угадывает мысли Ёнги. – Хёри любит старую музыку. Тебе, наверное, интересно, откуда я это знаю?

– Тебя пытали ретропеснями? – Ёнги вытирает руки о джинсы и стягивает резинку, которую ему выдала Суа, чтобы потуже собрать лезущие в глаза волосы.

– Можно и так сказать. Приезжаю как-то домой, а тут собрание клуба СуХёЧжи под хиты «Санульрим»¹¹, Ли Мунсэ¹² и Чо Ёнпиля.

– Занятно. – Ёнги хочет добавить, что сразу понял, насколько интересная личность Хёри, когда Тэхён ещё впервые про неё рассказал, но не успевает: из прихожей раздаётся грохот, за которым следует что-то очень похожее на мат.

– Что случилось? – Из спальни выходит Суа, а из кухни выглядывает Йечжи.

– Я посмотрю, – отмирает Ёнги, потому что стоит ближе, и идёт на звук, пока остальные переглядываются.

Он никак не ожидает увидеть картину, которая перед ним развернулась: Хёри лежит на полу в ворохе полиэтиленовых плёнок, которыми были обмотаны коробки, раскинув руки и ноги в стороны, как выброшенная на берег морская звезда. Только морские звёзды обычно не стонут.

– Ой, твою… – успевает выдохнуть она, прежде чем замечает его.

– Тихо, тихо. – Ёнги бросается к ней и опускается рядом, придерживая за плечо, когда она пытается подняться.

Попытка оборачивается странными скрипучими звуками, будто старую дверь смазать забыли, и Хёри, тихо всхлипнув, снова падает назад. Она бледнеет и шипит сквозь зубы:

– Ай…

– Как ты так? Где болит? – Ёнги внимательно осматривает Хёри, больше не рискуя её поднимать.

Она смотрит на него снизу вверх, и он замечает, глянув ей в лицо, как её щёки едва заметно розовеют.

– Поскользнулась, – выдыхает она, упираясь руками в пол. – Копчик ушибла, и нога болит.

Собственно, лёгкий отёк на голени бросается в глаза сразу же, стоит Ёнги опустить взгляд. И ситуация, конечно, ни разу не смешная, но эти тапки… Ёнги пытается сдержаться, чтобы не рассмеяться, но всё же улыбается, за что тут же получает от Хёри лёгкий удар по плечу.

– Чего смешного? – Она смотрит на него исподлобья.

– Ничего. – Ёнги хмыкает. – Забавная ты.

Хёри фыркает, явно собираясь добавить что-то едкое, но, дёрнувшись, вновь кривится и стонет от боли.

– Хёри? – Суа появляется в дверях прихожей, обеспокоенно вскинув брови. За ней почти сразу выстраиваются Тэхён и Йечжи.

– Будда, Хёри, что опять произошло? – Йечжи первая подходит и опускается рядом, осторожно касаясь травмированной голени. Хёри морщится. Очевидно, ей очень больно.

– Едем в больницу, – спокойно и твёрдо произносит Ёнги, указывая пальцем на ногу Хёри, и потом поднимает взгляд на Тэхёна и Суа. – Нужно проверить, что нет перелома или трещины.

– Да просто ушиб. – Хёри отмахивается, будто отгоняет назойливую муху, и предпринимает героическую попытку подняться, но оседает обратно, закусив губу и задержав дыхание. Ёнги на это закатывает глаза и оборачивается к Суа. Та правильно понимает его взгляд и безапелляционно произносит:

– Я тоже думаю, что нужно поехать в больницу.

– Ты посмотри! – возмущается Хёри, округлив глаза. – Как её касается, то ехать отказывается! А как я, так сразу в больницу! Предательство!

Но добавить что-то ещё она не успевает, потому что Ёнги решает, что сказано и так слишком много. Одним движением он подхватывает её под колени и под мышки, и вот Хёри уже сидит у него на колене, а в следующий миг он встаёт, крепко держа её в руках. Хёри испуганно обнимает его за шею, её глаза рапахиваются ещё шире.

Путь до дивана из прихожей короткий, всего несколько больших шагов, но для Ёнги он тянется как-то бесконечно долго. Всё дело в Хёри, которая пару секунд смотрит на него в упор, не моргая, а потом прикрывает глаза и подаётся вперёд. Она сейчас понюхала его? Даже если и так, то они квиты: ранее Ёнги тоже потянулся уловить аромат грейпфрута и жасмина, исходящий от её волос.

Аккуратно усадив Хёри на диван, словно фарфоровую куклу, которой достаточно одного неверного движения, чтобы разбиться, Ёнги отступает на шаг и присаживается у её ног. Вокруг тут же начинается суета: Суа приносит пальто, Йечжи бегает по квартире в поисках документов Хёри, и только Тэхён стоит спокойно у дверного проёма прихожей, ожидая, чем всё закончится. Ёнги наслышан о подругах Суа, но всё равно не понимает, как могут два человека создавать столько шума. А ведь, по рассказам Тэхёна, именно Хёри самая громкая из них. Но она сидит сейчас молча, уставившись на него. Интересно, ей тоже трудно делать вид, что они сегодня встретились впервые?

– Я сам, – говорит Ёнги, когда Йечжи подходит к Хёри, чтобы помочь подняться. Он снова подхватывает Хёри на руки, и на этот раз она не спорит.

Суа быстро накидывает на плечи подруги пальто и слегка приглаживает волосы, а Ёнги всё смотрит на тапку, которая осталась на повреждённой ноге Хёри, и думает: снять или оставить? Вторая тапка лежит где-то там, в ворохе полиэтилена, а эта, если попытаться её снять, может усугубить травму.

– Есть плед какой-нибудь? – Ёнги оглядывается на Суа, и та кивает.

– Только что видела. – Йечжи подходит к одной из ещё не разобранных коробок и достаёт из неё плед.

На улицу Ёнги выходит с уже замотанной, как в кокон, Хёри на руках. В машине он помогает ей устроиться на заднем сиденье, а Суа поправляет плед, когда Ёнги отходит в сторону.

– Я на своей. – Йечжи указывает себе за спину, туда, где припаркована её машина. – Какой адрес больницы?

– Вангсимни-ро, 222–1, Сондон-гу, госпиталь Ханян. – Тэхён убирает телефон в карман.

– Вам всем ехать необязательно. – Хёри выглядывает на улицу.

– Обязательно. – Суа пальцем надавливает подруге на лоб и закрывает дверцу.

Нет, всё же слышать рассказы о такой дружбе – это одно, а видеть своими глазами – совершенно другое. Ёнги, улыбаясь, садится за руль и смотрит в зеркало заднего вида: Хёри избегает его взгляда и что-то возмущённо бормочет, кидая на Суа, которая села рядом, убийственные взгляды.

– Госпиталь Ханян здесь недалеко находится, – говорит Тэхён, уже вбивая адрес в навигатор.

Ёнги коротко кивает и отъезжает от дома друга. После вечернего дождя дорога блестит, как отполированные полы в старом храме, а огни вывесок отражаются в лужах, переливаясь неоном. Они едут в тишине, и Ёнги думает о своём: в понедельник совещание, а впереди ещё маячит переезд фирмы в новое здание. Но думает он об этом ровно до того момента, пока не слышит шёпот из-за спины.

– Ты только посмотри на себя. Сидишь и светишься вся. – В голосе Суа слышится улыбка.

– Да что ты пристала… – бормочет Хёри возмущённо. Ёнги аккуратно бросает взгляд в зеркало заднего вида: Хёри вжимает шею в плечи, прячась за воротником пальто.

– Смотри, он же свободный, красивый… Всё как ты заказывала, – шепчет Суа, и Тэхён в этот момент прикрывает рот рукой, сдерживая смешок. Ёнги замечает это краем глаза и прикусывает губу, чтобы не рассмеяться и дослушать, чем же этот разговор кончится.

– Свободный, красивый… Ага, всё как ты заказывала, – передразнивает Хёри. На мгновение салон машины снова погружается в тишину, а потом Хёри взрывается громким возгласом: – А Суа сказала, что Ёнги красивый!

Пауза.

Суа злобно выдыхает, вцепившись в подругу:

– Да чтоб тебя, Хёри!

Тэхён отворачивается к окну, бесшумно смеясь, судя по тому, как дёргаются его плечи. А Ёнги никак не комментирует услышанное. Что ж, Хёри правда очень забавная.

Глава 3

– Я так привыкну,– бурчит Хёри, когда Ёнги помогает ей выбраться из машины и снова легко подхватывает на руки, будто она весит меньше, чем сумка с продуктами из пхёниджома¹³.

Хёри, конечно, не сопротивляется, но для вида старается придать лицу недовольное выражение, будто ей всё это не особенно нравится. Только попытки эти оказываются жалкими: видимо, слишком очевидно, что внутри у Хёри всё переворачивается, потому что Ёнги, покосившись на неё, вдруг хмыкает.

Они опережают остальных на несколько шагов, и в коридоре приёмного отделения, где пахнет антисептиком и слышен отдалённый звон каталки, Ёнги склоняется, так что его губы почти касаются уха Хёри.

– Долго мы будем притворяться, что видим друг друга впервые?– шепчет он низко, и по коже Хёри пробегает табун мурашек. Нет, табунище, готовый затоптать её бешено колотящееся сердце. Интересно, Ёнги чувствует, как подскочил её пульс?

