Цитаты из книги «Гроздья гнева», страница 5

Разве мы сможем начать новую жизнь?Жизнь начинает только ребенок.

хмурым глазам не любо ни солнце, ни ветер, ни земля, в них сквозит отвращение к пище, к чувству усталости – и ненависть ко времени, которое мало кого красит, а старит всех

Это преступление, которому нет имени. Это горе, которое не измерить никакими слезами. Это поражение, которое повергает в прах все наши успехи. Плодородная земля, прямые ряды деревьев, крепкие стволы и сочные фрукты. А дети, умирающие от пеллагры, должны умереть, потому что апельсины не приносят прибыли. И следователи должны выдавать справки: смерть в результате недоедания, потому что пища должна гнить, потому что ее гноят намеренно.

Не вздумай, говорит, за книги засесть: во-первых, запутаешься еще больше, а во-вторых, перестанешь уважать правительство.

А там, где существовали законы, там существовали и наказания - наказания всего двух степеней: короткая жестокая драка или остракизм; остракизм был хуже. Ибо если ты нарушил закон, твоё имя и твоё лицо всегда с тобой, и тебе нет места ни в одном мире, где бы этот мир не создавался.

Закон меняется, а людские нужды остаются прежними. Ты имеешь право делать то, что тебе нужно делать.

...доподлинно мне известно только одно: никто не смеет соваться в чужую жизнь. Пусть человек решает сам за себя. Помочь ему можно, а указывать — нет.

Как мы узнаем самих себя, если у нас отняли прошлое?

Банк – это нечто другое. Бывает так: людям, каждому порознь, не по душе то, что делает банк, и все‑таки банк делает свое дело. Поверьте мне, банк – это нечто большее, чем люди. Банк – чудовище. Сотворили его люди, но управлять им они не могут.

- Молитва мяса никогда не давала. Для этого свинья требуется.

- Да,- сказал Кэйси.- И господь бог жалованья тоже никому не платит.