Комментарии, 332 отзыва

"Но – юность, радость, любовь наша… Она была как шампанское, когда его только откроешь."

Любите ли вы цирк, как не люблю его? Нет, не так. Случалось вам в дождливый осенний день увидеть солнце на сером небе? Опять не то. Доводилось ли вам при чтении ловить себя на мысли, что повеяло чем-то родным, близким, что стены комнаты отступили и вы унеслись куда-то.. далеко, ввысь, туда, где вас еще нету, совсем-совсем нету, хотя облака на небе те же... ну, как-будто вы есть... Да ну, бред какой-то. Я так и знала, что не смогу ничего вразумительного написать об этой книге. Я это чувствовала с первых страниц. И что интересно- у нее было мало шансов мне понравится. Если честно- ничтожно мало. Да только ерунда всё это, шансы и всё такое. И неважно, что здесь много о цирке, а цирк и всё, что с ним связано я не люблю ( как оказалось, не зря, судя по некоторым моментам). Совсем не важно, что главная героиня не пай девочка, не идеальна и уж точно не станет любимым персонажем. Здесь что-то другое. То, что возможно у других книг будет недостатком: отступления разные, воспоминания второстепенных героев, иногда скачки в историю, немного запутанный сюжет, и, о боже!, украинский суржик,- этой придаёт особую прелесть. Я опять очутилась в своём родном гнезде, из которого вылетела совсем юной. Бродила босиком по полям, носилась по мощёным улочкам с друзьями детства, вдыхала такой родной знакомый запах украинской степи. Удивительный талант автора, божий дар, придать чудную окантовку своему роману, холодную, не эмоциональную героиню окружить ценными деталями, так просто и складно написать о том, что затронет каждого. И Киев, мой родной, любимый Киев. Он такой молоденький здесь, трогательный очень.И такой вкусно-ароматный со своими булочками, хлебом и киевским тортом. Повествование многоплановое, и как я уже говорила, охватывает несколько десятилетий. Девочку с необычными способностями удочерила семья интеллигентов. Отдав всю душу этому ребёнку, взамен они не получили ничего. Потому что Нюта любила зеркала. Они были её страстью, её вдохновением, в них она черпала силы. Не для того, чтобы полюбоваться собой, всматривалась она в них, зеркала были её путеводителе по жизни. Зеркальный почерк, зеркальное мышление,- обычному человеку этого не понять, для Анны это было обыденностью. Вот я её осуждаю, недоумеваю, как можно было быть такой равнодушной к близким, но на самом, где-то в глубине души понимаю. Ну каково это жить и знать, когда и как умрут окружающие тебя люди? Как это знать, когда уйдёшь сама? Это не просто страшно, это немыслимо, а девушка с этим жила. Но конечно же это не оправдывает её. Просто такая мистическая линия в сюжете ещё больше подчёркивает, что"не сотвори себе кумира" часто не срабатывает. Анечку любили и обожали все, а она, иногда в буквальном смысле шла по трупам. Куда? Да уж, простите за неоригинальность,- в никуда.

Красивая книга, мощная. Русская. "Пойми, я просто зеркало. Просто зеркало. Иногда мне что-то показывают, но мне не позволено ничего исправить, я только отражаю…"

Ф/М 2014 16/25

«Почерк Леонардо» - одна из немногих книг, которые необходимо читать и перечитывать много-много раз, чтобы их понять хотя бы наполовину.

История Анны, по-домашнему и по-дружески Нюты, начинается печально и сказочно – у девочки умерла мама, никто из родственников и друзей брать ее к себе не хочет, да и вообще этот «тощий скелетик», оставшийся на месте ребенка, вряд ли проживет долго. Машута, приемная мама, берет девочку к себе, выхаживает, заботится. Кажется, что вот теперь история пойдет хорошо, счастливо, а ведь это только «Часть 1» из целых пяти подобных ей.

И действительно, история рассказывает совершенно не о счастье, история повествует об одаренной талантливой, но очень одинокой девочке с поразительными способностями. Удивительная «зеркальная» девочка с талантом «угадывать» дни рождения и смерти, судьбы всех окружающих ее людей превращается сначала в прекрасную циркачку со страстью к высоте, а затем в уставшую от дара взрослую женщину. Всю жизнь ее окружают люди, калейдоскоп лиц друзей и знакомых вращается вокруг. И мало кто понимает ее дар, она сама его не понимает – зачем Бог создал ее такую, способную увидеть судьбу в зеркале, но не способную ее изменить?

