John Dickson Carr

THE CAVALIER’S CUP

Copyright © The Estate of Clarice M. Carr, 1953

Published by arrangement with David Higham Associates Limited and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© М. В. Тарасов, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

* * *

Глава первая

Когда сэр Генри Мерривейл начал брать уроки пения, все согласились с тем, что его новое занятие может причинить окружающим немыслимый вред. Но мало кто полагал, что оно имеет какое-либо отношение к счастливому браку Вирджинии Брейс или к удивительной загадке Телфорд-Олд-Холла.

Наш давний друг старший инспектор Мастерс ничего не слышал о его неожиданном увлечении и, поскольку не видел Г. М. целых полгода – тот находился в своем загородном доме в Сассексе, недалеко от Грейт-Юборо, – можно было сказать, пребывал во вполне умиротворенном расположении духа.

По крайней мере, до одного прекрасного июньского утра он считал себя счастливейшим человеком. И было это не так уж много лет назад. Мастерс работал тогда в Новом Скотленд-Ярде¹, в большом кабинете, который делил с четырьмя другими старшими инспекторами столичной полиции. Но когда сержант принес только что заполненный внизу какой-то посетительницей официальный бланк, в этом душном помещении, где пахло сыростью и старым камнем, сидел только Мастерс (уголовный розыск).

– О-о, а-а, – промычал Мастерс, взглянув сначала на бланк, а затем на лист бумаги с резолюцией, наложенной помощником комиссара. – Хорошо, Боб. Проводите леди наверх.

На официальном бланке было написано кратко: «Вирджиния Брейс». Но поперек лежащего на столе листа с резолюцией Мастерс нацарапал кое-что еще. «Леди Брейс, – написал он. – Жена лорда Брейса Хоува. Молодость, богатство, спорт, большая шишка».

Вряд ли стоит говорить, что последние слова относились к мужу леди Брейс, а не к ней самой. Минуту спустя стало ясно, что термин «большая шишка» никоим образом не может относиться к Вирджинии Брейс. Хотя Мастерс порой хвастался, что никогда не выказывает удивления, на сей раз он с трудом его скрыл.

С первого взгляда инспектор мог поклясться, что, несмотря на модную одежду, вошедшей в его кабинет очень хорошенькой девушке было не больше пятнадцати лет.

Прежде всего, она была не выше пяти футов ростом, даже на каблуках. Ее мягкие шелковистые светло-каштановые волосы падали на плечи и слегка вились, как у совсем юной девчушки. Большие серые глаза блестели. На ней было надето нечто голубое с белесым оттенком, но Мастерс не мог сказать, что именно. На щеках были ямочки.

– Кха-кхум? – произнес Мастерс, поспешно вставая и отвешивая то, что в его случае могло сойти за поклон.

– Простите за вторжение, старший инспектор, – прощебетала крошка теплым нежным голосом, таким же женственным, как и она сама. – Вы не возражаете, если я присяду?

Мастерс, который обычно не вставал с места, чуть не споткнулся о свои большие ноги, пододвигая для нее стул.

Здание под названием «Новый Скотленд-Ярд» было искусно построено таким образом, что лучи утреннего солнца падали не в глаза посетителям, как, несомненно, им и следовало падать, а в глаза детективам, что вызывало у них самые неистовые ругательства. Вследствие этого обстоятельства первый взгляд Мастерса на Вирджинию Брейс не охватил всех деталей.

Он не успел изучить ее фигурку, которая была прекрасной. Не заметил обитатель кабинета и того, что, несмотря на в целом невинную и скромную внешность, в выражении лица девушки присутствовало что-то озорное. Малышка пользовалась – надо сказать, совершенно неосознанно, она просто ничего не могла с собой поделать – своими серыми глазками с немного припухшими веками и розовыми губками таким образом, что вызывала нескромные надежды у любого мужчины, прожившего в браке меньше, чем старший инспектор Хамфри Мастерс.

Внимательный наблюдатель также мог догадаться, что, как ни прискорбно, эта малышка с огромным удовольствием рассказывает пошлые анекдоты.

Однако в данный момент ямочки у нее на щеках были не слишком заметны. К тому же леди Брейс сильно волновалась и не скрывала этого.

– Я не знала, что еще можно сделать, кроме как прийти к вам, – призналась она, садясь. – Это ужасно и в то же самое время глупо. Если бы не Том, мой муж, я бы не волновалась. Но Тома это беспокоит. И что бы ни случилось, мне совсем не хочется, чтобы он так тревожился.

