Читать книгу: «Второе имя»

ПРОЛОГ

Прощание

Аурелия стояла на границе миров, где сочная густая трава резко обрывалась в ничто, а воздух подрагивал, как в знойную жару. За спиной зияла тьма, окаймлённая множеством золотых светящихся нитей, словно дверной проем в пустоту. Сквозь него они только что вошли в этот мир.

Рядом стояла верная подруга, на руках которой спала новорождённая девочка. Крошечный свёрток, перепачканный в крови, плохо смывшейся впопыхах. Аурелия смотрела на свою дочь и сталась оттянуть следующий шаг их плана.

— Ты уверена? — тихо спросила Лин.

— Нет.

Наконец решившись, Аурелия протянула руки, и Лин аккуратно передала ей ребёнка.

Но как только малышка оказалась в ее объятиях, внутри нее что-то надорвалось. Она прижала дочь к груди так крепко, словно хотела спрятать под рёбра, унести с собой хотя бы частицу. Маленькое тёплое тельце пахло молоком и той особенной, ни с чем не сравнимой нежностью, от которой у любой матери разрывается сердце.

— Малышка — выдохнула она.

Губы задрожали. Она попыталась сдержаться, стиснула зубы, но тело не слушалось. Ноги подкосились, она рухнула на колени прямо на покрытую росой траву, всё ещё прижимая к себе спящего ребёнка, и зарыдала.

— Аурелия — мягко позвала было Лин, но поняла, что вмешиваться не стоит, сейчас она не более чем молчаливый свидетель.

Это был не тихий плач и не скромные слёзы, которые прячут, сдерживая эмоции. Это был тоскливый вой, прорвавшийся из самой глубины души, где живёт первобытный ужас потери. Она слегка качалась вперёд-назад, прижимая дочь к себе, аккуратно целуя её крошечные кулачки, а слёзы её капали на детскую кожу, смешиваясь с кровью, которая всё ещё не до конца отмылась.

— Прости меня, прости... — шептала она между всхлипами. — Я не хочу тебя оставлять. Но я не могуТы моё сердце, моя душа, ты единственное, что у меня есть...

Ребёнок во сне пошевелился и мать замерла на мгновение, испугавшись, что разбудила, а потом зарыдала с новой силой. Потому что этот ребёнок даже не узнает её лица. Потому что первый шаг, первое слово, первый смех, всё это будет без неё.

Так продолжалось несколько минут, пока не наступила тишина, словно у матери кончились силы. И после долгой паузы она, наконец, могла снова говорить.

— Я не знаю, когда я вернусь, — с трудом произнесла она, сквозь слёзы глядя на Лин почти безумными, заплаканными глазами. — Если вернусь — голос сорвался в хрип. — Я могу не увидеть, как она вырастет. Не прочту первую сказку на ночь. Не буду рядом, когда ей будет страшно. Когда ей впервые разобьют сердце...

Она уткнулась лицом в детскую макушку и завыла снова. Горько, безнадёжно, так, как воют только над мёртвыми, хотя та, кого она оплакивала, была жива и дышала у неё на руках.

Лин стояла рядом, не зная, как себя вести, но она не смела вмешиваться. Только смотрела на эту женщину, которую знала как несгибаемую, сильную, и видела, как та рассыпается в прах.

— Я всё подготовила, — наконец выговорила мать, когда рыдания стихли до судорожных всхлипов. Она всё ещё не отпускала дочь. — Драгоценности. Хватит на годы. Документы... поддельные, но магия продержится даже в этом мире. Пару амулетов, они заряжены, но заряда хватит ровно настолько, чтобы все окончательно к вам привыкли. Легенда... она будет дочерью погибших туристов, сиротой... И вам нужны будут имена, местные, не выделяющиеся.

Слова падали тяжело, будто камни.

— Деревня, которую мы с тобой осмотрели в прошлый раз, справа через лес. Там немножко пройти. Но там всё тоже подготовлено, вас ждут, но не знают кто вы и откуда, не проговорись. — Лин еле заметно кивнула, но это не имело смысла, мать не отводила взгляда от своей дочери.

Аурелия сняла с шеи тонкую цепочку с маленьким кулоном, тёплый металл, гладкий камень внутри, и надела на дочь. Пальцы дрожали так сильно, что застёжка не поддавалась трижды.

— Это блокиратор, — сказала она, справившись наконец. — Здесь нет наших источников магии, но есть местные места силы. Она сможет пополнять свою силу даже из них. С возрастом проявления ее магии станут слишком заметными для окружающих. Кроме того, она будет "фонить", если снимет. И вас легко будет найти. Никто не знает и кроме меня вас некому будет искать, но мало ли Мы не знаем, как все обернётся А если найдут — убьют. К сожалению, я не успела найти более надежный способ. Никогда... слышишь, Лин? Никогда не снимай с неё это.

— Рэлли, родная, я все помню... – Лин старалась сказать это как можно нежнее, ведь подробности плана обсуждались миллионы раз в течение двух месяцев.

— Я вернусь. — Перебив, Аурелия крепко сжала руку Лин. — Я разберусь с ними, и либо я посажу на трон того, кто должен, либо сяду сама, и тогда... тогда я вернусь за вами. Вы должны быть готовы. Рассказывай ей о нас, о доме. Пусть она знает, что я никогда не оставила бы ее, будь у меня выбор.

Она снова посмотрела на дочь. Провела пальцем по щеке, по крошечному носу, по губам, которые вдруг сложились в улыбку во сне.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя так сильно, что это убивает меня. Прости. Прости, что не могу остаться. Прости, что выбрала не тебя.

Она поцеловала дочь в лоб. Долгий, бесконечный поцелуй, которым пыталась передать всё, что не успеет сказать за годы разлуки.

Потом поднялась на ноги. Колени дрожали. Лицо было мокрым от слёз, размазанных по щекам.

— Забери, — выдохнула она Лин. — Забери, пока я не передумала.

Лин осторожно взяла ребёнка. Мать смотрела, как дочь переходит в чужие руки, и в груди рвалось что-то жизненно важное.

Лицо изменилось. Словно вместе с дочерью, ушло все хорошее, что было в ее жизни, словно ушла сама жизнь.

В мрачной тишине и не отводя глаз от Лин с ребенком на руках, она сделала шаг назад, к порталу.

Воздух дрогнул сильнее, качнулся, начал схлопываться.

—Я назвала её Элилайс. И когда придёт время для второго имени, пусть оно будет моим.

Ещё шаг.

— Я вернусь за вами.

Шаг.

— Я вернусь за тобой, Элилайс— крикнула она уже практически из черноты, и голос прозвучал глухо, будто из-под воды.

Ребёнок на руках Лин открыл глаза на секунду, посмотрел на небо, которое никогда не станет ему родным, на женщину, которая исчезала в дрожащем мареве, и снова уснул.

Воздух схлопнулся.

Лин осталась одна.

С ребёнком на руках. С драгоценностями и какими-то бумагами в мешке. С подвеской на тонкой цепочке, которая теперь была единственным, что связывало эту девочку с миром, где у неё должна была быть совсем другая жизнь.

— Спи, маленькая, — прошептала Лин, хотя по щекам у неё тоже текли слёзы. — Спи. Мама вернётся. Обязательно вернётся.

Она не верила в это ни секунды.

Принятие

Солнце заливало маленькую деревенскую кухню тёплым золотом. За окном щебетали птицы, где-то во дворе смеялись дети, а из приоткрытой форточки тянуло свежестью и едва уловимым запахом цветущих яблонь. Утро было таким безмятежным, таким правильным, какими бывают только утра в конце весны, когда веришь, что всё будет хорошо.

Лин, которая теперь называла себя Верой, наблюдала за двором через окно с чашкой остывшего чая в руках.

Сегодня ровно пять лет.

Пять лет, как она не слышала родной речи, как никто не приходил, не искал, не подавал вестей. Пять лет тишины.

Время дома и в этом мире текло по-разному и хоть она не знала точного соотношения, но помнила, что год здесь это несколько лет там. А значит Даже по самым скромным подсчётам там прошла целая жизнь.

Если бы Аурелия победила, то она бы давно вернулась, но если проиграла, это может значить только одно — её убили. Можно было бы понадеяться, что она успела поделиться своей тайной с кем-то из приближённых, но тишина длиной в пять лет здесь могла означать только одно: там, за гранью миров, не осталось никого, кто мог бы прийти. Никого, кто помнил бы, что в этом тихом, безопасном мире спрятана наследница правящего рода.

Вера разглядывала солнечные блики на потрепанной клеёнке и чувствовала, как ее мягко окутывает смирение. Первые годы была только боль, потом отчаяние, которое она старалась выплакать, когда Элилайс засыпала. И наконец, пришло смирение, тяжёлое, как камень на дне колодца.

В этом мире у них была крыша над головой и безопасность. Тут не травили за происхождение, не убивали за иные взгляды, не шли по головам ради власти. Здесь пахло цветущими деревьями по весне, а не гарью от сгоревших домов, и дети хохотали во дворах, а не плакали по убитым родителям.

Но он все равно оставался чужим. И хотя Вера изо всех сил старалась привыкнуть, она все еще вспоминала яркие луны своего родного неба. А Элилайс, которая в этом мире Эля, будет расти и сможет считать этот мир своим, ведь иного она никогда не видела. И теперь не увидит.

— Вера!

Звонкий голосок разбил тишину на кухне. Малютка Эля вбежала, со спутанным от беготни светло-рыжим хвостиком и с коленками, перепачканными травой и землёй. Что-то пряча в своих маленьких ладошках, она смотрела на Веру горящими глазами.

— А у меня вот что! — Она гордо раскрыла ладони, показывая гладкий камешек с блестящими вкраплениями. — Красивый, а? Как маленькие звёздочки!

Вера участливо разглядывала камень, стараясь спрятать свои мысли за нежной улыбкой.

— Красивый, солнышко. Ну прям настоящее сокровище. Достойно оказаться в твоей секретной шкатулке?

— Угу, — промычала Эля и уселась на табуретку.

Задумалась, болтая ногами, и вдруг сказала, глядя на Веру своими огромными ореховыми глазами:

— Вика сказала, что у нее папа самый сильный во дворе, а мама на пианино играет — в голосе звучали нотки зависти — а где мои мама и папа?

Вера смотрела на девочку и выбирала между правдой и ложью. Правда может сделать её несчастной на всю жизнь, заставив жить надеждой и тосковать по тому, чего она не знала. По дому, в который дорога теперь закрыта.

Ложь даст ей шанс на спокойное детство. За ними больше никто не придет и у Эли есть шанс вырасти в этом мире так, словно она была рождена здесь. И она никогда не узнает, что её настоящее имя Элилайс Тайлин Аль'Таймант, она наследница престола, а её родители были храбрее и сильнее всех родителей в этом дворе и погибли, пытаясь спасти свой мир .

— Твоя мама, — Вера перевела взгляд в окно, — была очень смелая. У нее были длинные роскошные тёмные волосы и глаза, как у тебя. А еще был сильный характер и озорное чувство юмора. Она всегда знала, как поступить правильно. А еще она очень любила петь. Пока ты была еще в животике, она пела тебе каждый вечер. У неё был такой голос, что хотелось слушать вечность.

— Как у соловья? — спросила Эля, кивая на окно.

— Намного красивее, — улыбнулась Вера. — А папа был высокий и сильный, но очень добрый. Он самоотверженно защищал тех, кто слабее и никогда не боялся трудностей. И хоть его лицо казалось суровым и очень серьезным, но взгляд всегда смягчался, когда он смотрел на твою маму. Он очень любил её. Вместе они были очень счастливы.

— А почему их нет?

Вера сглотнула ком в горле.

— Они погибли, золотце. Но они очень тебя любили и хотели, чтобы ты росла счастливой. Чтобы ты смеялась, играла во дворе, собирала красивые камешки и ничего не боялась.

Эля помолчала, разглядывая свой камешек, а потом спрыгнула с табуретки и убежала во двор хвастаться друзьям. Вера закрыла глаза и позволила слезе скатиться по щеке.

Прощай, Аурелия, я выращу её здесь в безопасности и в счастье. Но во лжи.

Глава 1

Старец сидел в полумраке многоэтажной библиотеки, и время вокруг него словно остановилось.