Любила ли она людей, окружающих ее? Любили ли они ее? Вся жизнь Анны была наполнена зеркалами, внутренними отражениями реальности и будущего, всю жизнь Анна пыталась убежать от них – сначала на летние подработки, потом в цирковое училище и гастроли, затем по бесконечным дорогам на взятом напрокат мотоцикле. И ее встречи с двумя ее мужчинами похожи на то же самое бегство, с шумом ветра в ушах и адреналином в крови. Выбрали ли они ее, любили ли они ее? Или она сама остановила на них взгляд своих внутренних зеркал и тем самым преломила что-то в их судьбе? И была ли сама Анна, выросшая из неугомонного урагана радости и счастья Нюты, реальна? Или права была Машута, что дочь ее подменило зеркальное отражение?

Сложно судить обо всем этом после одного прочтения. Сюжет у романа многогранный и очень объемный, разбираться в историях бесконечных родственников-соседки-парня-жившего-по-соседству интересно, но тяжело – будто смотришь в бесконечные отражения трельяжных зеркал, вглядываешься до головной боли. Судьбы героев переплетаются самыми чудными узлами, внезапные встречи и расставания настигают тогда, когда ожидаешь меньше всего. Про многих персонажей забываешь, они остаются где-то на периферии сознания в виде истории о сапогах и о чудесном спасении или в виде образа слепой, но всеведущей старухи за кухонным столом.

История в романе не течет последовательно и плавно, нет, каждый из героев норовит рассказать ее по-своему, выразить свое отношение к происходящему и происходившему. Герои-рассказчики вообще не пытаются облегчить читателем жизнь, они максимально запутывают сюжетный клубок, сбиваясь между прошлым и настоящим, отказываясь рассказывать не-свои истории. И приходиться срываться вместе с ними в пропасть прошлого, выныривать в настоящее с болезненным вдохом в попытках увязать все факты между собой в цельный образ.

У романа нет счастливой концовки. Наверное, ее и не могло бы быть, ведь Анна слишком отличалась среди всех прочих людей, слишком велик и непонятен даже для нее самой был ее дар. Наверное, финал был закономерен и предсказуем. Но чертовски хочется верить, что Анна/Нюта наконец-то счастлива где-то в ином месте, что ей удалось убежать от вездесущих зеркал. Ведь иначе-то случается только в жизни.

Почерк Леонардо – способность писать не только справа налево, но и словно в зеркальном отражении. Существуют разные версии, почему им пользовался сам Леонардо да Винчи: то ли хотел зашифровать свои послания мирозданью, то ли такова была его способность от природы. Бесспорно лишь, что это был почерк гения, титана Возрождения. А сегодня писать так – что это? Дар свыше? Синдром ненормальности или признак гениальности? Наверное, здесь нет однозначного ответа. Кто-то ахнет восторженно, кто-то покрутит пальцем у виска. От великого до смешного, как известно, один шаг. Таким почерком наградила Дина Рубина главную героиню своего романа. Чем наградила: даром ли? Проклятием? Возможно, мы до конца так и не получим однозначного ответа. Каково же с этим жить? По силам ли ноша, если возложена она на плечи маленькой девочки, от одного вида которой хочется закрыть глаза и забыть навсегда то, что видел, уж слишком похожа она на скелетик, обтянутый кожей, того и гляди ноги перестанут держать. Здесь всё на разрыв души, как это часто бывает у Рубиной, всё на пределе. Даже имя у этой особенной девочки - Анна, зеркальное, закольцованное, почитайте его справа налево. И вся её жизнь окажется связанной с зеркалами, вплетённой в систему бесконечных отражений, перетеканий из одного в другое. Она окажется в плену этих зеркал, как в огненном кольце, откуда нет выхода. Зеркало – кажется, единственный предмет, дошедший из сказок и преданий до наших дней. Сколько связано с ним примет, сколько мистики и тайн! У многих народов зеркало считалось переходом в другой мир, порталом, как сказали бы сегодня. И вот Анна. Девочка с почерком Леонардо, считающая, что её мама ушла в зеркало. Со второй, приёмной мамой, зеркала тоже сыграют злую шутку. Очень злую. А ещё Анна видит. Не как мы с вами – больше. Она знаёт счёт только начавшегося футбольного матча и дату рождения человека, которого встречает впервые. Что же ей делать с этим даром, ведь видит она не только хорошее, а изменить при этом ничего не может. Она сама в таких случаях лишь зеркало, в котором что-то показалось. Или ей что-то показали.

