Читать книгу: «Московский маскарад»

ПРОЛОГ

Москва, декабрь 1824 года

Ночь опустилась на Москву тяжёлым бархатным пологом, усыпанным холодными алмазами звёзд. Морозный воздух кусал щёки, когда Марья Дмитриевна пробиралась по узким переулкам Замоскворечья, пряча лицо в воротник поношенного тулупчика. Сердце её колотилось так громко, что, казалось, заглушало скрип снега под валенками.

Она знала, куда идёт. Весь год, прошедший с того страшного вечера, она собирала сведения, училась, готовилась. Игорный дом князя Одоевского — место, о котором в Москве говорили шёпотом. Говорили, что туда пускают лишь избранных, что там играют по-крупному, что сам хозяин — тёмная лошадка, о прошлом которой ходят легенды. Говорили, что он может разорить любого, но и вознести до небес одной лишь улыбкой.

Марье не нужны были его улыбки. Ей нужно было родовое имение Берёзовка — единственное, что оставалось от отца, кроме горькой памяти.

Отец… Дмитрий Петрович всегда был слаб до карт. Мать умерла рано, и Марья росла, наблюдая, как имение тает с каждым проигрышем. Она научилась вести хозяйство, экономить, уговаривать кредиторов. Но год назад отец перешёл все границы. Он отправился в этот самый игорный дом и поставил на кон всё — последнее, что у них было.

Марья тогда ждала его до утра, а когда не выдержала и примчалась сюда, переодевшись в платье племянника-гимназиста, она успела увидеть лишь его спину, выходящего из дверей особняка. Сгорбленную, сломленную. А в дверях стоял он — князь Сергей Одоевский. Высокий, широкоплечий, в безупречном чёрном фраке. Свет свечей падал на его лицо, вылепленное словно из мрамора: резкие скулы, твёрдая линия губ, и глаза — тёмные, бездонные, равнодушные. Он смотрел на удаляющуюся фигуру отца с лёгкой, почти неуловимой усмешкой. А потом его взгляд скользнул по Марье, спрятанной в тени колонны. Всего на миг, но ей показалось, что он видит её насквозь. Что он знает.

Отец умер через месяц. Пил горькую и таял на глазах. Перед смертью он прошептал: «Прости, Машенька. Я хотел как лучше. Думал, отыграю… Он слишком силён. Не связывайся с ним». Она пообещала, но про себя поклялась отомстить.

Год она училась. Перечитала все книги по карточным играм, какие могла найти. Тренировалась с соседскими помещиками, обыгрывая их в пух и прах. Она знала, что у неё талант — отец часто говорил: «У тебя, Маша, холодный ум и твёрдая рука. Из тебя вышел бы блестящий игрок, не будь ты девкой».

Но девка она и есть девка. И именно это станет её оружием.

Сегодня она наденет маску. Не просто маску — она станет другим человеком. Михаилом Дмитриевичем, молодым дворянином из провинции, приехавшим искать счастья в столице. Высокая, с узкими бёдрами, она умела держаться по-мужски. Грудь туго перетянута, сапоги на каблуке добавляют роста, голос — ниже, грубее. Она репетировала месяцами.

Особняк князя Одоевского стоял в самом центре Москвы, на Тверской, выделяясь среди прочих строгой элегантностью. Никакой вычурности — только благородный серый камень, высокие окна, и над парадным входом — чугунный фонарь, отбрасывающий золотистый свет на заснеженные ступени. Марья остановилась, перевела дыхание.

— Ничего, — прошептала она себе. — Ты Михаил. Ты богат, самоуверен и жаждешь игры.

Швейцар в ливрее распахнул перед ней дверь. Внутри пахло воском, дорогим табаком и чем-то неуловимо пряным. Мраморная лестница вела на второй этаж, откуда доносился негромкий гул голосов и звон монет. Марья поднялась, стараясь, чтобы шаги звучали твёрдо.

Зал, куда она вошла, поражал воображение. Высокие потолки, расписанные античными сценами, хрустальные люстры с сотнями свечей, стены, обитые малиновым шёлком. В центре — несколько столов, покрытых зелёным сукном, за которыми сидели мужчины во фраках и мундирах. Лица сосредоточенные, руки сжимают карты. Атмосфера азарта и риска витала в воздухе, смешиваясь с ароматами духов и сигар.

Марья огляделась. Где же он?

И тут она увидела его. В дальнем углу, за отдельным столиком, сидел князь Одоевский. Чёрный фрак сидел на нём как вторая кожа, белоснежная рубашка ослепляла контрастом. Тёмные волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Он не играл — он наблюдал. Медленно, словно нехотя, он переводил взгляд с одного стола на другой, и каждый, на ком останавливались его глаза, заметно нервничал.

