Цитаты из книги «В случае счастья», страница 4
Что может быть хуже итальянского ресторана? В уши лезет неаполитанская музыка (имеющая такое же отношение к музыке, как минестроне к супу), а официант пытается строить из себя итальянца, притом что все его познания в языке сводятся к “пепперони” и “бон-журно”. Жан-Жак в обществе Сони, а Клер – Игоря наверняка сочли бы прелестной эту минеструнную музыку и решили, что псевдоитальянский официант – это “чудесно”. Все зависит от того, сколько времени пара вместе. И вот доказательство: с Соней Жан-Жак решал, что выбрать, без всяких затруднений. Когда ты счастлив, к еде относишься с поистине царственным пофигизмом.
– Берлин, – как завороженный, повторил Игорь. Для начала романа всегда нужен город, пришло ему в голову.
Его прекрасное настроение стремительно приближалось к той грани, за которой оно начинает действовать другим на нервы.
Ему казалось, что говорить о женщине значит умалять ее красоту.
– Когда оба не свободны, то не считается. Как минус на минус. Выходит, как будто вы оба холостые.
– Да ну?
– Ну да, статистика утверждает, что большинство супружеских измен случается между женатыми.
Пожалуй, мы становимся привлекательными ровно в тот момент, когда сама мысль об обольщении кажется такой же невозможной, как идея переехать в Тулон.
Она придумала себе жениха, но этого оказалось мало; мужчина для другого мужчины – всегда только линия Мажино.
Он восемь лет не смотрел на обнаженное тело новой женщины, ему уже восемь лет не открывались женские плечи и живот, женские колени и бедра. Он был Христофором Колумбом. А тело Сони после восьми лет моногамии и оскудения чувств – его Америкой.
А в виду Америки всегда чувствуешь себя каким-то мелким.
Любовь для нее облекалась в длинный фильм, короткометражки ее не интересовали. Всякие плотские страсти казались ей унизительными; вернее, она чувствовала, что переросла их. В ее понимании удовольствие всегда рождалось постепенно и осторожно; в общем, она едва ли способна была разобраться, чего ей хочется на самом деле. Особой тяги к приключениям она не испытывала; вернуть первые, волшебные дни с Жан-Жаком было невозможно. Что же оставалось? Что-то вроде разреженной атмосферы. Ее любовная жизнь была no man’s land, ее любовная жизнь была Руасси.
Путь к женщине лежит через ее волосы.
