Читать книгу: «Империя Хоста 6»

Глава 1

— Велик твой путь, и долог день, а ты могуч, словно старый пень… — скулил мой личный бард.

Чёрт! Как же хочется прихлопнуть его магией. Или нет… Лучше ноги отрубить!

«По самую шею!» — кровожадно подсказал внутренний голос.

Но нельзя, ведь этот раб-бард Роб — тьфу, язык сломаешь! — подарок моей второй жены Пьон по случаю возвращения из опасного похода в Теократию.

Вообще, подарки сделали все три мои молодые женушки. Мила подарила ночь любви — и я остался доволен, а бывшая принцесса, а теперь графиня Ольча, преподнесла двух мощных коней — Пона и Бона.

Порода не особо редкая, используют таких в основном торгаши. Жрали они много, спали много, бегали медленно… то есть скорее ползали, зато могли тащить огромные тяжести, а убить их магией было крайне сложно. Во всяком случае, не быстро.

А ещё они крыли всех кобыл, оказавшихся в доступной близости!

Подарок оказался очень кстати, потому как выяснилось, что карету, которую я привёз из Теократии, далеко не всякая пара коней способна тащить без напряга, а эти лошадки — могут! Ну а то, что любят пошалить с кобылками, так это скорее достоинство.

Как там пелось в песенке из моего далёкого прошлого…

«А я чё, да я ничё, я молоденький ещё, если конь не нарезвился, не поделаешь ничё».

Подарок Пьон был тощий, волосатый и с визгливым голосом. Всё достоинство — умел складывать слоги в рифмы. Как по мне — плёвое умение.

Правда, мой придворный маг (а у меня, оказывается, уже и двор есть, прямо как у короля какого!) Бурхес, вернувшийся из столицы как раз к разбору трофеев, барда очень ценил. Тот пил как… как конь, ну и похабные вирши сочинял вполне удачно.

Кстати, а это мысль! Подарить раба своему магу. Хотя жена обидеться может…

После похода прошло уже прилично времени, а я так никуда и не выезжал из старого родового замка баронов Кныш. Теперь я, конечно, граф, но к этому месту привык и менять его на какой-нибудь другой замок не хочу.

Хотел бы сказать, что здесь прошло моё детство, но нет… В детстве я жил совсем в другом месте и даже на другой планете. И никогда не думал, что после смерти окажусь в теле юного барона, к тому же оставшегося круглым сиротой. Но ничего, освоился.

Низко поклонившись, мой мучитель наконец удалился творить музыку и песни. А значит, пытки на сегодня закончены.

Хотя кого я обманываю? Бухать с Бурхесом он пошёл!

— Правда удачная покупка? — пытливо заглянула мне в глаза Пьон, имея в виду, конечно, барда, а не нового мажордома, которого она тоже приобрела в моё отсутствие.

— Всю жизнь о таком мечтал… — скрипя зубами, признался я.

Ужин в кругу семьи у нас теперь ежедневный ритуал. Девочки наряжаются, цепляют дорогие украшения и ведут себя за столом так, как, по их мнению, и положено знатным аристократкам. Я их забавам не мешаю — смешные они. Да и всё-таки матери моих сыновей.

— Гарод, а сегодня кто? — спросила Мила и покраснела.

Это она про секс. В неделю у каждой по две ночи со мной, и один день у меня выходной, который я точно отменять не собираюсь.

На групповушку я их пока не сговорил, да и особо не рвусь. Детство у них ещё в голове играет — может, когда повзрослеют… Но девочки и так все трое заводные. И это единственное, что пока скрашивает мою скуку.

— Отличный, просто отличный бард! Представляю, как бы я тут тосковал без твоего подарка, — сказал я Пьон.

Та расплылась в довольной улыбке.

Вот уже и врать научился, как настоящий аристократ.

— К нам завтра прибудут два барона. Они бронировали лечение у нашего обелиска. Сможешь принять их? — спросила Пьон. — Ты обещал. Их посланцу, на той пьянке в честь…

— Да помню я, милая. Обещал. Надо так надо! Пойду разомнусь чуток, — криво улыбнулся я и отправился в свой личный спортзал.

Бухой был, поэтому и пообещал! Вот же ещё головная боль: принимать хрен знает кого. И почти каждый день! Улыбаться им, вести беседы… Не моё это.