Мастерс просиял. Крупный, крепкий, в темно-синем костюме, невозмутимый, как карточный шулер, он, хоть с годами его лицо и стало еще краснее, а седеющие волосы – еще реже, был таким же, как всегда: проницательным и, несмотря на кажущуюся флегматичность, вспыльчивым, как и сэр Генри Мерривейл.

– Вы поступили правильно, мисс, – успокоил он девушку, откидываясь на спинку стула и соединяя кончики пальцев. – Я хотел сказать, вы поступили правильно, миледи! Расскажите мне обо всем по порядку – я уверен, мы сможем это уладить.

У Вирджинии была светлая кожа, на которой легко угадывался румянец. С мгновение она беспомощно колебалась:

– Но это не так просто. Я даже не знаю, с чего начать.

– Начните с самого начала, – не без оснований посоветовал Мастерс.

– Ну что ж! Видите ли, мы с Томом живем в Телфорд-Олд-Холле. Это в Сассексе, недалеко от Грейт-Юборо. Что-то не так, мистер Мастерс?

Мастерс прочистил горло.

– Кха-кхум! Вы, случайно, не знаете джентльмена по имени Мерривейл? Сэра Генри Мерривейл?

– По-моему, он живет в Крэнли-Корте, милях в шести от нас. Но я никогда с ним не встречалась.

Мастерс почувствовал огромное облегчение. Вирджиния положила ногу на ногу, и он впервые заметил, что тело у этой девочки весьма развито. Мастерс поспешно отвел взгляд и постарался отвлечься.

– Тогда все в порядке, мисс. Прошу прощения, миледи! Продолжайте и расскажите мне все.

– В Телфорде, – сказала Вирджиния, глубоко вздохнув, – есть одна комната, к которой я неравнодушна. Я по-настоящему люблю ее, больше, чем любое другое помещение в доме, еще с тех пор, как мы с Томом поженились десять лет назад. Пожалуйста, не надо так удивляться! Мне двадцать восемь. Мы с Томом женаты уже десять лет, и у нас есть девятилетний сын. Что ж! Как я уже говорила…

Вирджиния начала рассказ без минуты одиннадцать по наручным часам Мастерса. В две минуты двенадцатого в голубых глазах старшего инспектора появилась настороженность. В четыре минуты двенадцатого он несколько раз кашлянул. В шесть минут двенадцатого он не мог больше сдерживаться и взорвался.

– Нет! – воскликнул он. – Нет, нет и нет!

Вирджиния, женщина с добрым сердцем, была всерьез обеспокоена и озадачена.

– Мистер Мастерс, что я сделала не так?

Хотя на лице ее собеседника успело смениться несколько оттенков красного, ему удалось – по крайней мере, частично – взять себя в руки.

– Только не это! – произнес он с плохо скрытой яростью в голосе. – О боже, только не это! Говорю вам прямо, мисс, я уже не так молод, как был когда-то. Я больше не могу выносить все эти истории, которые никак не могли произойти, но все же произошли!

– Вы никогда раньше не слышали ничего подобного, – заявила Вирджиния.

Как показали события, она говорила чистую правду. Но Мастерса с его опытом можно было простить за то, что он счел ее замечание немного наивным.

– В любом случае вы понимаете, в чем дело? – с тревогой спросила она. – Никто не пострадал. И хотя эта вещь стоит не знаю сколько тысяч фунтов, ее не украли. Только переставили. Хотя никто не мог попасть туда или даже приблизиться к ней, ее переставили. Проблема в том, что полиция ничего не может поделать, понимаете?

– Ах! – воскликнул Мастерс, как моряк, потерпевший кораблекрушение и неожиданно увидевший парус.

– Причина, по которой я здесь, – продолжала Вирджиния, – очень проста. Бедный Том думает, будто сделал это сам. Он думает, что ходил во сне и сам переставил злосчастный кубок. Бедняга так переживает из-за этого, мистер Мастерс, что не в силах заснуть. А когда человек начинает размышлять о том, что он может натворить, разгуливая во сне, – я имею в виду, совершить убийство или что-то в этом роде, – что ж! – Маленькая Вирджиния, так тараторившая, что почти задыхалась, теперь остановилась, переводя дух. Всякий раз, когда она говорила о муже, в ее серых глазах появлялось выражение, свидетельствовавшее, что, несмотря на десять лет, проведенных в браке, она влюблена в него не меньше, чем в медовый месяц.

