Читать книгу: «Счастье. Берём всё»

Снег хрустел под ботинками, воздух кусался холодом, а Кира всё равно улыбалась. Впереди, на крыльце, Син махала руками и кричала:

— Быстрее! У меня чай почти остыл, а Сайр уже успел съесть половину печенья!

Сзади кто-то споткнулся.

— Да что ж ты вечно закапываешься? — фыркнула Яна, придерживая его за ворот.

— Это всё из-за снега. Он... коварный, — пробурчал Локк и по-геройски запихнул варежку за шиворот Айзеку. Тот завопил.

— ААА! Тебе конец! — и швырнул в него снежком.

Снеговая война началась на ровном месте, чем тут же воспользовался Сайр: выскочил из дома, кинулся в сторону, споткнулся, поднялся и с победным кличем швырнул снежок Грейсону прямо в шею. Тот вздрогнул, как будто ему в душу залезли.

— Смерть, — мрачно сказал он. — Тебе, Сайр. Медленная и очень мокрая.

А Кира встала на крыльце, вдохнула воздух — морозный, свежий, полный запаха хвои и выпечки — и вдруг почувствовала: вот оно. Вернулись.

И пусть у кого-то варежки промокли, у кого-то — нос замёрз, а кто-то вообще потерял шарф в кустах, — они вместе здесь и сейчас.

А значит — снова счастливы.

— ...я знала, что будет пыль, — сказала Син, стоя на пороге гостиной. — Но не думала, что она станет... самостоятельной формой жизни.

— Это не пыль, — мрачно сказал Саша, глядя на паутину, свисающую с люстры. — Это её правнуки.

Сайр глубоко вдохнул и с абсолютно серьёзным лицом заявил:

— Добро пожаловать... в Зону Катастрофы. Мы покинули её как люди, а вернулись — как отряд зачистки.

— А почему здесь лежит носок?! — закричала Яна из кухни. — И почему он... хрустит?!

— Не трогай его, Яна, он может быть проклят, — спокойно отозвался Локк, утирая лоб. Он тащил из подвала ведро с тряпками и выглядел так, будто уже прошёл три стадии отчаяния.

Айзек махал веником, как мечом, изображая рыцаря.

— Во имя Чистоты и Порядка! Прочь, нечисть ковровая!

Кира с Грейсоном вынимали из шкафов залежи странных предметов: то ли сломанный чайник, то ли, как предполагал Грейсон, древний артефакт.

В какой-то момент из ванной вышел Саша, в резиновых перчатках, с ведром в одной руке и щёткой в другой.

— Ванна… жива, — хрипло произнёс он. — Она пыталась меня съесть. Я уронил туда щётку. Прощай, щётка.

— Минутой молчания почтим её жертву, — сказал Сайр, приложив руку к сердцу. — Да пребудет она в чистых водах.

Шутки не мешали делу: через пару часов дом гудел от шума пылесоса, стука швабр, и смеха. Снежные ботинки стояли у порога, окна запотели от тепла, а на плите уже что-то грелось — Син не выдержала и решила приготовить «для настроения».

Когда всё было вымыто, вычищено и переставлено, все рухнули на диван.

— Я больше никогда не уеду надолго, — простонал Айзек. — Я привяжу себя к пылесосу.

— А я к духовке, — пробормотал Сайр. — Соскучился по ней.

— О, как романтично, — усмехнулась Кира. — Любовь между мужчиной и его пирогами.

И всё же… дом стал снова «их». Тёплый, чуть шумный, пахнущий печеньем и свежим воздухом.

А впереди их ждали зимние деньки. И никто не знал, чем они обернутся.

Этого было достаточно.

Вечер наступал медленно — лениво стелился синим сквозь окна, подсвечивал инеем стекло и уютно заполнял дом полумраком. В воздухе витал аромат свежести, но вскоре он начал сменяться... чем-то опасно аппетитным.

— Так. Никто не заходит на кухню. Считайте это территорией повышенной секретности, — торжественно объявил Сайр, нацепив передник с надписью «Кухонный бог». Он даже не дал Яне мыть посуду — изгнал её с тряпкой в руках, как ведьму со святой земли.

