Цитаты из книги «Доводы рассудка», страница 2

В юности вынудили ее быть благоразумной, в годы более зрелые она сделалась мечтательницей - что так естественно при неестественном начале.

Внешний наш объем и объем скорбей наших не должны составлять

непременной пропорции. Грузная, весомая особа столько же имеет права на

глубину чувства, сколько имеет их обладательница субтильнейшей на свете

талии.

Я уверен, что леди Рассел он понравится. Он именно во вкусе леди Рассел. Суньте ему в руки книгу, и он день целый будет ее читать.

— Именно! — воскликнула Мэри с досадой. — Он уткнется в книгу, и заговорите ли вы с ним, уроните ли ножницы — он решительно ничего не заметит.

Есть в иных людях дар быстро распознавать чужую душу, глубоко проникать чужой характер, дар природный и не заменяемый никаким опытом

сколь трудно укрыть поступки и чаяния одной части человечества от наблюдательности и любопытства другой.

Много ли понимаешь в людях, когда тебе девятнадцать лет?

- По мне, хорошее общество, мистер Элиот, - это общество людей умных, образованных и умеющих поддержать занимательный разговор; вот что называю я хорошим обществом.

- Вы заблуждаетесь, - сказал он мягко. - Это не хорошее общество; это общество лучшее.

<...> и если я не ошибаюсь, строгое чувство долга — в женщине вовсе не худшее свойство.

Случается, что природа человеческая делается прекрасной от страданий; но, вообще говоря, в комнате больного скорее увидишь слабость, а не величие. Себялюбие и нетерпенье встретишь там куда чаще, чем великодушие и стойкость. Как мало на свете дружбы истинной! И к несчастью (тут голос ее дрогнул), многие забывают о самом важном, пока не сделается слишком поздно!

— Если б я не опасался, что это побудит ее выходить из дому в скверную погоду с риском обветрить лицо, я послал бы ей новую мантилью и шляпку.