Читать книгу: «Древние кремли России»

Подслушанный разговор

В северо-западной части Санкт-Петербурга, в окружении тенистых парков, возвышается башня Лахта Центра¹, словно тянущаяся к солнцу кукурузина. Закрученные по спирали грани фасада танцуют в отблесках заката, рассыпая золотые искры по водной глади Невской губы². У подножия небоскрёба речные трамвайчики неспешно скользят по водной глади, то и дело ныряя в причудливый лабиринт дельты Невы, теряясь между россыпью островов.

В укромном уголке одной из проток, недалеко от пешеходного моста, не умолкает жизнерадостный хор чаек. С восторженными криками они пикируют в воду, устраивая озорное представление, словно соревнуясь в ловкости перед восхищенными зрителями. И именно здесь, под сенью моста, соединяющего два зеленых парка, приютилась бронзовая чайка.

Небольшая фигурка замерла на одном из ледорезов Второго Елагина моста³, молчаливо встречая и провожая путешественников, отправляющихся в речную прогулку по Неве. Рядом с ней, на неровной поверхности, поблескивают монетки — маленькие дары от посетителей парка, брошенные с надеждой на исполнение заветного желания.

Вокруг бронзовой чайки вольготно расположились её живые сородичи, делясь последними новостями и оглушая своими криками редких прохожих. Они настолько привыкли к неподвижной соседке, что давно перестали замечать в ней что-то необычное, принимая за свою.

— Я вчера такую чайку встретила — прямо из Лондона прилетела! Представляете? — заливалась одна.

— Врешь! Не может быть! — недоверчиво отозвалась вторая.

— А вот и нет! — настаивала первая. — У неё на лапке было кольцо, доказывающее, что еще полгода назад она жила в парках британской столицы!

— Невероятно! Такой путь проделала! — все еще сомневаясь, протянула вторая. — А как она домой доберется? Вдруг забудет дорогу и потеряется где-нибудь в пути?

— Мы, чайки, всегда знаем дорогу домой, — вмешалась третья. — Над какими бы просторами ни летали, мы всегда возвращаемся. Главное — помнить, где твой дом, а путь всегда найдется!

— Если только ничего в пути не случится, — вставила еще одна чайка. — Я вот на днях была в Великом Новгороде, у знакомых речных чаек. Так они мне рассказали про бронзовую птичку, которая уже несколько ночей летает вдоль стен кремля. Говорят, она днем с высокой башни на игрушечный самолетик упала, который запускали дети. Ребята испугались, что сломали её, и бережно положили у входа в кремль. Но, судя по тому, что птичка до сих пор лежит днем на том же месте, она так и не нашла свой дом. Вот и кружит по ночам в поисках его. Может, забыла, где он!

— Какая печальная история! — вздохнула первая чайка. — Не хотела бы я потерять память! Ведь не важно, живая ты или бронзовая, у каждого должно быть родное место, где ему хорошо и спокойно.

Бронзовая чайка, обычно невозмутимо взирающая на невские просторы, слушала их с нарастающим вниманием. Рассказ о потерявшейся бронзовой птичке зацепил её. «Как можно не помнить дорогу домой? Ведь дом — это самое важное! Может, ей нужна помощь, а обратиться не к кому!»

— Отправляюсь на помощь! — решила она.

И с заходом солнца, когда над Петербургом сгустились сумерки, бронзовая чайка, сорвалась с места, чтобы отправиться в дальний путь. Ветер подхватил её, и она, ориентируясь по знакомым очертаниям города, взяла курс на юг. Внизу мерцали огни набережных, отражаясь в темной воде. Чайка летела, ведомая лишь одним желанием — помочь заблудшей птичке.

Великий Новгород

Перелёт в Великий Новгород оказался недолгим. Вскоре чайка уже парила над древним городом, любуясь величественным Новгородским кремлём⁴, окружённым крепостным рвом — единственным полностью сохранившимся до наших дней в России.

Она медленно летела, убеждаясь, что поблизости никого нет, и высматривала бронзовую птичку, которой нужна была помощь. Недалеко от входа, на гранитной схеме новгородских земель, она заметила плачущую фигурку. Чайка плавно опустилась на купол Софийского собора ⁵в миниатюре.

— Здравствуй, — вежливо поздоровалась она. — Почему ты плачешь?

— Здравствуйте, — промолвила незнакомка сквозь слёзы. — Я потерялась. Не помню ни кто я, ни как здесь очутилась.