В самом сердце королевского архива, оно ощущалось иначе, чем в шумных залах дворца. Время здесь теряло свой привычный порядок и в высоких шкафах из лакированного древнего тишелиста эпохи и миры существовали все одновременно. На одной полке могли уживаться мудрецы давно минувших времён и современные мыслители, военачальники прошлого и великие ученые. Влекомый мечтой мореход, ведущий судно к неведомым берегам, стоял рядом с пылкими влюблёнными Тиберианом и Алверией, которые встречались у старого моста втайне от родителей. А пытливый маг мог найти здесь древние и давно магические ритуалы.

Именно этим и занимался старец. Уже много лет он искал спасение для своего королевства среди этих фолиантов. Свечи оплывали толстыми слоями воска, за окном сменяли друг друга луны, а его пальцы перебирали страницу за страницей, книгу за книгой. Ему казалось, что он ищет уже целую вечность, хотя толком не знал, что именно.

Совет надеялся найти хоть какую-то информацию о том, как работали Источники магии. Хоть крупицы знаний, которые помогли бы замедлить угасание Источника в их королевстве. Старец нашёл уже дюжину бесполезных трактатов: о давно отменённых налогах, о скотоводстве, о правилах этикета на приёмах. В этот раз он листал даже не историческое описание, а личный дневник главного советника последней наследницы рода Аль'Таймант. Он открыл его и одной рукой устало потер переносицу под очками, а вторую положил ладонью на форзац. Подушечки пальцев уловили странный перепад на поверхности, и ещё раз проведя пальцем по внутренней стороне обложки, он почувствовал едва заметный перепад. Будто под бумагой пряталось что-то ещё. Ножом для бумаг, инкрустированным огненными минералами, он поддел край, и бумага легко отошла. Под ней, аккуратно вложенный в переплёт, лежал сложенный лист, старый, пожелтевший, как и сам дневник, но сохранившийся идеально. Старец бережно извлёк его, развернул и начал читать. Первая же строчка заставила его сердце замереть на мгновение.

«Мой дорогой друг, я скрыла кое-что от всех. У меня есть дочь...»

Старец дочитал до конца, но не поверил содержанию и перечитал ещё несколько раз. Руки задрожали, и он начал дышать медленно, будто боясь сдуть буквы в письме. А потом вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся, и бросился к двери, прижимая письмо к груди, даже не обернувшись.

***

Тем временем в зале Совета кипели споры, в которых участвовали все, кроме одного темноволосого юноши. Он стоял, опёршись плечом о колонну и скрестив ноги, перенеся вес тела на одну из них. Поза того, кто давно потерял нить разговора и только ждёт момента, чтобы уйти. Пока остальные препирались, он то ковырял кончиком фамильного кинжала под ногтем, то подкидывал его в воздух и ловил одной рукой. Ему было скучно.

— Ты понимаешь, что ты натворил? — словно вспомнив, что виновник разговора всё ещё здесь, советник Веррен резко повернулся к парню.

— Усы, — Кай театрально взмахнул кинжалом, словно до него наконец дошёл ответ на давно мучившую загадку. — Я приклеил усы.

— Всем! — басом прогремел Веррен. — Всем статуям на этаже Совета! Ты хоть представляешь, сколько их?

— Двадцать три, — Кай даже не моргнул. — Я же должен был знать, сколько усов вырезать. На двадцатой, кстати, клей подсох, пришлось искать новый тюбик.

— Ты понимаешь, сколько людей это видели?

— Ну, я очень надеялся, что все. Специально выбрал утро, чтобы все успели оценить.

Веррен побагровел. Советница Иллара, женщина в тёмно-синем платье, прикрыла рот ладонью, пряча улыбку, а старый Дорвен только вздохнул и потёр переносицу.

— Ему двадцать лет, — прорычал Веррен, обращаясь к остальным. — Не двенадцать! А он ведёт себя как малолетний шут!

— Усы делают статуи добрее, — лениво отозвался Кай. — Основатель третьей династии с усами выглядит почти как мой дедушка, и...

— Достаточно.

Голос прозвучал тихо и спокойно, но тоном, не терпящим возражений. Кай мгновенно заткнулся. Советник Тимир, стоявший всё это время чуть поодаль, молчаливый и неподвижный, шагнул в круг света. Узкое лицо, резкая линия скул, и тонкие губы казались слишком строгими, а темные, почти черные волосы добавляли этому лицу мрачного благородства. Все это в совокупности с глубоким и внимательным взглядом довершали образ человека, с которым бесполезно спорить.

— Может, не стоит превращать заседание Совета в балаган? — он бросил взгляд на Кая, и тот отвёл глаза. Затем повернулся к остальным: — Мальчик виноват, да. Но мы здесь не для того, чтобы кричать.

— Мальчик! — взвился Веррен. — Ему двадцать!

— Именно поэтому я предлагаю решить вопрос быстро и без лишнего шума, — Тимир подошёл к виновнику и положил руку ему на плечо. Тот дёрнулся, но стряхивать не стал. — Очередной выговор, и пусть идёт. На кухне всегда требуются помощники, так что пускай снова отправится в распоряжение госпожи Помпеи. И эти два оболтуса-близнеца тоже, которые были с ним. У нас есть дела поважнее, чем его выходки.

Кай усмехнулся уголком рта. Тимир всегда его прикрывал. Может, потому что был братом его отца, а может, потому что сам был таким же в молодости. Каю было всё равно. Главное, что сейчас он наконец пойдёт по своим делам.

— Хорошо, — Веррен скрипнул зубами, понимая, что спорить бесполезно.

— Госпожа Помпеи будет в восторге, — тихонько произнесла Иллара, снова пряча усмешку за ладонью.

Веррен явно хотел добавить что-то ещё, но в этот момент двери распахнулись с такой силой, что ударились о стену.

В зал влетел старец. Одежда его была неряшлива, волосы растрепаны, глаза горели безумным огнём. Он тяжело дышал, будто бежал все три этажа архива, хотя так оно, скорее всего, и было.

— Господа! — выпалил он, забыв обо всех формальностях. — Господа, я должен немедленно... У меня письмо... Она оставила... Наследница! Наследница есть!

В зале повисла тишина.

Советники переглянулись. Веррен замер с открытым ртом. Иллара резко выпрямилась, улыбка исчезла с её лица. Даже старый Дорвен поднял голову и впился взглядом в старца. Тимир медленно убрал руку с плеча Кая. Воцарилась такая звенящая тишина, что она казалась громче любого взрыва.

— Что ты несёшь, старик? — наконец спросил Веррен, когда тот перевёл дыхание.

— Письмо Аурелии! Последней из рода Аль'Таймант! — старец уже спокойнее подошёл к столу, словно сам засомневался в том, что хотел рассказать, развернул лист и ткнул в него дрожащим пальцем. — Она пишет, что у неё была дочь! Что она оставила её в Бездарном мире с женщиной по имени Лин! Что если когда-нибудь... когда Аурелии уже не станет...

Он не договорил — дыхание перехватило.

Дорвен взял письмо в руки. Прочитал. Перечитал. Посмотрел на старца поверх пожелтевшего листа.

— Это подлинник?

— Должен быть! Печать, почерк, магический фон — я всё проверил! Да и какой смысл в подделке.

После его слов по залу Совета зашуршал непрерывный шёпот. Все заговорили одновременно, передавая письмо дальше, пока оно не сделало полный круг. Его не прочитал только Тимир. Он все еще стоял неподвижно около Кая и могло показаться, что его никак не шокировало происходящее, но Кай вдруг почувствовал, как тот напрягся всем телом, каждой мышцей. Будто воздух вокруг них стал плотнее, тяжелее.

— Господа, — голос Дорвена перекрыл гул. — Прошу тишины.

Он обвёл взглядом зал, задержался на Кае, потом снова на письме.

— Кайлиан, ты свободен. Мы продолжим этот разговор позже.

Усмешка сползла с лица Кая, он понял, что сейчас происходит что-то серьёзное.

— Как скажете, — бросил он коротко и вышел, не оглядываясь.

Дверь за ним закрылась, отсекая его от того, что должно было случиться дальше. И как только затихли шаги за дверью, зал взорвался горячими спорами.

— Это невозможно! — Веррен расхаживал перед столом, размахивая руками. — Прошло почти четыреста лет! Она мертва, её дочь мертва, все мертвы!

— Если она оставила её в Бездарном мире... — возразила Иллара, — время там течёт иначе. Мы не знаем, сколько прошло для неё.

— Именно! Мы ничего не знаем! Может, она уже старуха! Может, её вообще нет в живых!

— А может, она жива и здорова, и её Кровная магия — единственное, что спасёт наши Источники, — тихо сказала Иллара. — Ты сам знаешь, Веррен. Они слабеют с каждым годом. Если так пойдёт дальше, наши потомки все поголовно станут Бездарными.

— И не будем забывать, как соседи косятся на нас, — подал голос доселе молчавший советник с тёмными усталыми глазами. — Ни для одного королевства в нашей досягаемости уже не секрет, что у нас происходит. Если кто-то нам и сочувствует, то есть и те, кто только и ждёт, когда мы дадим слабину. Их Источники сильны, их армии сыты. А мы... — он развёл руками. — Мы кусок земли под надзором кучки стариков, который скоро некому будет защищать.

— Если наследница вернётся, — вмешалась Иллара, — она очистит Источник. Сядет на трон, и государство снова обретёт законного правителя. И тогда всем придётся дважды подумать, прежде чем совать нос на наши земли.

— Если она вернётся, — буркнул Веррен. — Если она жива. Если она захочет править. Если её примут. Слишком много «если».

— У нас нет других вариантов, — отрезал Дорвен. — Поиски начали ещё наши деды и ничего не нашли. А теперь у нас есть надежда, что хотя бы наши внуки будут жить лучше. Есть имя, координаты портала.

— И огромный риск, — не сдавался Веррен.

— Риск потери нашей магии выше, — тихо сказал один из советников.

В зале повисла тяжёлая тишина. Каждый из членов Совета глубоко обдумывал разговор.

— Значит, решено, — Дорвен поднялся. — Мы отправим поисковый отряд. Иного выхода нет.

— Но кого? — спросила Иллара. — У нас достаточно данных о Бездарном мире, но главная проблема, конечно, не в этом. Время...

— Да... Время...

И в зале снова возникла пауза.

— Сколько, Зордан? — обратилась Иллара к старцу.

— Сложно сказать точно, но если верить старым книгам и их примерным подсчётам, где за единую меру взято...

— Сколько? — перебил Веррен.

— Один год там — это около двадцати лет здесь. — Ответ прозвучал как приговор, разлетевшись эхом по залу.

Совет молчал.

— Наберём добровольцев, — наконец произнёс Дорвен. — Мне кажется не очень правильным заставлять кого-то силой. Неизвестно, сколько времени займут поиски. Они могут вернуться сюда и увидеть на наших лицах глубокие морщины. Или могут застрять там на несколько лет, а когда они снова окажутся здесь, нас уже может и не быть.

Глава 2

Тимир нашёл племянника там, где и ожидал — на террасе старой башни, в которой когда-то жили правители и куда Кай всегда уходил, когда хотел побыть один. Парень стоял, облокотившись на перила, и смотрел вдаль, словно одновременно высматривал кого-то и глядел в никуда. Посмотреть действительно было на что. С этой высоты, помимо скучных крыш остальной части города внизу, открывались поля за ним и древний лес. В небе в этот час сияли обе луны, одна побольше, важная, полная, и вторая, словно маленький ребёнок, притулившийся к матери, полумесяц чуть ближе к земле и заметно меньше.

— Мечтаешь стать правителем? — низкий и спокойный голос Тимира прервал тишину.

Кай вздрогнул, но вида не подал.

— Что?

— Это башня правителей. Ты ходишь сюда слишком часто. — Тимир помедлил. — Шутка такая. Медленно доходит?

— Всё куда прозаичнее, — Кай повёл плечом. — Правителей нет, и здесь никто не шарахается.

— Кроме тебя.

— Кроме меня.

Тимир подошёл к краю, встал рядом, пытаясь угадать, куда именно смотрит племянник. Луны отражались в его светло-голубых, как льдинки, глазах, но взгляд оставался пустым.

— Со мной уже поделились решением совета, — не поворачивая головы, бросил Кай. — И я никуда не пойду.

Тимир развернулся к нему, прислонился бедром к перилам и скрестил руки на груди. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из камня.

— Тебя никто не спрашивает.