Хёри вскидывает бровь, старается изобразить равнодушие, но крепко держится за шею Ёнги, выглядывая из-за него и наблюдая, как Суа и Тэхён переговариваются вполголоса позади, ни о чём не подозревая.

– Ну, если ты хочешь рассказать всем, что я видела, – отвечает Хёри тем же тоном, пожимая плечами и красноречиво взглядом указывая вниз, – то можем и признаться.

– То есть факт захвата тобой кабинки в мужском туалете останется между нами? – В голосе Ёнги звучит удивление.

– Понимаешь, – Хёри снисходительно похлопывает его по плечу, качая головой, – именно этот факт моих подруг и не удивит.

– Значит, ты рецидивистка? – Он прищуривается, и уголки его губ приподнимаются.

– Нет, – Хёри закатывает глаза, – но со мной случалось много… неловких ситуаций.

– Тогда почему про ту, что в баре, ты ничего не рассказала? – Ёнги слегка наклоняет голову, и теперь в его взгляде читается больше интереса.

Хёри прикусывает язык, резко отворачивается, задирая подбородок и давая понять, что разговор окончен. Она не собирается объяснять маленький, но важный нюанс, что именно эта история, связавшая их, и есть её первая по-настоящему неловкая ситуация.

И Хёри не знает, что хуже: проснуться с незнакомцем в одной постели или её приключения в мужском туалете.

* * *

После рассказа медсестре в регистратуре о неудачном падении Хёри пересаживают в кресло-каталку, и ей остаётся только театрально закатить глаза и смириться со своим положением.

Суа заботливо поправляет плед на ногах подруги и тихо шепчет медсестре:

– Там… очень интересная тапка, мы не рискнули её снимать. Не будем травмировать других пациентов её видом, хорошо?

Медсестра прикусывает губу, явно сдерживая улыбку, и, заметив носок той самой тапки, краснеет, указывая в сторону нескольких рядов кресел у регистратуры:

– Пройдите, пожалуйста, в зону ожидания.

Когда Хёри увозят по коридору, последнее, что она слышит, – это шаги друзей и голоса позади. Она выгибается в кресле, оборачиваясь, и встречается взглядом с Ёнги.

– О чём вы так увлечённо переговаривались? – Тэхён, стоя рядом с Ёнги, поднимает бровь. Суа и Йечжи тоже с любопытством смотрят в его сторону.

– Да так. – Ёнги качает головой, уголки его губ дёргаются вверх. – Интересная у вас подруга.

Остальной разговор, как бы ни хотелось Хёри, она не слышит, но всё же надеется, что Ёнги лишнего не наговорит её друзьям. Впрочем, долго думать о нём она всё равно не может, потому что медсестра открывает одну из дверей и закатывает Хёри в кабинет. Там за столом сидит мужчина средних лет. Он что-то задумчиво рассматривает на экране компьютера, но когда Хёри тихо шипит, пытаясь устроиться удобнее в кресле-каталке, он переводит на неё взгляд и поправляет очки.

– Здравствуйте, я доктор Ким Чжэмин. Расскажите, что случилось? – Он тянется к пачке латексных перчаток, стоящей на краю стола, и достаёт оттуда одну пару.

– Здравствуйте, – Хёри кивает слегка, – упала неудачно. Кажется, подвернула ногу.

– Давайте посмотрим. – Доктор встаёт с места, надевая перчатки, и присаживается рядом с Хёри.

Не то чтобы Хёри стеснялась, но она не торопится убирать плед. С ногой всё равно придётся что-то делать, потому что пульсация в лодыжке становится всё невыносимее, как и жжение, поэтому Хёри медленно приподнимает край пледа, наблюдая, как вытягивается лицо доктора от удивления. Хёри готова поспорить, что он за время работы врачом видел многое, но не пациентов в тапочках в виде члена.

– Это мы, пожалуй, снимем. – Доктор Ким аккуратно стягивает тапку и передает Хёри, та быстро перехватывает её и заворачивает в плед. – Скажите, где будет больно.

От первого же касания Хёри подпрыгивает на месте, взвизгнув, и прикрывает рот руками, уставившись на замершего доктора. В уголках глаз сразу же появляются слёзы, и Хёри быстро-быстро моргает.

– Отёк и выраженная болезненность при пальпации. – Доктор поднимается на ноги, снимая перчатки, и садится вновь за стол. – Медсестра Чан отвезёт вас на рентген. Нужно исключить перелом и разрыв связок.

Все манипуляции занимают ещё минут пятнадцать. Хёри чувствует облегчение, когда ей выдают холодный компресс, пока она ждёт снимок и повторный приём у врача. И ещё лучше ей становится от диагноза: растяжение связок средней степени. Спустя почти час Хёри в кресле-каталке возвращают друзьям. Она сидит, нахохлившись, нога в эластичной повязке, в руках плед, в который замотана от посторонних глаз тапка. Танцевать Хёри, конечно, не сможет в ближайшее время, зато на восстановление уйдёт всего недели две-три, а это не может не радовать, но мобильность всё равно ограничена. И от этого факта Хёри хочется выть. У неё столько планов было!

– Ну, – Йечжи оглядывает Хёри сверху вниз, – не перелом. Уже радость.

– Ушиб и растяжение связок, – бубнит Хёри тоном, будто ей вынесли смертный приговор. – Покой показан несколько дней. Полный.

Хёри хмуро осматривает друзей и задерживается взглядом на Ёнги. Тот явно не понимает, почему все внезапно притихли, и заинтересованно переводит взгляд на Тэхёна. Йечжи, стоящая рядом, не выдерживает и, вздохнув, поясняет:

– Для Хёри сидеть на месте – хуже, чем тюрьма.

– Хёри находится в состоянии покоя только поздно ночью и рано утром. Иногда, правда, бывают исключения. – Суа хмыкает, бросив быстрый взгляд на подругу, и спрашивает у Ёнги: – Тэхён рассказывал, как мы познакомились?

Тот усмехается, склонив голову набок:

– В двух словах.

– Да, я тогда решила помочь устроить тебе личную жизнь, но это другое! – Хёри не выдерживает и всплёскивает руками, указывая на вытянутую в эластичной повязке ногу, поверх которой красуются больничные тапочки. – А как я теперь свою жизнь буду устраивать? Мне в понедельник на работу! У меня проект! А курсы? А свидания? Я, вообще-то, планировала начать жить активно, а не вот это всё!

Она драматично откидывается на спинку кресла-каталки, прикрыв глаза.

– Когда ты сломала руку, это не остановило тебя от того, чтобы проснуться в другом городе у какого-то красавчика, – тихо шепчет Суа, почесав кончик носа пальцем.

Хёри резко выпрямляется и смотрит на Суа, стараясь выразить в своём взгляде такую угрозу, чтобы подруга больше не выдавала личную информацию перед посторонними.

– Это другое, – цедит Хёри, поджав губы и быстро глянув на Ёнги. – Сломанная рука, знаешь ли, не мешает передвигаться в пространстве. А тут у нас проблема на две недели минимум!

– В любом случае что случилось, то случилось, – вмешивается Тэхён, видимо уставший от этого словесного пинг-понга. – Сейчас главное – поберечь травмированную ногу. Поехали домой, а там решим, что дальше делать.

Хёри закатывает глаза, но молчит, потому что спорить уже просто не хватает сил. Мимо проходят две медсестры, обсуждающие что-то, и Хёри, открыв глаза, натыкается на внимательный взгляд Ёнги. Она выпрямляется и подпирает голову рукой, упираясь локтем в подлокотник кресла.

– А что делать? – бурчит Хёри после минутной паузы. – Хотите, чтобы я жила у вас? Не в обиду тебе, Тэхён, но, боюсь, меня ты долго не вынесешь.

– Ваш счёт. – Медсестра, которая занималась всё это время Хёри, протягивает двумя руками распечатку, и у Хёри округляются глаза.

– Хорошо, что у меня есть страховка. – Она переводит взгляд на Суа и Йечжи. – Но кто-нибудь из вас додумался взять кроме моей ID-карты кошелёк?

– Я оплачу. – Йечжи трёт переносицу, уходя за медсестрой к регистратуре.

– И что ты предлагаешь? – спокойно спрашивает Суа. – Оставить тебя одну?

Когда Ёнги подходит ближе, Хёри протягивает ему руки, и в следующее мгновение он вновь подхватывает её, прижимая к себе крепко и уверенно. Вся компания выходит из здания больницы и направляется к парковке, где в жёлтом свете фонарей блестят капли дождя на асфальте. Хёри театрально вздыхает.

– Говоришь так, будто я живу на улице и не могу о себе позаботиться. – Хёри качает головой, поправляя немного сползшую куртку на плече Ёнги. – Не маленькая, разберусь как-нибудь. Благо человечество изобрело лифты и такси.

Ёнги идёт молча, и по глазам видно, думает он о своём.

– Давайте так, – произносит он, остановившись у машины и оглядываясь на остальных. – Я отвезу Хёри домой, а вы с Йечжи возвращайтесь и продолжайте разбирать вещи, чтобы время не терять.

– У них мои вещи и телефон, – протестует Хёри, недовольно поджимая губы.

– Тогда заедем к Тэхёну с Суа, заберём всё твоё, и я отвезу тебя домой. Потом вернусь и помогу, если ещё будет что делать. О’кей?