«Ну а потом, когда в училище стряслось несчастье с одной гимнасткой, а Анна вроде как предсказала ей, уберечь хотела… все с ума посходили: стали шарахаться от неё, как от чумы, гадости за спиной говорить…Вот тогда я понял, что должен буду всю жизнь её оберегать… от всякого зла. В том числе, и от неё самой».

Кроме зеркал, здесь ещё две стихии – цирк и музыка. Вызывает уважение, что Д.Рубина до деталей изучает предмет каждой своей книги. Этот роман тоже полон таких моментов, таких нюансов, что им веришь во всём. Цирк оказывается не только прекрасным зрелищем, здесь мы видим его изнанку, закулисье. Боль, пот, иногда кровь, травмы, неустроенный быт, прикидывающийся жизнью, беспробудное пьянство, риск на пределе, интриги, добывание куриных перьев для шикарного реквизита. Блеск и нищета. Труд и талант. Попутно узнаете, что такое форганг, кураж и мандраж (цирковые изначально словечки), почему нельзя садиться спиной к манежу-кормильцу и грызть в цирке семечки. Весь роман полон и совершенно реалистичных, и мистических деталей. То, как пишет автор о музыке – это отдельная песня! Настоящий восторг. Как можно вообще так писать о чём-то невыразимом? Чего только стоит «Фагот аристократичен, как граф Сен-Жермен». И говорит это старый учитель музыкальной школы, расположенной в убогом послевоенном бараке, куда забрёл случайный мальчишка на запах жареной картошки. Жизнь, знаете ли, вообще бывает сплошным сюром. Роман начинается с места в карьер:

«Звонок был настырным, долгим, как паровозный гудок: межгород».

Повествование швыряет вас то из этой реальности, которая окажется уже в прошлом, то в разговор с инспектором Интерпола, из которого сразу мы узнаем, что случилось что-то странное или страшное, то в письма, длинные красивые письма, полные любви и тоски. Словно кружась в водовороте, мы приближаемся к центру – той самой Анне, с которой и связаны все события и персонажи. Их тут очень много, почти как посетителей в цирке. Кого-то вы запомните лучше, кого-то хуже, кто-то выражается изящным слогом, кто-то пишет угрожающие записки соседям по коммуналке: «Кто возьмёт вот эти спички, тот получит по яичке» или того хлеще. И мчится, и мчится сквозь это романное пространство Анна на своём спортивном байке, сквозь города и страны, сквозь судьбы и воспоминания, сквозь саму себя. Без дома, без багажа, без чего-то простого, данного другим, простым людям. Мчится с тем, что дано ей – даром? Проклятием? И уносится в свои зеркала…

