Цитаты из книги «В дороге», страница 60

.. и в ответ единственно получил две солнечные улыбки и крупные белые зубы, вскормленные на кукурузе.

Чувак, ты можешь себе вообразить: вдруг в этих болотах мы натыкаемся на джазовую точку, а там клевые черные мужики стонут блюзы под гитару, потягивают змеиный сок и делают нам ручкой?

– Мало того – ты еще и ведешь себя очень глупо. Тебе никогда не приходит в голову, что жизнь – это серьезно, и что есть люди, которые пытаются прожить ее с толком вместо того, чтобы все время валять дурака.Вот кем был Дин – СВЯТЫМ ШУТОМ.

Я усну и забуду об этом; у меня – своя жизнь, навсегда своя собственная тоскливая и истрепанная жизнь.

Мы рванули по барам, а потом – обратно. Ночь становилась все неистовей. Я пожалел, что здесь нет Дина и Карло – а потом понял, что они бы чувствовали себя не в своей тарелке и были бы несчастливы. Как тот человек в темнице под камнем, с хмарью, что поднимался из этого своего подземелья, они были презренными хипстерами Америки, они были новым разбитым поколением, в которое я и сам медленно вступал.

А я тащился за ними, как всю свою жизнь волочился за теми людьми, которые меня интересовали, потому что единственные люди - это безумцы. Те, кто безумен жить, безумен говорить, безумен быть спасённым, алчен до всего одновременно, кто никогда не зевнёт, никогда не скажет банальность...

Вынеси они меня вместе с мусором, и Дин никогда бы меня больше не увидел. Ему пришлось бы скитаться по всем Соединённым Штатам и заглядывать в каждый мусорный ящик, от побережья до побережья, покуда он не нашёл бы меня, свернувшимся, как зародыш, среди хлама моей жизни, его жизни, и жизни всякого, кому есть до этого дело, да и всякого кому дела нет. Что бы я сказал ему из своего мусорного чрева? "Не тревожь меня, старина, я здесь счастлив. Ты потерял меня как-то ночью в Детройте, в августе сорок девятого. Какое право ты имеешь приходить и нарушать безмятежный ход моих грёз в этом блевотном ящике?"

Что получается, когда начинаете отгораживать народ от его рек?

Идеальный бар – это нечто за пределами наших познаний.

So in America when the sun goes down and I sit on the old

broken-down river pier watching the long, long skies over New Jersey and

sense all that raw land that rolls in one unbelievable huge bulge over

to the West Coast, and all that road going, and all the people dreaming

in the immensity of it, and in Iowa I know by now the children must be

crying in the land where they let the children cry, and tonight the

stars’ll be out, and don’t you know that God is Pooh Bear? the evening

star must be drooping and shedding her sparkler dims on the prairie,

which is just before the coming of complete night that blesses the

earth, darkens all the rivers, cups the peaks and folds the final shore