– Думаю, так будет лучше всего, – соглашается Тэхён после короткой паузы.

И вот Хёри уже сидит на переднем пассажирском кресле, пристёгнутая и заботливо укрытая пледом, и косится на Ёнги, подозрительно сузив глаза. Снаружи мимо проносятся огни ночного города, из динамиков тихо играет радио.

– Дыру прожжёшь, – усмехается Ёнги, бросив на неё короткий взгляд, но Хёри не отводит своего, продолжая сверлить его лицо так, будто пытается увидеть, что творится у него в голове. – Что такое?

– Пытаюсь понять, что ты задумал, – наконец произносит она, скрестив руки на груди.

– Ничего криминального, поверь. – Его голос звучит непринуждённо, но глаза как-то подозрительно блестят, стоит Ёнги только посмотреть на неё.

– Трудно верить тому, кого плохо знаешь. – Хёри хмурится, но сердце почему-то стучит слишком быстро. – Так что давай, говори прямо, что у тебя на уме.

Хёри, конечно, относится ко многому проще, чем её подруги, но себя в обиду не даст. Даже такому красивому «обидчику», как Ёнги, от одного близкого присутствия которого у неё слегка кружится голова. И поэтому она не слишком доверяет его неожиданному порыву помочь, внимательно следит за каждым словом, пытаясь уловить подвох в том, что с первого взгляда кажется бескорыстным.

– Хочу познакомиться поближе, – спокойно говорит Ёнги, поворачивая на перекрёстке по указанию навигатора, и зелёный свет светофора мягко освещает его профиль.

– В постель ко мне хочешь залезть? – Хёри резко разворачивается к Ёнги корпусом и подаётся вперёд, упираясь локтями в подлокотник между креслами.

– В постель ты меня приглашала ещё в баре своими взглядами, – парирует Ёнги, мельком посмотрев на неё, и от этой фразы у Хёри перехватывает дыхание. – Но если серьёзно, то сейчас ты мне интересна как человек. Хотя, – он задумчиво хмыкает, – против постели я тоже ничего не имею.

– Что?! – Хёри давится слюной.

– Что? – невинно переспрашивает Ёнги и, припарковавшись, поворачивается к ней лицом.

Навигатор сообщает: «Вы приехали!» – а Хёри думает, что встретила достойного соперника.

Глава 4

– Нет, погоди, давай обсудим. – Хёри хлопает Ёнги ладонью по груди, и он останавливается в нескольких шагах от двери, на которую указала Хёри, когда они вышли из лифта.

Он замечает, что плед с ног Хёри вот-вот сползёт, поэтому подходит к стене, упирается в неё коленом и подтягивает покрывало выше, перехватив бумажный пакетик с лекарствами. Не укрывается от Ёнги и то, как Хёри задерживает в этот момент дыхание, уставившись на него.

– Обсудим что?– спокойно спрашивает Ёнги, хотя уголки губ предательски дёргаются. Только бы не рассмеяться, только бы не рассмеяться.

– Твоё заявление насчёт моей кровати.

– Прямо здесь? – Ёнги выгибает бровь, окидывая взглядом коридор с выщербленными кое-где стенами и стикерами доставки у дверей. – Думаешь, твои соседи будут рады узнать о тебе такие подробности?

Хёри тяжело вздыхает, будто Ёнги задал глупый вопрос.

– Я здесь пять лет живу. Думаешь, их ещё может что-то удивить?

Ответ звучит настолько резонно, что Ёнги невольно усмехается: он уже примерно понимает, какая Хёри. И в который раз осознаёт, что подловить её на чём-то смущающем не получается. Будто всё, что может вогнать в краску или выбить её из равновесия, с ней уже происходило. И не один раз. Оттого Ёнги начинает казаться, что для Хёри нелепые ситуации – обыденность. Но именно это разжигает в нём любопытство ещё сильнее: хочется узнать, какая она, когда перестаёт прикрываться шутками.

– Ладно, пошли, – сдаётся Хёри и кивает на правую дверь впереди.

Когда Хёри вводит код на замке и Ёнги заносит её внутрь, в прихожей вспыхивает свет. И Ёнги сразу отмечает детали: это типичная квартира, где кухня-прихожая переходит в маленькую гостиную, отделённую книжным шкафом. Светлый пол, у двери стоят комод и обувная полка, на которой аккуратно выставлены кроссовки, а на стене висит связка ключей с брелоком в форме миниатюрного кактуса.

Чисто. Уютно. И даже слишком аккуратно, если вспомнить неугомонный характер хозяйки дома. Ёнги ожидал, что где-то да будет хаос: стопка немытой посуды, гора одежды на стуле или хотя бы мусор у стола перед диваном. Но нет.

– Куда нести? – спрашивает он.

– Тапки здесь, свет включается там. – Хёри указывает пальцем сначала на обувную полку возле комода, потом на выключатели на противоположной стене. Она открывает рот, явно чтобы сказать ещё что-то, но не успевает: Ёнги быстро стаскивает кроссовки, ловко придерживая её на руках, и влезает в первые попавшиеся тапочки.

Достаточно милые. Розовые. С бантиками.

Он опускает взгляд на свои ноги, затем снова смотрит на Хёри и не сдерживает короткого смешка.

– Я думал, членотапки будут.– Ёнги прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, потому что взгляд Хёри в этот момент не обещает ничего хорошего: она прищуривается и так выразительно проводит языком по внутренней стороне щеки, что Ёнги теряется на мгновение. Запрещённый приём.

– Членотапки – это подарок для Суа из Японии, – отвечает она и задирает подбородок. – Как и эта резинка. – Хёри указывает на волосы Ёнги, собранные в хвост. – Она стеснялась их, мол, кто такое будет носить? Вот я и пришла на помощь.

А Ёнги совсем забыл, что просил у Суа резинку, и когда ему дали на выбор несколько штук, он взял ту, что сразу привлекла внимание своей необычностью. В конце концов, нечасто можно увидеть украшение на резинке для волос в виде миниатюрного члена. Ёнги на секунду задумывается. А ведь это он так и в больницу заходил… Интересно, кто-то обратил внимание?

– Так куда нести?– Ёнги решает, что это неважно – ну, увидели и увидели – и немного встряхивает Хёри, перехватывая её удобнее. Та же, видимо, испугавшись, обхватывает его шею, прижимаясь ближе.

– На диван!

– А я думал, мы в спальне будем обсуждать постель, – протягивает Ёнги с насмешкой, – так сказать, не отходя от кассы.

– Пф, хочешь в спальне, пошли в спальню, – бросает Хёри, недолго думая.

Ёнги зависает, сделав шаг, и смотрит на неё внимательно, пытаясь понять, насколько далеко она готова зайти в этой словесной игре. У Хёри вообще есть стоп-слово?

– Там? – Ёнги усмехается и кивком указывает на дверь впереди, проходя глубже в квартиру.

– Дверь справа, – уточняет Хёри спокойно. – Слева ванная.

Когда Ёнги заносит её в спальню и включает свет, становится ясно, что комната отражает характер Хёри. Всё вроде бы выглядит аккуратно, но немного хаотично: на полке рядом с кроватью стоят книги и фигурки из аниме, на туалетном столике в беспорядке лежат кисти для макияжа, несколько флакончиков духов и баночки с кремами, а на спинке кресла свёрнута домашняя одежда.

– Туда, – Хёри указывает на кресло у зеркала, и Ёнги легко ставит её на пол, помогая сесть.

Он бегло осматривается и задерживается взглядом на вещицах, лежащих на тумбочке у кровати, которые обычно прячут от посторонних глаз. Хёри замечает это, откидывается на спинку кресла, смотрит на Ёнги с хитрым прищуром и усмехается:

– Вибратор никогда не видел?

– Почему же, видел, – спокойно отвечает Ёнги, пожав плечами, – но не три одновременно.

– Будда… – Хёри цокает возмущённо и, аккуратно встав, осторожно допрыгивает на одной ноге к прикроватной тумбочке. Резко открыв верхний ящик, Хёри широким жестом смахивает туда всю коллекцию и задвигает его обратно так, что лампа на тумбочке пошатывается. – Я девушка свободная, могу себе позволить.

– А я без претензий. – Ёнги поднимает руки в воздух в знак капитуляции, но улыбка его становится только шире. – Да и не думаю, что, если бы у тебя был парень, ты так старательно заманивала бы меня в свои сети.

– Заманивала? – Хёри приподнимает бровь и поворачивается к нему лицом, опираясь рукой на край кровати. – Вообще-то, ты не очень сопротивлялся моему флирту.

Ёнги чуть склоняет голову, рассматривает её и думает, что такого с ним ещё точно не было. Не то чтобы Ёнги каждые выходные просыпался в компании новой девушки где-то в очередном отеле, но таких, как Хёри, он ещё не встречал. С момента его последних длительных отношений прошло уже несколько лет, и, признаться, у Ёнги не было желания снова нырять в этот омут с головой, но реакции Хёри на всё, что происходит, заставляют его хотеть узнать её лучше. И дразнить.

Он подходит ближе, надавливает ладонями на её плечи, мягко, но настойчиво, так что Хёри вынуждена опуститься на край кровати, и пружина матраса противно скрипит под её весом. Ёнги присаживается рядом на пол и аккуратно берёт перевязанную ногу Хёри. Ставит её себе на колено, стягивает больничную тапочку и, едва касаясь ступни, проводит пальцами вверх к колену.

