Читать книгу: «Поместье «Треф»», страница 5

Клементина взглянула на доктора снова, но уже пронзительным взглядом, – хотите загадку? Но она сложная доктор. Но я чувствую, вы тот, кто сможет её разгадать. Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание Пьера, как болотная вода, – «Я всегда прихожу без приглашения. Меня все видят, но никто не замечает. Я – тень на стене и отражение в воде. Я – голос в тишине и молчание в крике. Чтобы найти меня, нужно потерять себя. Что я?»

Она внимательно посмотрела на его нахмуренный лоб, на попытку найти логическое решение, – не торопитесь с ответом, месье Ланжевен. Его нельзя найти в ваших учебниках по медицине. Подумайте об этом в тишине вашей новой комнаты. И когда поймёте… вы поймёте всё.

Пьер задумался, но Клементина тут же вернула его в мир осязаемый, – мне нужна ваша помощь. Мой муж болен, – девушка полезла в свою норковую сумочку, – бывший врач и все вокруг, никто не хочет нам оказать помощь, – она передала ему конверт, – Здесь будет ваш аванс. Только вы, господин Пьер Фуше Ланжевен, сможете спасти поместье Треф. Надеюсь на ваш столичный профессионализм, – Клементина прижала конверт к груди доктора так сильно, что Пьер невольно схватил его. Затем девушка убежала. А доктор стоял и провожал ее взглядом, не понимая до конца что происходит. Почему никто не хочет помогать и почему только он для них «избранный». Пьер тут же вскрыл конверт. В нем лежала визитка. Изумрудного цвета, с цифрами.

Позади были слышны визг. Это был Леруа, – господин, – кричал он, – господин. Что эта мисс хотела от вас? – Пьер спрятал конверт в пальто.

– Леруа, ее зовут мисс Клементина фон Треф. Она предложила работу.

– Стойте, – перебил его мальчишка, – вы ведь не знаете эту историю. Que je suis idiot.

Пьер мотал головой, – конечно, я ведь всего сутки здесь. Давай поскорее выкладывай все, кудрявый сквернословец.

– Слушайте, – Леруа приподнял коробку, старую и дырявую, перевернул ее и присел, – возьмите вон ту, господин, – Леруа показал на такую же ветхую коробку. Но Пьер воздержался, – поговаривают что давным-давно один путешественник решил освоиться на этих землях. Но чужаков у нас никогда не принимали. И выгнали они его в лес. Он встретил шамана, который ему что-то подсказал. И вот спустя сезон взвелось целое поместье. И шикарное оно было, beaute. Поместье стало чем-то вроде отдыхом для многих. Хозяин часто звал гостей и совсем не важен был уровень достатка. Царила там настоящая идиллия. Даже сам управленец деревушки стал с ним сотрудничать. И бизнес хозяина поместья пошел вверх. Но была и обратная сторона медали. И проявилась она позже по истории, – юнец раскрыл пасть в приступе зевоты, – вам не холодно, господин? Сумерки настали. Думаю, пойдемте домой, а потом я продолжу историю.

– Стоп, как потом. Нет уж начал давай, – доктор скривил недовольное лицо.

– Историям нужно знать цену, господин. И подогревать слушателя, так меня учил отец, – ехидно взмахнул пальцем вверх малец.

Пьер вздохнул, – ладно собираемся, – Пьер взял свою корзинку, а Леруа свои две, – послушай. После нашей, подчеркиваю именно нашей, подработки у господ Треф, ты мне завтра все расскажешь. И да, если есть мнение против нашей дополнительной работы, то лучше скажи сейчас. Я и один могу пойти.

Леруа замешкался, но вскоре дал ответ, – я с вами. Несмотря ни на что, я буду с вами. Мне думается вам нужны деньги, так и мне тоже, господин Пьер, – поклонился Леруа, – спасибо вам за возможность.

– Не меня благодари, а ту девушку, – махнул рукой Пьер, – и кстати. Неужели не хватает денег от больных на содержание клиники?

– Хватает, господин, на поиски отца эти деньги, – Леруа опустил голову.

– Ты самостоятельно хочешь искать его? Не боишься?

– Страх меня убьет, как и слезы, господин Ланжевен. Я должен попробовать.

В тот момент Пьер видел решимость в глазах Леруа. Они сверкали, но пока от вот-вот наплывших слез. Как бы она ни врал, что от слез нужно отказаться, он все равно их почти ронял. Пьер понимал это, ведь перед ним был ребенок, который потерял отца. И всем кажется вокруг плевать. Однако эту мысль Пьер никак не продолжил. Лишь сразу отпустил и пошел в свой новый дом.

Они шли обратно той же дорогой, но теперь она казалась иной. Не потому, что изменилась – грязь всё так же чавкала под ногами, вязкая и цепкая, а воздух был насыщен всё теми же запахами влажной древесины, дыма и скота. Она изменилась потому, что изменилось их молчание. По пути в город оно было напряженным, полным невысказанных вопросов и обид. Теперь же оно стало тяжелым, усталым, но общим. Они несли не просто корзины со скудными покупками – они несли груз нового странного соглашения, неожиданной надежды на заработок и тень загадочной Клементины фон Треф, витавшую между ними. Пьер смотрел под ноги, стараясь хоть как-то избегать самых глубоких луж, но это было безнадежно. Его столичные ботинки были безнадежно испорчены, и он смирился с этим со странным чувством обреченности. Его мысли возвращались к конверту в кармане, к изумрудной визитке, которая обжигала пальцы даже сквозь ткань. Кто эта женщина? Почему именно он? И что за история скрывается за стенами поместья Треф, что даже Леруа, этот местный паренек, говорит о ней с суеверным страхом?

Городок вокруг них понемногу стихал, готовясь ко сну. Сквозь щели в ставнях пробивались редкие полоски света, бледные и дрожащие, будто стыдясь освещать убогость внешнего мира. Из-за угла доносился приглушенный смех и звон стекла – где-то еще не закрылась единственная таверна, и последние завсегдатаи допивали свое кислое пиво, обсуждая дневные новости, наверняка и появление нового доктора в том числе. Из открытой форточки низкого домишка с прогнившей крышей доносилось монотонное, убаюкивающее поскрипывание – кто-то качал люльку, напевая старой, как мир, колыбельную. Песня была тихой, усталой, но в ней была какая-то первобытная нежность. Где-то в глубине двора скрипела помпа, и слышалось фырканье лошади, которой, судя по звуку, обливали копыта. Хриплый кашель донесся из-за забора – короткий, надрывный, знакомый Пьеру по сегодняшнему приему как хронический бронхит курильщика. Женщина в платке, накинутом на плечи, вышла на порог избы и стала загонять на ночь тощих кур, бестолково метавшихся по грязному двору. Увидев проходящих Пьера и Леруа, она на мгновение замерла, внимательно и недружелюбно их оглядела, а затем, ничего не сказав, скрылась в сенях, громко хлопнув дверью. Они прошли мимо лавки травника, где в окне еще теплился огонек свечи. За ним угадывалась силуэтная тень самого хозяина – старика, перебирающего и завязывающего в пучки засушенные растения. Воздух вокруг его жилища был густо пропах полынью, мятой и чем-то горьковатым, лекарственным. Тишина, наступавшая на улицы, была не мирной, а уставшей, выдохшейся. Она была густой, как болотная вода, и такой же непроглядной. Она не сулила покоя, а лишь короткую передышку перед новым днем борьбы. В этой тишине особенно громко звучали их шаги – уверенное, привычное шлепанье стоптанных башмаков Леруа и нерешительный, чуждый скрип дорогой, но испорченной кожи Пьера.