Я отчаянно молотил руками и ногами по Эдринбускому дубу, заменявшему мне настенную макивару, и приговаривал про себя:

— Надо меньше пить. Пить надо меньше!

— Господин граф, вам послание от Ульфины!

Меня самым наглым образом потревожил Ригард, сегодня исполнявший обязанности дежурного по роте. То бишь, по гарнизону.

— Жди, умоюсь — прочту, — скомандовал я.

Ульфина — это моя сокурсница по школе магии «Башня», которая сейчас выполняла моё поручение в империи Аками. Да, у меня и там имеется владение — некий Минорат Монтерей, доставшийся по материнской линии от деда, мужа моей бабки Саган Леи.

Император Аками Третий мои права на минорат утвердил, хотя наследника там искали лет тридцать с гаком. Очень долго искали. И я прекрасно понимаю почему: пока законного хозяина не было, город Монтерей, стоящий на моей земле, спокойно жил сам по себе и налогов никому не платил. Так что появления наследника там вряд ли кто-то ждал с нетерпением.

Моя бабушка Саган Лея умерла как раз тридцать с лишним лет назад. Матери тогда было всего около двадцати: она только закончила магическую школу и вышла замуж за моего отца. С тех пор город Монтерей, похоже, и живёт припеваючи.

Дело в том, что минорат передаётся только по мужской линии. Сначала умер дед. Бабуля после его смерти могла оставаться лишь правительницей, но не наследницей — и то только до тех пор, пока не появится законный наследник. Потом и она отдала богу душу.

У нас в империи, собственно, порядок похожий. Но есть одна важная разница: в Аками минорат достаётся не старшему мужчине рода, а самому младшему. Разумеется, если он уже совершеннолетний или, как здесь говорят, полноправный. Может, поэтому поиски и затянулись. Пока мама вышла замуж, пока родила сыновей, пока мой погибший старший брат дорос до полноправия… В общем, какое-то время подходящего наследника тупо не существовало.

А сейчас из маминых сыновей остался только я. И я уже полноправный. Так что от своего отказываться не собираюсь.

Кстати, дедуля магом не был — просто правителем, лордом Минората. Но башня магии в Монтерее имеется. Как я узнал от той же Ульфины, сейчас в ней сидят два дряхлых мага шестого и седьмого ранга, полностью зависящие от города.

А вот бабка имела заслуги уже перед империей Хоста, о чём говорит её топазовый знак доблести двенадцатой ступени. Какой у неё был ранг, я не знаю, но лечила она уверенно, а топаз как раз и давали за такие заслуги. Жаль только, прожила она по местным меркам совсем недолго.

Всё это я успел обдумать, пока мылся и вытирался после разминки. Магической связи с Аками у меня нет: и далеко, и магов на обоих концах линии нет, а без них такая связь не работает. Остаются только артефакты.

Для писем самый быстрый путь — морем, до какого-нибудь порта вроде того, откуда я отплывал воевать с Теократией, а потом через степь, где до меня уже рукой подать.

Но это письмо шло долго. Сразу его, похоже, отправить не получилось — скорее всего, из-за войны империи Хоста с Теократией, в которой я принял самое непосредственное участие. В общем, дата на письме стояла почти месячной давности.

Ага, пропускаем вежливые обороты. Чего я там о себе не слышал?

— …сразу посетила городской совет. Меня встретили с улыбками, но не потому, что рады, а потому, что посчитали наивной дурочкой…

Ну, это ожидаемо. Кто там должен радоваться мне и моему посланнику?

— …расплывчатые слова, просьбы дать время уточнить детали и суммы, сомнения в легитимности… Ваш фамильный особняк давно принадлежит другим людям. Сейчас им владеет кто-то из гильдии горшечников…

Фигня. Верну всё, что мне принадлежит! Тем более кроме рентного города Монтерея в минорате есть и другие поселения.

— Из хорошего: город в целом платил империи подати с торговли и проезда, а также исправно исполнял все повинности согласно городской Хартии и манориальным протоколам. Большая удача, что я нашла в столичных архивах Аками их копии. Правда, пришлось отдать сорок золотых за заверение…

Ну, тут всё ясно. Повинности — мосты чинить, дороги содержать, стражу кормить. Это в первую очередь самим горожанам и нужно. Так что урона моей чести пока не вижу.