Хёри в этот момент, кажется, задерживает дыхание, и Ёнги замечает, как её пальцы сжимают покрывало на кровати.

– Ты что делаешь? – хрипит она, когда Ёнги начинает осторожно снимать повязку.

– Мазь нужно нанести, – буднично отвечает он, доставая из бумажного пакета, который держал всё это время, тюбик и маленький зип-пакетик с таблетками. – Это обезболивающее. – Он кладёт их на тумбочку. – А ты о чём подумала?

Хёри сглатывает, потому что то, о чём она думает, написано у неё на лбу крупными буквами, и Ёнги это прекрасно считывает. Считывает и второй рукой касается другой ноги Хёри, спускается пальцами от колена вниз, к щиколотке. Хёри судорожно выдыхает. Интересная реакция.

– Судорога, судорога! – пищит Хёри внезапно, дёрнув здоровой ногой, и Ёнги сразу тянет носок её стопы вверх, заставляя мышцы растянуться.

Видимо, спазм проходит, и Хёри выдыхает с облегчением, а Ёнги продолжает аккуратно разминать стопу круговыми движениями. Он замедляется, удивлённо посмотрев на Хёри, когда слышит тихий стон. Она закусывает губу, прикрыв глаза. Ёнги пальцами надавливает сильнее в середину стопы и массирует мысок, наблюдая за реакцией, и Хёри внезапно падает назад, раскинув руки в разные стороны. Очень интересно.

– Что ты там хотел? – выдыхает она. – Я на всё согласна.

Ёнги удивлённо замирает и улыбается. Получается, он победил в этой партии, не успев даже сделать ход.

– Давай познакомимся поближе, – произносит он, специально понижая голос, и встаёт, медленно двигаясь пальцами вверх по ноге Хёри, обводя колено и задержавшись на бедре.

Хёри лежит с закрытыми глазами. Кровать слегка пружинит, когда Ёнги упирается ладонью в матрас рядом с её плечом, а коленом – между её ног. Вторую руку он кладёт ей на талию поверх футболки, но не сжимает и не тянет к себе. Он склоняется ниже, и Хёри распахивает глаза, уставившись в упор на Ёнги. Теперь он считывает по её приоткрытым губам, что она ждёт поцелуй. И Ёнги медленно опускается, но не к губам Хёри, а щекой касается её щеки и выдыхает шёпотом на ухо:

– Я на первом свидании не целуюсь.

И когда он слегка приподнимается, довольно улыбаясь, видит, как округляются глаза Хёри. Он хочет отстраниться, но Хёри, недолго думая, закидывает ноги ему на поясницу и вскрикивает, ударившись, судя по всему, ногой о тумбочку.

– Ох, всемогущий… – Хёри заваливается на бок и утыкается лицом в кровать, подтянув ушибленную ногу к себе, когда Ёнги проворно встаёт. Остаток отборной ругани, какой Ёнги давно не слышал в свой адрес, поглощают недра матраса.

– Прости, прости. – Не ожидавший ничего такого, Ёнги аккуратно осматривает лодыжку Хёри. – У тебя есть лёд?

– В ховодивнике, – невнятно отвечает Хёри, не поднимая головы.

Силиконовую форму с кусочками льда Ёнги находит в морозилке. Там же лежит открытая пачка каких-то овощей, а в дверце холодильника стоит начатая бутылка вина. Готовой еды или каких-то ещё продуктов на полках нет, и Ёнги делает вывод, что готовить Хёри не любит. В шкафчике над раковиной Ёнги берёт стакан и наполняет его водой из графина, а с крючка рядом снимает кухонное полотенце и заворачивает в него форму со льдом.

– Вот, выпей. – Вернувшись, Ёнги достаёт одну таблетку из пакетика, что положил до этого на тумбочку, и протягивает её вместе со стаканом Хёри. – Я не хотел, прости.

Хёри садится. Вся красная, она берёт стакан, хватает таблетку и, закинув её в рот, жадно выпивает воду залпом.

– Трёхочковый. – Хёри отдаёт стакан обратно и трёт лоб. Она наблюдает, как Ёнги присаживается опять возле неё и прикладывает полотенце со льдом к лодыжке.

– Я не этого хотел, прости, – ещё раз извиняется он. – Может, в больницу съездить?

– Э нет, спасибо. – Хёри нервно смеётся. – Я, конечно, не Суа, но тоже не люблю быть частым гостем в этих заведениях.

– Полный покой, говоришь, прописали?

– Как ты понял, я не против провести вечер неспокойно, – парирует Хёри, и Ёнги поднимает голову, встречаясь с её хитрым взглядом.

Он-то понял и, если бы цель вечера была таковой, возможно, не упирался бы, но ситуация сейчас немного иная. Ёнги вздыхает и снова смотри на опухшую ногу Хёри. Воздух в комнате, кажется, электризуется, Ёнги чувствует кожей взгляд Хёри и готов поклясться, что она его уже мысленно раздевает.

– Будешь так смотреть, я нарушу свои правила насчёт первого свидания.

– Тогда, может, перейдём сразу ко второму?

– Нет. – Ёнги хмыкает, поднимая взгляд на Хёри. – Пока ты не поправишься, даже речи идти не может о том, о чём ты там думаешь.

– Надо же, какой ты джентльмен! – Хёри всплёскивает руками. – В баре ты бы меня тоже так продинамил?

– В баре была бы немного другая ситуация, но… – Ёнги задумывается на секунду. – Скорее всего – да.

– Ах ты! – Хёри возмущённо пыхтит, видимо, пытаясь подобрать слова. А Ёнги настолько нравится за ней наблюдать, что он не собирается пока раскрывать, что знал её заочно по рассказам Тэхёна. – Всё, давай тогда, уходи.

– Погоди, нужно повязку обратно вернуть.

– Я сама могу. – Хёри тянется, чтобы отобрать у Ёнги эластичный бинт, и соскальзывает с края кровати прямиком в его объятия, чудом снова не ударившись ногой.

– Это твой план? – Хёри дёргается, но Ёнги её держит и шепчет на ухо: – Я уйду, если ты пообещаешь в эти выходные не делать резких движений, а в понедельник возьмёшь отгул на работе.

– С чего бы мне это обещать?

– Если не хочешь так, то я отвезу тебя, а потом на руках донесу до твоего рабочего места. Такой вариант устраивает больше?

Хёри на мгновение затихает, словно оценивает предложенную перспективу, и снова дёргается, упираясь Ёнги в плечи, но теперь он её отпускает. Она садится ровно и убирает прилипшие ко лбу волосы.

– Ты, ты, ты…

– Так что? – Ёнги закрепляет край бинта и опускает ногу Хёри на пол, переводя взгляд на недовольное лицо. Видимо, Хёри любит, когда всё идет по её плану, и не выносит подобных манипуляций.

– Ладно, договорились. Обещаю, – внезапно соглашается она, загадочно улыбаясь.

– Что ты задумала? – Ёнги напрягается.

– Ничего, – невинно отвечает Хёри, – договорюсь с начальником и в понедельник поработаю из дома. Всё, как ты хочешь.

Что ж, если Хёри решила его обмануть, он узнает, где она работает, и тогда приедет вечером и организует комплекс обещанных мероприятий, но в обратном порядке. Так даже лучше будет, потому что в таком случае Хёри не отвертеться от ещё одной встречи.

– Договорились.

* * *

– То есть ты меня реально везде собираешься на руках носить? – Хёри прищуривается, но сама сильнее прижимается к Ёнги, когда он слегка подкидывает её, перехватывая удобнее.

Воспользовавшись моментом, Хёри слегка склоняет голову к воротнику пальто Ёнги и вдыхает аромат его парфюма. Эти мужские запахи – её маленькая слабость. Ладно, не маленькая, потому что она сама пользуется духами из мужской коллекции, но Хёри для себя решила, что они унисекс, а ещё гель для душа и шампунь – тоже мужские. В конце концов, Ли Хёри взрослая и может себе позволить пахнуть так, как нравится ей, а не как принято в обществе.

– Я всё вижу.

Хёри открывает глаза и встречается взглядом с Ёнги. Она невозмутимо фыркает и отворачивается. Подумаешь, видит. А она и не скрывает, что ей нравится, как Ёнги пахнет!

Да, вчера всё закончилось тем, что она пообещала: на работу в понедельник не пойдёт. Однако про занятия в студии изобразительного искусства вечером субботы Хёри умолчала, надеясь, что Ёнги об этом и не узнает. Ведь речь шла только о работе, а художка – так, хобби для души. Но Ёнги будто унюхал подвох и появился у двери квартиры Хёри за час до выхода и теперь выполняет собственное обещание: несёт её на руках. Интересно, как вообще узнал-то?

И если вчера фраза «носить на руках» казалась Хёри шуткой, то сегодня всё выглядит пугающе серьёзно. Одно дело подвезти куда-то на машине, и совсем другое – вот так, на глазах у студентов и случайных прохожих, гордо тащить её через всю парковку к зданию, в котором расположена художественная школа, собирая десятки любопытных и, кажется, несколько завистливых взглядов. Впрочем, Хёри больше довольна, чем смущена, и слегка болтает ногами, наслаждаясь.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Такова моя стратегия. – Ёнги расплывается в лукавой улыбке.