Принимаю эстафету у моей мамочки – давненько я ей обещала приобщиться к Рубиной. Не настолько волшебно и на разрыв, как я ожидала – возможно, я взяла не ту книгу. Но… У книги – абсолютно крышесносная композиция. Мне даже понадобилась помощь друга, чтобы в ней разобраться. Основная история «зеркальной девочки» перемежается кусками от лица (напрямую – от первого лица) ее бывшего мужа и Большой любви. Интересный центральный персонаж – такая «внебрачная дочка Мессинга», абсолютная «Говорящая с призраками». Мистики, кстати, было меньше, чем могло бы быть – такие, пикантные моменты, добавляющие остроты. Чем-то напомнило фильм "Мертвая зона" 83го года - только его посмотрела. А в основном – история жизни героини и людей вокруг. Куски от лица бывшего мужа вышли с интересной задумкой. Что-то вроде диалога или допроса – но одностороннего. Словно подслушанный разговор по телефону – ты слышишь ответы и примерно понимаешь реплики, но диалог остается за кадром. Интересный прием – я, наверно, его не встречала. Мой абсолютный фаворит – конечно, фаготист Семен. Все его куски я бы вырезала и почитала отдельно. Это – читательский восторг в чистом виде. Такой стиль, такие истории. Я даже запомнила – 20ю главу в четвертой части я бы отправила в цитаты полностью. Начиная с такого описания икры, что даже мне – человеку, с глубокого детства ненавидящему рыбу – захотелось. И заканчивая двором с дамой, обзывающей лифчик «насисником». У него - самые лучшие куски, которые больше всего мне запомнились. Невероятно волшебное описание Киева, приправленное детской ностальгией. Бульвары, деревья, люди, арнаутская булка. Детальное, захлебывающее, слюноточивое описание натурального рынка. Интересные профессиональные моменты – музыкальная школа, преподаватели, контраст позера-попугайчика и замшелых хмурых классиков. Просто каждый кусок – сгусток читательского восторга. А описание звуков фагота - отдельный вид искусства. Словно это живое существо или древний божок... «Почерк Леонардо», который вынесен в заглавие – оказался зеркальным письмом. Героиня – левша, и при этом испытывает болезненную тягу к зеркалам. Поэтому выдает странные, почти мистические каракули – ее даже переучивали. Но почему-то меня ни мама, ни аннотация ни готовили, что главной темой книги окажется… цирк. Это было очень неожиданно, но… Я – просто обожаю цирк. Хотя я прекрасно понимаю все закулисье, и что скрывается за улыбками, ярким светом и пайетками – все равно для меня это каждый раз прикосновение к чуду. Я считаю их сверхлюдьми, икарами, полубогами. Я уже порядочно читала о закулисье цирка и Лора Радзиевская - Это просто цирк какой-то! , и Юрий Никулин - Почти серьезно – и об огульном пьянстве, и о цирковых нравах, и об искалеченных судьбах. Но все равно каждая встреча – как праздник. Хотя у автора написано очень сухо и по-деловому – общежитие, рабочий процесс, как труппу кинули на халтуре. Такой инсайдерский взгляд – как быть цирковым артистом, и что это значит. Спасибо огромное автору за упоминание Леонида Енгибарова. Юрий Никулин невероятно поэтично его описывал. Каждый раз, когда он появляется – растекается ощущение такой светлой грусти, и появляется улыбка. Даже если такого клоуна не было – его стоило бы придумать. Что меня купило безоговорочно и с потрохами – язык. Ну вот если есть писательская работа – то она чувствуется. Хотя мне и стиль Веллера – скальпельный и острый – тоже очень заходит. Но – это же надо так подчинить себе эпитеты. Одними эпитетами – прилагательными – так раскрасить текст, что он звучит, как поэма. Когда я прочитала «замшевый звук фагота» - все, выносите… Основная история, при этом, не скажу, чтобы сильно меня увлекла. Жизнеописание, летоисчисление с вниманием к деталям и людям вокруг. Не перестаю признаваться, что люблю житейские истории, семейные истории, советские истории из коммуналок. А когда автор умеет видеть, слушать и переносить это на бумагу… Истории – разные. Не очень мне понравилось начало четвертой части о закадычной подружке героини. Но история о преподавательнице танца, которая ангажировала многие поколения цирковых студентов спрятанными под романтической юбкой голубыми рейтузиками… И абсолютные мои фавориты - прекрасный боевой преданный попугай Говард. И утонченный, почти аристократический дед, из чьих уст прозвучала восхитительная фраза "такие глаза нельзя носить каждый день". Запал мне метод освоения героиней языка – метод «бинокля», читать по губам. Но это скорее от ее мистических способностей. В книге – очень много всего – мат, похороны, геи, лесбиянки. Но все это – как-то вскользь, по касательной. Такой слепок жизни – мы встречаем разных людей с разными судьбами, у каждого своя история и жизненный опыт. Кто-то западет в душу, кто-то промелькнет кометой, кто-то помашет рукой. Вот такое получилось чтение. С композицией мы не совсем поладили – такое жизнеописание с вкраплениями мистики с налетом «Говорящей с призраками» и «Шестого чувства». Цирк – восторг, фаготист – восторг, язык – восторг. Вообще писатели во многом проверяются на том, как они описывают еду, природу и постельные сцены. С последним - так себе, но описания еды так, чтобы слюнки потекли, и природы такими широкими, чисто живописными мазками, словно картину рассматриваешь - в наличии. Письма фаготиста я бы собрала в отдельную книгу и почитывала бы как настольную книгу. А конец - очень странный - вырулил в какой-то дайджест. Всю книгу мне вбрасывали по кусочкам очень сомнительную историю, чтобы в конце... ее объяснить? Я аж опешила! Возможно, я и не ту книгу взяла для знакомства – осведомленные источники рекомендуют «Желтую канарейку» или «Наполеонов обоз». Но я рада, что это знакомство состоялось. Не знаю, рекомендовать ли – если вы любите описанные плюсы, а описанные минусы не смущают. Мне не совсем зашла основная история, но ответвления – шикарны. И язык…