— Вот именно. — Кай потёр лицо ладонями, запустил пальцы в волосы и продолжал смотреть куда угодно, только не на дядю. — Вы там все решили сами, как всегда. А теперь приходишь сюда, чтобы что? Рассказать сказку о благородной миссии?

— Я пришёл не уговаривать.

— А что? Попрощаться? Не трать время, завтра успеется.

Тимир вздохнул, оттолкнулся от перил и подошёл ближе. Положил руку Каю на плечо, заставив его повернуться.

— Ты действительно думаешь, что Совет хочет просто от тебя избавиться?

— А что, нет? — Кай усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Для всех остальных миссия добровольная, а для меня шанс на искупление за все проступки. Почетная миссия, честь для рода? Я похож на идиота, дядя?

— Иногда да, — Тимир говорил спокойно, без тени насмешки. — Но сейчас ты похож на обиженного мальчишку, который не хочет видеть дальше собственного носа.

Кай дёрнулся, но дядя продолжил:

— Тебя отправляют не потому, что ты балласт. Тебя отправляют потому, что ты вернешься и займешь своё место в Совете, как твой отец когда-то. Если, конечно, перестанешь вести себя как павлин и начнёшь слушать.

— Место в Совете, — передразнил Кай. — Если я вообще вернусь.

— А ты не думал, почему тебя до сих пор терпели? — Тимир чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Кай раньше не видел. — Думаешь только потому, что ты сын советника? Хоть и без вести пропавшего. Думаешь, Веррен, который тебя на дух не переносит, стал бы терпеть твои выходки просто так?

Кай молчал, вглядываясь в лицо дяди, пытаясь понять, насколько тот врёт. Он понимал, что упоминание об исчезновении отца было для усиления эффекта, но это больше не вызывало никаких эмоций.

— Ты способный, Кай. Способнее, чем сам о себе думаешь. Ты строишь из себя шута и дамского угодника, но всегда был хорош в поручениях совета, ты схватываешь политику на лету, чувствуешь людей, умеешь просчитывать ходы, когда не ленишься. Каждый советник считает, что из тебя может выйти толк, если ты, конечно, когда-нибудь повзрослеешь. — На последней фразе Тимир усмехнулся и снова повернулся к лунам.

— Красивая сказка, — буркнул Кай, возвращаясь в прежнюю позу.

— Сейчас у тебя есть шанс доказать, что мы не ошибались. Или ты так и останешься мальчишкой, который клеит усы статуям и считает это верхом остроумия?

Они оба какое-то время молча всматривались в луны, пока Кай наконец смиренно не выдохнул:

— Завтра на рассвете? От восточных ворот?

— Да.

— Я приду. — Кай направился к выходу, но у двери остановился, не оборачиваясь. — Ты красиво говоришь, дядя. Прямо как настоящий советник. Я почти поверил, что это не ссылка.

Дверь за Каем громко хлопнула, но Тимир лишь слегка повернул голову, продолжая изучать ночное небо .

***

Утро встретило отряд промозглым туманом, который стелился по земле, цеплялся за ноги, лез под одежду. Город ещё спал. Восточные ворота стояли распахнутыми, словно город сам выталкивал путников прочь, не желая задерживать тех, кому суждено уйти. А за воротами, за последней чертой, отделяющей камень от дикой земли, туман казался таким плотным, что чудилось будто это не просто явление природы, а граница миров. Проход в никуда. В иное.

Туман спускался с неба нежной вуалью и здесь, внизу, казался пуховым одеялом, но стоило шагнуть в него, как холод пробирался под плащ, находя щели там, где их быть не могло. Воздух был свеж, и эта свежесть гнала прочь сомнения, словно сам мир говорил «правильно идёте», а туман был не преградой, а благословением.

К посту у ворот постепенно стягивались те, кому предстояло сегодня отправиться в путь, сваливая на досмотровый стол свои вещи. Обычно на этот стол вываливали содержимое сум путники, желающие войти в город, чтобы охрана ворот могла убедиться в их благих намерениях, но сегодня поисковый отряд занял его для своих целей.

Самым первым пришёл, конечно, самый ответственный — глава отряда Хэйдан Явир, старый военачальник в отставке. Много лет назад он потерял семью, поэтому одним из первых вызвался добровольцем, а Совет, оценив его военные заслуги, недолго думая назначил главой отряда. Хэйдану действительно хватало опыта для такой операции. Хотя его взгляд мог показаться слишком мягким и добрым, он обладал твёрдым характером и молниеносно мог перейти от защиты к атаке. И несмотря на почтенный возраст и обильную седину в коротко стриженных волосах, всё ещё сохранил не только живость ума, но и крепкое, готовое к трудностям тело.

— Меньше всего ожидал увидеть в добровольцах тебя, — добродушно улыбнулся Хэйдан, когда Кай подошёл ближе. — Да ещё и пришел одним из первых. Рад, что ты решил присоединиться.

— Я не решал, — огрызнулся Кай. — Меня присоединили.

— Бывает, — философски заметил Хэйдан и отошёл проверять поклажу.

Следующими подошли близнецы. Их было легко перепутать, сероглазые блондины, одинаковые черты лица, одинаковый разрез глаз, одинаковая стать. Но Кай, знавший их с детства, видел разницу. Тайрон шёл чуть впереди, с открытым, почти беззаботным лицом, будто они отправлялись на прогулку, а не на другой конец миров. Райдо, напротив, двигался на полшага позади, внимательно оглядывая окрестности, и взгляд его цеплялся за каждую мелочь. Он всегда выбирал удобную темную одежду, как будто ожидая боя в любой момент, в то время как Тайрон любил более светлые оттенки и не брезговал украшением и аксессуарами.

— Кай, — Тайрон хлопнул его по плечу. — Не ожидал, что ты пойдёшь с нами. Думал, ты предпочтёшь отсидеться здесь.

— Разве мог я упустить такую честь? — буркнул Кай.

— Брат, не приставай к человеку, — негромко сказал Райдо. — он явно не в духе.

— А когда он был в духе по утрам? — хохотнул близнец, но отстал.

К компании бодрым шагом подходили члены Совета Иллара и Дорвен. Сначала все подумали, что сейчас будет напутственная речь перед отбытием, но потом Хэйдан заметил тяжёлую сумку, которую нёс Дорвен. И если советник был одет как положено, то Иллара выглядела непривычно: короткая курточка, ботинки на шнуровке, а штаны-шаровары создавали эффект струящейся юбки, но всё же явно были удобнее и больше подходили для долгих путешествий, чем для заседаний Совета. И только прическа осталась прежней — часть волос заколота в невысокую шишку, а остальная часть рассыпалась по плечам. Она выглядела сильно моложе своих лет и возраст могла выдать только редкая седина на висках.

— Советница Иллара, вы отправляетесь с нами? — Хэйдан явно растерялся от такого поворота. Даже Кай сменил выражение лица с раздражённого на недоумённое.

— Да, Хэйдан. Я поняла, что не смогу сидеть на месте, пока творится такое. К тому же я всё-таки член Совета и могу начать готовить наследницу к нашему миру уже в пути. Вдумайтесь: если нам действительно повезёт её найти, она ведь ничего не знает ни о нас, ни о нашем мире. А вы со своими серьёзными лицами ещё и напугаете, что она и идти не захочет. — Иллара хохотнула.

От неё одновременно веяло и грозной властью, и материнской нежностью ко всем вокруг. А ещё у неё было прекрасное чувство юмора и именно поэтому она была единственной советницей, которая действительно нравилась Каю.

— Прекрасные новости! С удовольствием передаю вам главенство, — отсалютовал Хэйдан.

— Нет-нет. Иерархия в нашем маленьком отряде остаётся прежней, мой добрый друг. При всём положении вещей я не смогу потягаться с вами опытом походов. Поэтому поступаю в ваше распоряжение и прошу забыть о моём статусе на время пути. Я простой член отряда.

— Конечно-конечно, — тихо сказал Кай, но расслышали его только близнецы. Этой троице было сложно представить столь властную натуру у кого-то в подчинении.

Хэйдан пересчитал всех, сверился с каким-то списком, который достал из-за пазухи, и огляделся.

— Осталась только Найвин. Куда её ворон утащил? Уже пора выходить.

— Да я ещё раньше тебя здесь была, — раздался голос откуда-то сверху, и в тот же миг с дерева спрыгнула девушка. На ней были такие же штаны, как у советницы, только из ткани попроще, и курточка, подбитая мехом. В каштановых волосах, с одной стороны, было заплетено несколько тонких кос с вплетенными в них вороньими перьями и какими-то костяными бусинами. — Придремала чутка, пока вас ждала.

С этими перьями и мехами Найвин выглядела диковато, словно всю жизнь прожила в лесу. В довершение образа на её плечо приземлился крупный иссиня-чёрный ворон, довершая образ дикарки.

— Значит, все. Идём до начала Бездарных земель, и там открываем портал. — звонкий голос Хэйдана, заставил всех обернуться.

Пока Хэйдан выдавал инструкции, Дорвен прощался с Илларой, они неслышно обменялись какими-то фразами. А Кай поднял глаза к дворцу, словно бросал прощальный взгляд на место, в которое мог больше не вернуться.

Тимир появился, когда отряд уже готов был тронуться. Он подошёл к Каю, протянул небольшой свёрток.

— Небольшой подарок от меня в дорогу.

Внутри лежал тёплый плащ, тонкий, но плотный, с вышитым на вороте знаком рода Коррен, его рода и его дяди.

— Спасибо, — буркнул он, не глядя дяде в глаза.

— Береги себя, мальчик, — тихо сказал Тимир. — И помни: ты возвращаешься для того, чтобы повзрослеть и занять свое место.

Кай хотел огрызнуться, но не смог быстро придумать достаточно язвительный ответ. Просто кивнул и пошёл к остальным.

Когда отряд тронулся, Дорвен сразу же развернулся и направился к дворцу, а Тимир остался у ворот, глядя вслед, пока фигуры не растворились в утреннем тумане.

— Какой приказ? — прошелестел за его спиной взявшийся из ниоткуда человек в сером.

Тимир не обернулся.

— Пойдёте своим отрядом следом, но они не должны вас заметить. Не отсвечивать, не проявляться, пока не найдут наследницу.

— А если найдут?

— Тогда забрать девчонку, пока они не успели притащить её сюда.

— Что делать с отрядом в случае сопротивления?

Тимир молчал долго. Так долго, что человек в сером уже начал переминаться с ноги на ногу.

— Перебить, — наконец выдохнул Тимир. Голос его прозвучал глухо.

— Всех?

Тимир поморщился, будто слова причиняли ему физическую боль. Сжал переносицу пальцами, зажмурился.

— Чёрт возьми... Долбанный мальчишка, я не смог убедить их не отправлять его — прошептал он. Потом резко обернулся к посыльному. — Нет. Кая доставить живым. Живым, слышишь? Но не будьте дебилами, он один треть отряда положит. Как схватите, поите настоем сомниферы, чтобы блокировать магию. Если вырвется, я с вас шкуры спущу.

Тимир уже смотрел в сторону, где скрылся отряд.

— Остальные... не моя забота. Делай, что приказано.

Человек в сером исчез так же бесшумно, как появился. А Тимир всё стоял у ворот, глядя в пустоту, и ветер трепал его волосы, которые раньше времени тронула седина.

Глава 3

6:00

Часы на запястье Эли тихонько завибрировали — первый и самый деликатный сигнал «пора вставать». Не открывая глаз, она дотянулась до них другой рукой и сбросила будильник. Спустя минуту процедура повторилась. Потом ещё раз. И ещё два. Ровно каждую минуту до 6:05.

6:05

С кухни, начав с едва уловимого шёпота, заиграла музыка на умной колонке. Бодрящая мелодия раздувалась, как воздушный шарик, становясь всё громче, пока не достигла предела возможностей устройства.

6:10

С той же кухни вступил вторым голосом мерзкий звон будильника на телефоне. По степени раздражительности телефон всё же победил: Эля встала с кровати, дошаркала босыми ногами до кухни и... нажала кнопку «Отложить на 9 минут». Вернулась в постель. Так повторилось ещё пару раз.

Удивительная суперспособность, надо заметить. Почти каждое утро проходило по одному сценарию. Несмотря на армаду раздражителей, полностью проснуться Эля умудрялась только с третьей или даже четвёртой ходки по маршруту «кровать – кухня – кровать». И самое поразительное: в этом лунатическом состоянии она умудрялась добавлять в избранное музыку, игравшую на колонке, если до её подсознания успевали пробиться сигналы, что именно эти звуки ей нравятся. Зато потом, по пути на работу, Эля с удивлением обнаруживала новые песни в плейлисте и переслушивала их заново, уже в полном сознании.