– Ага, то есть вчера был саботаж?! – Хёри возмущённо ахает.

– Возможно, – отвечает Ёнги, остановившись, чтобы пропустить проезжающую мимо машину. Он переводит на Хёри взгляд, и она задерживается глазами на его губах. – Усугублять твою травму я не хотел, но раз уж так получилось, то я несу ответственность.

Бла-бла-бла. Хёри щурится от порыва ветра и, заметив прядку волос, скользнувшую на щёку Ёнги, убирает её аккуратно. Будда, что он там говорил-то?

– Ответственность за что? – Зацепившись за последнее, что она смогла разобрать из его слов, Хёри смаргивает, мысленно давая себе пощёчину для лучшей концентрации.

– Нога у тебя болит теперь в том числе и из-за меня, поэтому я решил не рисковать и не отпускать тебя одну.

– Решил! – Хёри смеётся. – Я, вообще-то, взрослый человек и могу сама добраться, куда мне надо.

– Да-да, – Ёнги кивает несколько раз, – но давай ты не будешь усложнять?

– Вообще-то, сейчас усложняешь ты. Стой, да стой же! – Хёри хлопает его по плечу и улыбается, кивая прошедшим мимо девушкам. Это её ученицы.

– Ты сама пообещала, что не пойдёшь на работу.

– Это не работа! Это хобби! – Хёри упирается в плечи Ёнги, пытаясь хоть немного отстраниться, но он, кажется, специально держит ещё крепче. – Поставь меня на землю, пожалуйста. Да поставь, – хнычет она, – если так хочешь, то просто помоги дойти.

– Мне показалось, ты любишь внимание. – Ёнги всё же сдаётся, и Хёри выдыхает с облегчением, вставая на одну ногу.

– Не такое. – Она поправляет свитер под расстёгнутой курткой. – Несмотря на то что мои курсы бесплатные, я всё же преподаватель. – Хёри встряхивает волосами, задирая подбородок, и зыркает на Ёнги. – Не разрушай мою репутацию. Пожалуйста, – добавляет она, наблюдая за ним.

Он вздыхает, пряча руки в карманы пальто, и осматривается. Хёри внимательно следит, как ветерок перебирает пряди волос Ёнги, которые изначально были зачёсаны назад. Она смотрит на него одну секунду, две, три и думает, что, кажется, теперь у неё фетиш на мужчин с длинными волосами.

Помолчав, Ёнги подходит ближе и подставляет локоть, Хёри удивлённо переводит взгляд с руки на лицо Ёнги, не понимая, чего он хочет.

– Давайте помогу вам, сонсенним¹⁴, дойти до учебного класса. Хочу пробное занятие, чтобы понять, есть ли у меня талант к рисованию.

Хёри сначала не двигается, но спустя мгновение прыскает и качает головой, опираясь на руку Ёнги.

– Только не паясничайте, хаксен¹⁵, – отвечает она.

– Я подумаю, если вы дадите свой номер. Не хочу больше через Тэхёна узнавать, где можно поймать Ли Хёри, учитывая, что занести её может даже в соседний город.

Глава 5

Хёри морщится, когда, шагнув на первую ступеньку, готовится перескочить выше. Она держится за перила и не наступает на травмированную ногу, но боль в лодыжке всё равно отдаётся пульсацией. Впрочем, Хёри за годы работы с разными людьми научилась не выдавать истинных эмоций, поэтому натягивает на лицо маску «всё под контролем», а сама стискивает перила так, словно собирается выжать из них сок.

– Я дойду сама, – заявляет она вслух ещё раз, стараясь звучать уверенно и ровно.

– Конечно, – отзывается Ёнги.

Вот только в интонации его голоса Хёри слышит: делай как знаешь, но я тебе не очень доверяю. Она кидает взгляд на Ёнги: он не держит её под руку, не пытается снова нести, просто идёт рядом. И складывается такое чувство, что он только и ждёт, когда же Хёри оступится. Она прищуривается и отворачивается, вновь концентрируя внимание на проклятой лестнице. В ней ступенек-то всего ничего, но сейчас она кажется Хёри какой-то бесконечной.

– Ты слишком ответственно подошёл к роли сопровождающего,– ворчит Хёри, перепрыгивая на следующую ступеньку и мысленно проклиная строителей этого здания. Зачем они сделали ступеньки именно такой высоты?

– Я вообще ответственно подхожу к обещаниям, – отвечает Ёнги ровно.

Хёри поджимает губы, чтобы не ляпнуть лишнего. Ёнги поступками показывает, что не бросает слов на ветер. И это, безусловно, подкупает и обезоруживает.

На первом этаже школы уже пусто. В коридорах стоит тишина, нарушаемая только редкими глухими шагами тех, кто пришёл пораньше на вечернее занятие. В воздухе витает запах бумаги, кофе и едва уловимый аромат акрила, который неизменно стоит здесь с самого утра и до позднего вечера.

Остаются последние ступеньки, и испытание Хёри вот-вот подойдёт к концу. Она уже видит информационный стенд, где обычно висят объявления о ближайших выставках и расписание занятий. Боковым зрением Хёри замечает своё отражение в остеклении коридора, поворачивается и переводит взгляд с себя на Ёнги. Если его сейчас, всего такого красивого, в чёрной водолазке и пальто, с небрежно уложенными волосами, заметят студентки, у них сместятся приоритеты в жизни. Хёри вздыхает, перепрыгивает на ступеньку выше и уже видит дверь своего кабинета с табличкой, которую кто-то обклеил стикерами в виде котиков. Почти дошли. Почти…

Но в последний момент, как по закону подлости, Хёри теряет равновесие и не успевает ухватиться за перила. Она уже мысленно готовится встретиться лицом с полом и снова попасть в больницу, зажмуривается, но падения не происходит.

– Поймал, – тихо говорит Ёнги, придерживая Хёри за талию.

Конечно, поймал.

Его тёплая рука прожигает прикосновением одежду, и Хёри невольно замирает, прижавшись к плечу Ёнги.

– Так и было задумано? – шепчет он, наклоняясь ближе, и от его дыхания по шее у неё пробегают мурашки.

– Ага, – фыркает она, выпрямляясь. – Это часть перформанса.

И в тот же миг Ёнги подхватывает её на руки. Опять.

– Ёнги! – Хёри возмущённо выдыхает его имя, хватаясь за него обеими руками. – Поставь меня! – Но звучит она уже не так уверенно.

– Так будет безопаснее, – невозмутимо отвечает Ёнги, словно его не смущает тот факт, что он несёт взрослую женщину на руках по коридору художественной школы и их могут увидеть.

– Мы договаривались! – Хёри отчаянно шепчет и постукивает слегка кулаком по его груди, но делает это скорее для приличия, совсем вяло.

– Мы договаривались, что ты не будешь геройствовать, – спокойно парирует Ёнги и с лёгким усилием открывает дверь плечом.

В аудитории уже сидят её студенты. Кто-то делает скетч, кто-то готовит рабочее место, кто-то смотрит в телефон. Но на звук распахнувшейся двери все как по команде поднимают глаза. И сначала наступает неловкая пауза, Хёри зажмуривается, а следом раздаётся звук упавшего карандаша. Кто-то задерживает дыхание.

Хёри медленно приоткрывает один глаз. Ёнги кажется спокойным и невозмутимым. Хёри тихонько хлопает его по плечу и несколько раз быстро мотает головой. Ёнги понимает жест и аккуратно ставит её на пол рядом с преподавательским мольбертом и столом.

– Всё, – говорит он, поправляя куртку на её плечах, – доставка завершена.

– Тебе не удастся меня смутить, – шипит Хёри, наклоняясь ближе и стараясь, чтобы услышал только он. – Хотел пробное занятие? Тогда садись назад и слушай внимательно.

Когда класс наконец собирается, пространство постепенно наполняется характерными рабочими звуками: скрипят ножки мольбертов, переставляются табуреты, шелестят большие листы ватманов, а негромкие разговоры студентов перемешиваются с постукиванием карандашей о столешницы.

Хёри возвращается в роль преподавателя так легко, будто несколько минут назад в коридоре не было ни горячих рук на талии, ни обжигающей секундной растерянности, и это не её недавно внесли на руках.

Быстро собрав волосы в низкий хвостик, Хёри берёт в правую руку мел и чувствует, насколько он мягкий и податливый. Мел оставляет на коже тонкую пыль, которая въедается в подушечки пальцев так привычно, что эта текстура кажется частью её тела.

На доске одна за другой появляются быстрые уверенные линии. Движения Хёри чёткие, она привыкла уже к интерьерным эскизам, к тому, что в двух-трёх штрихах должна быть передана идея пространства. Схематичные кубы, мягкие овалы – только композиционная основа, без декоративных деталей.

– Сегодня работаем с натюрмортом, – объявляет она, разворачиваясь к классу и привычно опираясь плечом о доску. – Фокус на композиции и пространстве. Мне не нужно, чтобы вы слепо копировали предметы. Мне нужно, чтобы вы увидели воздух между ними. Почувствовали, как дышит тень. Как линия растворяется в свету.