Но Мастерс и слышать не хотел о загадке, о которой она толковала.

Старший инспектор, теперь уже с достоинством, поднял руку резко, как регулировщик дорожного движения, почти сведя на нет всю серьезность Вирджинии.

– А теперь, миледи, пожалуйста, выслушайте меня! – рявкнул он. – Есть только одно возможное объяснение, и вы сами его озвучили!

– Но, мистер Мастерс!

– Ну, ну, мисс! Я, знаете ли, офицер полиции и работаю уже давно. И я со всей ответственностью заявляю, что лорд Брейс действительно ходил во сне и сам переставил кубок.

– Мистер Мастерс, он этого не делал!

Хотя старший инспектор почти загипнотизировал ее своим убедительным отеческим тоном, из-за которого закоренелые нарушители закона дали ему прискорбное прозвище Хитрован, расстроенная Вирджиния все равно отказывалась с ним соглашаться.

– Пожалуйста, поверьте! Я говорю вам, он этого не делал, – настаивала она. – Неужели вы думаете, что после стольких лет, проведенных вместе, я не знаю, ходит Том во сне или нет? Он этого точно не делает. И никогда не делал!

– Ну-ну, миледи, вы не можете быть в этом уверены. Вы ведь не убеждены в этом, да? А? Полагаю, вы занимаете отдельные спальни?

Вирджиния широко раскрыла глаза.

– Боже правый, нет! По-моему, это глупая идея!

– Вы не занимаете отдельные комнаты, миледи?

– Нет. Мне бы и в голову не пришло, и я знаю, Том устроил бы ужасный скандал, если бы я такое предложила. Конечно, мы очень старомодны. Но нам обоим нравится быть старомодными. – Внезапно, без всякой видимой причины, личико маленького ангела порозовело, а в глазах появился приятный озорной огонек. – Так что я знаю, – поспешно добавила она, – Том не ходит во сне, и он не мог переставить кубок!

– Но вы же сами видели, миледи.

– Мне действительно жаль, что пришлось вас побеспокоить, – с несчастным видом произнесла Вирджиния. – Вы говорите так, словно не хотите помочь.

– Дело не в этом, миледи! Ради всего на свете… Я имею в виду, да поможет мне бог, но дело не в том, что я… Мне следует быть благоразумным, вот и все. И я не думаю, – добавил Мастерс, делая отвратительную попытку пошутить, – что в вашем Телфорд-Олд-Холле водится привидение. Согласны?

Вирджиния отнеслась к его словам весьма серьезно.

– На самом деле считается, будто у нас водятся привидения. Но я никогда их не видела, и Том тоже. Насколько можно судить по архивным данным, никто не встречал их с восемнадцатого века. Но их появление связывают с окном кавалера в той самой Дубовой комнате семнадцатого века…

Успевший вспотеть Мастерс расхохотался – пожалуй, чересчур громко.

– Ну, может быть, призрак вошел и переставил кубок с места на место. Ха-ха-ха. Согласно фактам, никто другой не мог этого сделать.

Вирджиния прикусила губу и ничего не сказала.

– Ну же, теперь вы сами видите, как это бывает! – прогремел Мастерс. – И есть еще кое-что, о чем вы же и упомянули. Вы сказали, что не было никакой кражи со взломом, никакого злостного проникновения в ваш дом. Как при таких обстоятельствах полиция может вмешаться, даже если захочет?

– Но что мне делать с бедным Томом? У него есть выдержка. Со стороны вы бы решили, что у него железные нервы, и все же он напуган до смерти!

– Я очень сожалею насчет лорда Брейса, миледи. Но ничего не попишешь. В конце концов, есть врачи, которые лечат подобные нервные расстройства.

– Мистер Мастерс! Если у моего мужа и есть нервные расстройства, то мне о них неизвестно!

– Ха-ха-ха, – отозвался старший инспектор, который, возможно, был не совсем в себе. – Рекомендую последовать совету человека, который годится вам в отцы, миледи. Что нужно вашему мужу, так это хорошее тонизирующее средство, возможно, для печени, и тогда он будет в полном порядке. Когда его глаза снова придут в норму…

– Его глаза? – выдохнула Вирджиния. – Мистер Мастерс, вы когда-нибудь видели, как Том играет в поло?

