Читать книгу: «Сорняк»
-
- we are the champions, my fr
Вдруг холодная рука выдернула меня ото сна.
- Блин, Пап, ну просил же не будить так резко, когда я сплю. Ну что сложно
- А как мне тебя будить, если ты в наушниках засыпаешь? Сто раз говорил, не ложись в
- Ладно, че хотел то? - Через пару минут на заправке остановимся, надо че? Попить или поссать? - Хватит выражаться! – пробурчала мама.
- Да господи, Марин, не думаю, что слово «поссать» наверху, - он очень демонстративно показал на крышу машины, как бы обозначая высшие силы или что-то сверху- воспримут как-то не так, как его воспринимаю я.
- Следи за дорогой и ...
- Мне ничего не нужно, – я сказал это специально громко, чтобы заполнить своими словами весь воздух в душной и неуютной машине. – И в туалет тоже не хочется. А сколько ехать то осталось?
- Да минут сорок, может, пятьдесят, и будем на месте.
*
Это странное и удивительное чувство после пробуждения, когда помнишь весь чудесный мир сновидений с его взлетами и падениями ровно одну секунду после того как открыл глаза, а секундой позднее сразу забываешь, как будто и не снилось ничего вовсе, – именно оно наполнило меня.
Машина резко свернула на грунтовую дорогу, и я проснулся вновь.
Гудела голова, и было тяжело даже вздохнуть. Я приоткрыл окно, глоток свежего и холодного воздуха вдохнул в меня жизнь.
- Почти на месте! - воскликнул отец.
- Да я уже понял, Пап.
- Савушка, я хочу, чтобы ты сейчас очень внимательно меня послушал! – Мама резко повернулась ко мне лицом, как будто это действие увеличивало шанс на понимание ее тяжелых слов. – Дед, он
- Он, как бы это сказать, всегда был не простого характера, а после смерти Бабушки – совсем «плохой» стал
- Что значит «плохой»?
- Лучше не жди от него теплого приема. Характер у него скверный, сколько себя помню, он всегда был таким.
- Да какой, я понять то не могу? Грубый, что ль? - Ладно, сам все поймешь. Мое дело - предупредить. Главное, на свой счет не воспринимай. - Марин, все будет хорошо, не переживай. Парень немаленький и сообразительный, разберется.
Машина свернула налево, дорога уходила резко вниз, как обычно бывает на гоночных треках, и из окна открылся изумительный вид на озеро, древние и могучие сосны и дом.
Хотя назвать это домом было довольно сложно, скорее, это была изба с небольшими окнами и высокой крышей. Первая мысль была очевидно звенящей: «Это тихий ужас! Неужели мне тут целую неделю куковать?»
- А там хотя бы вай-фай есть? – еще с надеждой спросил я. – А то сеть на телефоне вообще не ловит.
- Думаю, придется тебе без интернета посидеть, сынок, - сказал отец. – Зато, вон, глянь – озеро какое, красота.
Он ехидно улыбнулся, четко дав понять: - он рад тому факту, что без этих ваших гаджетов, как он любил говорить, мне придется мучиться неделю.
Машина остановилась.
Еще живущая в моей голове мысль: вдруг они передумают, угасла так же ярко, как и зажглась.
- Выходи давай, только дверью не хлопай, что за привычка у вас с матерью, - скованно пробормотал отец.
Я вышел из машины и понял, что тонированное заднее стекло, к моему великому сожалению, не искажало восприятие этого места. Меня осенило, что даже наоборот, оно дарило ему небольшую скидку.
*
Вокруг избы были три небольшие постройки, едва заметные издали. Назначение каждого из них мне было неведомы, но их внешний вид давал четкое осознание того, что это не приготовленные для меня отдельные бунгало.
Сама территория огорожена не была, и эта мысль меня поражала и страшила: неужели деду не страшно жить вот так, без какой-либо защиты? А вдруг волки или еще кто?
Отбросив все эти размышления прочь, мои мысли устремились лишь к одному объекту – озеру.
Отражаясь от холодного осеннего неба, облака скользили по озеру в направлении солнца. Надеюсь, потому что это будоражило их так же, как и меня.
Время шло, и вечно прятаться было невозможно, да и холодно становилось. Я понял, что нужно собраться с мыслями и идти в дом.
Сердце мое билось так, будто я совершил что-то плохое и вхожу в зал суда перед вынесением приговора.
Внутри избы было просторно, высокие потолки сразу привлекли внимание. Они казались такими недосягаемыми, что на их фоне даже высокий папа был просто человеком.
