Цитаты из книги «Женщины в любви», страница 3
Я вообще не верю в любовь – не больше, чем в ненависть или в печаль. Любовь – это такое же чувство, как и все остальные, поэтому она хороша, пока ты ее чувствуешь. Но я не думаю, что она может превратиться в абсолютную величину. Она всего лишь часть человеческих взаимоотношений и ничего более. Я не считаю, что она должна постоянно присутствовать в сердце человека – ее должно быть столько же, сколько грусти или предчувствия радости. Любовь – это вовсе не что-то, к чему всеми силами надо стремиться, это чувство, которое в зависимости от обстоятельств ты либо испытываешь, либо нет.
Мир радовал его, он чувствовал, что нашел свои собственные решения. И он продолжал претворять свою философию в жизнь, силой наводя порядок в сложившемся мире, истолковывая волшебное слово «гармония» как практичное слово «организованность».
Она была из тех женщин, по лицу которых было сразу видно, что они плакали, - как у ребёнка.
- Понимаешь, любимый, - сказала она, - боюсь, что поскольку мы всего-навсего люди, нам придётся принять мир таким, каков он есть, - потому что другого не существует.
- В старину один парень заявил, что тремя проотивоядиями от скуки являются сон, выпивка и путешествие, - сказал Биркин.
- Все это я уже перепробовал, - ответил Джеральд. - Ты ложишься спать, и тебя мучают сны; ты напиваешься и начинаешь северном ловить; а во время путешествия ты орешь на портье в гостиницах. Нет, существует только два лекарства - работа и любовь. Когда ты не работаешь, нужно любить.
Все в этом мире имеет своё предназначение, и совсем неважно, хорош ли ты или не очень, если ты более или менее успешно исполняешь своё предназначение
Он был великолепен, словно сгусток радия.
Между мужчинами воцарилось странное молчание, атмосфера враждебности, очень напоминающая любовь.
А затем его отправили в школу, где ему было совершенно невыносимо. Он отказался поступать в Оксфорд, выбрав вместо этого университет в Германии. Он провел много времени в Бонне, Берлине и Франкфурте. Там в его разуме зажглось любопытство. Он хотел видеть и познавать в своей странной наблюдающей манере, словно это его забавляло. Затем он должен был понять, что такое война. Затем он должен был отправиться в дикие места, которые так привлекали его.
В результате он понял, что человечество было везде одинаковым, а для такого человека, как он, любознательного и холодного, мир дикарей был менее занимательным, чем мир европейцев. Поэтому он вооружился различными социологическими идеями и желанием преобразований. Но они всегда были поверхностными, это была всего-навсего забава для его ума. Они интересовали его только постольку поскольку они были противодействием существующему порядку, разрушительным противодействием.
Наконец, он решил, что заниматься шахтами может быть даже интересно. Отец попросил его помогать ему в конторе. Джеральд получил образование в сфере горной добычи, но его это никогда не интересовало. А теперь он взглянул на мир с новым интересом.
Почему мы, мужчины и женщины, должны считать себя осколками одного целого? Ведь все обстоит иначе. Мы никакие не фрагменты одного целого. Когда мы отдаляемся друг от друга, наша сущность обретает чистоту и свойственные ей черты, оставляя позади все примеси.