Марья почувствовала, как внутри всё сжалось. Этот человек разорил её отца. Этот человек держал в руках судьбы десятков людей. И сейчас он смотрел прямо на неё.

Или ей показалось? Нет, он действительно смотрел. Чёрные глаза, глубокие, как омут, скользнули по её фигуре, задержались на лице. Марья заставила себя не отводить взгляд. Она смелая. Она — Михаил.

Князь чуть приподнял бровь — едва заметное движение, но Марья его уловила. Затем он отвернулся и сделал знак лакею. Тот мгновенно подскочил к нему.

— Проводите гостя к столу, — услышала Марья его низкий, бархатный голос, когда проходила мимо. — Молодому человеку, кажется, нужна партия.

Лакей поклонился и указал Марье на столик, где уже сидели трое игроков. Марья села, чувствуя, как под столом дрожат колени. Но голос её, когда она заговорила, прозвучал ровно и басисто:

— Благодарю. Что играем?

— В двадцать одно, сударь, — ответил один из игроков, толстый купец с маслеными глазками. — Ставки от ста рублей.

Марья кивнула. У неё было с собой пятьсот — всё, что удалось скопить, продав последние мамины безделушки. Она достала кошель и положила на стол несколько ассигнаций.

Игра началась.

Карты скользили в её пальцах привычно. Она считала, запоминала, блефовала. Купец проиграл триста и вышел из себя. Двое других держались дольше, но к полуночи и они остались с пустыми карманами. Марья выиграла четыреста рублей. Не имение, конечно, но начало.

Она подняла глаза и снова встретилась взглядом с князем. Теперь он улыбался. Едва заметно, уголками губ, но улыбался. И в этой улыбке читалось что-то… предвкушение.

— Вы сегодня в ударе, сударь, — раздался голос прямо над ухом. Марья вздрогнула: князь стоял рядом, возвышаясь над ней, как тёмная скала. — Позвольте узнать ваше имя.

— Михаил Дмитриевич… э-э… Вельяминов, — выпалила она первое, что пришло в голову.

— Очень приятно, Михаил Дмитриевич. Сергей Александрович Одоевский, — он слегка поклонился. — Надеюсь, вы посетите нас ещё. Такие игроки — украшение моего дома.

Марья встала, стараясь не смотреть ему в глаза. Она чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, пронизывающий. Он знает? Нет, не может быть. Она так старалась…

— Непременно, князь, — ответила она и быстро направилась к выходу.

Уже на лестнице она услышала его голос, обращённый к лакею:

— Проследи за молодым Вельяминовым. Узнай, где остановился.

Сердце ухнуло в пятки. Она ускорила шаг, выскочила на морозную улицу и почти побежала прочь, путаясь в длинных полах сюртука. Только бы оторваться!

Но слуга князя был опытен. Он держался в тени, не приближаясь, и видел, как «молодой человек» юркнул в убогий домишко на окраине, где светилось лишь одно окошко под самой крышей.

Утром князь Одоевский получил подробный доклад. Он сидел в своём кабинете, попивая утренний кофе, и слушал невозмутимого человека в чёрном.

— Значит, живёт один, в каморке, прислуги нет, — задумчиво протянул князь. — И вчера выиграл четыреста. Интересно…

Он отставил чашку и подошёл к окну. За стеклом кружился снег, укрывая Москву белым покрывалом.

— Михаил Дмитриевич Вельяминов, — повторил он вслух. — Что ж, посмотрим, как долго ты сможешь скрывать то, что прячешь под этим сюртуком, красавица.

Тень усмешки скользнула по его губам.

— Приготовьте экипаж. Сегодня вечером я снова приму этого гостя. И, возможно, предложу ему партию, от которой он не сможет отказаться.

ГЛАВА 1. Переодетый игрок

Следующий вечер выдался ещё морознее. Марья почти не спала — всё думала о князе, о его взгляде, о том, не выдала ли она себя. Но отступать было поздно. Имение, честь отца, её собственная жизнь — всё зависело от того, сможет ли она выиграть.

Она снова надела свой костюм. Тёмно-синий сюртук, купленный у старьёвщика, сидел на ней мешковато, но в полумраке игорного дома это было незаметно. Она снова подкрасила брови углём, наклеила маленькие усики, тщательно причесалась на мужской манер. В зеркале отражался стройный юноша с тонкими чертами лица — пожалуй, слишком красивыми для мужчины, но в свете свечей это можно было списать на молодость и породу.

В игорный дом она вошла увереннее, чем вчера. Лакей встретил её поклоном и проводил к тому же столу. Сегодня игроков было больше, и ставки крутились крупнее. Марья села, положила на стол выигранные вчера четыреста рублей и приготовилась.