Девочка "НеЛюбовь".

Я даже в детстве не особо любила цирк. Театр — да. А вот цирк с большой натяжкой. Когда лет в десять-двенадцать прочитала журнальную версию книги Юрия Никулина "Почти серьезно", мне стало как-то даже стыдно и я себя на долгие годы убедила, что я — ярая поклонница этого вида искусства. Конечно, обманывала я себя, но вот уважением к артистам цирка всё же прониклась. Этому ещё способствовала жизнь в доме рядом с цирком, один подъезд которого был отдан под их общежитие, а дети артистов, которые и сами выступали на манеже, учились в нашей школе (и в нашем классе). Как сейчас помню Валю Ильина (или Ильиных?!). В наш класс он попадал несколько раз (гастроли-то были от Госцирка) и контрамарки как-то перепали и нам. На арене он был великолепен. За партой — убог и смешон. Но я отвлеклась. И вынуждена буду сделать это ещё раз. Извините. Теперь о зеркалах. Как бы я хотела написать, что и к ним я равнодушна. Нет, их я боюсь. Начиная от пионерских лагерей с вызовами Пиковой Дамы, Железного Рыцаря и Снежной Королевы. Что мы там могли такого сотворить, десятилетние соплюхи, как так поставить несколько стекол, что эффект присутствия был полным?! Или это богатое воображение играло свою роль?! Скорей всего. Но ощущение ужаса и восторга я помню до сих пор. А вот примета с разбитыми зеркалами, конечно, восторгов не вызывает. Только боль и страх. И я до сих пор боюсь выбрасывать старые зеркала. Всё-таки есть в них какая-то чертовщина!

"Почерк Леонардо" меня не просто не поразил. Он меня выпотрошил буквально. И всё это больше эмоционально. Я даже не буду говорить о том, какая Рубина замечательная писательница, как глубоко она погружается в атмосферу своих книг, насколько великолепный у неё язык. Всё это так. Бесспорно. А ещё — она прекрасный мастер слова и каждый её герой настолько самобытен, что трудно подобрать кого-то похожего на него. Роман прекрасен. На разрыв. Девочка (девушка, женщина) Аня (Нюта, Нюша), которую все любят и которая, похоже, что любит всех, но как-то получается, что не любит никого. И ладно бы родителей (приемных) и преданную няню. Их-то, в конце концов, не выбирают. Но вот как быть с мужчинами её жизни, с друзьями и знакомыми, учителями?! Жестокая такая дамочка получается. Или она тоже жертва?! Дитя запретной любви, жизненных трагедий, странного таланта?! Зачем она явилась в этот мир и почему ушла из него именно так? Много ей было дано, только вот радости она не принесла никому. В том числе и себе. Талантливая. Странная. Жалкая девочка "НеЛюбовь".

У Рубиной всегда все так таинственно, мистика кругом, она оставляет за читателем право понимать происходящие события как ему заблагорассудится. Можно их объяснить воображением героев, а можно вполне поверить в реальность происходящего.

Никогда не знаешь наверняка, что она имела в виду.

Очень увлекающая история про "девушку в зеркале", которую никто не хочет и не может понять. Вроде бы есть свидетельства проявления способностей к "почерку Леонардо" (зеркальное написание текста), то есть явление вполне реально. Но Рубина наделяет свою героиню еще и способностями отражать зеркально время и видеть будущее.

Разумеется, с такими способностями она никак не может вписаться в общество, да и не стремится. Она работает и живет для себя, а право разгадывать загадку ее личности оставляет за окружающими.

С такими начальными условиями может ли быть счастливый конец?