— Я чайка из Санкт-Петербурга. Я узнала про твою беду, и решила помочь тебе! Ты совсем ничего не помнишь?

— К сожалению, нет, — печально ответила птичка. — Только обрывки каких-то воспоминаний — древний кремль, высокая стена из красного кирпича, широкая река. Больше ничего не помню!

— Попытайся вспомнить какие-нибудь детали. Может быть, необычную кладку стены или какие-то украшения. Важна любая мелочь!

Птичка наморщила лобик, пытаясь ухватить ускользающие образы.

— Помню, что кирпич был старый, местами потрескавшийся. А ещё… а ещё мне всегда нравилось наблюдать за корабликами, которые плывут по реке. Они казались такими крошечными, когда я смотрела на них сверху.

Чайка задумалась.

— Скорее всего, твой дом — это одна из башен кремля, — пробормотала она, — нам нужно внимательно проверить каждую.

— Я уже несколько раз облетела все башни кремля. Поднималась на самую высокую башню — Кокуй⁶, рядом с которой меня нашли. Оттуда открывается красивый вид на центр кремля и Ярославово дворище ⁷на другом берегу реки Волхов.

— А на том берегу реки ты искала?

— Искала, но не обнаружила места, которое могло бы быть моим домом. Там я повстречала девушку-туристку. Она рассказала, что на одном из крестов Софийского собора сидит каменная птица, и я подумала, что речь обо мне. Я поднялась на крышу и испытала разочарование — на кресте восседал свинцовый голубь⁸. Он провёл там несколько столетий, но не слышал о существовании другой птички-скульптуры, которая обитает в кремле.

Чайка вздохнула. Задача оказалась сложнее, чем она предполагала. Но отступать она не собиралась.

— Ладно, не будем отчаиваться, — сказала она, стараясь придать голосу бодрость. — Давай начнём с самого начала. Раз ты помнишь кремль, реку, старую кладку, значит, твой дом где-то здесь. Может, ты жила не на башне, а на каком-нибудь здании или на стене внутри кремля?

Птичка снова задумалась, опустив голову.

— Внутри кремля… — прошептала она. — Единственное здание в кремле, которое подходит под описание, — Владычная палата⁹. Но я её уже проверяла!

И птичка снова тихо заплакала. Чайка взлетела на ветку повыше и обратилась к ней:

— Если ты не смогла отыскать свой дом здесь, — начала она, — видимо, стоит поискать в другом месте. Неподалёку отсюда есть ещё один кремль — Псковский. Возможно, твой дом там!

— Ты так думаешь? — спросила она с надеждой.

— В любом случае это лучше, чем сидеть здесь и горевать, — поддержала её чайка. — Ну что, отправляемся?

— Да, — воспарив духом, ответила птичка, и расправив крылья, приготовилась к перелёту. — Летим!

Псков

Птички летели над зелёными просторами, раскинувшимися от Великого Новгорода до Пскова. Вскоре вдали засиял золотой купол Троицкого собора¹⁰ — древнейшей святыни Пскова.

Сделав грациозный вираж над Псковским кремлём¹¹, они опустились на стены захаба¹², чья мощь призвана сокрушить любого врага, осмелившегося посягнуть на крепостные ворота.

— Как красиво! — восхитилась чайка, зачарованная открывшимся видом.

— Да, выглядит грандиозно, — отозвалась её бронзовая спутница. — Какие высокие стены! Но, увы, я не вижу здесь кладки из красного кирпича.

Окинув взором окрестности, птичка вновь загрустила. Чайка хотела найти слова утешения, но они застревали в горле, будто комок. Она металась взглядом от белокаменного собора к устремлённой ввысь колокольне, но тщетно.

Внезапно в кустах что-то зашуршало и нечто стремительно бросилось в их сторону. Испуганные птицы взмыли вверх и закружили над незнакомцем.

— Кто ты? — спросила чайка, настороженно глядя сверху вниз.

— Я — барсик! — ответило золотистое существо в кепке. — Меня зовут Эм. Я один из хранителей Пскова. Порой мне становится скучно сидеть на одном месте, и тогда я рассекаю по городу на скейте. А вы кто такие?

— Я — чайка, — представилась бронзовая птица, расправив крылья. — Я твоя северная соседка из Петербурга. А эта маленькая пташка потеряла память после того, как столкнулась с игрушечным самолётом в Великом Новгороде, и теперь не помнит откуда она.

