Цитаты из книги «Синдром Петрушки», страница 9

Наконец вызвали такси, которое прикатило за полминуты, и Петя долго кропотливо спускался по лестнице (хотя мог мгновенно съехать в лифте), громко пересчитывая ступени по-немецки, потому как известно, что местные контролеры наряду с билетом всегда спрашивают в поездах количество пройденных за день ступеней…

Зеркало, хм! Глупство, они готовы часами стоять перед зеркалом с куклой и смотреть на неё - туда... Но я говорю: "там", это и есть - "там", а не "здесь". Когда ты работаешь с куклой, она должна быть "здесь" - у плеча, у сердца... ...Когда они говорят мне - работать перед зеркалом, я отвечаю - ты смотришь в зеркало и видишь её "Там", значит, водишь в это время "ту" куклу, а не эту, что в твоих руках. Они ничего не понимают в консепции кукловождения!

Кукла по природе своей беззащитна. Она в твоей, только в твоей власти. Только от тебя зависит, будет ли она дышать, жить... ...каждую минуту чувствовать пульс куклы. Ты должен слышать его - если понимаешь, что я имею в виду?

Чайник вздохнул, будто вспомнил что‑то свое, стариковское, пригорюнился на две‑три секунды и вдруг встрепенулся и басовито забормотал, все горячее и убедительней, кипятясь, то и дело срываясь на сиплый вой, пока не заголосил во всю ивановскую… но тут‑то его, скандалиста, и прикрутили.

Тот тоже был и охотником, и ищейкой, чей нюх натаскан на тусклый чарующий запах инобытия; следопытом был в пожизненной экспедиции, в вечных поисках прорехи в нездешний мир...

Главным украшением его «кавалерки» – маленькой комнаты с туалетом (ванной не было), куда я однажды заглянул без спросу, – была великолепно исполненная довоенная реклама польских презервативов, на мой нынешний взгляд, гениально простая: один только фирменный знак «Ultra Gum», с надписью под ним: «Predzej ci serce peknie!» – «Скорее сердце у тебя лопнет!»

На горлышке узком написано-vita,А горлышко плотно печатью закрыто.Люди и куклы, куклы и люди-Все перемешано в этом сосуде.У бога в кладовке стоит эта склянкаСредь разных кувшинов, бочонок и банок.Господь бережет сей сосуд пуще глаза,Да, есть Ангелочек, такая зараза!Не раз за вихры старый Бог трепал внука.И все же, ему шалуну-не наука!Когда же мальчонка шалить успевает?Порою, и Бог в облаках почивает!Сосуд для ребенка-всего лишь игрушка,Набитая крупным песком погремушка!Малыш зачастую в кладовке играет,И склянку по тучке катает, катает...По этой причине в стеклянном сосуде,Давно перепутались куклы и люди.

"В пульсирующем сумраке из глубин отеля, откуда-то с нижней палубы, текла прерывистая – сквозь шумы набережной, звон посуды в ресторане и поминутные всплески женского смеха – струйка музыки, едва достигая их отворенного балкона.

Вальяжными шажками прошелся туда-сюда контрабас, будто некий толстяк, смешно приседая, непременно хотел кого-то рассмешить. Ему скороговоркой уличной шпаны монотонно поддакивало банджо, а толстяк все пыжился, отдувался и пытался острить, откалывая кренделя потешными синкопами; банджо смешливо прыскало густыми пучками аккордов, и, вперебивку с истомно флиртующей гитарой и голосисто взмывающей скрипкой, все сливалось в простодушный старый фокстротик и уносилось в море, к невидимым отсюда яхтам…" (с.)

Заваленная снегом, волшебно освещенная гроздьями театральных фонарей Прага – это особый жанр: смесь балета со сновидением в сопровождении стойкого запаха жареных шпикачек.

Человека, чья жизнь связана с куклой, вполне нормальным не назовешь, не так ли?