На преподавательском столе уже расставлена композиция: белая фарфоровая чашка с золотым ободком, яблоко, источающее еле уловимый аромат кислинки, прозрачная бутылка воды, на стекле которой собираются капли, и кусок сине-серого бархата, нарочно сложенный так, чтобы мягкие складки создавали глубокие тени.

После объяснения и короткой переклички пространство оживает по-настоящему: начинается та часть субботы, ради которой люди и приходят в эту старую аудиторию с высокими окнами и запахом истории. Звук графита по фактурной бумаге становится общим фоном. Кто-то едва слышно бормочет под нос, кто-то щурится, пытаясь поймать правильный угол освещения. Кто-то смотрит на натюрморт так пристально, будто от яблока зависит курс мировой экономики. Кто-то уже лихорадочно штрихует, как будто экзамен начинается через пять минут.

Хёри медленно обходит аудиторию, осторожно переступая так, чтобы сильно не тревожить больную ногу. Иногда ненавязчиво опирается ладонью на спинку стула, но лодыжка всё равно ноет, однако Хёри старается, чтобы ни один студент этого не заметил.

А в голове уже прокручивается привычный список: у Чанми опять заваливается перспектива – подойти первой. Джихо слишком мелко штрихует – показать ещё раз технику. Юнсу снова боится тёмных пятен – нужно показать, как усилить тень.

Она останавливается у первокурсника, который, кажется, рисует в состоянии паники. Парнишка держит карандаш так напряжённо, будто тот может взорваться.

– Держи под углом. Вот так, смотри, не бойся нажима. – Хёри легко направляет его руку, показывая, как перенести вес на линию. – Видишь, он слушается. Карандаш не тигр, Юнсу, он тебя не съест.

Юнсу нервно хмыкает, но расслабляет пальцы. Дальше девушка с высоким пучком, из которого выпала целая прядь, и в мятой рубашке, значит, она снова спала в аудитории между занятиями.

– Чанми, у тебя свет падает отсюда, видишь? – Хёри наклоняется, мягко касаясь складки бархата на рисунке. – Представь, что ткань дышит. У неё есть вес. Она не картонная. Дай ей чуть больше глубины… в этом месте.

Чанми кивает, кусает губу и стирает слишком жёсткую линию.

Хёри продолжает двигаться по кругу, и чем дольше она смотрит на знакомые мольберты, стопки планшетов, банки с кистями и отпечатки прошлых поколений студентов на полу, тем сильнее чувствует связь с этим местом.

Она несколько лет здесь училась, ошибалась, ругалась с мастерами, ночами дорисовывала композиции перед экзаменами. Эта мастерская стала её частью, а теперь Хёри сама преподаёт другим. И от этого становится так тепло на душе, что Хёри не сдерживается и улыбается, продвигаясь дальше. Но она замирает, оказавшись за спиной Ёнги. Он сидит спокойно и расслабленно. Вся его поза выдаёт концентрацию человека, привыкшего к чёткости, структуре и работе руками. Его карандаш движется уверенно, Ёнги не спешит закончить, а наслаждается процессом. Угол, под которым он делает набросок бутылки и чашки, точен до миллиметра. И Ёнги даже линию горизонта не провёл – просто сразу выстроил композицию.

Хёри склоняет голову, заглядывая через его плечо.

– У тебя… – Она моргает и немного удивлённо произносит: – Неплохо получается.

Ёнги хмыкает, но головы не поднимает.

– Мне положено, – отвечает он буднично. – По профессии.

Хёри приподнимает бровь:

– А кто ты по профессии?

Ёнги выпрямляется, разворачивается в её сторону.

– Инженер-строитель, – отвечает он. – Учился на архитектурном факультете в университете Ханян.

– Ах вот почему ты такой занудный, – выдыхает Хёри, складывая руки на груди и прищуриваясь. – Теперь всё встало на свои места.

– Это называется системный подход, – поправляет Ёнги.

– Системный, занудный – не суть, – парирует она, кивнув в сторону его работы. – Главное, что теперь у меня на занятиях есть инженер, который лучше половины студентов понимает перспективу.

Ёнги наклоняется вперёд и с самым невинным выражением лица добавляет:

– А ещё я могу постоянно приносить преподавательницу на руках на занятия.

– Попробуй только, – шепчет угрожающе Хёри и делает шаг в сторону. Она медленно идёт дальше между рядами, снова указывая студентке, как правильно держать руку, но при этом чувствует на себе взгляд Ёнги.

Хёри медленно оборачивается, украдкой смотрит на него из-за мольберта, а Ёнги в этот момент тоже поднимает голову. Их взгляды пересекаются всего на миг, но этого хватает, чтобы сердце сбилось с ритма.

Вот же зараза.

Остаток занятия проходит спокойно. Хёри старается сильно не обращать внимания на Ёнги, но всё равно нет-нет да и ловит его взгляд, видит, как он улыбается, наблюдая за ней. И это так странно, потому что ещё ни один из парней Хёри не проникал в эту сферу её жизни. А Ёнги даже не её парень. Между ними, если задуматься, ничего ещё не было, кроме ситуации в баре и эпического падения Хёри, из-за которого она теперь больше похожа на недвижимость. И когда последние студенты собирают свои большие папки, планшеты и коробки с карандашами, по классу проносится волна голосов эхом каждого субботнего вечера:

– Сонсенним, спасибо за занятие!

– Хороших выходных!

– До следующей субботы!

Хёри кивает, улыбается, машет рукой, поправляя выбившуюся из хвоста прядь, и оборачивается. Ёнги всё ещё здесь. Он стоит у окна, прислонившись бедром к подоконнику, и какое-то время смотрит на Хёри, пока она не тянется к коробке на столе.

– Я помогу, – говорит он негромко и забирает коробку с банками из рук Хёри.

– Не обязательно, – отвечает она, но не сопротивляется. Потому что приятно.

Они убираются вместе. Ёнги вытирает столы салфетками из пачки на подоконнике, ставит мольберты ровно у стены. Хёри проверяет кисти, перебирая их, как будто они из дорогого набора для каллиграфии.

Ёнги прерывает молчание первым.

– Почему ты вообще этим занимаешься?

Хёри переводит на него взгляд.

– В смысле?

– Ну, преподаёшь по субботам. У тебя же основная работа другая.

Хёри медленно выпрямляется, убирая снова выбившуюся прядь за ухо, и отвечает не сразу. Она смотрит в окно, где фонари уже освещают улицы, а где-то за школой слышен лай собак.

– Моя работа тоже про искусство. Просто немного другое. Я сейчас не картины создаю, а оживляю пространство пустых квартир и офисов. Делаю так, чтобы людям хотелось там находиться. Чтобы они чувствовали себя дома, даже если это только аренда на полгода.

Ёнги поворачивается, и в его взгляде Хёри видит удивление.

– Ты дизайнер интерьеров?

– Угадал. – Она улыбается. – Получается, мы с тобой в какой-то степени коллеги. Ты строишь, я насыпаю сверху блёстки и заворачиваю это всё в красивую обёртку.

Ёнги усмехается и наклоняется к ней, не торопясь опирается ладонью на край только что протёртого стола, и теперь между ними практически не остаётся расстояния. Его ладонь почти касается запястья Хёри, и Ёнги скользит взглядом по её лицу, изучая глаза и задерживаясь на губах.

– Вот оно что, – тянет он хрипловато. – Теперь понятно, почему у тебя дома даже разбросанные книги выглядят как часть дизайнерской композиции.

Хёри поднимает бровь, но вместо язвительного комментария выдыхает короткий смешок.

– Но всё же, – продолжает Ёнги, выпрямляясь и отступая на шаг. Он осматривается и рукой обводит аудиторию. – Почему именно эта школа?

На секунду Хёри отвлекается от коробочки, в которую складывала карандаши, смахивает пыль с пальцев, а потом берёт новую салфетку и вытирает сначала руки, а потом стол ещё раз.

– Я училась здесь. – Она пожимает плечами. – Когда мы с Суа и Йечжи окончили школу, я не знала, куда себя деть. Это у Йечжи всё всегда было по плану, поэтому она не рассматривала ничего, кроме юридического, а у Суа, хоть она и отпирается, говоря обратное, математический склад ума, цифры – это её. Я же любила рисовать, поэтому поступила сюда, а потом в университет Хонгик.

– Постой, это сколько же лет вы дружите? – спрашивает Ёнги.

Хёри прищуривается, словно пытается распознать что-то в его выражении лица, потом вскидывает руку и театрально бросает:

– Столько не живут!

Ёнги хмыкает, качая головой, и отходит снова к окну.

– Знаешь, обычно субботы я провожу совершенно иначе. – Он оглядывается, и Хёри, которая в этот момент рассматривала спину Ёнги, улыбается, будто это не её сейчас поймали на месте преступления. – А сегодня сижу в художественной школе. Но почему-то это мне нравится не меньше.

– Если ты любишь убираться, так и скажи, я не буду тебя осуждать за такие маленькие слабости. – Хёри разворачивается к шкафу у стены и, приподнявшись на носочек здоровой ноги, пытается поставить последнюю банку с кистями на полку, но замирает с широко распахнутыми глазами, потому что ухо обдаёт горячее дыхание.

– Дело не в уборке.