Через двадцать минут, с кружкой горячего чая с молоком, она уже более-менее походила на человека. А ещё через двадцать окончательно приходила в себя, словно эти условные сорок минут были переходом для её сознания из мира снов в мир яви, загрузкой внутренних систем и текстур.

Выходя из дома, Эля привычным движением натянула накладные наушники. Вкладыши она принципиально не носила, пренебрежительно называя их «затычками». Она никогда не выходила на улицу без наушников, это был её способ отгородиться от мира, создать личное пространство в толпе.

Клиника находилась в сорока минутах ходьбы или в четырёх остановках на забитом людьми автобусе по пробкам. Если погода была тёплой, Эля всегда выбирала пеший маршрут. Можно было не думать, просто переставлять ноги и смотреть по сторонам под ритм любимых песен. В утреннем городе было что-то особенное, люди спешили, но ещё не успели озвереть, солнце только набирало силу, и воздух пах свежестью, даже несмотря на выхлопные газы.

На работе она почти переоделась в форму, но ещё не заперла вещи в шкафчик, когда цепочка с подвеской, доставшейся от матери, предательски запуталась в вороте футболки, которую она только что сняла.

— Да чтоб тебя, — прошипела Эля, пытаясь распутать тонкое звено и нитку, умудрившуюся просочиться внутрь колечка.

— Эль, там срочный приём! — крикнули из коридора.

— Сейчас!

Она дёрнула ещё раз. Бесполезно. Чёртова нитка держалась мёртво и угрожала оставить затяжку.

— Эль!

— Иду!

Эля махнула рукой, оставила подвеску болтаться на футболке и, швырнув их одной кучей в шкафчик, захлопнула дверцу и побежала в приёмную.

Там уже суетилась старшая медсестра, а на столе лежал пёс. Средних размеров дворняга, грязная, в крови, с печальными глазами. Рядом топтался хозяин мужик в куртке, видавшей лучшие времена, размахивал руками и матерился.

— На него соседская овчарка напала. Самому чуть руку не оттяпали, пока оттащил...

— Сейчас глянем, — сказала Эля спокойно. Ветеринаром она ещё не была, учиться оставалось немного, но за два года ассистирования насмотрелась всякого.

Пёс дышал часто, но ровно. Кровь на шерсти, две рваные раны на боку, одна из них глубокая. Не смертельно, но зашивать придётся.

— Хороший мальчик, — Эля погладила морду псу, потом осторожно прикоснулась к ране. Пёс дёрнулся, заскулил, но не укусил. — Тихо, мой хороший, тихо, я помогу.

Она решила сначала его немного успокоить. Оставив одну руку на боку, второй Эля гладила пса, говорила что-то негромкое, успокаивающее, и не сразу заметила, как он перестал дрожать. Просто лежал и смотрел на неё огромными влажными глазами, полными доверия.

— Так, сейчас посмотрим, что у нас...

Эля взяла ножницы, чтобы срезать шерсть вокруг раны, и замешкалась. Края раны выглядели... чище? Словно кровь уже остановилась сама, а не просто запеклась. Эля была готова поклясться, что минуту назад рана выглядела глубже. Она моргнула, присмотрелась, подсветила лампой. Нет, показалось, наверное.

— Лен, глянь, а, — обратилась она к ветеринару. —Мне сначала показалось, что нужны швы.

Лена наклонилась, всматриваясь в раны.

— Да не-е, нормально, неглубоко. Обработать, перевязать и побежит.

Эля кивнула, но что-то внутри царапнуло. Она обработала раны, наложила повязку, дала хозяину инструкции. Тот успокоился, даже улыбнулся.

— Спасибо, девушка. Прямо волшебница.

— Да ладно, — отмахнулась Эля. — Работа такая.

Когда он ушёл, она выдохнула, дошла до шкафчика, открыла дверцу. Футболка валялась на полке, подвеска болталась на ней, запутанная в той же нитке. Теперь, когда не надо было никуда торопиться, Эля смогла наконец аккуратно отцепить подвеску и надеть на шею. Тонкая цепочка скользнула по ключицам, кулон привычно устроился между грудей так, как и должен, как всегда.

День покатился дальше. Обычные приёмы, обычные процедуры, обычный четверг.

— Ты сегодня не выспалась что ли? — спросила Лена во время небольшого перерыва, сидя в обеденной зоне рядом с Элей.

— С чего ты взяла? Всё как обычно.

— Да я про ту собаку. Чего ты вдруг засомневалась? Мы с тобой работали со случаями и потяжелее, чего растерялась-то?

— Да чесслово, я сначала, когда глянула, была уверена, что придётся швы накладывать. А когда пса успокоила, смотрю, всё не так страшно. Вообще не пойму, куда я смотрела сначала.

— Да небось, как всегда, книжки свои читала до середины ночи, а теперь спишь на ходу — по-доброму подколола её Лена.

Эля ответила растерянной улыбкой, помыла за собой кружку и вернулась к работе.

Обычно смена заканчивалась в 20:00, но сегодня Лена отпустила пораньше, видимо, действительно решила, что Эля не спала допоздна. Эля не стала спорить и под шумок быстренько сбежала, пока никто не передумал. Отличный повод зайти в магазин за чем-нибудь вкусным и устроить себе уютный вечер с любимым сериалом и картиной по номерам. Эля бродила между стеллажами, лениво разглядывая ценники и не снимая наушников, поэтому слегка подскочила, когда кто-то тронул её за плечо. Она обернулась. Перед ней стояла невысокая женщина лет сорока с небольшим, в тёмной курточке, с усталыми, но очень внимательными глазами. И смотрела она на Элю так... странно. Словно пыталась вспомнить, где видела, или что-то понять.

— Повторите, пожалуйста, я не расслышала, — сказала Эля, стянув наушники.

— Да, простите, — женщина тряхнула головой, она не отводила взгляд от Элиных глаз. — Я ищу соевый соус. Не подскажете, в каком ряду?

— Третий, направо, — Эля махнула рукой. — Там все приправы.

— Благодарю.

Женщина улыбнулась открыто и тепло, даже как-то по-матерински, и направилась в указанную сторону. Эля проводила её взглядом и пожала плечами. Странная какая-то. Но вроде безобидная.

Она купила стандартный набор: хлеб, молоко, яйца, и сверху горку всяких вредностей, от которых у фитнес-тренеров случился бы сердечный приступ. Уже на выходе решила приобрести какао в автомате. До дома осталось недалеко, как раз допьёт за оставшийся путь. Повесив пакет с продуктами на запястье правой руки и взяв в ту же руку бумажный стаканчик с какао, она направилась к выходу, левой рукой выбирая следующую песню в телефоне.

И вдруг со всего размаху влетела в каменную стену. Как ей показалось. Какао фонтаном взметнулось вверх и так же стремительно приземлилось на всё вокруг: на голову, на светлую куртку, затекало в пакет с продуктами.

— Какого!!! — воскликнула Эля, но не договорила, подняв глаза на встретившуюся преграду. Однако преграда не дала себя разглядеть.

— Извините, — бросил парень через плечо таким тоном, словно вовсе не испытывал никаких угрызений совести, и тут же зашагал дальше, стряхивая с рукавов капли какао. Через мгновение он растворился в толпе.

— Вот же... — Эля покачала головой и пошла домой.

Дом. Нет ничего лучше спокойного вечера дома. Хотя квартиру Эля снимала, ей удалось обставить её так, что, приходя после тяжёлого или просто странного дня, она чувствовала себя наконец в своём маленьком закрытом мирке. Где никто не лезет с вопросами и не наскакивает на тебя, разливая какао по любимым вещам.

Эля сидела на диване, скрючившись буквой «зю», и рисовала картину по номерам с Медузой Горгоной. Несмотря на шум сериала, в голове переваривались события сегодняшнего дня.

— Пятница тринадцатое, что ли? — мысленно спросила она и тут же воскликнула вслух: — Твою мать! Завтра пятница!

Эля застонала и потянулась за телефоном. Ткнув в контакт «Моя Ариша», нажала громкую связь и продолжила рисовать.

— Если ты звонишь мне сказать, что завтра никуда не пойдёшь, я положу трубку, — раздался из телефона категоричный голос.

— Аришечка, я...

— Нет, — железно ответил голос, не дав договорить.

— Просто сегодня...

— Нет.

— Я протестую!

— Протест отклонён. Завтра в 20:00 в караоке «Свиристель». Заеду в 19. Если ты не будешь готова, я утащу тебя за волосы в том, что на тебе будет надето. Даже если это будет только бельё.

Эле ничего не оставалось, как смиренно согласиться.

***

В парке напротив дома, где жила Эля, уже сгустились сумерки. Они опускались на город стремительно, словно кто-то невидимый накрывал улицы тяжёлым чёрным плащом. Загорались фонари, люди на тротуарах ускоряли шаг, торопясь попасть домой, пока темнота не стала окончательной. Невысокая женщина лет сорока с небольшим, в тёмной курточке, с усталыми, но очень внимательными глазами, сидела на лавке в парке и явно никуда не торопилась. Надо отдать должное: одинокая женщина в такой час в безлюдном, плохо освещённом месте должна обладать недюжинной смелостью. Или она кого-то ждала. Высокий темноволосый парень подошёл к ней уверенным, спокойным шагом и опустился рядом.

— Ну и зачем ты это сделал? — не смотря в его сторону, спросила женщина.

— Я задолбался ждать. И ходить вокруг да около. Мы торчим в этом мире больше пяти лет — Голос парня звучал раздражённо, но глухо, словно он старался сдерживаться. — Сильные эмоции должны были спровоцировать магию. Она явно была недовольна, приняв ванну из какао. — Он хмыкнул, но без веселья— Ты была достаточно близко. Что-нибудь заметила?

В его голосе мелькнула надежда. Женщина на мгновение замялась. Суровость на её лице сменилась растерянностью.

— Я... я не знаю. Иногда мне кажется, что я что-то чувствую. В этом мире много Бездарных, кто на самом деле мог бы проводить магию, если бы оказался в нашем мире. И она явно выделяется на их фоне. Но... — Она помедлила. — Недостаточно сильно, чтобы быть нашей целью. У меня есть ещё кое-какие подозрения. Но нужно больше времени. Это как-то странно.

— Понятно. Этого оказалось недостаточно. Нужно что-то еще.

Кай встал, резко, яростно, и, не сказав ни слова, зашагал в темноту парка, собеседница даже не успела ничего возразить. Через несколько шагов он растворился в сумерках, словно его и не было. Иллара осталась на лавке одна. В парке было тихо, только где-то вдалеке шуршали шины по мокрому асфальту.

Глава 4

Арина была не из тех, кто заставляет себя ждать слишком долго. Ровно в указанное время тишину разорвал дверной звонок и одновременный стук по железной двери — предупредительный выстрел, намекающий, что Арина выломает эту преграду, если Эля ей не откроет.

— Полоумная ты моя женщина, да иду, иду! — крикнула Эля, защёлкав дверными замками.

Через порог перешагнула высокая, статная девушка с копной длинных русых волос, которые вились чёткими мелкими кучеряшками и, казалось, жили собственной жизнью. Сегодня вместо привычных спортивных костюмов на ней было приталенное тёмно-бордовое платье с юбкой-солнце чуть ниже колена. Оно подчёркивало каждый изгиб её аппетитной фигуры: пышная грудь, широкие бёдра, выраженная талия, и всё это вместе смотрелось настолько гармонично и женственно, что лишние килограммы казались не недостатком, а достоинством. В ушах покачивались длинные серьги, а подвеска из того же набора покоилась на глубоком декольте, от которого даже самому приличному мужчине было бы трудно оторвать взгляд. В руках вместо обычного рюкзака маленькая сумочка через плечо, в которую помещался разве что телефон и помада. Единственное, что осталось неизменным – белые кеды, которые идеально сочетались с разлетающейся юбкой. Сочетать девчачьи силуэты с кедами было одной из суперспособностей Арины. Подруга выглядела так, словно собралась не в караоке, а на светский раут, и чувствовала себя при этом совершенно в своей тарелке.

— За волосы тащу или сама пойдёшь? — сходу напала Арина, но с улыбкой, на которую невозможно обидеться.

