Отзывы на книгу «Кластер», страница 2, 15 отзывов

Для тех, кто этот жанр любит, это интересная находка. Политическая антиутопия, актуальный роман. Ультрасовременный жанр, который в каждом времени и в каждой стране просто обязан быть. Не на злобу дня, конечно, но автор пытается выловить что-то в воздухе настоящего, и у Захарова это получается. Мегакорпорация "Микрон", ее забитые сотрудники и жертвы, протесты против нее, как водится, подвалы-казематы, хищные жестокие "гэбэшники", звезда-певичка с трудной судьбой, ну и конечно же люто-бешено инновационный полупроводник, который корпорация производит (не без проблем, как водится, корпорация-то российская). Плюс в романе ходят самые настоящие плюшевые мишки, живые и прикольные, которые эту самую корпорацию хотят забороть. В общем, нескучно, оригинально, хорошо придумано. Да и в финале есть о чем поразмышлять. В остальном, роман небольшой и современный, а потому может быть каким угодно по форме, но Захаров соблюдает классическую сложную структуру и ведет повествование сразу в трех пластах-направлениях. Плюс написано это хорошим добротным русским языком, не беллетристика, не журналистика (а автор оттуда), а плотное качественное повествование, с уместной иногда хлесткостью, без затянутостей, в общем, с таким важнейшим авторским качеством, как чувство меры.

После этой книги ощущаешь стыд за то, что родился человеком. Главные действующие лица "Кластера" — это обреченные жить игрушки, чья жизнь стала их проклятием, превратив в объект охоты ловцов, алчущих заполучить из их груди заветную пластину арсенида. Человеческие персонажи вызывают или отвращение разной степени тяжести, или брезгливую жалость. Даже сквозной персонаж книги, Андрей, безусловно положительный герой, несмотря на весь свой трагизм, смотрится нелепо в попытках спасти «своих медведей». Его действия противоречивы, словно в нем уживаются сразу два человека: опытный диверсант и наивный подросток. Последний, к сожалению, явно доминирует. Как он умудрился дожить до зрелых лет? Певица Алиса, в которую влюблён герой, выписана так правдоподобно, что в ее реальность начинаешь верить: своенравная милая девушка, которая привыкла действовать исключительно в своих интересах, пытаясь при этом нравиться окружающим, если они способны принести пользу или хотя бы отвлечь от мрачных мыслей. Она любит котяток и звездочки на обоях, но равнодушна к ожившим игрушечным медведям, потому что пользы от них никакой, только мысли мрачные. По совершенно необъяснимой причине игрушки видят в ней мессию Проводника, которому суждено их спасти. Почему — не объясняется. В книге вообще многое не объясняется. Как возникла идея Второго фронта, так и осталось для меня загадкой. Картинка Кластера тоже никак не желала складываться в голове. Помещения (это ведь помещения?) в высотных зданиях (это были здания? высотные? с подземными этажами?) в городе (это точно был город!) описаны отрывочно и сбивчиво. Герои перемещаются в каком-то адском сплетении этажей, туннелей, шахт, кабинетов, лестниц, временами оказываясь на улице. Где все это время находятся игрушки? Какие вагоны на них падали? Что за солнце, которое умирает? Что за пол с клетками и почему темнота обжигает? Как этому может помочь фонарь? А фонарь, оказывается, кремниевый? Возможно, разъяснения действительно излишни, потому как могли бы рассеять весь этот неизъяснимый ужас мира игрушек, а непонимание — лучший сосед страха. Но описаний внешнего, человеческого мира мне не хватало, приходилось то и дело спотыкаться, вспоминая кто где сейчас находится, мучительно путаясь во всех этих Микронах, Русастро, Руснова, Русмикро, Руснано и Руспрочее. Игрушки же, напротив, описаны хоть и скупо, но стоят перед тобой как живые: со своими представлениями о добре, зле, чувстве долга и верой в справедливость. Отдельное спасибо автору за линию медведя Сёмы и за сцену первой встречи человека и медведя — то, что способно пробудить в нас чувства, делает нас более человечными. Хотя и не такими человечными, как живые игрушки в "Кластере".

Удивительный и необычный текст. Сюжет проглатывает тебя сразу и упоительно переваривает соками остро-пряного языка автора. Сатирические аллюзии на абсурд и трагикомизм современного общества, номенклатуры, духовности вызывают эффект "щемяки" - грустных, но милых сердцу воспоминаний. Давно не читал ничего подобного.

Для тех, кто этот жанр любит, это интересная находка. Политическая антиутопия, актуальный роман. Ультрасовременный жанр, который в каждом времени и в каждой стране просто обязан быть. Не на злобу дня, конечно, но автор пытается выловить что-то в воздухе настоящего, и у Захарова это получается.

