Читать книгу: «Вслед за мечтой»

Было время…

Было время – дружили домами.

Заходили порой без звонка.

По простому, с пустыми руками,

Выпить чаю,  сыграть в "дурака".

Заходили, в осенние среды,

Оставляя в прихожей зонты.

В зимний вечер, с работы к обеду.

Или звали к себе на манты.

Пили чай с шоколадной конфетой.

И играли до ночи в лото.

Заходили из тёплого лета.

Или в белом от снега  пальто.

А теперь, слыша шорох за дверью,

С облегченьем вздыхаем – не к нам.

Превращая реальность в поверье,

Отправляем ненужное в спам.

Селфи слив в отфильтрованной гамме,

 И прямой открывая эфир,

 Предлагаем дружить в Инстаграме,

К чаю выложив в сторис зефир.

Перезагрузка

Грозовую тучу крепко обниму

Чтоб разрядом молний расцветила тьму.

Пусть в душе растает леденящий ком,

И мои печали выльются дождём.

Оседлаю ветер, полечу стрелой,

Догоню удачу, ставшую мечтой.

Загляну с надеждой в предстоящий год,

И каким, узнаю, дням грядёт черёд.

Батарейки в сердце замигали сбой.

Мне бы для зарядки временный покой.

Но покой лишь снится, заряжусь в пути

Поцелуем солнца и глотком любви.

Заберу из лета в чашке "Take away"

Пряную настойку августовский дней,

Свежесть мятной ночи, и восходов мёд,

Чтоб набраться силы двигаться вперёд.

Благостного зелья сделаю глоток.

Завяжу терпенье в крепкий узелок.

Не возложит Боже больше чем смогу.

Расправляю плечи. Всё. Иду. В строю…

Изоляция плюс Бродский

Странствуй в формате комнаты,

Бродский предрёк – так нужно.

Видишь, проёмы сомкнуты,

Затворены наружно.

Солнце зажги включателем.

Дождь если хочешь – в душе.

Можешь с зонтом мечтательно

Там побродить по лужам.

И на балкон, коль надобно,

Выйди, и ты в эфире.

Что, застеснялся? Ладно уж,

Петь можно и в сортире.

Из центрифуги времени

Выброшены за грани.

И не выносим бремени

Съёжившихся желаний.

Рот перевязан масками,

Руки по локоть в мыле.

Мозг переполнен сказками

Инфо-токсичной пыли.

Может отключим новости,

Кофе заварим свежий.

К чёрту пошлём условности.

Узел гордыни срежем.

Снова сольёмся душами,

Загнанными рутиной.

Хватит метаться, пущенным

Плетью в бока и в спины.

И обозначим ценное,

Не доводя до комы.

Всё, что снаружи – бренное.

Мир внутри нас – искомый!

Двадцать первый век

Город уставший бетоном вцепился в асфальт.

Окна глядят из орбит металлических рам.

Небо суровое туч  извергает базальт,

А на земле ритм движения сложных программ.

Мечемся,  словно молекулы в жидкой среде,

Заданным ходом ударов различных проблем.

Тонем порой в сумасшедшей земной суете.

Выходы ищем из сети запутанных схем.

Так стартовал двадцать первый технический век.

Время искусственных душ, электронных мозгов.

Кто из нас робот, а кто все еще человек,

Втянутых в пиксельный мир виртуальных постов?

Но… ведь все так же красив акварельный рассвет!

И, как и прежде, поют на заре соловьи.

И несмотря на аллюр убегающих лет,

Каждому выдан аванс до заветной черты:

Чтобы постичь смысл склоненных пред Богом колен.

Горсть доброты пересыпать в чужую ладонь.

И среди груды холодных безжизненных стен

Раскочегарить любви первозданный огонь.

Памяти журналистов

Ночь взмахнула крылом, уступая дорогу рассвету.

С плеч земли тонкой шалью скользнув, сходит сизая мгла.

Распускается утро бутоном в медовое лето.

Но его чистоту запятнали свидетельством зла.

Так красива природа! Страшны так людские пороки!

Безмятежность утра’ Валтасаров напомнило пир.

Терпеливое солнце вставая все также с востока,

Пробуждает уставший, истерзанный распрями мир.

Весть пронзает клинком – расстреляли в упор журналистов,

Что по зову души на чужую попали войну.

Присягая перу, и путем пробиваясь тернистым,

Они в поиске правды поставили жизнь на кону.

Объектив направляя не раз прямо смерти в глазницы,

Обнажали реалии жуткой кровавой игры,

Той, где рушатся судьбы, жестокость не знает границы.

Они ведали нам, что в сторонке мы лишь до поры,

Нет ни края земли, ни чужой некасаемой боли,

Когда гибнут невинные люди в объятьях огня.

Когда слышно, как чрево земли вновь снарядом вспороли.

Когда волны с укором выносят на берег дитя.

…Расступается ночь, в темноту нить рассвета вплетая,

В церкви колокол звонит, поёт с минарета азан.

И встают на молитву, и ставят свечу, поминая

Уносящий вас в вечность зыбучих времён   караван.

Лишь бы мир под небесами

Царство осени настало

На дворе похолодало.

Ветер воет что есть мочи,

Рвет с ветвей одежды в клочья.

Солнце спряталось за тучи.

Барабанит дождь колючий.

День заметно стал короче,

Уступив минуты ночи.

Затворили мы окошки,

В шкаф сложили босоножки.

Отопление включили.

Чай имбирный заварили.

И поспорили с подругой.

Ей зима милее с вьюгой.

Ну а я любитель лета,

Пенья птиц, тепла да света.

Коротали время в споре,

Да в одном сошлись с ней вскоре.

Пусть жара, пусть снег с дождями,

Лишь бы мир под небесами.

Нет у спектра ни черных, ни белых полос

Говорят, жизнь бежит полосатой тропинкой.

Черно-белыми нитями ткет паутинки.

Будто нам не прорваться сквозь сети судьбы.

Чередуя контрастные две половинки.

Так за светом и ждем темноту мы с опаской,

Забывая открыть разноцветные краски.

Оставляя шкатулки с мечтами в шкафах,

Лишь меняя свои многоликие маски.

А ведь в душах давно залежалось на полке

Беззаботное детство с оранжевой челкой,

Васильковый букет самой первой любви,

И надежды рулон бирюзового шелка.

Так давайте стряхнем с них седые пылинки.

Пусть дорогу украсят цветные картинки.

Нет у спектра ни черных, ни белых полос.

Просто в радуге пестрой смешались дождинки.