Игра шла с переменным успехом. Она выигрывала, проигрывала, снова выигрывала. К полуночи её капитал вырос до восьмисот. Она уже начала надеяться, что за пару недель сможет накопить достаточно, чтобы предложить князю выкупить имение. Но тут за её спиной раздался голос:

— Господа, не возражаете, если я присоединюсь?

Князь Одоевский. Он стоял, поигрывая золотой табакеркой, и смотрел прямо на Марью. Сердце пропустило удар.

Игроки засуетились, освобождая место. Князь сел напротив Марьи, и их взгляды встретились. Его глаза были чёрными, непроницаемыми, но в их глубине плясали дьявольские огоньки.

— Итак, Михаил Дмитриевич, — начал он, — сыграем? Я слышал, вы вчера всех обыграли. Хочу проверить свои силы.

Марья сглотнула. Отказаться значило вызвать подозрения. Согласиться — рискнуть всем.

— С удовольствием, князь, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Отлично. Во что играть предпочитаете?

— В двадцать одно, если позволите.

— Позволяю. — Князь кивнул, и лакей мгновенно подал новые колоды карт.

Игра началась.

С первых же ходов Марья поняла, что перед ней не просто любитель. Князь играл виртуозно — холодно, расчётливо, не выказывая эмоций. Он словно читал её мысли, предугадывал каждый ход. Марья напрягла все свои способности, вспоминая уроки отца, его хитрости, его блеф.

Они играли час, другой. Ставки росли. Марья то выигрывала, то проигрывала, но в целом оставалась при своих. Князь, казалось, испытывал её, дразнил, как кошка мышь.

— Вы очень хороши, сударь, — заметил он, когда она в очередной раз обыграла его, взяв двадцать одно против его двадцати. — Где научились?

— Отец учил, — ответила Марья, не подумав.

— Ваш отец, должно быть, замечательный игрок. Как его имя?

Марья поняла, что попалась в ловушку. Назвать настоящее имя отца — значит выдать себя, ведь в Москве многие знали Дмитрия Петровича, разорившегося пьяницу. Она замешкалась на секунду, но князь уже перевёл разговор:

— Впрочем, неважно. Ваша взяла. Ещё партию?

Она кивнула, и они продолжили.

К трём часам ночи в зале почти никого не осталось. Только они двое сидели друг напротив друга при свете одинокой свечи. Марья чувствовала невероятную усталость, но азарт гнал её вперёд. Она выиграла уже тысячу рублей. Ещё немного, и она сможет предложить князю сделку.

— Вы устали, — вдруг сказал князь, откладывая карты. — Пожалуй, на сегодня довольно.

Марья с облегчением вздохнула, но тут князь добавил:

— Однако прежде, чем вы уйдёте, позвольте пригласить вас в мой кабинет. Есть разговор.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Марья подняла глаза. Князь смотрел на неё в упор, и в его взгляде не осталось ни тени насмешки. Только сталь и холод.

— Я… я не понимаю, князь, — пролепетала она.

— Думаю, понимаете. — Он встал и подошёл к ней. Теперь он возвышался над ней, загораживая свет. — Прошу.

Марья поняла: бежать бесполезно. Если он знает, если догадался — её схватят сразу, как только она выйдет за порог. Лучше пойти и узнать, что ему нужно.

Она встала и последовала за ним.

Кабинет князя оказался небольшой, но роскошно обставленной комнатой. Тёмное дерево, кожа, книги, и над камином — портрет женщины с печальными глазами. Князь закрыл дверь и прислонился к ней спиной, отсекая выход, скрестив руки на груди.

— Снимите парик, Марья Дмитриевна.

Она вздрогнула, как от пощёчины. Так вот оно что. Он знал с самого начала.

— Я… вы ошибаетесь…

— Не ошибаюсь. — В голосе князя появились стальные нотки. — Я никогда не ошибаюсь. Вы прекрасно играете, но женская шея, тонкие запястья и запах духов вас выдают. К тому же, вчера я велел проследить за вами. Вы живёте одна, без слуг, и в вашу каморку явно не входил ни один мужчина. Так что не будем тратить время.

Марья замерла, лихорадочно соображая. Отрицать бесполезно. Но и сдаваться нельзя.

— Хорошо, — сказала она, срывая с головы парик и встряхивая волосами. — Вы правы. Я Марья Дмитриевна Вельяминова. Но какое вам дело до того, кто я? Я честно выиграла эти деньги.

— Честно? — Князь усмехнулся. — Вы проникли в игорный дом под чужим именем, переодевшись мужчиной. По законам империи это уголовное преступление. Вас ждёт ссылка в Сибирь, моя дорогая. Или, как минимум, монастырь.

Марья почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала это, но надеялась, что не попадётся.

— Что вам нужно? — спросила она прямо. — Деньги? Забирайте выигрыш. Имение? Оно и так ваше.