— Ваша манориальная курия мне никак не помогла. Люди там выборные, и назначают их горожане, поскольку назначать их от вашего имени было некому…

Это тоже логично. Моя курия, то бишь суд, совершенно не заинтересована сама себя притеснять. Люди там ведь не мои, а городские.

— Милый, что ты читаешь? — в кабинет заглянула довольная мордашка Пьон.

— Да вот, письмо из Аками пришло…

— Позволишь? — заинтересовалась жена.

Я позволил. И, пока она читала, дал волю рукам. В результате вечером в спальню я отправился именно с ней — вторую ночь подряд. А что? Моё право, и девочки с этим не спорят.

— Иди ко мне. Что за духи у тебя чудные? — спросил я, притягивая жену поближе.

— Слушай, а я ведь забыла тебе сказать… Нашла в старых бумагах твоего баронства одно интересное письмо из Аками. Его прислал твой дед, он тогда ещё был жив. Поздравлял твою маму с замужеством… Вернее, писем там много, но одно показалось мне странным. Он спрашивал, не занималась ли она «тем местом в горах».

— Ну и хрен с ним. Завтра разберёмся… — отмахнулся я и снова потянулся к Пьон.

— Нет-нет! Потом опять забуду, — ловко увильнула она. — Там и раньше странности были. Например, ты в курсе, что фамилия Кныш встречается в письмах ещё до того, как твои родители познакомились? Ещё во время учёбы твоей мамы в школе. Я вообще думаю, она специально искала твоего отца, чтобы выйти за него замуж.

— Глупости. Любили они друг друга, — возразил я.

Отсутствием близости я был слегка раздосадован, но не грубил, потому как знал: мешать Пьон, когда она умничает, чревато. Этого я даже сам себе не позволяю!

Фраза какая-то знакомая…

— Одно другому не мешает, — продолжила жена. — Но у меня складывается впечатление, что уже достаточно опытная и высокоранговая магесса вышла замуж за бедного провинциального барона не случайно. Был у неё какой-то расчёт.

— Ладно, завтра посмотрю твои письма, — легко пообещал я.

В отмазках я человек опытный.

— Я почти уверена: она вышла замуж именно потому, что что-то есть в горах, на границе бывшего баронства Готриб. Ведь дед в письмах сетовал, что у Готрибов нет свободных мужчин подходящего возраста… То самое место в горах. И ты говорил, что император там что-то искал.

— Вот об этом вообще лучше не думать. Наш император — вечной ему жизни — полгода проводит в поездках по империи. По теории вероятности мог когда-нибудь и к нам заглянуть…

— По какой такой теории? — тут же заинтересовалась Пьон.

— Хотя, стоп! Малышка, ты хочешь сказать, что мама могла выйти и за барона Готриба? Ну, если бы нашёлся…

— Что за вероятности? И какая у них теория? — Пьон уже окончательно потеряла интерес к Готрибам и принялась пытать меня о том, что я сам помнил весьма смутно, несмотря на физмат-класс в далёком детстве.

— Хм… А давай поиграем в наставника и ученицу? Я тебе много чего расскажу. Знаешь ли ты, детка, что такое вероятность события? А?

— Ой, давай! Ты такой умничка! Погоди, я к себе сбегаю, бумагу возьму… и одежду кое-какую, — оживилась любопытина.

— Вероятность — это число благоприятных исходов, то есть тех, при которых нужное событие происходит, делённое на общее число возможных исходов. Вот возьмём, например, игральную кость…

Это было единственное, что я успел дать Пьон из земной математики. Потом уже сам завёлся, и жена сдалась.

Но утром обиженной она не выглядела. Более того, я слышал, как Пьон пыталась поменяться с девочками ночами, чтобы снова поиграть в наставника и ученицу.

Глава 2

Весь день слова второй жены не выходили у меня из головы. Что за секрет скрывается в тех горах?

Вечером сам полез в архивы. Но почерк у дедули оказался прескверный — разобрал от силы половину, да и то местами скорее угадал. Пришлось опять вызывать Пьон, отрывая её от лошадок, которых мы разводим напару с империей Аками.

— Показывай, что там нарыла. Сам ни черта не пойму. Дед как курица лапой писал, — ворчу я.

