Читать книгу: «Ритуал»

1

Ранним зимним утром, в то время когда летом обычно уже светит солнце, в одной из квартир снова начинается очередной похожий на другие день. Человек проснулся после срабатывания уже пятого будильника, попытался протереть глаза, но это не очень помогло. Веки отказывались открываться. Последние несколько лет каждое новое пробуждение забирало все больше времени и сил. В попытках прогнать сон он взял в руки телефон и начал пролистывать ленту новостей. Как обычно, в мире ничего хорошего не происходит. Он в очередной раз испортил себе настроение с самого утра, начитавшись новостей об убийствах, политических интригах и прочей чепухе, которая в жизни среднестатистического человека не значит ничего. Как и подавляющее большинство людей, он живет на фоне происходящего в мире безумия и вынужден мириться со всем этим из-за необходимости зарабатывать себе деньги на еду. С трудом, вздыхая, он поднялся с кровати и побрел в ванную комнату. Тело слегка ныло – давала знать о себе накопленная годами усталость. Веки были по-прежнему тяжелы. Глазные яблоки при каждом движении напоминали о своем существовании болью. Казалось, будто лопнувшие капилляры выскочили со своих мест и с каждым поворотом глаза стараются схватиться за веко. Не смотря на такое тяжелое пробуждение, он вынужден вставать каждое утро, чтобы совершать один и тот же бессмысленный ритуал. Если не совершать этого ритуала, то долго прожить и не получится. Не будет ни денег, ни жилья, ни еды. И он, как миллиарды людей по всей планете просыпается каждое утро с одним вопросом: Зачем? Он не знал ответа на этот вопрос, но знал одно, нужно просто двигаться вперед, может ответ и найдется.

Подойдя к ванной комнате, в полумраке он нащупал выключатель и щелкнул. Свет от лампочки слегка ослепил человека и неприятно ударил по глазам. Кафельный пол был холодным. В любое время года, будь то лето или зима, каждое утро мертвецки холодный пол слегка приводит в чувства после пробуждения. Дойдя до раковины, над которой висело зеркало, человек осмотрел последствия сна. Под глазами висели мешки, которые казалось вот-вот опустятся до пола. Сами глаза красные как свет светофора от лопнувших капилляров. Лицо отекшее и частично скрытое за щетиной. Иногда, ему хотелось чтобы все лицо скрылось за щетиной, чтобы весь он скрылся куда-то и больше его никто не трогал и ему ничего было не нужно. Он устало вздохнул и принялся за утренний моцион: умыть лицо, почистить зубы и побриться. Времени на все утренние ритуалы было не так много, поэтому он второпях часто пренебрегал качеством производимых действий. Где-то оставался клочок бороды, где-то – не дочищенный зуб. Иной раз, если утром было пропущено слишком много будильников, он не умывал лицо вовсе – лишь бы не опоздать на работу и не схлопотать штраф. Закончив с умыванием, человек снова взял в руки телефон, чтобы проверить время. На часах 6 утра, нужно быстро что-то съесть и бежать на работу, подумал он. Выйдя из ванной, он снова щелкнул выключателем. На этот раз ему было неприятно уже от темноты. Глаза не успевают переключиться, и пару секунд ему приходится идти фактически вслепую.

Пройдя по коридору, он снова щелкнул выключателем, озарив светом лампочки уже кухню. На кухне царил бардак. У человека остается мало времени после работы на то, чтобы навести в доме порядок, помыть посуду и заранее приготовить себе что-то на следующий день. Впрочем, мало времени у него остается даже на себя, поэтому иногда он и не моется перед сном. В углах дома перекатывались кучки пыли, в раковине стояла немытая несколько дней куча посуды, на столе – крошки, а плита была вся в пятнах от сеансов готовки. Человек открыл холодильник, и его слегка окатило освежающей прохладой, за которой следом прокатился шлейф вони от испорченных овощей, сигнализировавший о том, что пора бы очистить холодильник и выкинуть мусор. Он взял колбасу и хлеб, сделал себе на скорую руку бутерброд из этих двух составляющих, закинул его в себя, стараясь как можно быстрее прожевать, а затем запил стаканом воды, чтобы хоть как-то протолкнуть через пищевод сухую массу. Хлопнув дверцей холодильника, он побрел обратно в зал. Время поджимало, и ему нужно было как можно скорее одеться и уже выходить на улицу прогревать свою старенькую Тойоту, пробег у которой был такой, что можно было бы сделать вывод, будто на этой машине доехали до луны и обратно.

