Цитаты из книги «Невинность», страница 3

– Я никогда не понимал абстрактное искусство, – признался я.

– Иногда я думаю, что никто его не понимает, но люди должны притворяться, чтобы не выглядеть неотесанными мужланами.

Но всегда напоминал себе слова отца, убежденного, что без телевизора нам только лучше, поскольку это инструмент изменения, способный превратить нас в тех, кем нам быть совершенно не хотелось.

- Мне нравится побольше узнавать о тех местах, где я нахожусь. Люди теряют свою историю. Им там мало известно о том, где они живут.

Если ты позволяешь себя фотографировать, то не узнаешь, кто увидит твою фотографию через месяц, через год. Незнакомцы будут всматриваться в твое фото, в тебя, изучать тебя...

Волки редко смотрят в глаза, потому что прекрасно знают: прямой взгляд означает вызов. Они предпочитают изучать другое существо исподволь, что можно ошибочно принять за коварство и хитрость.

Странное дело, восторг может лишить человека дара речи точно так же, как лишает ужас. Страх никогда не сумел бы столь эффективно заткнуть мне рот.

Пламя радует мотылька, пока не обжигает крылышки.

Я не слышал ее плача. Она стояла, тихая, как снег, падающий в свет уличных фонарей, но я не сомневался, что она плачет. У слез нет запаха, насколько мне известно, но инструментом, определяющим ее горе, служили не органы пяти чувств и не просто интуиция, а что-то более глубинное, названия этому я не знал.

Гвинет любила людей, говорила она, особенно в книгах, из которых, собственно, и узнавала о них, но не хотела общаться с людьми настоящими - не вымышленными.

— Я тоже люблю тебя, — выдохнул я, когда ко мне вернулся дар речи.

— Я знаю.

— Это не просто слова.

— Знаю.

— Я это говорю не в ответ на твои.

— Знаю. Ты меня любишь. Я знаю.

— Ты действительно знаешь?

— Я действительно знаю.

— Как давно ты это знала?

— С момента нашей встречи в библиотеке. Стоя в тени у Чарльза Диккенса, ты сказал: "Мы заложники собственной эксцентричности".