— Курица лапой, — хихикнула жена, но тут же посерьёзнела. — Вот здесь я по порядку разложила все письма. Давай объясню.

И Пьон принялась чётко, почти по-военному докладывать.

Я слушал, не перебивая.

— Интересно… Значит, и вправду что-то у нас в горах спрятано. Но если даже император не нашёл, то куда уж нам? Хотя, если порыться в моём минорате, поискать концы там… Может, какие бумаги сохранились.

— Тебе всё равно туда ехать, наследство принимать, — заметила Пьон. — Заодно и посмотришь. Вдруг документы действительно остались.

— Подумаю. Я ещё от поездки в Теократию толком не отошёл. Да и есть время — мне год дали на вступление в наследство.

— Не тяни! Неизвестно ещё, что там с нашими доходами. Налогов с минората ты ещё ни разу не получал.

Можно подумать, у нас денег не хватает! Да и теократов я знатно пограбил! Но моя рачительная хозяюшка просто физически страдала, если хоть какой-нибудь доход проходил мимо семейной казны.

— С другой стороны, раньше сядешь — раньше выйдешь, — почесал я репу.

— Куда сядешь? — не поняла Пьон поговорки из моего уголовного прошлого.

— На корабль, милая, — выкрутился я.

— Вначале на коня, потом на корабль, — поправила меня жена.

Отдохнув ещё недельку, принялся собираться в дорогу. Беру с собой Ригарда — очень уж он просился. Семейная жизнь и маленький ребёнок, видать, вконец его достали. Ну и Бурхеса — куда без него? Тот, правда, особой радости не выказал, так как планировал вернуться обратно в столицу. Но нечего отлынивать от своих обязанностей.

Прихватил и рабыню-магессу двенадцатого ранга Грей. Она связана со мной ментально, так что доверять ей могу полностью.

Из бойцов решил взять Тарака, Крита и Джуна. Короче, свою старую, проверенную гвардию.

И харе. Хотя… барда Роба возьму!

Сука, я долбанный гений! Грохну где-нибудь по пути подарочек Пьон, ну или сам гикнется — вояка из него ещё тот!

От этой кровожадной мысли на душе сразу посветлело.

Вообще, мог бы и один поехать, но невместно как-то. Да и караулы ночью выставлять надо, а для посменной охраны минимум трое требуется. Вот и получилось вместе с Ригардом четверо гвардейцев.

Выехали поутру. Все девочки меня потискали на прощание, я тоже не остался в долгу — потискал и их, и детишек своих.

Было ещё желание попрощаться таким же образом с купленной рабыней-кормилицей Марикой — уж больно хороша была девка, особенно в нужных для кормилицы местах. Но на глазах у жён я на такой подвиг не решился.

И так уже пару раз успел с ней согрешить, пока вез рабыню домой с войны. Но это другое — в командировке я почти холостой!

Кстати, девочки быстро взяли Марику в оборот — приодели, привели в порядок, и теперь уже с первого взгляда и не скажешь, что она рабыня. Вполне приятная во всех отношениях дамочка. А как иначе? Всё же моих наследников кормит!

Для начала еду наверное к Сандаю — пусть даст сопровождение до моря. До его ханского шатра отсюда всего дня три пути. Ну четыре, если не спешить.

По дороге столкнулся с Малосси и его небольшим отрядом.

— Всё-таки решился поехать? И то верно, море сейчас спокойное, — сказал барон, узнав о цели моей поездки.

— Слушай, тут такое дело… Взял я по дурости с собой барда — подарок моей второй жены. А он в седле сидит как корова: того и гляди свалится. Возвращаться из-за него не хочу, и одного назад не отправишь. Проводи моего раба до замка, а? До вечера времени ещё полно.

А что? Вижу тормозить нас будет.

— Бард? — Малосси с интересом оглядел Роба. — А что он умеет? У меня сегодня гости намечаются. Может, одолжишь его на время для развлечения?

Короче, не успели толком отъехать от дома, а наш отряд уже стал на одного человека меньше. Ну и чёрт с ним. Хоть пару месяцев отдохну от этих завываний, а там, глядишь, может, и привыкну.

Дав барону добро юзать барда по своему усмотрению, я повёл отряд в сторону степи. Хотя впереди сейчас Ригард едет — мало ли, вдруг засада какая.