- Сава, давай дверь быстрее закрывай, а то дует! – сказала мама.
- Да, вырос ты знатно, - бросил дед. – Последний раз помню тебя еще совсем горошинкой.
- Привет, дедуль, э-э – я не знал, что сказать, и решил просто промолчать.
- Пошли со мной, покажу, где будешь спать и где вещи положить.
Мы прошли в комнату. Она располагалась как бы в хвостовой части дома и была невероятно крохотной, настолько, что я даже сначала подумал, что это кладовка.
- Проходи, проходи, не стой на месте. Вот тебе белье, кровать застелешь сам. Вещи в тумбу.
-Спасибо, конечно, а тут вай-фай есть?
Нет, сынок, – что бы это ни значило, у меня такого нет! – сказал дед. Голос его был немного хриплый, но не слишком, как будто небольшая горсть помех вмешалась в радиоэфир.
Только когда он выходил из комнаты, я обратил внимание на его внешний вид.
Его седые волосы и ярко-багровый свитер навсегда отпечатались в моей памяти.
*
- Ладно, мы поехали, проводишь нас, Сав? – крикнул уже на выходе отец.
Я вышел из избы и быстрым шагом направился к машине.
- Будь хорошим мальчиком, Сава, помогай Дедушке, – тепло и нежно сказала мама, обнимая меня на прощание.
- А вам обязательно уезжать?
- Ты же знаешь, работа у нас такая с папой. Если бы можно было взять тебя с собой, мы бы с радостью.
Несмотря на мамины слова, я так толком и не понимал, кем они с папой работали: то ли исследователями в странах третьего (как было принято говорить, хотя принято кем и почему - не понятно до сих пор) мира, то ли контрабандистами средней руки. В любом случае, тогда эти слова значили только одно: спастись от пыток земледелия и интернет-голода не удастся.
- Давай, сынок, мы тебя любим. Через неделю жди, – помахав на прощание рукой, сказал отец. Они сели в машину и отчалили. Улетающий в закат черный джип просигналил три раза, видимо, в знак искренней любви, которую не выразить в словах.
*
Проснувшись на утро следующего дня, я еще раз осмотрел мою комнатушку. Поменялось мало. В окне блестело солнце, освещая толстый слой пыли на так называемой тумбе.
Я вышел в основную комнату, дед всегда называл её залом. И увидел прекрасный и огромный камин, расположенный в противоположной стороне, полностью обитый камнем – он поражал своими объёмами.
«Почему я его вчера не заметил?» - подумал я.
Но поток мыслей про камин сбили слова деда.
- Да уж, спать ты любитель. Завтракай и пошли на улицу, поможешь мне немного.
Завтрак был ужасный: пресный творог и стакан молока. Мне казалось, что даже смертников кормили лучше. Разве такое может нравиться?
Как подсказывало мне чутье, помогать придется много, и, к сожалению (стало очевидно, что именно к сожалению), скучать не придется.
Весь оставшийся день я перетаскивал дрова для бани из одного места в другое. Их было так много, что, если честно сказать, я и весь следующий день только этим и занимался.
Дед говорил крайне редко, в основном злился, когда ему не нравилось, как я укладывал дрова.
- Надо, чтобы прогалов не было, а то они же упадут прямо на ноги. Вас там вообще чему-то учат? – повторял он с какой-то не наигранной искренностью.
- Ты в каком классе то? - выждав пару мгновений, спросил он.
- В седьмом, в этом году пошел, - начал рассказывать я. - Мы перевелись в школу с углубленным изучением
- Ясно, - перебил он. – Не учат вас сейчас не черта видимо. И уходил опять заниматься своими делами.
В конце дня, когда солнце пошло на закат, я решился и наконец спросил:
- Дед, а можно я схожу на причал, что за домом? Хочу на озеро посмотреть, может, даже
- Нет, – громко отрезал он.
- Но я просто посмотрю и
- Сказал нет, значит нет. Двадцать раз повторять не буду.
Я лежал на кровати, от усталости мышцы ног даже сводили судороги. Я, конечно, всегда был активным и занимался АэРБэ, но к такой схватке оказался не готов.
Весь следующий день, занимаясь тем же самым, я думал только об одном: «Быстрее бы день прошел», прогоняя прочь мысль о том, что на самом деле новый день не наступал, и я попал в петлю, как в том фильме (названия я не помнил), где главный герой проживает один и тот же день снова и снова.
