Цитаты из книги «Сочини что-нибудь», страница 4

Знаете каким он был раньше? Он был сдержан и скуп на эмоции даже когда выигрывал каждый шахматный турнир в течении целого сезона. А вот вчера он достал свой член и стал гонять лысого прямо за школьной партой. И когда госпожа Рамирез присела за соседнее место, чтобы застегнуть ему скворечник, он просто закричал: «Сейчас я вытащу кролика!» И спустил ей на блузку. Он смеялся не переставая.

Вы могли спросить Грффина Уилсона о чем угодно. Кто подписал Гентское соглашение например или другую заумную чушь. Он только прикладывал палец к своей голове и говорил «Сейчас я вытащу кролика…» И вуаля — он уже давал верный ответ. Он мог говорить об органической химии или теории струн. Но чего он хотел на самом деле так это быть счастливым. Не просто ‘не грустным’, а счастливым. Таким счастливым какими бывают собаки. Не следить за общественной полемикой в телешоу. Не следить за изменениями в налоговом законодательстве. Не тратить свою жизнь в пустую. Он не хотел умирать так же как все. Он хотел жить, а не быть.

Его руки все еще сжимали коробку размером со словарь, продолжая рефлекторно жать на кнопку. Все видели эту штуку настолько часто, что уже перестали реагировать на нее. Но это был дефибриллятор. Инструмент шоковой терапии. Он просто снял его со стены и воспользовался инструкцией. Просто приложил клемы к вискам и запустил необратимый процес. Знаете как это делали раньше? Вставляли палочку через нос и резкими движениями рвали мягкие ткани мозга. Только лобные доли. Это называлось лоботомия. Теперь еще меньше боли. Он взял и приложил клемы к вискам и нажал на кнопку. Это так просто, что справится и шестнадцатилетний. Электричество сделает все за вас.

На уроках английского у мисс Чен мы учились «быть или не быть», но есть большая скрытая область между ними. Возможно, во времена Шекспира было только две фазы, но Гриффин Уилсон, он знал, что экзамены были только шлюзом в мир полный большого настоящего дерьма.

Быть или не быть. Подарок бога животным в том, что им не приходится делать этот выбор.

Не иметь никаких забот, никаких переживаний, никаких сожалений, — это довольно привлекательно.

Путь к счастью до невозможности прост. Все что тебе нужно — это нажать кнопку.

Имена мертвых тянутся от меня во все стороны света. Любимые мужья. Возлюбленные жены. Обожаемые матери и отцы. Имена тянутся, покуда хватает глаз, на них ссыт пес Дженни; и вся эта армия мертвых ребят лежит не так уж и глубоко.

Я делаю еще шаг, и тут земля взрывается, из травы поднимаются гейзеры и выдают залп ледяной воды, поливая мои джинсы и рубашку. <…>

Теперь мертвые ссут на нас в ответ.~~~мяч ныряет в лужу отработанного масла, пачкаясь в черной грязи. И снова оказывается на расстоянии пинка, рядом с моей босой ногой. Петляя, подпрыгивая, кувыркаясь, мяч оставляет черный след на сером асфальте; потом останавливается. Черный теннисный мяч, круглая точка в конце предложения. Точка под восклицательным знаком.~~~Никто не становится в очередь, чтобы объяснить мне школьную программу. Особенно после трех жирных двоек, которые мистер Локхард влепил мне по алгебре, геометрии и физике. Но я почти уверен, что мяч не может катиться вверх — особенно долго.~~~Крышка проржавела и присохла намертво. Я плюю и вытираю, пока из-под стекла не проглядывает золотая полоска: золотые монеты с головами мертвых президентов и парящими орлами. Говорят, такие можно найти, если следовать за лепреконом к началу радуги. Если вы верите в этот бред.~~~чуть не падая на каждом шагу, я так цепляюсь за банку, что, стоит мне не удержаться, стеклянные осколки проткнут мне глаза и сердце.