Цитаты из книги «Видения Коди», страница 6
(...) сквозь среды и миры темной стали, бетона и влажнозаляпанного вара, сквозь племена запаркованных машин в стеклярусном серебре на свету от столовки и проезжающих мимо автобусов, и грузовиков «Железнодорожного экспресса» и железных заборов, сквозь арки безымянных пешеходных эстакад, которые, насколько он постигал сквозь серебряное отражающее стекло столовки, были эстакадами тьмы и само́й ночи, когда сквозь все это будто во сне, вдруг выуженном из любовного младенчества, видел он, едва ль видел в двух кварталах вдали глубокие кроваво красные неоны какого то бара и ресторана, что мигали на фоне дальнего бурокирпича зданья с дополнительными голубыми лунами неонов.
Затем, в те безумные таинственные серые дни, когда ни с того ни с сего так, будто Атлантический океан надул свои тучи на город, а те еще больше изодрались да растрепались на горах, и налетали грубой промозглой вселенной со всех сторон (...).
Америка, слово, звук есть звук моего несчастья, произношение моей битой и глупой скорби – у моего счастья нет такого имени, как Америка, у него более личное меньшее, более хихикающее тайное имя.
Америка там, где тебе даже не разрешают себя оплакать.
Если, сказал он, не подсуетимся понять, что это значит, мы скорее всего умрем – от эмоционального запора, бедного американского недомыслия, страха и самоужаса.
Эта ночь так истерзана, что немыслимо.
Я вернусь и все это догоню трезвыми серыми утрами моря, Аляски, Южной Америки, яванских городов.
Боги, если не помогаете мне, а наоборот язвите меня, опасайтесь меня, я способен ловить молнии и стаскивать вас вниз, и раньше так уже делал.
В 1943 м я врубался в смысл моря, когда назвал его своим братом, море - мой брат.
Однажды бурной ночью в Индийском океане, о которой я читал в журналах «Кладезь» 1933 года, когда полагал, что у моря есть только саваны и герои, я загляну в свою маленькую ладонную Библию, держа ее над лицом своим на шконке, и со мною случится новейшее дальнейшее заныриванье в ужасность и красоту Великой Библии.