Эля была почти готова, оставалось только выбрать платье. Арина не стала ждать приглашения, скинула кеды и оккупировала диван, подобрав под себя одну ногу. Эля тем временем стояла посреди комнаты с потерянным видом, в каждой руке по плечикам с платьем, попеременно прикладывая их к себе, пытаясь поймать тот самый единственный образ.

— Сначала помоги выбрать, а потом тащи куда хочешь, — Эля повернулась к подруге и подняла первое платье.

— Красивые, — кивнула Арина. — Ну давай, примеряй, чего замерла? Я зритель.

Она откинулась на спинку дивана, закинув руки за голову. Эля фыркнула, но послушно стянула домашнюю футболку прямо при подруге, они дружили слишком долго, чтобы стесняться, и первым надела красное.

Ярко-алое платье скользнуло по телу, облегая фигуру. Ткань обтянула бёдра и талию, подчёркивая каждый изгиб, а из-за косого выреза одно плечо оставалось полностью открыто, обнажая линию ключиц.

— Огонь, — выдохнула Арина. — Ты в нём просто пламя. Какие тут сомнения? Конечно красное!

— Сомнение такое, что я в нём как красная тряпка, — Эля повернулась к зеркалу, критически оглядывая себя. — Я в таком чувствую себя голой, хотя голого там вроде ничего и нет. Вообще не понимаю, под чем я была, когда покупала его.

Она стащила красное платье, бросила его на спинку стула и потянулась за зелёным.

Платье обняло её фигуру чуть свободнее красного, но более благородно. V-образный вырез слегка обнажил изгиб грудей, между которых лежал кулон матери, но широкий чокер на шее из того же материала чуть добавлял строгости. На фоне этого зеленого оттенка рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, вспыхнули пожаром в сумерках хвойного леса.

Эля крутанулась перед зеркалом.

— Ну что? Норм?

— Норм? — повторила вопрос Арина. — Оно же буквально создано для тебя. Цвет лесной зелени и твои волосы аще магия какая-то! Красное такое «эй, смотрите, я вся такая секси». А в этом ты такая Такая спокойная. Но мощная!

Эля глядела в зеркало и видела обычную фигуру, худощавую, с узкими бёдрами, но в изумрудном бархате смотрелась как-то... правильно. И даже соблазнительно.

— Спокойная, но мощная? — недоумённо переспросила Эля. — Это что вообще значит?

— Ой, да короче! Красное клёвое, Эль, но этот цвет под твою рыжину просто отвал башки. — Арина резво встала с дивана и направилась к выходу. — А теперь обувайся, потому что мы и так опаздываем. Лера с Никой наверняка уже там.

Эля закатила глаза, но спорить не стала.

***

Песня стихла, и вместе с ней замолчали девчонки. Запыхавшиеся, разгорячённые, они рухнули на диваны за своим столиком, словно марионетки, у которых разом обрезали нитки.

— Это было впечатляюще, — выдохнула Лера.

— Я давно так не орала.

— И почему мы так редко ходим в караоке?

— Могу ошибаться, — хохотнула Арина, откидывая волосы со вспотевшего лба, — но, возможно, мы просто бережём уши окружающих.

— Ой, да ладно, — отозвалась Лера, пока девушка-ведущая ловко собирала микрофоны с соседних столов. — У нас хотя бы Эля петь умеет. А остальной контингент поёт не лучше нас.

— Молодцы, девчонки! Весь зал зажгли, — крикнула ведущая на прощание и упорхнула к следующему столу.

Музыка продолжала играть негромко, фоном, словно пауза в ожидании нового вокалиста. Девчонки заговорили о своём, о девичьем, лениво перебрасываясь фразами, полными той лёгкости, которая бывает только в компании самых близких, когда можно быть собой.

Эля действительно не была в караоке целую вечность. Петь она любила, и у неё действительно неплохо получалось, хотя она никогда не училась и не отсиживала часы в музыкальной школе. Иногда она мечтала о сцене, но нежелание привлекать к себе внимание и боязнь публичных выступлений оказывались сильнее тяги к микрофону. Поэтому сейчас она просто орала любимые песни в компании подруг и этого было достаточно.

Встреча текла легко, как тёплая река. Девчонки танцевали, хохотали и пели так увлеченно, что казалось весь мир ограничился стенами этого зала и за его пределами больше ничего не существует. Они были настолько поглощены друг другом, что не замечали ни взглядов других посетителей, ни того, как цветомузыка пляшет по стенам. Так же не заметили они, что началась новая песня.

Сначала Эля едва уловила только мелодию. Лишь краем сознания, где-то там, в глубине, они поняла, что играет что-то знакомое, интересное. Что-то тягучее, как патока. Но мысль скользнула и растаяла, не зацепившись, утонув в бесконечном диалоге с подругами.

А потом кто-то запел.

Эля моментально потеряла нить разговора, а девчонки замолчали секундой позже, словно кто-то щелкнул выключателем. Эля сидела спиной к залу и не видела, кто поёт, но с первых же нот поняла: она готова растаять. Прямо здесь, на этом диване, превратиться в лужицу воска от свечи, поднесённой слишком близко.

В колонках раздавался мужской вокал. Именно такой, который для Эли был как яркий свет для мотылька. Бархатный, тягучий бас для неё не просто звучал интересно, он обволакивал, струился по коже и оседал где-то в солнечном сплетении теплотой. Подруги уже вовсю пялились куда-то за спину Эли, и она наконец заставила себя обернуться.

Он стоял, опёршись бедром на диван в другом углу зала. Свет падал так удачно, будто сам режиссёр этого вечера решил подсветить главного героя. Чёрные коротко стриженные волосы, лежали неровными, чуть взъерошенными прядями. Поза была немного небрежной и ленивой, словно он тут просто между делом решился покрасоваться. Ткань черной рубашки идеально подчёркивала крепкие плечи и руки, и воображение Эли моментально нарисовало картинку в ее голове, как эти руки сжимаются на её талии, как пальцы впиваются в бёдра, как тяжело и горячо дышит этот мужчина, наклоняясь к её шее.

Эля одёрнула себя. Ну нет, это уже слишком.

Он пел легко, расслабленно, будто ничего особенного не происходило. Будто не он сейчас опутывал ползала невидимой паутиной, лишая воли и способности здраво мыслить. Паук, плетущий самую сладкую паутину в мире. И Эля чувствовала, как липнут нити, как увязает в этом мёде всё её существо. Хорошо поющие мужчины всегда были её страстью. Особенно такие хорошенькие.

— Эля, ты че там?

Голос Арины ворвался в сознание, как холодный душ. Эля обернулась и наткнулась на три пары ехидных глаз. Подруги смотрели выжидающе, они знали её как облупленную и прекрасно понимали, насколько этот паренек в её вкусе и как попал в точку с выбором песни.

— Понравился, да?

— Прикалываешься? — Эля улыбнулась, всё же позволив себе бросить ещё один взгляд через плечо. — Да я бы ему и руку, и сердце отдала. Прямо сейчас, без очереди. И душу в придачу.

— И трусы?

— Особенно трусы! — расхохоталась Эля. — Вы вообще слышите этот голос? Я бы заставляла его петь это песню мне перед сном каждый день.

— Так иди познакомься.

— Ни в коем случае.

— Чего? — подругам казалось, что вопрос уже решён и такой категоричный ответ удивил каждую.

— Я серьёзно. — Эля покачала головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Я вообще не понимаю, чего меня так заворожило. Но кожей чувствую, что для меня это добром точно не кончится.

Подруги переглянулись с выражением «она сейчас ляпнула что-то очень глупое».

— Ну серьезно, девчонки, ну вы только посмотрите на него. На его энергетику. Он же весь такой — Эля снова мечтательно обернулась, пытаясь подобрать подходящие эпитеты, но не вышло. — Он меня пережуёт и не подавится. А я потом ходи к психологам, собирай себя по кусочкам. Надо вот оно мне больно. И потом... вы же знаете, у меня сейчас...

— Да знаем мы, — перебила Лера. — «У меня сейчас другие заботы». Ты нам это уже год втираешь. Но тебя же никто не заставляет в омут с головой, Эль. У тебя секс-то когда последний раз был? Тебе ж никто не говорит с ним в ЗАГС тащиться, не обязательно прям сходу «отношаться». Просто ночь, просто кайф. Мы тебя умоляем, как за себя! Оторвись хоть раз!

— Нет, кошечки. — Эля смеялась, но голос прозвучал твёрдо, не оставляя пространства для споров. — Это слишком рискованно. А я стараюсь беречь своё ментальное здоровье.

— Вы вон еще на компанию его гляньте — вдруг вклинилась Ника, которая до этого молча тянула коктейль через трубочку. — У него там за столиком ещё двое. И оба закачаешься.

Песня кончилась, и темноволосый красавчик с широкими плечами вернулся за свой стол, за которым сидели двое близнецов и смотрели на происходящее с совершенно разными выражениями лиц. Один светловолосый, с открытой, почти мальчишеской улыбкой, покачивал головой в такт музыке и явно подпевал про себя. Второй копия первого, но с более жёсткими чертами и настороженным взглядом, который, казалось, явно недоволен всем происходящим.

— А ничего так мальчики, — протянула Лера, прищурившись. — Особенно тот, что справа. — на этом девчонки хохотнули, потому что выглядели они абсолютно одинаково. — Любительницы опасных парней, внимание на цель.

— Ага, все они сначала такие опасные, а потом без звонка маменьке ничего решить не могут, — отмахнулась Эля, хотя взгляд её снова скользнул по троице за соседним столом.

— А мне одной они кажутся какими-тону я не знаю чужими — Арина чуть снизила голос, будто её могли услышать. — Как будто они не отсюда.

— С другой планеты, ага. — засмеялась Ника.

— Ну-у-у, хорошенькие такие инопланетяне, симпатичные. Может они хотят похитить кого-то для исследований, а? — Арина ткнула Элю локтем.

— Не, ну с такими я бы точно «похитилась» — добавила Лера.

Эля закатила глаза и только набрала в лёгкие воздух, чтобы ответить, но музыка сменилась, и Арина резко встала:

— Ладно, девки. Мы сюда петь пришли или женихов высматривать? Харэ пялиться, погнали танцевать.

— Ага, — фыркнула Ника, поднимаясь. — А сама-то чё.

— Да я просто изучала обстановку! А ты вообще замужем, тебе даже смотреть нельзя, я тебя твоему мужу сдам.

— Ой, да заткнись уже и шагай на танцпол. — Ника попыталась ткнуть ногтем Арину, но та увернулась от атаки.

Девчонки выходили на танцпол, а Эля отправилась на поиски официанта, чтобы заказать новый коктейль. Она наделась заглушить им этот приторно-сладкий осадок желания, который оставил после себя разговор. Или чтобы запить осознание того, что она только что сама отказалась от чего-то, что могло бы стать интересным приключением на эту ночь.

Глава 5

Эля вывалилась из дверей караоке-бара и, зацепившись ногой за порог, едва на распласталась прямо перед входом. В последний момент Арина успела схватить её и удержать на месте. Эля оперлась на Аринину руку, хохоча так громко, что обернулись даже прохожие на другой стороне улицы.

— Я те гварю — Она настойчиво продолжила диалог, явно начавшийся еще в заведении. — а какие у него таки-и-е глаза! Нет, ну ты видела его глаза?

— Видела — Арина держала Элю за плечо, как тряпичную куклу, стараясь сохранять её вертикальное положение. — А еще видела его уши и нос, и его всего целиком тоже видела. А ты шагай давай, я такси уже вызвала.

— А он еще и пел... а пел так... так что...

— У тебя мурашки по коже — закончила за подругу Арина, оглядываясь в поисках такси. — Ты говорила. Три раза.

Эля хлопнула Арину по плечу и снова зашлась смехом, но подруга закатила глаза к небу, где сквозь огни ночного города еле виднелись звезды, и потянула подругу в сторону дороги.

— Стой вертикально, Эля, молю тебя, я в телефоне гляну, в какой жопе этот таксист встал... Надо было, блин, не пить и на своей машине ехать. Сейчас бы всех нормально развезла. — Эля уткнулась лбом в плечо подруги и увлечённо рассматривала узор на тротуарной плитке, который сейчас казался бесконечно увлекательным. — Пойдём туда, за угол вниз. Как будто темнее переулка найти не мог, козёл

Девчонки свернули за угол и стали спускаться по переулку. Минуту спустя из арки дома, словно материализовавшись из темноты между фонарями, вышли трое парней старше них, с теми самыми ухмылками, которые не предвещают ничего хорошего.

