Цитаты из книги «В дороге», страница 18

Все дело в том, что мы не понимаем своих женщин. И обвиняем их,а виноваты сами.

Придурок проклятый – ни черта не понимает и никогда в жизни не понимал. А понять-то нужно только то, что я его люблю.

Не учите старого маэстро новому мотиву.

Черти жаренные!

"Аллилуйя, нищий я, нищий я опять".

- Всё дело в том, что мы не понимаем своих женщин. И обвиняем их, а виноваты сами, - сказал я.

Просто не буду спать, решил я. Так много других интересных дел.

Я не хочу сдаваться. Обещаю — я никогда не сдамся, я сдохну вопя и хохоча.

И я, как обычно, словно тень шел за интересными мне людьми. А интересовали меня только безумцы, одержимые жаждой жить, говорить, никогда не знать покоя, те, кто никогда не зевают и не говорят банальностей, а горят, горят, горят как свечи в ночи.

И вдруг на глаза Дина навернулись слезы, он встал и, позабыв о дымящейся на столе еде, вышел из ресторана. Я решил, что он больше не вернется, но был так взбешен, что меня это ничуть не встревожило, - на мгновение я попросту спятил, и это обернулось против Дина. Однако от вида брошенной им еды мне стало грустно так, как не было долгие годы. Я не должен был этого говорить... Он так любил поесть... Впервые он так бросает еду... Ах черт! Во всяком случае, этот его поступок говорит о многом.

Дин постоял на улице ровно пять минут, а потом вернулся и сел.

- Ну, - сказал я, - и что же ты там делал? Сжимал кулаки? Ругал меня, сочинял все новые шуточки на предмет моих почек?

Дин молча покачал головой.

- Нет, старина, нет, ты очень ошибаешься. Если уж хочешь знать...

- Ну, рассказывай. - Все это время я говорил, не поднимая глаз от тарелки. Я чувствовал себя последней скотиной.

- Я плакал, - сказал Дин.