Мегакорпорация «Микрон», ее забитые сотрудники и жертвы, протесты против нее, как водится, подвалы-казематы, хищные жестокие «гэбэшники», звезда-певичка с трудной судьбой, ну и конечно же люто-бешено инновационный полупроводник, который корпорация производит (не без проблем, как водится, корпорация-то российская). Плюс в романе ходят самые настоящие плюшевые мишки, живые и прикольные, которые эту самую корпорацию хотят забороть. В общем, нескучно, оригинально, хорошо придумано. Да и в финале есть о чем поразмышлять.

В остальном, роман небольшой и современный, а потому может быть каким угодно по форме, но Захаров соблюдает классическую сложную структуру и ведет повествование сразу в трех пластах-направлениях. Плюс написано это хорошим добротным русским языком, не беллетристика, не журналистика (а автор оттуда), а плотное качественное повествование, с уместной иногда хлесткостью, без затянутостей, в общем, с таким важнейшим авторским качеством, как чувство меры.

«Кластер» Дмитрия Захарова — книга, скрасившая первые дни моего модного больничного в конце 2020 года. И несмотря на то, что это такой антиутопический реализм (ну, или реалистичная антиутопия), мне было светло и радостно ее читать. Сказала об этом Дмитрию и повторю здесь: для меня «Кластер» — роман о надежде. Роман надежды даже.

Рецензии и отзывы в сети цепляют одна за другой кафкианские ноты в мелодии о могущественной госкорпорации (вернее, комке корпораций), разжившейся некоторым количеством сырья для производства уникального полупроводника, конечно, профукавшей вложения, но упорно занимающейся старым добрым мифотворчеством. Полупроводник арсенид голландия — практически алмаз «спаситель России» из самого известного фарса начала 1990-х, он решит тысячи тысяч проблем. Особенно, если создать правильную ауру вокруг претендующих на безумно дорогую технологию.

А еще у него есть некий любопытный побочный эффект – оживление неодушевленных предметов. Вот вам второй план этой довольно запутанной истории. Детские игрушки, смастыренные для наглядности, шустрые, неплохо соображающие и соорудившие на базе своего происхождения примитивный культ. Где-то здесь Кафка закончился и начинается Волков – впрочем, Захаров никогда не скрывал своей нежной привязанности к истории об Урфине Джюсе.

Но и не Изумрудным городом единым. Тернист путь читательских ассоциаций. Немного Баттлфилда от Стивена нашего Кинга – помните озверевших солдатиков и танчики, заточенные на убийство? Немного Воннегута и его детей, переделанных в пушечное мясо. Есть что-то и от меланхоличности Мураками и его Страны чудес без тормозов — самая необъяснимая даже для меня связь, но я ее чувствую.

На медведиков, щенков, жирафов и оловянных солдатиков идёт охота — потому что это не только ценный говорящий мех, но и арсенид внутри. Медведь Сёма — мой любимый герой. Фанатик Данко, несущий в Темноте горящее плюшевое сердце в крошечных лапках, истовый свидетель некого Второго Фронта. Щемяще трогательный, по-детски упрямый.

А есть еще певица — Алиса, которая могла бы стать девочкой с голубыми волосами, но она не любит ни Пьеро, ни Буратино, а только комфорт и собственное невыносимо прекрасное отражение в зеркале. Поэтому отстрел всех, кто ее окружает, волнует ее, но не слишком.

А еще есть, куда без них, оппозиционеры! Тоже любопытные ребята. Они, по законам жанра, картонные антиподы по-своему обаятельных негодяев. (Siloviki тоже будут, если кто-то волнуется).

Пишут, Захарова поругивают за то, что история слишком уж крутовыделанная и Сёма вышел живее людей в этой истории. А мне кажется, Дима сделал это намеренно. Любой кластер – довольно сложный организм. И его элементы вынуждены существовать в унисон. Вы видели на ютьюбе или даже в реальности мурмурацию — пугающее и завораживающее движение стаи птиц, скоординированный полет. Мы, со своей тонкой душевной организацией, так и взаимодействуем внутри системы, нет? К тому же, жизнь не за страх, а за царя, как, впрочем, и борьба ради борьбы – вполне религии, но они расчеловечивают, тела разноцветные, а желтые ручки, ножки и круглые головы одинаковые, как у фигурок Lego.

Так вот о надежде. Мы живем во всей этой не то закручивающейся как спираль, не то затягивающейся как удавка беспросветности, и Дмитрий ловко ее описывает, так передавая все оттенки свинцового, что становится еще страшнее и беспросветнее, чем после «Средней Эдды». Но если с Эддой все понятно, то Сема, этот маленький, трогательный, одержимый сектант дает именно надежду на то, что пассионарии вывезут на себе всех – и равнодушных, и запуганных, и изможденных. Так странно, что эту рецензию я начала писать в середине декабря 2020. А вышла она 20 января 2021. Все символично.