— Девчонки, а куда это вы так поздно? — раздалось справа.

— Проводить, может? — подхватил второй, преграждая путь.

— Да мы хорошие, не боитесь.

Эля мгновенно протрезвела. Смех застрял в горле. Она вцепилась в руку Арины и почувствовала, как подруга напряглась всем телом, как кошка перед прыжком.

— Спасибо, не надо, — голос Арины звучал ровно, но в нём прорезались железные нотки. — Нас уже ждут. Пропустите.

— Ой, да ладно, — самый наглый шагнул ближе. — Посидим, поболтаем. Вы такие красивые...

— Свали с дороги, — отрезала Арина.

Парень хохотнул, обернулся к своим:

— Видал, какие нынче леди дерзкие. — и повернувшись к девушкам добавил — А я ведь по-хорошему...

— Я тебе тоже пока по-хорошему говорю. Отвалите.

Он протянул руку к Эле, пытаясь подхватить её под локоть, но Арина так резко дёрнула подругу назад, что та едва не упала. Ситуация накалялась с каждой секундой, ухмылки парней становились злее, взгляды увереннее. Те, что стояли сзади сделали пару шагов вперед.

— Слышь чё, а тебе не страшно, что я...

Но он не успел договорить. Из темноты, бесшумно, как тень, вынырнула высокая фигура. Темные волосы цвета горького шоколада, ледяные глаза, которые Эля узнала бы теперь из тысячи — тот самый парень из караоке. Он встал между парнями и девушками спокойный, расслабленный, будто вышел прогуляться.

— Вечер добрый, — голос звучал спокойно и так же бархатно, как в караоке. — Что-то мне подсказывает, что дамы не жаждут вашей компании.

Наглый парень уверенно шагнул ему навстречу, понимая их численное превосходство.

— Те больше всех надо, пацан? Ходи мимо, пока цел.

Кай даже не пошевелился. Просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел так, что у нормального человека мурашки побежали бы по коже.

Эля с Ариной сделали шаг назад. Эля нервно вцепилась в свою тонкую цепочку с кулоном, начав теребить её, не замечая, как сильно порой натягиваются звенья.

— Сказал же, проваливай!

— Идите, девчонки, — коротко бросил он. — Дальше для вас ничего интересного.

Кай обернулся на подруг и поэтому пропустил момент, когда самый наглый, решив, что разговоры затянулись, вытянул вперед обе руки, чтобы с размаху толкнуть Кая в грудь.

Кай сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, и плечом задел Элю. От неожиданности Эля качнулась и так резко дёрнула подвеску, что тонкая цепочка с жалобным звоном лопнула прямо у неё в пальцах. Кулон глухо стукнулся об асфальт.

А дальше время словно замедлилось. Кай дёрнулся вперёд, занося кулак, но в ту же секунду случилось неожиданное: Арина взвизгнула так, словно издала боевой клич. А в следующее мгновение её сумочка, маленькая, казалось бы, бесполезная сумочка, обрушилась на голову наглого парня с такой силой, что тот охнул и стал закрывать голову руками.

— Тварь! — орала Арина, молотя его сумкой. — Ещё раз тронешь! Ещё раз!

Парни дёрнулись было на помощь товарищу, но тут же замерли, потому что из темноты, так же бесшумно, как появился Кай, вышли светловолосые, похожие как две капли воды близнецы. Один с открытым, почти дружелюбным лицом, но теперь в его глазах сверкала сталь. Второй с жёсткой линией губ и взглядом, который обещал проблемы любому, кто сделает лишнее движение.

Они встали за спиной Кая, чуть по бокам, образовав живой треугольник.

— Э, — протянул тот, что был поумнее, дёргая друга за рукав и пытаясь перекричать Арину, которая хоть и перестала лупить несчастного сумкой, но продолжала сыпать проклятиями. — Пошли отсюда.

Наглый, потирая затылок, злобно зыркнул на Арину, но, оценив расклад, процедил:

— Везучая ты дура. Валим.

Они растворились в темноте арки между домами так же быстро, как появились.

Кай наклонился, поднял кулон и подал его Эле. Их пальцы на мгновение соприкоснулись и в этот миг он впервые заглянул в её глаза. Большие, ореховые, в свете фонаря они казались почти янтарными, с длинными ресницами, которые сейчас дрожали от пережитого страха. Он глядел в них доли секунды. Чего оказалось более чем достаточно для того, чтобы внутри что-то странно ёкнуло. Что-то, для чего у него не было названия. Словно вся его магия, пусть и слишком слабая в этом мире, нашла какой-то родной отклик в этих глубоких ореховых глазах.

Но Эля быстро перевела взгляд на свой кулон, который она так сильно сжимала в руках, словно он оставался единственной реальной вещью в этой внезапной и странной ситуации. В ушах гудело толи от выпитого, толи от пережитого напряжения.

— Эй, — голос Кая прозвучал слишком близко. — Ты как?

Эля подняла глаза и снова встретилась с ним взглядом. Он смотрел только на неё. Ни на Арину, ни на близнецов, а прямо на неё и от этого Эля ощутила странную неловкость.

— Я... — Эля сглотнула — Спасибо. Вы... со мной все в порядке.

— Мы пришли вам на помощь — раздался сбоку голос одного из близнецов. — А теперь стоим и понимаем, что это скорее вы бы нас спасли. Твоя подруга просто зверь.

— А ты бы на себя посмотрел. — огрызнулась Арина, но в её голосе уже прорезались смешливые нотки — Выскочили из темноты, как ниндзя какие-то. Я бы еще и вас огрела.

— Спасибо, что не огрела — хмыкнул второй близнец.

— Ладно, — сказала Арина, подхватив под руку Элю. — Вон, походу, наше такси. Спасибо пацаны, вы золото. Реально. До связи!

Хотя ни о какой связи, конечно, не могло быть и речи, но такая манера разговора явно еще больше развеселила близнецов. Таксист только подъехал и Арина потащила Элю к машине. Она обернулась на ходу. Близнецы переговаривались о чём-то своём, но Кай стоял, не двигаясь, смотрел им вслед.

Дверца такси хлопнула, отрезая Элю от этой странной ночи, от этого странного парня и от всего, что только что произошло. И когда такси умчало их прочь, она уже не видела, как из той же арки снова вынырнули те самые парни и голубоглазый певец из караоке протянул им какие-то деньги

Она разжала пальцы и посмотрела на порванную цепочку.

— Твою мать, — прошептала она.

— Никак не починить? — Арина знала, как много значила подвеска для подруги.

— Нет. — Эля спрятала кулон в карман. — Но у меня есть ещё одна цепочка, главное сейчас не потерять, пока до дома дойду.

Такси тронулось, увозя их в ночь. А Эля всё сжимала в кармане порванную цепочку и думала о том, что сегодня случилось слишком много странного. Опасность миновала и теперь она почувствовала себя ещё более пьяной, чем до этого.

— Мож у меня заночуешь? — спросила она подругу. — Мы же всё равно завтра к Вере с дядь Сережей поедем.

— Да не, я ж сумку не брала, да и всё равно придётся тогда с утра за машиной ехать, а нам спать и так осталось немного — разочарованно вздохнула Арина, ей тоже сейчас не хотелось домой. — Софе надо корма насыпать ещё. Слишком много суеты с утра будет. Давай уже по домам, а утром заеду за тобой.

— По старой схеме, целимся на девять, но, как обычно, опоздаем и выедем в десять?

— Да, как обычно — захохотала Арина.

Голова была тяжёлой. И ноги тоже. Эля шагнула в свою квартиру уже из последних сил. Первым делом вытащив из кармана кулон, она положила его на тумбочку рядом с зеркалом, решив, что задача продеть новую цепочку в дырочку кулона сейчас непосильна. Умыться и надеть свою большую домашнюю футболку-палатку сил хватило, а вот разложить диван уже нет, поэтому Эля просто достала подушку с одеялом и плюхнулась как есть.

Вертолёты крутились в голове даже лёжа, и казалось, что она не лежит, а описывает мёртвые петли где-то между землёй и звёздами. Но несмотря на это, уснуть всё же удалось.

Электронные часы на тумбе рядом с кулоном показывали 03:45. Эля глубоко спала и лишь слегка посапывала, когда часы стали подниматься в воздух. Медленно, словно постепенно теряя силу притяжения, они поднимались всё выше и выше. Как будто привязанный на невидимой верёвочке, за часами потянулся кулон. Затем с пола поднялось сброшенное платье, туфли. Постепенно практически каждый более-менее лёгкий предмет взлетал в воздух и зависал так, будто находился вовсе не в комнате маленькой съёмной квартирки в спальном районе, а в отсеке ракеты, удаляющейся от Земли всё глубже в бескрайний космос, обретая невесомость.

Дыхание Эли начало сбиваться, она погружалась в пучину снов, и они были неспокойные, яркие картинки быстро сменяли друг друга, и в момент кульминации сна комната резко вернула себе гравитацию: все парящие предметы одновременно упали вниз.

Но Эля спала так глубоко и пьяно, что это её не разбудило.

***

— Я почти уверен, что это она, Иллара. Всё, мы нашли, пора переходить к действиям. — Кай ходил туда-сюда по большой комнате в квартире прямо напротив Элиного дома. — Пять лет поисков и третий месяц наблюдения за ней. Знаков и совпадений было предостаточно. Думаю, из-за отсутствия источников магии в этом мире никакого большего подтверждения нам не будет.

— И что ты предлагаешь? Вломиться сейчас к ней в квартиру?

— Нет, но завтра надо с ней поговорить. Я сегодня видел... — он замялся, Кай не был уверен в том, что он видел. — Я почувствовал, что это она!

— Понятия не имею, что ты там почувствовал. У тебя нет соответствующей силы, ты не можешь читать других магов. — Иллара закатила глаза, судя по всему, повторяла она это не в первый раз за эту ночь. — И потом, что ты ей скажешь? «Здорово, я Кайлиан Лан Коррен, маг из другого мира и пришёл, чтобы забрать тебя и посадить на трон»?

У Иллары получилось немного охладить энтузиазм Кая. Небо за окном уже стало заметно светлеть, разговор явно был долгим. Время уже стремилось к 4 часам. Она сидела на диване-софе, поджав под себя обе ноги. Справа от неё в кресле сидел Хэйдан и не встревал в диалог, это была не его зона ответственности. Других членов отряда в комнате не было. В целом бывшая советница была согласна с Каем, точнее, они уже не узнают, однако оставалась ещё одна лазейка.

— Завтра она едет к Вере, — констатировала Иллара. — Если Эля действительно та самая Элилайс, то и Вера совсем не Вера. Сначала нам надо поговорить с ней. Просто завалить Элю информацией автоматически провальный ход: она скажет, что мы дураки, покрутит пальцем у виска и хвала богам если не вызовет какие-то соответствующие службы. А Вера поймёт, о чём речь, ведь она покинула наш мир осознанно и помнит всё. Единственный шанс адекватного решения в этой ситуации воздействовать на Элю через Веру. Она точно найдёт подход, плюс Эля знает её всю жизнь. Благодаря Вере она нас выслушает, а дальше надо будет просто показать ей какую-нибудь магию, которую мы сможем из себя выдавить в этом мире. Завтра я, Найвин и, возможно, один из близнецов или ты, отправимся за ними следом. Всем вместе нет смысла ехать. И я поговорю с Верой.

Иллара встала и положила руку на плечо Каю, по-матерински заглянув ему в глаза.

— Кай, потерпи ещё немного. Мы всё равно тут уже давно, лишние несколько дней ничего...

Она тут же осеклась. Её глаза широко раскрылись, дыхание замерло. Кай успел увидеть, как расширились её зрачки, прежде чем она развернулась и подбежала к окну, не отводя взгляда от окон Эли.

— Это она — на выдохе прошептала Иллара.

Кай тоже пытался что-то увидеть, но видел только соты окон спящей многоэтажки. Хэйдан нервно вскочил с кресла.

— Я чувствую её силу. Она такая... она — Иллара повернулась к членам отряда, и в глазах её горело торжество. — Это точно она. Чтобы там сейчас ни происходило, в том доме напротив находится последняя из рода Аль'Таймант.