Человек снял со стула брюки, которые по обыкновению он стирает раз в месяц, в какие-нибудь удачные выходные, когда у него появляется мотивация навести в квартире порядок. Понюхав ширинку брюк, человек понял, что их еще можно носить без вреда для окружающих. Следом он снял со стула рубашку – он носил ее уже два дня, но от нее все еще пахло дезодорантом, а значит, и сегодня сгодится. Слегка мятые спина и рукава, но это не значит, что нужно доставать новую и бросать старую в корзину для грязного белья, которой у него почему-то не было. Для человека было странно осознавать этот факт, ведь он точно помнил, что раньше в каждом доме и у каждой семьи была корзина или что-то похожее, куда можно было скидывать грязные вещи и не захламлять квартиру вонючими трусами и носками. Сейчас многие его друзья обходятся без корзин для грязного белья, как, впрочем, и без квартир, в которых эти корзины должны стоять. Человек – как и большая часть его окружения – состоит в доблестных рядах арендаторов чужого недвижимого имущества, так как на собственное ему придется копить долгие годы и не факт, что он действительно доживет до момента покупки собственной жилой площади. Нередко, стоя в магазине, он с болью в сердце отдает 150 рублей за бутылку молока, а отдать 7 миллионов за однокомнатную квартиру где-нибудь на окраине города ему, возможно, будет смертельно больно. Компромисс в виде ежемесячной платы в размере 30 тысяч рублей его вполне устраивал. Накопить на первоначальный взнос ему также не светило. Зарплата, которую он получал в своем офисе, позволяла волочить существование от одного месяца до другого, катаясь на американской финансовой горке, которая несется строго вниз. Предсказуемо, но все равно страшно.

Надев старый пуховик, у которого уже были затерты и засалены рукава, он открыл дверь и выключил в коридоре свет. Из подъезда потянуло знакомым затхлым запахом, а подъездная лампочка, которая поджидала его все утро, среагировав на звуки, осветила ему пространство для маневров. Забыл забрать с собой мусор, подумал человек про себя.

Человек закрыл дверь квартиры, спустился по лестнице и вывалился своей сущностью на улицу. Его лицо обдало холодным воздухом. Последние несколько дней температура стабильно держалась на отметке в -25 градусов, что также не придавало энтузиазма и желания добираться до работы. Его машина стояла недалеко от подъезда, и благодаря функции автопрогрева каждое утро избавляла его от необходимости добираться до работы на общественном транспорте, который также с трудом переносил заморозки. Человек считал, что его жизнь сильно облегчается наличием автомобиля, ведь ему не нужно стоять на остановках общественного транспорта в мороз и ждать набитый до отказа автобус.

В салоне машины было теплее, чем на улице. Он запустил двигатель и закурил сигарету: благо, в то время когда была выпущена его машина, производители предусматривали в салоне пепельницы, думая о том, что водитель может быть зависим от сигарет и может желать курить за рулем. Слегка приоткрыв окно, человек дал начало очередному дню, выдыхая дым в окно и стряхивая пепел с сигареты в пепельницу. Каждое утро, в одно и то же время, с одной и той же сигаретой, он давал начало своему рабочему дню, который начинался именно в автомобиле, потому что впереди его ждут долгие 50 минут пробок. Одной выкуренной сигареты ему вполне хватало для того, чтобы скоротать время для нормального нагрева двигателя.

Сидя утром в автомобиле, он ни о чем не думал. Его ничего не терзало. Ничего не волновало. И не должно было, так как всё, о чем ему приходилось думать каждое утро, – это бесконечные пробки, в которых все водители города в едином порыве стоят точно так же, без мыслей и без переживаний. Наверное, самый простой способ лишить человека рефлексии – поставить его перед фактом необходимости выживания. Просто забрать у него необходимые блага, которые раньше доставались легко, – и он уже ни о чем более не думает. Единственная забота большей части людей – обеспечение себя самого ужином. Оно и понятно: есть хочется всем. Человека это даже отчасти забавляло, и он любил представлять, что все эти машины и люди – это фоновое наполнение мира, как в видеоигре. Однако, заглядывая в окна стоящих рядом автомобилей, он, наоборот, часто видел безжизненные лица пока еще живых людей, которые так же, как и он, встают пять дней в неделю рано утром, чтобы добраться до места, в котором будут что-то делать, чтобы получить деньги, которыми они оплачивают арендованное жилье, может быть, ипотеку и покупают себе еду, чтобы протянуть в этом мире еще хоть сколько-нибудь. При этом никого не смущала бессмысленность всех этих каждодневных ритуалов, которые в любом случае закончатся для всех одним – смертью.

По радио диктор веселым голосом приветствовал жителей города и таким же веселым голосом объявлял, на каких улицах уже не протолкнуться. Этому диктору наверняка также не нравится вставать рано утром, ехать куда-то, чтобы делать вид, что он счастлив, но это его работа, и он также получает за нее деньги. Человек жил не слишком далеко от работы. В нерабочие дни, когда на дорогах нет пробок, он мог доехать до нее за 15 минут. Но в будние дни этот радиодиктор становился его спутником на долгие 50 минут.

Бросив сигарету на улицу, человек закрыл окно и нажал на педаль газа. Автомобиль тронулся и понес его до ближайшего светофора, на котором он остановился и начал свой путь длиной в 50 минут, чтобы добраться до работы. Ровно 20 таких светофоров отделяло его утром от работы.