Смотря для кого. Для нее - да.

Бывает так, ты дочитываешь книгу, и дочитываешь её так, что каждую страницу, даже каждый абзац, растягиваешь, потому что ты чувствуешь эту книгу, как чувствуешь лучшие пьесы в театре - ты не можешь взять с собой слова, присвоить мысль, раствориться в смысле. Память все равно сотрет следы, даже самые яркие, а книга так прекрасна, что хочется сиюминутный её образ сохранить дольше, понять лучше. И ты идешь тогда работать, общаться с друзьями, смотреть в окно, но внутри тебя уже выстраиваются Зеркала. Бывает так, что герои оживают, сходят со страниц, и ты уже проживаешь их жизнь вместе с ними, потому что у тебя такой жизни не было, и может, не будет. Но она такая яркая, такая ценная, такая необычная, что читать её и не проживать её невозможно. Ты переносишься в солнечный, родной тебе, и от того так четко видящийся, Киев, и в украинскую, не менее знакомую, глубинку, и в красивые, словно пряничные домики, европейские города. Ты узнаешь, что значит цирк. Не просто клоуны и медведи, а магия места, момент риска и триумфа, прыжок над собственными возможностями. Ты понимаешь, как стоит жить: отчаянно влюбляясь в эту самую жизнь, кидая ей вызов, наслаждаясь моментом, пробуя все, срываясь с места или останавливаясь там, где подсказало сердце. Бывает, что ты восхищаешься главной героиней. Ты во многом её не понимаешь, но ты принимаешь это, как факт, даже не сомневаясь, что это - абсолютно живой, живее всех живых, человек, который мог бы жить в твоем доме или ходить с тобой в школу. Восхищаешься её мужеством, которое позволяет нести тяжелый и страшный дар зеркального зрения и восприятия, её харизмой, её совершенно неземным взглядом на жизнь, вещи, её умением обращать внимание на то, что другими воспринимается как мелочи, недостойные внимания. И как мучительно в какой-то момент понимать, что к ней надвигается беда, как надвигается гроза, темнеет все вокруг и необратимые раскаты грома уже за горизонтом, плывут, не меняя дороги, в одном направлении, закрывая ту солнечную сторону, о которой так приятно читать. Бывает, ты уже запутываешься, что есть мистика в этом романе и есть ли она вообще? Можно ли назвать даром умение видеть больше, глубже, дальше? Или это просто необычная способность человеческого, сильного характера? Может ли каждый, пусть не так абсолютно, иметь смелость ВИДЕТЬ и ПОНИМАТЬ? В зеркалах ли дело, или они метафора живому уму и сердцу? И тогда ты начинаешь путаться между мирами, ведь эта мистическая грань так тонка. Бывает так, что любовь принимает странные формы. тебе больно об этом, читать, ведь это неправильно, это не честно порою, но ты с горьким удовольствием смакуешь это чувство таким, каким подает его автор - необратимым, великим, судьбоносным. И это прекрасное и ужасное чувство одновременно, заставляет тебя замирать, застывать в ступоре, но лучше понимать, парадоксально, человеческую природу. Бывает так, что книга - больше чем книга. Это сразу часть твоей души, которую кто-то взял и написал, запрятал в обложку и поставил на полку. Я до сих пор считаю, что каждое произведение Рубиной, какими печальными событиями и посылами не было наполнено, говорит о любви к жизни, о том, что стоит её (жизнь) воспринимать острее и внимательнее, не бояться этих чувств, обращать внимание на то, что действительно важно. Обращаю, живу. Спасибо!