— Ага, щас, — пробормотала Син, прячась в прихожей с блокнотом. — Если он опять забудет сахар в карамели, никто не спасёт нас.

Сайр между тем разложил ингредиенты с такой тщательностью, будто собирался колдовать. Точнее, он и собирался. Только магия была не в заклинаниях, а в рецептах.

— Так, для начала… — пробормотал он, поигрывая ножом, — закуска. Что у нас? Сыр с пряностями и грушей. Главное — резать красиво. Чтобы все подумали, что я в ресторане работал. Ага.

Он двигался по кухне, как по сцене: подкидывал сковородку, танцевал между плитой и духовкой, разговаривал сам с собой и в какой-то момент даже включил музыку. Из динамика заиграло что-то джазовое, и тут же послышались аплодисменты из-за двери.

— Мы делаем ставки, что он сожжёт первым: масло или свои брови, — заявил Локк.

— Эй! Я слышал! — крикнул Сайр. — Брови при мне! Пока.

Постепенно дом наполнялся ароматами: тушёные овощи с пряностями, нежное мясо с корочкой, домашний хлеб, что Яна всё же успела испечь до своего изгнания. На десерт — пирог с заварным кремом и яблоками, а ещё... какао. Настоящее, густое, горячее.

Когда всё было готово, Сайр торжественно поставил блюда на стол, осмотрел своё творение и крикнул:

— Зовите этих проголодавшихся варваров! Момент истины настал!

Компания сбежалась в кухню. Саша застыл на пороге:

— Я надеюсь, ты не использовал волшебную соль, которая взрывается?

— Только на десерт, — подмигнул Сайр.

Был шум, были “ммм” и “ты что, серьёзно ЭТО всё сам сделал?!”, были споры, кто сколько съел, и почему Айзек снова спер последний кусочек. Но всё это растворялось в смехе и тёплом свете.

Огонь в камине потрескивал, уютно освещая комнату мягким оранжевым светом. За окнами мела зима — снег лип к стеклу и падал хлопьями на сугробы, но внутри было тепло, пахло хвоей, пряным какао и дымком от поленьев.

Син свернулась клубочком в кресле с пледом до носа, Локк лежал на полу, поставив кружку с какао прямо на живот, Айзек зачем-то пытался жарить зефирку на шампуре, которой точно не было в доме утром.

— Кто помнит, как Яна заблудилась… в гостинице? — начал Сайр с ухмылкой.

— Я просто пошла в неправильный коридор! Они ВСЕ были одинаковые! — возмутилась Яна.

— Да-да, а потом она попыталась “запомнить путь”, разложив крошки от печенья. — Локк фыркнул. — Как в сказке.

— Которые потом съел местный кот. — добавил Грейсон, почти не меняя выражения лица.

— Это было стратегическое мышление! — Яна фыркнула и спряталась в подушку.

— А помните, как Айзек решил «вдохновить» нас песней перед подъёмом в горы? — тихо сказала Кира, уже сдерживая смех.

— Ооо да, и вызвал лавину. — Саша вздохнул. — Из енотов.

— И они гнались за ним почти час! — крикнула Син. — И один вцепился в его шарф!

Айзек страдальчески застонал:

— Да сколько можно… Но это был мощный вокал, скажите же?

Все рассмеялись. Камин потрескивал, лица освещались вспышками огня. Было чувство: вот оно, настоящее счастье — в этой тесной комнате, в тепле, в голосах, которые стали родными.

— А мы ведь ещё столько всего не вспомнили, — тихо сказал Сайр, глядя на пламя. — И пусть оно так и будет. Чтобы всегда было что рассказать.

Когда смех немного стих, и в комнате воцарилась уютная тишина, Сайр потянулся, зевнул и, как будто между делом, сказал:

— А давайте... спать на крыше?

— Чего? — Локк приподнялся на локтях. — Ты сейчас серьёзно?

— Ну да. Снежная ночь, ясное небо, звёзды как на открытке, крыша — чистая. Я расчистил днём, если что. Осталось только пледы и термосы утащить.

— Ты расчистил крышу?! — переспросила Яна, ошеломлённо глядя на него.