– Что?

– Он победил сборную индийской армии, играя практически в одиночку. А из револьвера он может попасть в центр бубнового туза с двадцати ярдов.

– Это очень интересно. Да-да, очень! Но вы разумная леди, я знаю. И не можете не понимать, что это никак не влияет на мое мнение, мисс… Кха! Еще раз прошу прощения, я имею в виду, миледи!

Вирджиния впервые по-настоящему улыбнулась, немного сонно, но так, что Мастерсу стало приятно.

– Почему бы вам не именовать меня просто Джинни? – предложила она. – Так меня зовут все. С тех пор, как я была ребенком и жила в Америке.

– В Америке? – воскликнул потрясенный Мастерс. – Позвольте, но вы ведь не американка?

– Конечно я американка, – улыбнулась Вирджиния. – Разве вы не догадались об этом, как Шерлок Холмс, по моему имени? Многих ли английских девушек зовут Вирджиния?

– Кха-кхум! – произнес Мастерс, поглаживая подбородок. – Если подумать, я с самого начала заметил, что вы произносите некоторые слова немного не по-нашему. Но не задумался об этом… – Его охватило смущение, и он выпалил, не успев вовремя остановиться: – Но ведь вы, мисс, говорите совсем не так, как говорят американцы в кино!

Вирджиния оставалась серьезной.

– Так говорят сравнительно немногие из нас, – заверила она его и продолжила: – Мистер Мастерс, могу я задать вам вопрос?

– Вопрос, мисс?

– Да, – подтвердила Вирджиния извиняющимся тоном. – Я говорю об этом, видите ли, только потому, что все американки, живущие в этой стране, постоянно слышат одно и то же. – С большой старательностью она изобразила изумленный вид: – «Позвольте, но вы ведь не американка? Вы говорите совсем не так, как американцы в фильмах». Вот почему я хочу задать вам вопрос. – За ее сонной улыбкой, за провокационной вспышкой личной уязвленности угадывались не только женская привлекательность, но и высокий интеллект.

– Без обид, мисс! Но о чем вы хотите спросить?

– Что ж, – начала Вирджиния. – Предположим, вы судите о жизни здесь, в Англии, исключительно по тому, что видите в британских фильмах, да?

Мастерс открыл было рот, но снова закрыл его.

– Предположим, – продолжала она все тем же мягким, серьезным тоном, – вы судили об этом по таким фильмам, как «Паспорт в Пимлико» и «Виски в изобилии»? По словам моего отца, последний показывали в Америке под названием «Неприступный маленький остров»². Что бы вы узнали по ним о своей собственной стране?

– А теперь погодите немного, мисс!

Вирджиния с грустью взглянула на него.

– Вы бы узнали, – продолжила она, – что все сотрудники британского министерства иностранных дел представляют собой дружелюбных тупиц, у которых хватает ума только на то, чтобы укрыться от дождя. Но на самом деле это не совсем точное представление о Министерстве иностранных дел, даже при лейбористском правительстве. Более того, вы бы узнали, что в Шотландии никто не бывает трезвым и не хочет им быть. Вы бы узнали…

Мастерс жестом заставил ее замолчать, и она пробормотала еще одно извинение.

– Не могу сказать, что я видел в этих фильмах что-то очень смешное, – проворчал старший инспектор. – В любом случае предполагалось, что это комедии!

– Увы, на мой взгляд, изображенное в них не слишком отличается даже от того, что показывается в серьезных британских фильмах, разве не так? Хотя, конечно, там все не так бросается в глаза…

– Ну-ну, мисс!

– Но разве это не так? Я имею в виду, в кино почти всегда изображены смешная домохозяйка, дряхлый лорд, глуповатый молодой человек и вспыльчивый полковник Блимп, который постоянно говорит: «Боже мой, сэр!» – Вирджиния едва сдерживала пыл. – Такие люди действительно существуют, их много. Но было бы неверно считать их универсальными типажами или неким общим правилом, не так ли?

Мастерс провел рукой по своему покрытому испариной красноватому лбу.

– Да поможет мне бог, мисс, но я не могу понять, как мы заговорили на эту тему! Должен признать, мне нравятся хорошие фильмы, но…

– Вам нравятся фильмы? – тихо спросила Вирджиния, откинувшись на спинку стула. – О, это замечательно! Знаете, у нас с Томом в Телфорде отличный проектор.