Ёнги как-то внезапно оказывается за спиной. Он забирает банку из рук Хёри и без проблем ставит её на место. А Хёри в этот момент разворачивается и утыкается лицом ему в грудь. Близко. Ёнги очень близко. Настолько близко, что, когда он, упираясь руками по обе стороны от Хёри, немного отстраняется, она напрочь забывает, о чём думала до этого, и всё, что может, – смотреть, не отрываясь, в глаза Ёнги.

«Красивые», – проносится обрывок мысли у неё в голове.

– Ужинать планируешь?

Почему-то от тона, которым Ёнги что-то спросил, в теле Хёри случается короткое замыкание всех нервных окончаний. Она медленно переводит взгляд с его глаз на губы, смотрит несколько секунд, хмурится и переспрашивает:

– Что?

– Ужинать, говорю, будешь? Ты же не ела ещё, – повторяет терпеливо Ёнги, но теперь в его голосе слышится издёвка. Впрочем, Хёри не до этого сейчас.

– А ты предлагаешь? – заторможенно уточняет Хёри.

Ёнги чертовски обаятельно улыбается:

– Конечно.

Глава 6

Хёри выключает свет в классе, и люминесцентные лампы одна за другой гаснут. Она выходит в коридор, опираясь на руку Ёнги, и сжимает ключи в руке.

– Осторожнее, – тихо говорит он, когда они спускаются по лестнице. – Ещё чуть-чуть – и твой голеностоп подаст заявление в прокуратуру.

– Не драматизируй, – бурчит Хёри, – я отлично справляюсь.

– Конечно, – усмехается он.

Хёри открывает рот, чтобы возмутиться, но не успевает: Ёнги уже перехватывает её под локоть и, не слушая протестов, снова поднимает на руки. Она тихо ойкает, но сопротивляться не пытается, понимая, что это бессмысленно.

– Это не обсуждается, – говорит Ёнги, глядя вперёд. – Твоё упрямство не имеет границ, как я погляжу.

– Упрямство? – Хёри смеётся, стукнув его по плечу. – Во-первых, почему это звучит как диагноз? А во-вторых, Мин Ёнги, как ты можешь делать такие выводы? Мы знакомы второй день.

– Я занудный, забыла? А зануды наблюдательны, да и какой нормальный человек в твоём состоянии поплёлся бы через весь город, чтобы провести занятие, за которое тебе даже не заплатят? – невозмутимо спрашивает он.

– Так я ненормальная, – отвечает Хёри так, будто Ёнги глупость спросил. Он лишь качает головой, смеясь.

Они спускаются на первый этаж, и дежурный охранник, пожилой мужчина в форме, поднимает голову от своего телефона.

– О, сонсенним! – приветствует он радостно. – Закончили уже?

– Да. – Хёри лучезарно улыбается, будто это не она весь вечер хромала и страдала. – Все ушли, я последняя.

– А что же это с вами? – Охранник взмахивает руками и переводит взгляд с ноги Хёри на Ёнги и обратно.

– Да вот упала неудачно. Хотя когда бы это мы удачно вообще падали, да?

– Соглашусь. – Охранник смеётся. – Но хорошо, когда рядом есть человек, который поможет.

– Да-а-а, – тянет Хёри, глянув на Ёнги, – хорошо.

Она отдаёт связку ключей, и Ёнги отмечает, как Хёри легко и естественно разговаривает с охранником, будто со старым другом. Она кивает, шутит, желает ему хорошего вечера. Он с теплом отвечает тем же. Ёнги давно не видел таких простых в общении людей.

И тут он ловит себя на мысли, что Хёри, кажется, может найти подход к любому человеку. Ёнги же наблюдал за ней всё занятие. Все её студенты разные, но она с каждым говорила по-особенному. Наверняка Хёри потребовалось время, и она шаг за шагом налаживала отношения, подбирая к каждому ключик, и это не может не восхищать.

Ёнги не говорит ничего вслух сразу. Только когда они выходят на улицу и вечерний Сеул встречает их ароматами уличных кафе, он всё-таки произносит:

– У тебя талант.

– К чему? – Хёри прищуривается из-за ветра и запахивает расстёгнутую куртку одной рукой, второй продолжая держаться за шею Ёнги.

– К общению с людьми. Мне кажется, ты можешь разговорить кого угодно. Даже хмурого охранника.

Хёри смеётся:

– Ты быстро делаешь выводы обо мне. Я просто считаю, что в каждом человеке есть хорошее. И если дать этому хорошему шанс, оно обязательно покажет себя.

– Серьёзно? – Ёнги удивляется. – Неужели тебе не встречались… – Он подбирает слова. – Ну, плохие люди?

– Конечно, встречались. – Хёри выглядит такой счастливой, что следующие слова Ёнги не сразу воспринимает. – Но я-то тут при чём? Это не моя вина, что у кого-то внутри гнильца. Им с этим жить, а я дальше пойду.

Резонно. Ёнги кивает, уже хочет ответить, но тут она добавляет с абсолютно серьёзным лицом:

– Хотя, если честно, жаль, что людей бить нельзя.

Ёнги делает шаг и останавливается у своей машины.

– Прости… что?

– Ну, это был бы универсальный язык общения. Быстро и понятно. – Хёри всё это говорит с таким невинным выражением лица, что Ёнги и возразить ничего не может. – Ну не смотри так! Опускай меня уже!

Он ставит её на землю и всё же смеётся. Хёри мгновение смотрит на него хмуро и, хлопнув его по предплечью, не выдерживает и улыбается.

– Да чего ты ржёшь? Неужели тебе никогда не хотелось никого ударить в споре?

Несколько человек, проходящих по парковке, оборачиваются, но Ёнги это не волнует. Он упирается руками в колени, наклонившись, и пытается отдышаться.

– Ты… ты невозможная, – выдыхает Ёнги, выпрямляясь и глядя на Хёри. Он вытирает выступившие из-за смеха слёзы в уголках глаз и откашливается. – Садись.

– Нет, ну а что? – возмущается Хёри, стоя рядом с машиной, пока Ёнги придерживает открытую дверцу. – Я не права, хочешь сказать? Быть не может, чтобы тебя никто не выводил из себя настолько!

– Права, права, – соглашается Ёнги, – а теперь аккуратно.

Он подставляет ладонь так, чтобы Хёри, пока устраивается в кресле, не ударилась головой, а потом закрывает дверцу и сам садится за руль, обойдя машину. Несколько минут они едут в тишине, и Хёри задумчиво смотрит в окно, а потом внезапно оборачивается к Ёнги:

– А куда мы едем вообще?

Он бросает короткий взгляд на дорогу, затем на Хёри и на секунду задумывается. Отличный вопрос.

Если бы он заранее знал, что Хёри решит нарушить обещание, подготовился бы: заказал столик, продумал маршрут, выбрал место с нормальной парковкой. Но сегодня планы как-то не сложились.

«С ней, наверное, вообще ничего невозможно спланировать», – усмехается Ёнги про себя, глядя на её профиль.

Да, с Хёри совершенно точно нужно быть готовым ко всему, и на будущее лучше заранее продумать пару запасных вариантов.

– Сейчас вспомню какое-нибудь место, – говорит Ёнги вслух. Так быстро ему на ум ничего не приходит.

Но Хёри внезапно подаётся вперёд и возбуждённо указывает через лобовое стекло:

– Стой! Здесь! Останови!

– Что? Где? – Ёнги инстинктивно сбрасывает скорость.

– Вот же, справа!– Она буквально хлопает его по руке.– Пхочжанмачха!¹⁶

Ёнги моргает и несколько секунд просто смотрит на ярко-оранжевый тент у тротуара. Уличная закусочная? Сомнительное место для романтического ужина, но что поделать. Если Хёри хочет…

Вздохнув, Ёнги поворачивает руль и паркуется неподалёку.

– Ты серьёзно? – уточняет Ёнги, когда глушит двигатель.

– Абсолютно. – Хёри улыбается. – Давно хотела сюда снова заглянуть.

И тут же открывает дверь, будто боится, что он передумает. Ёнги торопливо выбирается следом, обходит машину и помогает ей. Она, конечно, делает вид, что не нуждается в помощи, но опирается на его руку, и Ёнги чувствует, как Хёри чуть сильнее сжимает его пальцы, когда быстро переступает с больной ноги на здоровую.

У входа в пхочжанмачха он придерживает прозрачную виниловую плёнку, и влажный тёплый воздух с запахом перца и жареного теста окутывает их сразу, как только они заходят внутрь. За стойкой Ёнги видит женщину лет пятидесяти, в цветастом переднике, и её голос будто заполняет всё пространство, стоит только ей поднять взгляд:

– Омо! Хёри-я?!¹⁷ Это ты?!

Ёнги даже не успевает сообразить, а женщина уже бросает щипцы и выскакивает из-за стойки, размахивая руками.

– Айгу¹⁸, как же ты похорошела! Где же ты пропадала, дитя?!

Хёри смущённо смеётся:

– Работы много, тётушка. Всё время в спешке.

– И всё равно такая красивая! – Женщина хлопает её по плечу и вдруг замечает перевязанную лодыжку. – Ой-ой-ой! Что это у тебя? Упала? Айгу, бедная!

Хёри только вздыхает:

– Ничего страшного. Всё под контролем.

Хозяйка закусочной собирается выдать ещё что-то сочувственное, но замечает Ёнги и замирает. Её глаза сужаются до едва различимых щёлочек, а потом распахиваются.

Ёнги машинально кланяется:

– Здравствуйте.