— Надо отправить Нокса, поглядеть, всё ли там в порядке. — Хэйдан развернулся и уже у самого выхода обернулся к Каю. — Похоже, твоя провокация с бандитами сработала.

Глава 6

Первую минуту Эля просто лежала, вслушиваясь в хор будильников и разглядывая потолок. Затем пошевелилась, но мышцы моментально отозвались болью — расплата за то, что не стала нормально расстилать постель. Голова гудела тяжёлым колоколом, а во рту пересохло, будто она всю ночь жевала песок.

Она села и, разминая спину, осмотрела комнату. Платье валялось около стула, одна туфля приютилась под столом, другая почему-то ровненько стояла на подоконнике. Будильник и множество других мелочей просто покрывали пол, как после небольшого урагана.

— Твою ж...

Она попыталась вспомнить, что такого она хотела сотворить со своей квартирой, но воспоминания были рваными, как старая киноплёнка.

— Больше никогда не пью, — пообещала Эля пустой комнате, поднимаясь и тут же наступая на собственную серёжку.

Приняв душ и наскоро прибрав самый вопиющий беспорядок, она уже чувствовала себя почти человеком, если не считать звенящую голову. Продев в кулон новую цепочку, она накидала в сумку вещей на пару дней и уселась у окна в ожидании.

Ровно в девять тридцать пять Эля увидела в окне знакомую машину. На фоне серого утра, словно осколок солнца, полыхал ярко-оранжевый Subaru. И тут же раздался телефонный звонок. Эля взяла трубку, послушала короткое «выходи» и вышла.

— Ну как тебе? — крикнула она в открытое окно, когда Эля спустилась. — И только попробуй спросить, что изменилось.

Арина пригрозила пальцем и Эля мгновенно поняла: права на ошибку у неё нет. Вопрос прозвучал тоном жены, которая ждёт от мужа, что он сам заметит новую причёску. Смертельная ловушка.

Она судорожно пыталась вспомнить, как машина выглядела до и что именно могло измениться. На первый взгляд всё казалось прежним она с надеждой вглядывалась в каждую деталь, но ничего не приходило в голову. И уже когда Эля была готова сдаться, её осенило:

— Рейлинги! Ты покрасила рейлинги в матовый чёрный!

— Да-а-а! — довольно протянула Арина. — Смотри-ка, с тобой ещё не всё потеряно.

— Ты свою машину любишь больше, чем меня, — хмыкнула Эля, закидывая сумку на заднее сиденье и усаживаясь рядом.

— Конечно, — Арина ничуть не смутилась. — Она со мной хотя бы не спорит. Погнали!

Оранжевый Subaru довольно рыкнул и сорвался с места. В салоне заиграла музыка и Эля одобрительно кивнула:

— О, отлично. А то в прошлый раз ты всю дорогу мучила меня какими-то соплями.

— Во-первых, это не сопли, а просто попса. Попса как попса. А во-вторых, ты просто высокомерная душнила, которая считает, что только её вкус имеет право на жизнь.

— Я такого не говорила!

— Ты фукаешь! Это говорит ярче любых слов. По твоей логике, эта песня плохая? — Арина переключила на что-то попсовое с женским вокалом.

— Ну... — Эля скривилась, пытаясь аккуратно вывернуться. — Она не то, чтобы прям плохая. Просто... как бы так сказать... очень некачественная.

— Да не бывает плохой музыки. Бывает музыка, которая не заходит лично тебе. А называть чужой вкус отстоем — признак ограниченности.

— Да как ты не поймешь, я не говорю, что музыка плохая или хорошая. Просто музыка бывает качественная и... — Эля махнула рукой в сторону магнитолы, — вот такая. Рассчитанная на массового потребителя, попроще, чтоб легко воспринималась. Это как фастфуд и каре ягненка, шаришь? Бургер с картохой, вроде как, тоже съедобно, но не так круто.

— Ой, врубай уже свой плейлист, музыкальная нацистка. Проще твою музыку включить, чем спорить. У меня голова и так после вчерашнего болит.

Эля победно промолчала и подключилась к магнитоле. Арина вела машину уверенно, с каким-то особым удовольствием входя в повороты и обгоняя фуры. Subaru слушался её как родной, они были идеальной парой.

Дорога лежала перед ними, как петляющая змея, хвост которой тянулся через поля, а голова стремилась куда-то в лесную чащу. Весенний лес уже обретал свою первую зелень, но пока ещё был похож на шубу, которую вытащили из пакета после долгого хранения с проплешинами, поеденными молью. Зато на полях уже пестрели первые цветы, и Арина, как настоящий фотограф, не могла проехать мимо.

Они останавливались часто то в поле, то у живописных кустов. Арина работала фотографом, поэтому каждая остановка превращалась в фотосессию с громким смехом и её профессиональными указаниями:

— Эля, да встань ты ровно! — Эля, плечо опусти, чего ты его задрала, будто у тебя шеи нет! — А ну выпяти попу, чтоб сексуальнее было! Ещё! Ещё! Ты из дерева что ли сделана? ЕЩЁ!

На что Эля только закатывала глаза, но послушно меняла позы, изгибаясь так, как требовала подруга.

— Мне с тобой повезло больше, чем тебе со мной, — задумчиво произнесла Эля, когда они отъезжали от очередного живописного пейзажа. — Ты фотограф, ты снимаешь просто супер-классно. А у меня руки из жопы, у меня не получается тебя сфоткать, твои фотки стремные.

— О, забавно, — вдруг воскликнула Арина.

— Что? — Эля обернулась.

— Видела там белая «хонда» на обочине? Мы его уже раза два проезжали.

— Ты уверена? Может, это просто другой белая «хонда»?

— Может, — Арина пожала плечами и спустя какое-то время зацепилась глазами за еще одну машину — О, и вот этот чёрная «тойота» тоже где-то маячил... А, ладно. Наверное, просто совпадение.

— Да таких сейчас куча, куда пальцем не ткни — попадешь в черную «тойоту» или белую «хонду».

Эля ещё раз глянула в зеркало. Белая «хонда» уже отъехала от обочины и ровно держалась в потоке, не приближаясь и не отставая. Где-то за ним мелькал чёрная «тойота».

Обычно дорога до Веры и Сергея занимала не больше двух часов, если ехать без остановок. Но девчонки любили автопутешествия, даже такие маленькие. Им нравилось останавливаться по пути, прогуляться по полю, сделать пару снимков, заехать в придорожное кафе, просто попить кофе, глядя на берёзовую рощу сквозь тонкие белые стволы. А если заставала ночь, могли на несколько минут просто выйти и любоваться звёздами вдали от городского света.

Пришло время очередной остановки, но в этот раз не для фотографий.

— В кустики? — спросила Эля.

— В кустики.

— Я с тобой.

Девчонки вышли из машины и направились к небольшому зелёному «закоулку» между сплошной стеной кустов и высоким деревом. Арина уже было расстегнула ширинку, как вдруг Эля сказала:

— Стой.

— Что? Идёт кто-то? — Арина замерла и начала вертеть головой, на автомате застёгиваясь обратно.

— Нет. Смотри.

Арина подняла глаза и увидела, что Эля стоит напротив дерева и смотрит на огромного иссиня-черного ворона. Птица сидела на ветке чуть выше человеческого роста и, в свою очередь, не мигая смотрела на Элю. Немая сцена длилась несколько секунд, пока Арина наконец не спросила:

— Ты ворон не видела?

— Видела, — не отрывая взгляда, ответила Эля. — Но этот какой-то... странный. Смотри, он смотрит прямо на нас. И так близко. Чего он не улетает? Может, пойдём в другие кустики?

— Ты в себе вообще? Сейчас мы ещё по кустам шарахаться из-за птицы будем? А если там голубь сидеть будет?

— Кыш, — неуверенно сказала Эля, махнув на ворона рукой.

Ворон наклонил голову, словно задавая немой вопрос, и, взмахнув крыльями, скрылся в чаще.

— Дурная, — глубоко вздохнув, Арина снова принялась за ширинку. — Давай быстрей и поехали. И так уже три часа плетёмся.

Дальше девчонки поехали уже без остановок, но всё так же с задором подпевали любимым песням и спорили, когда вкусы снова расходились.

Наконец впереди замаячила знакомая стела посёлка, где жили Вера и Сергей, Аринин папа. В это время года они часто оставались ночевать на даче, поэтому подруги проехали мимо поворота в город сразу на дачу. Этот посёлок всегда казался Эле точкой, где их с Ариной жизни однажды сшили вместе. Когда Эле было десять, Вера решила переехать сюда. Однако не девочки познакомились первыми, а Вера столкнулась с Сергеем в местном магазинчике, а когда общение переросло в нечто серьезное, решились познакомить своих дочерей. И хотя маленькие Элька и Ариша не сразу прониклись друг другом, со временем из их осторожного общения выросла настоящая, крепкая дружба. Так вместе они и поехали покорять большой город.

Спустя несколько минут девчонки тряслись в машине по старой разбитой дороге мимо заброшенных дачных участков. Молодые разъезжались по городам, а старики уходили, и с каждым годом ухоженных участков становилось всё меньше, а соседей почти не осталось.

— Ой, посмотрите, кто наконец-то приехал, — саркастически протянул Аринин папа, когда подруги открыли скрипящую калитку. — А чего не через полгода?

— Ну па-ап, — Арина улыбнулась той особенной тёплой улыбкой, которую приберегала только для него.

— Дядь Сережа, а мы зато вам вкусняшек привезли, вот! — Эля протянула пакет, и довольный дядь Серёжа, театрально потирая руки, тут же удалился на кухню инспектировать содержимое.

Вера вышла из дачи и сразу направилась нежно обнять девочек, прижав их к себе так крепко, будто боялась, что они снова исчезнут надолго. На кухне дачи уже был накрыт стол такой, словно ждали не двух проголодавшихся девчонок, а целую ораву голодных лесорубов. Едва опустели тарелки Арина крикнула:

— Мы на озеро! Закат посмотрим.

— Давайте, девчонки, — не оборачиваясь, ответила Вера, убирая со стола. —Только после поторопитесь, пока сильно не стемнело, а то мы один раз вас уже искали с собаками.

— Ну Вер, нам тогда лет по двенадцать было!

— Ага, — хохотнул дядь Серёжа. — А когда мы вас нашли на обочине, вы слёз наревели на целую лужу. Она, наверное, до сих пор не высохла.

Дорога до озера была всё такой же убитой. Казалось, за все эти годы ни один камень не сдвинулся с места, ни одна яма не заровнялась. Закат занял всего несколько минут и подруги шли уже обратно к даче, наслаждаясь опускающимися сумерками и воспоминаниями.

— Сколько лет, а ничего не изменилось, — Арина обвела взглядом знакомые до боли пейзажи. — Только травы больше поросло. Да некоторые дачи без хозяев покосились.

— Зато ностальгия, — улыбнулась Эля. — Помнишь, как мы на спор с озёра босиком пёрли по этим камням? Ноги кололо жутко, казалось, по стеклу идёшь, но мы как упрямые дуры допёрли до самой дачи. И ведь ни одна не сдалась.

— Ага, помню. И ещё помню, как я в ту яму на велике влетела, чуть зубы на руле не оставила. Мне кажется, у неё форма ни на сантиметр не изменилась.

— Зато теперь ты самый крутецкий водитель в городе, — засмеялась Эля.

Они подходили к даче, когда Арина вдруг нахмурилась:

— Что-то дыма не видно. Папа же костер собирался разжечь.

Дача выглядела безжизненной. Если бы не тусклый свет в окне, можно было подумать, что здесь вообще никого нет. Девчонки открыли калитку и замерли.

Костровая чаша валялась на боку, перевёрнутый в свежую траву. Угли под ней ещё тлели, пуская тонкую струйку дыма. Дверь в дачу была приоткрыта.

Арина и Эля переглянулись. Веселье исчезло в одно мгновение, сменившись холодной тревогой. Арина толкнула дверь домика. От шока обе не смогли даже вдохнуть.

Вера и Сергей сидели на табуретках спиной друг к другу. В крови и связанные.

Глава 7

Солнце цеплялось за горизонт, поджигая боковые зеркала белой «хонды» закатным пламенем. Оно вспыхивало и гасло, когда машину трясло на разбитой гравийке, утопающей в высокой траве брошенных дач. Слева, в разрывах кустов, мелькало озеро, зеркальную поверхность которого лишь изредка тревожили водомерки и стрекозы. Но даже они не нарушали той спокойной тишины, что исходила от воды. Однако и этой умиротворенной силы оказалось недостаточно, чтобы удержать мир в салоне белой «хонды», обстановка постепенно накалялась.

