Цитаты из книги «Господа офицеры», страница 3

, когда появляется грех. Конечно, я не имею в виду грех первородный, но парадокс первородного

похороны и маялся от боли в перебитой ятаганом руке. – Государь не Тюрберта почтил, а подвиг. Высшая доблесть воина – сам сдохни, а товарища выручи. Вот эту доблесть государь и отметил… Начиналось жаркое болгарское лето, солнце пекло немилосердно, и желтая пыль дорог намертво прикипала к пропотевшим

ная? Любая, – улыбнулся Толстой, садясь и продолжая с интересом разглядывать братьев. – Только вот насчет сиятельства вы, Федор Иванович, напрасно. Если не против, называйте Львом Николаевичем, а титулы оставим для господ из губернского

поводу? – Я люблю свое отечество и горжусь им

натьев, руководивший переговорами с русской стороны, навестил главнокомандующего великого князя Николая Николаевича в Адрианополе. – Английская эскадра стоит в пятнадцати верстах от Константинополя, – сказал

темно-русая – плыли вровень по

кажется, что следует выслушать и нас. Если и после этого вы укажете нам на дверь, мы уйдем. Под деревом сидели Миллье и Лео, итальянца видно

войсковой старшина Кванин, сотник Гвоздин и поручик Томашевский вынесли гроб с телом подполковника Ковалевского, накрытый знаменем 2-го батальона 74-го Ставропольского полка. Следом за гробом шли Тая и Максимилиан Казимирович Китаевский. Барабанщики ударили дробь, гроб установили в центре каре, и Штоквич встал в головах. Он никогда не произносил речей, да и не любил их, и поэтому читал

– Забудешь, Ванечка, забудешь, – с грустной улыбкой сказала Софья Гавриловна, вновь усаживаясь за пасьянс. – Все забудешь, и правильно сделаешь. Жить – это значит сходить с ума…

– Ах, Анна, Анна! – Тетушка неодобрительно