– О-о-о… – тянет женщина с хитрой улыбкой. – Вот оно как. Теперь ясно, почему редко заходишь.

– Не начинайте. – Хёри отмахивается.

Женщина фыркает в ответ, но сразу же деловито подбоченивается.

– Ладно, ладно. Что будете есть?

– Как обычно, – сразу отвечает Хёри.

– Как обычно, – повторяет женщина и кивает. – Хорошо, всё сделаю.

Ёнги помогает Хёри сесть за пластиковый стол, вокруг которого стоят такие же пластиковые табуреты. В закусочной пахнет острым бульоном, кунжутным маслом и жареными анчоусами.

– Значит, «как обычно» – это?.. – Ёнги оглядывается по сторонам.

– Ттокпокки, одэн¹⁹ и кимпаб²⁰. Иногда ещё пучимге²¹. А зимой обязательно макколи²². – Хёри хитро улыбается.

Ёнги садится напротив, наклоняется к ней.

– И часто ты сюда заходишь?

– Когда училась – постоянно, – отвечает Хёри, бережно растирая лодыжку. – Мы с девочками жили рядом, после занятий бежали сюда греться и есть эти ттокпокки. Тогда они казались самыми вкусными в мире.

– И сейчас кажутся?

– Конечно, – усмехается Хёри. – Просто теперь я их ем не на голодный желудок и не за чужой счёт.

Ёнги улыбается. Ему нравится смотреть, как в глазах Хёри появляется огонёк, когда она вспоминает прошлое, как меняется её голос: он становится мягче, теплее. Ёнги замечает, что ей здесь комфортно. И когда хозяйка пхочжанмачха ставит перед ними поднос с кипящим бульоном, кимпабом и двумя тарелками с ттокпокки, Ёнги понимает, что вечер без плана не так уж и плох.

Хёри довольно выдыхает, схватив палочками ттокпокки, и, быстро прожевав, говорит:

– Если честно, я сто лет не была в пхочжанмачха. Даже забыла, как пахнет этот соус. Это ведь запах юности, понимаешь? – Она улыбается. – Университет, друзья, кто-то смеётся, кто-то плачет из-за экзаменов, а в тарелке всегда ттокпокки, и есть надежда, что завтра всё будет проще.

– И как, стало проще? – спрашивает Ёнги, чуть склонив голову.

– Нет, – фыркает Хёри. – Взрослая жизнь зачастую отстой, но есть и свои плюсы, конечно.

Ёнги усмехается, согласно кивая, и просто смотрит на Хёри, отмечая, как красиво на неё падает мягкий оранжевый свет от лампы над стойкой: он будто путается в её коротких непослушных волосах, подчёркивает ямочку на щеке и делает глаза ещё ярче.

– Можно вопрос? – спрашивает Ёнги.

– Уже спрашиваешь, – отзывается Хёри, поддевая теперь палочками кусочек мяса из одэн, и высовывает кончик языка, настолько она увлечена процессом.

– Хорошо. Где ты выросла?

– В Тэджоне, – отвечает она без раздумий. – Знаешь такой город? Бывал там?

– Знаю, – кивает Ёнги. – Приезжал пару раз по работе. Научно-техническая столица Южной Кореи как-никак.

Хёри смеётся:

– Отличное определение для туристического справочника. Хотя, если честно, в детстве мне казалось, что весь мир – это Тэджон. Он же огромный!

– Твои родители тоже оттуда?

Отвечает Хёри не сразу, она делает паузу, достаёт из бульона варёное яйцо и добавляет уже тише:

– Родители умерли, когда я была ребёнком. Меня воспитывала тётя. И госпожа Пэк Сонхва-ёсаним считает, что всё можно решить вкусной едой и разговорами не на пустой желудок.

– …ёсаним? – Ёнги удивляется тому, как Хёри официально называет тётю.

– Ты её не видел просто. – Хёри машет палочками и прикрывает ладонью рот: очевидно, схватила горячее.

Ёнги слушает и замечает, что в голосе Хёри нет грусти из-за утраты родных. Возможно, она была ещё совсем маленькой и не успела настолько привязаться к родителям, чтобы всю оставшуюся жизнь горевать по ним. А возможно, Хёри относится к этому всему проще. Во всяком случае, сейчас не время бередить эти раны, пусть они и зажили давно.

– Значит, это она научила находить общий язык с людьми? – понимающе кивает он.

– Она, – подтверждает Хёри. – Она может заставить улыбнуться человека, которому до этого выносила мозг пару часов. Однажды курьер перепутал адреса доставки. Ты не представляешь, что было… Но он уехал целым и невредимым, даже поблагодарил Пэк-ёсаним.

– Впечатляюще. Кажется, я бы хотел с ней познакомиться.

– Нет! – мгновенно отвечает Хёри.

Ёнги давится водой:

– Почему нет?

– Она подумает, что я привела тебя на кастинг.

– На кастинг чего? – Он вытирает рот салфетками, которые протягивает Хёри.

– Женихов. У Пэк-ёсаним пунктик, что я до сих пор не замужем. И знаешь ли, тот факт, что даже у Суа уже появился парень, не играет мне на руку. Но при этом она твёрдо уверена, что нормальные мужчины перевелись лет двадцать назад, поэтому я не завидую тому, кто решится предстать перед ней в роли моего парня.

Ёнги не выдерживает и снова смеётся, прижимая ладонь к губам, а Хёри смотрит на него исподлобья, но потом тоже улыбается.

– Тебя, я смотрю, не пугает такая перспектива. Интересно, какая у тебя семья?

Ёнги опускает взгляд и крутит стаканчик с недопитой водой в руках.

– Семья как семья. Мои родители из Сеула, я и старший брат тоже родились здесь. Но брат сейчас живёт за границей. Семья, двое детей. Мы не особо часто видимся, но регулярно созваниваемся. Они обычно приезжают на Чусок²³ и Соллаль²⁴.

– Значит, ты у родителей остался один?

– По сути, да. – Ёнги пожимает плечами. – Пришлось достаточно рано повзрослеть, но не жалуюсь.

– Зато смеёшься ты классно, заразительно, – говорит Хёри просто, и он снова ловит её тёплый взгляд.

– Обычно мне говорят, что я слишком серьёзный, – отвечает Ёнги, слегка смутившись.

– Это потому, что у тебя такое лицо, – спокойно объясняет Хёри. – Знаешь, будто ты людей не очень любишь.

– А ты всегда такая прямолинейная? – хмыкает Ёнги.

– Только когда хочу проверить, могу ли понравиться такая, какая есть, – мгновенно отвечает она.

– Значит, я тебе нравлюсь? – Ёнги делает вид, будто обдумывает что-то, и постукивает указательным пальцем по губе.

Хёри что-то ворчит еле слышно, хватает палочками кимпаб и тянет время, не отвечая сразу.

– Я просто веду себя естественно.

– Ага. – Ёнги ухмыляется. – Понял, нравлюсь всё же.

– Ужасно самоуверенный. – Хёри поднимает взгляд на него и качает головой.

– Зато честный.

Хёри закатывает глаза и продолжает невозмутимо есть.

– Ещё один вопрос, – говорит Ёнги после паузы. – Что тебе нравится в людях?

Хёри задирает голову, будто размышляет, но на самом деле она просто снова схватила горячий кусок мяса и теперь дышит, широко открыв рот. Наконец прожевав, она спрашивает:

– Что за внезапные вопросы? – Ёнги ждёт, и Хёри, вздохнув, отвечает: – Наверное, когда человек настоящий. Когда не играет роль, не строит из себя идеального. Когда умеет смеяться над собой. И не боится выглядеть глупо, если это делает кого-то счастливее.

– Тогда ты редкий экземпляр, – произносит Ёнги.

– Почему?

– Потому что ты именно такая.

Хёри усмехается и кидает в него скомканную салфетку.

– Ты флиртуешь.

– Ничуть. Констатирую факт.

Хёри смеётся громко, звонко, и люди за соседним столиком оборачиваются. Она прикрывает рот ладонью, но уже поздно: смех её настолько заразительный, что и Ёнги не сдерживается и улыбается, подперев голову рукой.

Хозяйка пхочжанмачха, вернувшаяся с тарелкой пучимге, смотрит на них с прищуром, ставит блюдо на стол и говорит будто между делом:

– Хорошая пара, видно сразу.

– Мы не… – начинает Хёри, но Ёнги перебивает:

– Мы не пара, но всё впереди, – и широко улыбается.

Хёри открывает рот, закрывает, смотрит на хозяйку, которая продолжает загадочно улыбаться, переводит взгляд на Ёнги и не успевает ничего ответить, потому что хозяйка, бросив многозначительно: «Хорошо-хорошо», уходит.

– Ты посмотри на него. – Теперь Хёри подпирает голову рукой, загадочно смотря на Ёнги.

Тот как раз собирается сделать глоток воды и напомнить, что он уже говорил Хёри о том, что она ему интересна, когда вдруг ощущает прикосновение к своему бедру. К внутренней стороне бедра. Слишком близко к паху. Секунда, и он вздрагивает всем телом, ударяясь коленом о ножку стола. Хёри тоже испуганно вскидывается, шипит, потому что, видимо, ударяется ногой, и смотрит на Ёнги округлившимися глазами.

– Это что было? – Ёнги приходится прочистить горло, потому что слова не идут.