Очевидные противоречия человеческой натуры всегда вызывали у меня жгучий интерес и любопытство. Казалось бы, взрослый человек, а с готовностью верит в сказки и фантастические истории, очень образованный господин с легкостью попадает в примитивные маркетинговые сети, благоразумные и во всем прочем рассудительные люди поддаются элементарной манипуляции политиков и пиаршиков. Общество в своем развитии движется вперед семимильными шагами, подавляя и контролируя свою биологическую сущность, но нет-нет, а вдруг покажет свой звериный оскал разгневанный человек, у кого-то замрет сердце в незнакомом темном помещении, проступят природные инстинкты, даст о себе знать та часть нашего я, которую психологи именуют «скрытой». Дина Рубина играет на подсознательных страхах своих читателей, обращается к той части нашего мировоззрения, в которой еще остались лазейки для веры в чудесное и необъяснимое, и осторожно, чтобы не спугнуть, нагнетает атмосферу загадочности и таинственности. Беспроигрышный вариант, не правда ли? Девочка Аня была необыкновенным ребенком. Чрезвычайно сообразительная, бесстрашная, умная, не по годам развитая, талантливая, она умела предсказывать будущее, называть дату рождения незнакомого человека, и до смерти пугала окружающих своими необыкновенными способностями. Она умела заглядывать в зеркала, она видела этот мир под другим углом. «Миг узнавания себя в зеркале всю жизнь был как затяжной прыжок с парашютом. Никогда не умела мгновенно слиться со своим отражением. В первый миг были – встреча, оторопь, сердечный толчок: кто-то в твоей одежде. Надо было себя перевернуть…».

И вот я, все еще будучи под большим впечатлением от «Русской канарейки», с удовольствием читаю о детстве Нюты в Киеве, о коммунальной квартире, о соседях, футболе, киевских трамваях, улицах и переулках, «каменные ступени, подворотни, перепады высот, замшелые лесенки с одной улицы на другую. Запах прелого, слежавшегося тополиного пуха, а над ним – одуряющий запах лип и непередаваемо тонкий, как звук далекого английского рожка, вечерний аромат бархатистых лиловых цветков с оперным именем «метиола». Ах, как же волшебно Дина Рубина описывает те времена, те запахи и тех людей. Я, которая родилась в 83 году и никогда не бывавшая на Украине, никак не могу знать ни волшебного запаха арнаутской булки, ни особой атмосферы коммунальной квартиры, не видела я никогда «огромного каштана, обуянного сливочно-белым волнующим цветом». Но все это, каждая мелочь, каждый уголок, каждая деталь – кажутся беспредельно родными, милыми сердцу, неотделимой частью меня самой. Разве не чудо? Талант. Только Рубина так и умеет, феномен ложного прошлого, вот как я бы назвала этот эффект.

И все бы ничего – такая волшебная история, такой чудесный язык, да только чем дальше сюжет, тем книга и ее герои дальше от меня самой, и аура чуда рассеивается сама собой, и остается лишь текст, события, факты. Где-то неожиданные, где-то логичные, но уже – чужие. Мне не близка тема цирка, даже в детстве я как-то не особо любила туда ходить, и заглянуть за кулисы, посмотреть на жизнь цирковых актеров мне не интересно. Описания зарубежных гастролей, герои итальянцы/французы/проч. не вызывают у меня ни капли привязанности или сопереживания. Факт их существования просто принимаешь как неизбежное, не особо веришь в их страсти и трагедии.

Не знаю в чем секрет Рубиной, но вот уже вторую книгу мне гораздо больше нравится читать о родном, о «моем» прошлом, и совершенно не близки описания других стран и городов. Вряд ли дело в том, что я не была в Лондоне или Париже. В Киеве я ведь тоже не была, но, тем не менее, готова перечитывать эти страницы сотни раз. Наверное, это особый мир, который просто не мой. Вот и всё.

А книга хороша. Во всех отношениях. И мое впечатление, как всегда исключительно субъективное, не является каким-либо важным фактором в вопросе – читать или не читать. Читать обязательно! Эта книга из тех, что способны стать любимыми. Рекомендую.

Вот и прочитана последняя книга из трилогии "Люди воздуха", отчего мне даже немного грустно. Да, впереди еще много прекрасных (я в этом не сомневаюсь теперь) книг автора, но все равно мне жаль прощаться с необычными, творческими мирами, созданными ее пером.

И теперь я точно знаю, у меня могут быть какие-то претензии к героям или к сюжету, но два момента в творчестве Рубиной остаются неизменными и именно за это я полюбила автора:

- прекрасный язык (да, я повторяю это уже не в первый раз в рецензиях на ее книги, но что поделать, из песни слов не выкинешь); то, КАК она пишет, меня завораживает и покоряет раз за разом, и в каждой книге я борюсь с тем, чтобы не выписать в цитаты просто две трети произведения;

- колоритные персонажи; меня не всегда приводят в восторг главные герои ее произведений, но вот второстепенные это нечто; человек мелькнул буквально в паре абзацев, а его живой образ все еще стоит у тебя перед глазами и не хочет уходить.