— Ну, у меня было предчувствие, — пожал плечами Сайр, в своём стиле.

Айзек прищурился:

— А ты вообще спишь когда-нибудь?

Сайр хитро улыбнулся:

— Только в экстремальных условиях. Пойдём?

И, не дожидаясь ответа, встал и хлопнул в ладоши.

Через полчаса вся компания, укутанная в одеяла, забравшись с термосами на крышу, валялась под зимним звёздным небом. С крыши открывался потрясающий вид — деревья в инею, дальние огоньки, холодное небо, усыпанное звёздами.

— Я не чувствую ног... — простонал Локк, — но оно того стоит.

— Не ной, романтик, — пробормотала Син, пряча нос в шарф.

— Это... идеально, — сказала Кира тихо, глядя в небо.

Саша вздохнул, отхлёбывая из термоса:

— Я всё ещё не понимаю, как я тут оказался. Но жаловаться не буду.

И так, под звёздами, зарывшись в одеяла и обнявшись, они провели ещё одну ночь — полную смеха, воспоминаний и ощущения, что всё только начинается.

Утро встретило их ледяным дыханием.

Кира проснулась первой — и сразу зашмыгала носом. Лицо онемело от холода, плед съехал куда-то вниз, и только локоть Яны, придавивший ей бок, удерживал остатки тепла. Она приоткрыла глаза… и вздрогнула.

— АЙЗЕК?!

Внизу, в сугробе, как гигантская печальная морковка, торчал Айзек. Голова и руки наружу, всё остальное — под снегом.

— Я... жив, — донеслось снизу глухо. — Но не чувствую жопу.

— Как ты ТУДА попал?! — Син, резко сев, выронила термос, который глухо постучал об крышу.

— Она... скользкая, — простонал Айзек. — И я — слишком грациозен для этой реальности...

— Да боже, — Локк, укутанный как кокон, расхохотался. — Он реально упал! Я думал, это сон.

— У кого-то, значит, весёлое утро, — проворчал Саша, выбираясь из своего пледового кокона. Его волосы торчали в разные стороны, на щеке — отпечаток молнии от шарфа.

— Слушайте, ну романтика романтикой, но у меня пальцы отвалились, — застонал Грейсон. — ВСЕ. Даже те, которых не должно быть.

— План «спим на крыше» официально признан неудачным, — буркнул Сайр, вставая и помогая Кира выбраться.

— Надо спасать Айзека, — сказала Син серьёзно. — Или оставить как ледяную скульптуру. Будет символом нашей глупости.

— Спасите, пожалуйста, а? — вякнул Айзек снизу. — Мне кажется, я теперь официально снеговик...

Смеясь, они по одному начали сползать вниз, кто по лестнице, кто — менее элегантно. День начался с холода, падений и истеричного смеха — впрочем, как и полагается в их компании.

Они ввалились в дом, фыркая, смеясь и отбивая руки о себя, пытаясь вернуть пальцам чувствительность. Кира с трудом сняла шарф — он будто примерз к куртке. Син с грохотом запинывала ботинки в угол, бурча сквозь зубы:

— Идея спать на крыше официально признана самой тупой за зиму.

— Эй! — Сайр возмутился, не снимая перчаток. — Это была романтика. Атмосфера. Единение с природой!

— Ты тоже с неё свалился, — напомнил Айзек, отряхивая снег с волос. — Но красиво, да. Правда, у меня пальцы ног теперь, наверное, отвалятся.

— Врёшь, — хмыкнула Яна, — у тебя и летом они синие были.

Саша молча снял куртку, потом окинул всех взглядом и вдруг заявил:

— Все в кухню. Срочно. Горячий шоколад, блины, одеяла. Кто замёрз — не моя вина.

— Ты не начальник, — буркнул Грейсон, но уже плёлся в сторону кухни, шаркая носками.

Скоро в доме запахло молоком, шоколадом и жареными блинами. Локк стоял у плиты, с ловкостью подбрасывая блин в воздух. Один прилип к потолку, но все сделали вид, что так и надо. Син нацепила на всех по пледу, как будто они — диванные буррито.