– Вот как?

– Да. Мы оба обожаем братьев Маркс, особенно Харпо, и снова и снова смотрим их старые фильмы. Мистер Мастерс! Если вы окажете нам честь и приедете в Телфорд выяснить, как кто-то проник в запертую комнату и вышел из нее, не оставив следов, мы с удовольствием покажем вам классику, такую, например, как «Ночь в опере».

– Нет! – вскричал Мастерс, видя, что перед ним открывается ловушка, и яростно отшатнулся. Но снова взял себя в руки и с напором произнес: – Мисс, я не могу вмешаться, как бы мне этого ни хотелось. Это невозможно! Это абсолютно не…

В этот момент зазвонил телефон.

Мастерс, мельком взглянув на аппарат, стоявший на столе, ощутил приближение беды. И не ошибся. Голос на другом конце провода принадлежал сэру Герберту Армстронгу, помощнику комиссара Управления уголовного розыска. Вирджиния не могла знать, но без труда догадалась, что это, вероятно, кто-то важный, и ее маленькие ручки сложились для кроткой, но горячей молитвы.

– Да, сэр? – произнес Мастерс, вытянувшись по стойке смирно. – Да, сэр, леди Брейс уже здесь. – Старший инспектор резко обернулся. – Да, я слышал об этом.

Телефонный разговор продолжался довольно долго. Мастерс закрыл глаза с выражением, близким к свирепому, но ответил с достоинством:

– Если вы приказываете мне, сэр, в качестве особой милости к ее светлости, что ж, у меня нет выбора. Но вы ведь согласитесь, что у меня, как вы могли бы выразиться, довольно богатый опыт работы с запертыми комнатами?

Телефон согласился с его словами.

– Очень хорошо, сэр. Именно так. Из всех запертых комнат, о которых я когда-либо слышал, эта была якобы заперта лучше прочих! На сей раз это просто ошибка, и я могу сказать вам, в чем она заключается. Я могу… – Внезапно поведение Мастерса изменилось, и он еще крепче схватился за телефонную трубку. – Вы не могли бы повторить? Сэр Генри? А при чем здесь… Сэр, могу ли я на него положиться? Я объясню, почему об этом спрашиваю. Старый бо… старый джентльмен заживо похоронил себя в Крэнли-Корте, а это настоящая глухомань. Он не подходит к телефону и ни с кем не хочет встречаться. Я не знаю, в чем дело, за исключением того, что он не мог попасть ни в какую переделку, так как я не слышал от него ни слова в течение шести месяцев. Он… Значит, это согласовано, сэр? У меня есть все полномочия, чтобы отправиться к нему и вытащить из берлоги, что бы он ни говорил и как бы себя ни вел? Вовсе нет, сэр! Я очень рад! Рад, рад! Спасибо, сэр! До свидания. – Мастерс медленно положил трубку. – Так-так, мисс! – процедил он. – Так-так-так!

Мастерс был в восторге, что выражалось его необычной приветливостью. Чувствовалось, что инспектор готов взорваться, и в этом было что-то зловещее, как будто за спиной он, образно говоря, держал острый нож, с нежностью ожидая возможности вонзить его кому-то в живот.

Тактичная Вирджиния притворилась, что не слышала ни единого слова из сказанного старшим инспектором. Взяв со стола Мастерса номер «Вестника любителей разведения домашней птицы», она, казалось, погрузилась в чтение с таким пристальным вниманием, которое на самом деле уделила бы либо произведению высокой литературы либо сомнительному французскому роману.

– Дело в том, мисс, – объявил Мастерс, потирая руки в глубоком удовлетворении, – что у меня для вас есть кое-какие новости. Если вы все еще хотите, чтобы я вам помог, то теперь я вижу, как разобраться в вашем вопросе.

– Мистер Мастерс, я так на это надеялась! Это просто чудесно с вашей стороны!

– Нисколько, мисс, нисколько! А теперь скажите мне вот что. Вы приехали в город поездом или на машине?

– На машине. Я могу взять вас с собой, если хотите.

– Спасибо, мисс. Это было бы очень любезно с вашей стороны и сэкономило бы бензин, выделенный для полицейского автомобиля. Вас не затруднит остановиться по дороге, чтобы мы могли повидать сэра Генри Мерривейла в Крэнли-Корте?