"Почерк Леонардо" это история девушки Анны, Нюты, как ее звали родные и близкие. Циркачка, акробатка, каскадерша, постановщица прекрасных зеркальных трюков на грани возможного. Отношение у меня к ней неоднозначное. С одной стороны, ее жаль, одиночество было ее вечным спутником, сколько бы людей ее не окружали, понять ее хотя бы частично могли только единицы, понять ее полностью не было дано никому. С другой стороны, не хотела бы я ее повстречать, полностью согласна с той характеристикой, которую она дает сама себе в конце:

Ведь я – чудовище. Я в гроб вогнала своих родителей – невинных людей, которые подобрали меня, спасли мне жизнь и беззащитно любили. Я Машуту свела с ума, а отец, человек необозримой доброты и любви, просто угас после ее смерти, не в силах без нее жить. Я же бросила его одного – доживать. Главное, мол, чтобы Христина стирала ему подштанники и каши варила. Н у, деньги я им посылала. Вот уж чего никогда мне не было жалко – бумажек, денежной трухи… Зеркала – вот что меня волновало. Вот моя суть… Ни капли радости не принесла никому. Одно только горе. Меня, знаешь, боятся уже. Ведьмой считают. В лицо это еще не говорят, но многие думают, что мое участие в деле – плохая примета. Вот и Филипп Готье колеблется – иметь со мной дело или не стоит.

Поэтому как и в случае с главными героями "Синдрома Петрушки" наблюдать за ней было очень интересно, но вот сопереживать не получалось. Гораздо больше чувств во мне вызывали жители Киева и Гурьева, в которых прошло детство главных героев, а также творческие люди, окружающие их в более поздние годы: циркачи и музыканты, скульпторы и каскадеры.

Еще одну из главных ролей в данном произведении играет сам Цирк. Скажу честно, я его не люблю и не хожу в него уже долгие годы. Клоуны, на мой взгляд, более уместны в фильмах ужасов, а на животных я без слез не могу смотреть. Считаю это дикарством, отсталостью и мерзостью, и автор, судя по всему, со мной согласна:

Ну, не ужасный, обычный цирковой беспредел. У нас животных столько погибало, больно вспомнить. Иногда мне даже снится что-нибудь из прошлой жизни – как плакали морские львы, когда их везли куда-то в клетках в страшную жару. А как перевозят зверье в товарняках из города в город! С ними ведь кто едет? Пара служащих, хронически нажравшихся. Условия жуткие, особенно зимой. Бывали и смертные случаи, если сено загоралось, да и просто звери замерзали. Когда, например, ездили на гастроли в Америку, животных морем отправляли. Тоже удовольствие не самое большое. И опять же при них – пара служащих да чекист, чтоб эти гаврики в порту ненароком не заблудились… Нет, настоящие звери – это дрессировщики, а вовсе не животные. Какой все-таки молодец Ги Лалиберте в «Цирке Дю Солей», что напрочь отказался от всех этих вековых затей разных дедушек Дуровых и прочих мучителей. Ему предрекали полный провал: цирк не бывает без животных! А он стал лучшим цирком в мире.

Но вот акробаты, воздушные гимнасты, канатоходцы...ими я искренне восхищаюсь! Какое владение собственным телом, какая отвага и какая красота! Даже читать об их трюках, не видя собственными глазами, было волнительно и прекрасно. Дико хочу теперь в «Цирк Дю Солей»!)

Ложкой дегтя в романе для меня стала концовка. Мне нравится как Рубина заигрывает с мистикой, но не понравилось, когда она ее ввела роман в бОльшем количестве. Ведь в первую очередь для меня ее романы реалистичны, они описывают живых, настоящих людей. Я верю, что еще не все изучено в нашем мире (и это еще мягко сказано), я верю, что зачастую человек не в силах объяснить происходящее лишь наукой, но вот в "Почерке Леонардо" все же я ощутила перебор фантастических элементов, особенно в концовке, было ощущение "слишком", какая-то смесь научной фантастики, заигрывающей с теорией струн, и откровенной мистики, рассказывающей нам об ангелах. Пожалуй, стоило остановиться на чем-то одном, для меня бы это было более правдоподобным.