Вот, кстати, назад скачет… Чего там? Не засада же…

— Граф, там беженцы. Три подводы, человек пятнадцать. С ними двое воинов сопровождения. Одна лошадь у них пала, сейчас перегружают повозки. Предлагаю проехать мимо, не задерживаясь.

— Где они? На моей земле?

— Минут десять как из графства выехали. Да и не собираются они к нам — наоборот, к океану едут.

— Ладно, пусть живут, — легко согласился я. Ибо где я — граф, богач и просто красавец, а где какие-то безродные беженцы!

Действительно, минут через двадцать — мы к тому времени уже выехали из баронства Малосси, а значит, и из моего графства, — увидели группу людей, суетившихся возле повозок. И да, одна лошадь у них действительно сдохла.

Но просто проехать мимо не получилось. Прямо перед нашим небольшим отрядом вдруг бухнулась на колени молодая женщина и что-то заголосила. Спутники не успели поймать её за рукав дешёвого платья и теперь смотрели на меня с явной паникой. А ну как рассержусь?

Лошадь нашу заводную попросит, что ли? Одна лишняя как раз есть — от барда осталась.

В раздражении я слегка стеганул девку кнутом. Мог бы и сильнее, но земное воспитание никак из себя не вытравлю. Хотя прогресс уже намечается. Ведь если раба из себя можно выдавливать по капле, значит, и моралиста тоже. Глядишь, лет через пять совсем освоюсь и смогу спокойно растоптать наглую бабу, вздумавшую преградить мне дорогу. Именно так на моём месте и поступило бы подавляющее большинство здешних аристократов.

Но что-то привлекло моё внимание в повозке… Чётко заметил: там что-то сверкнуло, будто кто магичил. И пока баба заливалась плачем, я дал команду остановиться.

— Граф… — укоризненно закатил глаза Ригард, оценив моё решение.

— Тихо будь, — посоветовал я. — Бурхес, глянь девочку, что на повозке без коня лежит. Бегом! Вроде как болеет.

Старик спорить не стал. Знает: когда я говорю таким тоном, лучше помалкивать. Пару раз уже нарывался на сухой закон сроком на неделю.

Остальные переселенцы смотрели на нас угрюмо, без особой приязни. Что, в общем-то, понятно. Они, конечно, люди свободные, но по сравнению со мной — пыль под ногами.

Бурхес шустро направился к телеге. Не зря он всё-таки омолодился. Лет ему ведь уже под сраку… А теперь по виду и не скажешь. Магия творит чудеса, особенно если добавить к ней редкие и дорогие ингредиенты.

— Глаз-алмаз у тебя, Гарод! Девочка эта — магесса… Эй, курица! — рявкнул Бурхес на молодую женщину. — Твоя дочь? Сколько лет? Как зовут? Ты вообще знаешь, что она маг?

«Глаз-алмаз» — это он у меня оборот речи скоммуниздил. Кстати, само слово «скоммуниздил» Бурхес тоже скоммуниздил и теперь вставлял его где надо и где не надо.

Да что там говорить — мои ухари уже и земные маты знают! Ну, не все, положим, но многие.

Недавно я Бурхеса особенно порадовал старым анекдотом из тех, что в моей прошлой жизни ходили про боцмана. Что-то вроде: «Триблядский замудобляделый пиздопроёб! — заорал боцман, ударившись головой о перекладину, после чего грязно выругался”. Ещё и постарался объяснить, в чём соль.

Бурхес хохотал, хлопал себя по ляжкам и радовался как дитя. Вообще, угодить старику несложно: золото, бабы, хорошее вино… ну и похабные анекдоты с забористым русским матом. Причём самое удивительное — смысл крепких словечек он постигал подозрительно быстро.

— Молю, господин, вылечи её! Третий день жар сильнее огня, ничего не ест. Это моя дочь Калия, ей семь лет. Всё, что есть у меня в жизни, — это она, — рыдала девка, уже забыв про удар кнутом.

— Второй ранг, раз принятие магии освоила. И это в семь лет! — удивлялся Бурхес, не слушая нас.

— Кто вы и куда едете? — грозно спросил я убивающуюся мать.

— Умоляю… — только и смогла выдавить та, снова заходясь плачем.

— Бурхес, подлечи, — махнул я рукой.

Старик тут же занялся ребёнком.