— Как это должно быть ужасно — не знать, где твой дом! — сочувственно произнёс Эм. — А что вас привело в наши края?

— Она помнит, что жила где-то на кирпичной стене древнего кремля, — пояснила чайка. — В Новгородском кремле она такого места не нашла, и мы решили попытать счастья в соседнем. Однако здесь мы увидели, что стены Псковского кремля сложены из серого камня, а не из кирпича, словно здесь властвует иная эпоха.

— Псков — один из древнейших русских городов, он стоит на реке Великая, — начал свой рассказ Эм. — Изначально кремль окружали деревянные стены, но из-за постоянных угроз нападения их заменили каменными. Пять поясов каменных стен, усиленных сорока башнями, сделали Псковскую крепость одной из самых неприступных на русской земле в XVI веке. Псковичи бережно относятся к реконструкции, поэтому используют необожжённый кирпич, чтобы стены кремля выглядели так, словно их возвели лишь вчера.

— …словно их возвели лишь вчера! — эхом отозвалась чайка. И, обратив взор на грустную птичку, добавила: — Жаль только, что нам это не поможет. Не знаю, что теперь делать!

— А вдруг поблизости есть ещё кремли? — пролепетала маленькая птичка, в её голосе звучала робкая надежда. — Вдруг мой дом ждёт меня в одном из них!

— О других я не слышал, — огорчённо ответила чайка.

— Недалеко есть Порховский кремль¹³, — отозвался Эм, горя желанием помочь, — но крепостные строения там находятся в плачевном состоянии. Думаю, это не то, что вы ищете.

— Неужели больше ничего нет? — едва слышно прошептала расстроенная птичка.

— Есть ещё Изборская крепость¹⁴ и Псково-Печёрский монастырь¹⁵, окружённый крепостными стенами. Но, боюсь, они тоже не подойдут, — грустно произнёс Эм и погрузился в раздумья. — Но, кажется, я знаю, кто нам поможет. Следуйте за мной.

Барсик Эм поправил кепку, выхватил из кустов скейт и помчался по узкому коридору захаба к выходу из кремля. Пернатые спутницы парили над ним, словно ангелы-хранители. Вылетев за ворота, неутомимый Эм указал на пространство у подножия крепостных стен.

— А это Довмонтов город — второй пояс оборонительных стен Псковского кремля. Его пристроили, чтобы увеличить площадь крепости и защитить городской посад Пскова.

— А что такое посад? — спросила птичка, смахивая слезу. — От расстройства я совсем всё забыла.

— Посадом называли торгово-промысловые поселения. Они находились под стенами укреплённых населённых пунктов — монастырей и кремлей, — объяснил Эм.

Птички огляделись и заметили на стене диковинную композицию: огромный меч, колокола и щит с изображением барса, к которому на цепях были прикованы щиты поменьше.

— Что это такое? — спросила удивлённая чайка.

— Это памятный знак — прапор, его воздвигли в честь славной победы русских воинов на льду Чудского озера¹⁶. Это символ доблести и отваги, — ответил Эм и устремился к арочному проходу в стене, который вывел компанию на набережную. — Мы почти добрались, осталось немного!

* * *

Шустро скользя на скейте по набережной в сопровождении двух птиц, барсик Эм наконец-то добрался до пункта назначения. Оглянувшись вокруг и не увидев того, кого искал, он позвал:

— Фердинанд, ты здесь?

— А где же мне ещё быть, — отозвался тихий спокойный голос. — Это ты у нас непоседа, а я люблю сидеть на набережной, мечтать и глядеть на воду.

С этими словами из-за ближайших кустов показался ещё один барсик с матросской бескозыркой.

— Знакомьтесь, это Фердинанд, — представил его Эм, — а это чайка со своей спутницей. Она не помнит ни кто она, ни откуда.

— Здравствуйте, — хором прощебетали птички.

— Вы тоже барсик? — спросила чайка. — Вас тут много таких?

— В Пскове сейчас обитает около полутора десятков барсиков. Все мы носим имена выдающихся личностей, которые оставили заметный след в истории псковского края, — в голосе Фердинанда зазвучала гордость. — Меня, например, нарекли в честь барона Фердинанда Петровича Врангеля¹⁷, путешественника-исследователя и вице-адмирала. Я люблю водную стихию, поэтому и стою, наблюдая за водой на набережной. И что же привело вас ко мне?