Вирджиния растерянно издала что-то вроде смешка.

– Нет, ни в малейшей степени. Я… я не хочу показаться чересчур любопытной, но этот сэр Генри Мерривейл, он детектив или кто-то в этом роде?

– Ну-у-у, как вам сказать! Да, мисс, в некотором смысле, я полагаю, можно сказать, что так и есть. – Мастерс понизил голос: – И к тому же один из лучших, хотя никогда не говорите ему об этом.

– Боюсь, я все еще вас не понимаю. Он эксцентричен, с ним трудно справиться или что-то вроде того?

Смех Мастерса снова был искренним, но по другой причине.

– Не верьте этому, мисс! Не стану утверждать, что вообще нет людей, которые сказали бы, что с ним действительно трудно совладать. Но, клянусь богом, я всегда могу его одолеть! – Старший инспектор посмотрел на часы. – Думаю, лучше отправиться после обеда. Скажем, в два тридцать. Договорились? И все же… – Теперь в Мастерсе заговорила совесть. Как только первый восторг триумфа прошел, она принялась его грызть. – И все же мне кажется, было бы неосторожно натравливать на вас старика без предупреждения. Простите, мисс, но где вы собираетесь обедать?

Вирджиния, хоть и была очарована собеседником, казалась еще более озадаченной.

– В отеле «Савой», с моим отцом. Папа здесь совсем ненадолго. Конгресс, конечно, не заседает, но он должен вернуться в Америку.

– Конгресс? Ваш отец, наверное, сенатор?

– Нет, конгрессмен. Возможно, вы слышали о нем. Это Уильям Т. Харви из избирательного округа двести тридцать один дробь два в Пенсильвании… О боже!

– Спокойно, мисс! Не стоит так волноваться.

– Дело не в этом. Боюсь, я тоже должна вас кое о чем предупредить. Если вы встретите папу, ради бога, не упоминайте Республиканскую партию!

– О, вот как? Но почему бы и нет?

– Потому что он демократ.

Мастерс, не сразу поняв, что слово «демократ» относится к определенной партии, нахмурился и чуть было не спросил, можно ли назвать необычным то, что в демократическом государстве есть демократы. Но он, к счастью, вовремя вспомнил названия двух великих американских политических партий. Правда, он не был уверен, что означает каждое из них, однако в прошлом подобное замешательство иногда испытывали даже американцы, живущие в Соединенных Штатах.

– Но я не думаю, что вы с ним встретитесь, – сказала Вирджиния, – потому что он поедет в Телфорд только сегодня вечером. О, теперь я вспомнила! Мы обедаем с его здешним адвокатом, мистером Деннисом Фостером, и женой мистера Фостера.

– Вы не шутите, черт возьми? – воскликнул Мастерс и прищелкнул пальцами. – Речь, должно быть, идет о мистере Деннисе Фостере из конторы «Фостер и Макинтош»? Джентльмене, который был замешан в деле об убийстве Бьюли³ и женился на молодой леди по имени мисс Дафна Герберт? Это было, кажется, в тысяча девятьсот сорок пятом году…

– Я ничего не знаю об убийстве, но жену мистера Фостера действительно зовут Дафна.

Теперь Мастерс мог с чистой совестью начинать точить свой нож.

– Это действительно тот самый джентльмен! – заявил он. – Дело в том, мисс, что я подумал, не могли бы мы найти кого-нибудь, кто поведал бы вам о сэре Генри. Мне как-то не хочется делать это самому. Просто спросите у мистера Фостера, он вам расскажет. Все в порядке!

– Мистер Мастерс, это ненормально! Сколько раз я должна вам повторять, что мой бедный Том ужасно волнуется…

– И все же, мисс, никакого преступления не произошло.

– Нет, но…

– Никакого преступления не было, – радостно повторил Мастерс, – и не будет!

– Надеюсь, что так.

– Именно так. Я не был бы честен с вами, мисс, если бы не сказал прямо: ваш муж ходит во сне, никто не входил в Дубовую комнату и не выходил из нее, ибо та действительно была накрепко заперта. Такая вот шутка.

– Шутка?

– Ха-ха-ха, – произнес старший инспектор. – Предупреждаю вас, мисс, сэр Генри сойдет с ума, пытаясь найти объяснение, когда никакого объяснения вообще нет. Вот это да! Интересно, что старик скажет обо всем этом?