Пока мой придворный маг возился с девочкой, удалось выяснить, что все пятнадцать человек — члены гильдии дорожников. Восемь мужиков, пять женщин и двое детей разного пола в сопровождении двух наёмников двигались к океану, в город Порбей, где для их артели нашлась работа.

Базая — та самая молодая мать — была у них счетоводом. Восемь лет назад, когда она сама была ещё совсем девчонкой, её изнасиловали какой-то подонок-аристократ. За причинённый ущерб он ей даже щедро заплатил, бонусом оставив ещё и с приплодом. Вот и вся история. Тёмные люди даже не заметили, что девочка — маг, причём уже второго ранга. В другое время эта новость стала бы для них главным событием года, но сейчас вся артель молча следила, как седой и, по их меркам великий, маг лечит Калию.

А я думал.

Маги в империи редки. Очень редки. И такая способная девчонка вполне может мне пригодиться. Даже если я сейчас проеду мимо, ребёнка всё равно кто-нибудь быстро приберёт к рукам.

— Значит так, нанимаю вашу артель для работы в моём графстве! — непререкаемым тоном заявил я.

И сразу принялся строчить письмо Пьон. Она не дура и сообразит, что и дорожники нам нужны, и будущая сильная магесса лишней точно не будет.

Пришлось отдать им запасного коня, оставшегося после барда, чтобы все три телеги добрались до моего замка. Ну и денег кинул в качестве аванса. Сумму, кстати, указал в письме. И не потому, что я жлоб и мне жалко. Просто знаю: Пьон мою предусмотрительность обязательно оценит и порадуется. А радовать своих девочек я люблю.

После того как Бурхес вылечил девочку… а я так и не понял, что у неё за хворь была, скорее всего что-то вроде бронхита, спорить со мной никто не стал. Да и щедрый аванс быстро убедил дорожников, что графство Кныш всяко лучше какого-то сраного Порбея.

Мамаша девочки попыталась отблагодарить меня по-женски, но ей ещё предстояло пережить допрос Пьон, поэтому я проявил благоразумие: ласково и покровительственно потрепал деваху за приличного размера сиську и мы поехали дальше.

Заночевали у небольшой деревни, где имелся постоялый двор. Останавливаться там я побрезговал, да и шатёр у нас был с собой, поэтому разбили походный бивак чуть в стороне от селения.

С ужином проблем не возникло: подогреть взятые с собой припасы магу вроде меня — или даже Бурхесу — дело плёвое. А пока мы ели, Ригард успел распределить дежурство на ночь. В такие дела я не лез — он и без моих указаний прекрасно знал, что делать.

Утром позавтракали — и снова в путь.

Следующая остановка — небольшой городок, а дальше уже граница с ханством Вей. В само ханство я заезжать не собирался, поэтому после городка наш путь уходил вправо, к морю-океану. Да и ехали мы совсем не той дорогой, по которой когда-то шли воевать в Теократию.

Отряд у нас маленький, так что широкий тракт и города с постоялыми дворами особо не нужны. Запасов хватит, а заночевать можем где угодно.

Короче, забираем всё сильнее вправо, к побережью. Дорога постепенно стала совсем захолустной: обычная просёлочная, даже гравием не отсыпанная, а по сторонам потянулся редкий лесок.

Делаем остановку: надо перекусить, коням передышку дать, ну и естественные надобности справить. Лично меня уже давно приспичило.

Труднее всего в нашей компании приходилось Грей. Шесть мужиков и она одна, а редколесье такое, что особо нигде не спрячешься. Оставалось либо терпеть, либо уходить подальше от дороги.

На этот раз магесса выбрала второе и вскоре почти скрылась из виду.

Слежу, как Джун кипятит воду, а Тарак расстилает покрывало, чтобы устроиться на нём во время обеда. И вдруг со стороны леска раздаётся крик Грей.

Крик странный. Не испуганный, не отчаянный — скорее какой-то горестный.

— Гарод, я сам. Джун, со мной! — предостерегающе бросил мне Ригард и рванул в лесок.

Коня, конечно, седлать не стал — пока возиться с ним будешь, пешком быстрее добежишь.

Я остался на месте, всматриваясь между деревьями и пытаясь понять, что там происходит. Но шума драки не слышно, магия не полыхает, да и Ригард тревогу не поднимает.

Видя, что всё спокойно, иду следом.