— Я тебе говорила держаться ближе — Найвин протиснулась между передними сиденьями, чтобы оказаться наравне с Каем и Илларой.

— А я тебе говорю, что ближе уже нельзя было, иначе это было бы слишком заметно. — Кай медленно вел машину и крутил головой во все стороны.

— Зато теперь мы можем классно и незаметно шнырять по зарослям, не имея ни малейшего понятия, где мы.

— Если бы твой ворон соображал быстрее, нам бы и не пришлось…

— Ты серьезно хочешь переложить вину на Нокса? — Найвин перебила Кая посреди фразы.

— Перестаньте, — голос Иллары прозвучал мягко, но в нём чувствовалась та спокойная власть, перед которой спорить бесполезно. — Мы найдём дорогу. Если не сами, то с помощью Нокса. Нам все равно нужно будет ловить момент, когда Вера останется одна, чтобы поговорить.

Найвин и Кай замолчали, но сидели теперь насупившись, как дети, которых отчитала мать, так и не дав им выяснить, кто из них прав. Солнце окончательно скрылось в листве, и мир окрасился в голубые и синие тона сумерек, когда сверху раздалось громкое карканье. Огромный ворон спикировал на капот, коснулся лапами железа, привлекая внимание, и тут же рванул вперёд, не поднимаясь высоко над дорогой.

— У нас проблемы — с тревогой в голосе сказала Найвин — Двигай за ним. Быстро!

***

— Женщина. У тебя не так много шансов, выйти из этой ситуации живой. — мужчина с сероватым лицом и тусклыми, жестокими глазами склонился над Верой так близко, что она чувствовала его дыхание. — Не говоря уже о тех, кто нас совершенно не интересует.

Он бросил взгляд за плечо Веры, где спиной к ней тяжело дышал Сергей. Вера не отвела взгляда. Лицо её оставалось удивительно спокойным, словно происходящее её не касалось, даже несмотря на то, что по голове Сергея стекала тонкая струйка крови, скрываясь за спиной, где они были плотно привязаны друг к другу. Вера чувствовала спиной эту влажность, слышала его тяжёлое дыхание и понимала: он ещё в сознании, но держится из последних сил. В углу на полу, со связанными руками и кляпами во рту, сидели Эля и Арина. Даже у обычно смелой Арины в глазах горел первобытный ужас. Девочки прижались друг к другу и молча смотрели на родителей сквозь пелену слёз. В комнате, помимо главного, было трое незнакомцев. Они стояли по углам, не двигаясь. Ещё двое остались на улице, словно в ожидании кого-то.

— Должен отметить, что поражен твоим самообладанием — говоривший выпрямился и, повернувшись спиной к Вере, принялся расхаживать по комнате, словно выбирая угол обзора, чтобы видеть всех пойманных сразу. Руки его были скрещены за спиной и в одной из них поблескивало лезвием оружие. Удлиненный кинжал больше походил на бутафорию своей резной рукояткой и странной гравировкой на лезвии, но при этом ни у кого из присутствующих не возникало и тени сомнения, что он настоящий. Он продолжил свои размышления.

— Но не кажется ли тебе, что своим стоическим видом недвижимой скалы ты только разжигаешь мой интерес? — он говорил медленно, размеренно, словно произносил речь перед аудиторией. — Если бы ты повела себя как истеричка, начала вопить, рыдать и молить о пощаде, делая вид, что понятия не имеешь, что происходит, я бы засомневался. Я бы подумал, что мы взяли не тех. Да, мы бы всё равно вас убили, — добавил он, равнодушно пожав плечами. — Но теперь ты только укрепляешь меня в мысли, что мы на верном пути. Такой выдержкой в этом тихом месте может обладать только выходец из нашего мира.

На последней фразе он снова повернулся к Вере. На лице его застыла самодовольная улыбка.

Свою речь он закончил почти вплотную к Эле. Первая волна ужаса начала отступать, уступая место более осознанному состоянию. Мысли всё ещё путались, но она уже пыталась анализировать происходящее. И это помогало держать панику под контролем, возвращало дыхание.

Что он несёт? Это какая-то секта? Почему Вера так спокойна? Она его знает?

Мужчина сел на корточки рядом с Элей и снял с неё кляп.

— Что вам нужно? — голос сорвался.

— О, немного, — произнёс он с наигранным спокойствием. — Всего лишь подтверждение, что ты — это ты. Мы, конечно, почти не сомневаемся, но хотелось бы исключить даже малейший шанс ошибки. Будет обидно притащить домой не ту девчонку. Дарион, — позвал он, не отводя взгляда.

Один из стоявших по углам тут же подошёл. Мужчина встал, уступая ему место.

Дарион опустился перед Элей, взял её за подбородок и поднял голову так, чтобы она смотрела прямо в его глаза. Он всматривался долго, и на лице его постепенно проступало напряжение, но ничего не происходило. Абсурдность происходящего начала соперничать в Эле со страхом.

— Ничего, — Дарион резко встал. — Вообще пусто. Это странно, Бэйлир.

Мужчина с кинжалом шумно выдохнул и подошёл к Вере.

— Что это?

Вера молчала. Он снова наклонился ближе.

— Это какая-то защита?

В комнате повисла тишина. Бэйлир впивался взглядом в лицо Веры, улавливая малейшее движение. А потом резко вонзил кинжал ей в ногу.

Крик, вырвавшийся из груди Эли, был полон ужаса. Лицо Веры исказила гримаса боли и она впервые отвела взгляд от мучителя. Арина громко всхлипнула. Элин крик из отчаянного вопля стал складываться в слова:

— Пожалуйста! Не надо! Что вам нужно?!

— Прочти эту, — Бэйлир выдернул кинжал, вырвав из груди Веры новый стон. — Сейчас у неё будет меньше сил сопротивляться.

Дарион склонился над Верой, держа её голову, пока она боролась с болью. Элины крики стихли, перейдя в плач.

— Всё равно хорошо сопротивляется, но кое-что я вижу. Ничего особенного, обычная жизнь в этом мире, — Дарион вглядывался, а Вера замерла, словно о чём-то задумалась.

— Копни глубже. Они прожили здесь слишком много лет.

— Вот оно, — Дарион довольно растянулся в улыбке. — Она ничего не рассказала девчонке.

— Как глупо. Что ещё?

— Сложно. Она сильна, но я вижу кусками. Там... там наш мир. Чёрт возьми, это действительно они. Мы нашли их.

Дарион выпрямился. Голова Веры безвольно упала на грудь лишь на секунду, но она тут же начала приходить в себя.

— Отлично, тогда ускоряемся, пока не прибыли наши старые знакомые. Я отвёл их иллюзией, но долго плутать они не будут.

— Эту тоже берём? — Дарион кивнул в сторону Веры.

— Да нахрен она нужна, — бросил через плечо Бэйлир, направляясь к выходу. — Берём только наследницу.

Двое парней одновременно достали такие же кинжалы. Холод, проникающий в каждую клеточку, охватил Элю. Она понимала, что сейчас произойдёт, быстрее, чем они шевелились. Но могла только беспомощно смотреть, как Дарион заносит клинок.

И вонзает Вере в живот.

Кровь хлынула у Веры изо рта. Эля смотрела широко открытыми глазами, не в силах двинуться. Дарион вынимал клинок обратно, когда один из парней подошёл к Арине и замахнулся.

Кинжал начал опускаться.

И вдруг снаружи раздался крик:

— ОНИ ЗДЕСЬ!

Грохот разлетающегося стекла ударил со всех сторон: левое окно разбил ворон, ворвавшийся внутрь чёрной молнией, правое девушка, влетевшая в комнату одновременно с ним. Осколки ещё не успели коснуться пола, а она уже метнула вверх маленький предмет, и тот, коснувшись потолка, рассыпался тысячами искр. Словно рой управляемых пчёл, искры разделились на две стаи и окутали с ног до головы того, кто занёс кинжал над Ариной, и его соседа. Пока искры гасли, а парни валились без чувств, девушка вступила в схватку с Дарионом.

Мозг Эли лихорадочно пытался успевать за происходящим. Девушка двигалась с нечеловеческой грацией, лицо искажала звериная гримаса, но растущие прямо из пальцев длинные когти, которыми она отбивала удары, говорили сами за себя. Это была не маска. Ворон кружил вокруг Бэйлира, но тот реагировал мгновенно. Несколько раз он почти достал птицу клинком, а потом сделал хитрый ход: занёсся, будто целил в ворона, но в момент, когда птица увернулась, дёрнул свободной рукой и схватил её за крыло.

Но ничего не успел сделать.

Дверь разнесло в щепки и главаря сбило с ног влетевшим телом одного из его людей. Теперь у Бэйлира тоже появился двуногий противник — кто-то вошёл и к нему.

Ворон, получив свободу, переключил внимание на Элю и Арину. Он подхватил лапами кинжал, брошенный парнем, пострадавшим от искр, и поднёс его Эле.

Маленькая надежда, что можно выбраться из этого кошмара, победила страх и Эля развернулась к ворону спиной, принимая кинжал из его лап. Перерезав свои путы, она освободила Арину, отдав ей оружие, а сама дотянулась до второго лежащего парня, вытянув его кинжал из ножен.

— Надо освободить Веру с дядей Сережей, — бросила она Арине.

Обе повернулись к родителям. Задача была непростой, но на них словно никто не обращал внимания: у дальней стены Дарион из последних сил отбивался от дикой девушки, и та явно заставляла его отступать. Слева Бэйлир бился с другим парнем, узнавание промелькнуло в голове Эли, но сейчас мысли были о другом. С улицы тоже доносились звуки борьбы, и пока было непонятно, куда отступать, но девчонки уже начали передвигаться вдоль стены к Вере и Сергею.

Дела были плохи. Оба находились на грани.

Арина освободила отца, и он еле помогал ей ногами, двигаясь к выходу.

— Эля, прости, — начала Вера, когда Эля развязала ей руки.

— Не сейчас. Давай выберемся…

— Прости меня, прости, — Вера бормотала без остановки. — Прости, я так подставила тебя, прошу, прости меня…

Эля нырнула под мышку Вере, приподнимая её на своих плечах. Красное пятно на животе становилось всё больше, и Эля понимала: всё плохо. Всё было очень плохо.

— Эличка, солнышко, прости. Я правда верила, что за нами уже никто не придёт. Клянусь тебе всеми богами, я в это верила…

Эля не понимала, о чём она. Казалось, начался бред из-за потери крови.

— Всё хорошо, Вера. Сейчас мы выберемся. Всё хорошо.

—Просто послушай меня. Тебя зовут Элилайс. Элилайс Тайлин АльТаймант. Мы с тобой не из этого мира. Твоя мама…

Вера не замолкала ни на секунду, сбивчиво продолжая выдавать какую-то абсолютно бредовую информацию, пока ее ноги не подкосились, и они обе упали на пол.

— Вера! — крикнула Эля, снова пытаясь её поднять.

Но Вера лишь вцепилась обеими руками в её руку:

— Твоя мама Аурелия оставила тебя здесь со мной. Мы бежали от них, спасали тебя.

— Верочка, успокойся, пожалуйста. Пожалуйста, пойдём, — Элей снова овладевала паника. Её пугала обстановка, пугало Верино состояние, пугало то, что она говорила.

— Да послушай же ты меня! Ты должна отпустить меня и бежать! Брось всё и беги! Прошу, беги!

Резкий крик дикой девушки прозвучал для Эли, всё больше поддающейся панике, словно в тумане:

— Кай! К стене!

Бэйлир повернулся на крик и это стало его ошибкой. Кай успел увидеть, что Найвин держит в руке, и мгновенно понял её план. Воспользовавшись замешательством противника, он поднял ногу и ударил его в грудь, вложив в удар всю свою магическую силу. Удар получился такой мощный, что Бэйлир перелетел через всю комнату и с грохотом влетел в стену позади Дариона. Они оба оказались в одном углу. Найвин с размаху разбила что-то об пол между собой и противниками, выкрикнув непонятное слово. В ту же секунду между ними стал клубиться пурпурный туман, стремительно вырастая стеной до потолка.

И в этот момент всё закончилось.