Читать книгу: «В объятиях одержимости»

Глава 1. Логан

Некоторые люди возвращаются с того света совершенно другими. Мне же хватило нескольких секунд, чтобы вспомнить, каким ублюдком я был.

Первое, что я почувствовал, была боль.

Не та благородная, терпимая херня, о которой любят рассказывать герои боевиков, вытаскивая из собственного плеча пулю и тут же отправляясь трахать очередную красотку. Нет. Настоящая боль была куда прозаичнее. Она сидела где-то глубоко под рёбрами, расползалась по грудной клетке и превращала каждый вдох в отдельное, мать его, достижение.

Вторым был звук.

Мерное, раздражающее пищание.

Пик.

Пик.

Пик.

Кто-то явно решил, что моё возвращение в мир живых необходимо сопроводить самым отвратительным музыкальным произведением в истории человечества.

Я попытался открыть глаза.

Не получилось.

Попробовал снова.

На этот раз сквозь ресницы пробился свет. Белый, резкий, беспощадный. Я поморщился, и это простое движение отозвалось тупой болью в висках.

Блядь.

Если это ад, то у его дизайнеров серьёзные проблемы со вкусом.

Я попытался пошевелить рукой. Пальцы отозвались не сразу, словно принадлежали какому-то другому идиоту, которому не повезло оказаться в моём теле.

А потом я почувствовал тепло.

Чья-то ладонь лежала поверх моей.

Маленькая. Прохладная. Знакомая.

Я заставил себя повернуть голову.

И увидел её.

Элис.

Она сидела рядом с кроватью, неудобно склонив голову на сложенные руки. Тёмные волосы рассыпались по белой простыне. На ней была какая-то бесформенная серая толстовка, совершенно не подходящая к моей привычной картине мира, где Элис Рид должна была выглядеть либо чертовски раздражённой, либо чертовски соблазнительной.

Сейчас она выглядела просто измученной.

Я смотрел на неё несколько секунд, пытаясь собрать мысли.

Последнее, что я помнил, было обрывочным. Крики. Чужие голоса. Её лицо. Боль.

Потом темнота.

И теперь она здесь.

Живая.

Рядом.

Я хотел произнести её имя, но горло словно выстелили наждачной бумагой.

— Кр...

Получилось что-то среднее между хрипом и предсмертным бульканьем.

Прекрасно, Вандербильд. Всегда мечтал производить впечатление умирающего тюленя.

Я пошевелил пальцами.

Элис вздрогнула.

Сначала едва заметно. Потом резко подняла голову.

Наши взгляды встретились.

И, чёрт побери, я никогда не забуду выражение её лица.

Она смотрела на меня так, будто увидела призрака.

— Логан?

Голос прозвучал тихо, неуверенно.

Я попытался улыбнуться.

— Нет, блядь... Санта-Клаус.

Вышло ужасно. Голос сорвался, горло обожгло, а грудь пронзила такая боль, что я едва не потерял сознание.

Но она рассмеялась.

Коротко. Нервно.

А потом заплакала.

Вот это было уже совсем не по плану.

— Эй...

Она прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать рыдания.

— Ты... ты проснулся...

Я хотел сказать что-нибудь остроумное. Что-нибудь в своём стиле. Например, поинтересоваться, сколько времени она потратила на выбор столь отвратительной толстовки.

Но слова застряли в горле.

Потому что я заметил её запястья.

Из-под рукавов выглядывали следы.

Тонкие, неровные полосы на коже.

Некоторые уже побледнели. Другие оставались розовыми.

Я знал, откуда они.

Знал, что с ней делали.

И в ту секунду что-то внутри меня сжалось так сильно, что боль в груди показалась сущей ерундой.

Я осторожно сжал её пальцы.

— Крошка...

Она посмотрела на меня.

— Я здесь, — прошептала она.

Нет.

Не здесь.

Не совсем.

Я видел это по её глазам.

Раньше в них всегда что-то горело. Раздражение, сарказм, злость. Элис могла одним взглядом дать мне понять, что я самовлюблённый придурок, которому следовало бы засунуть собственное эго куда-нибудь поглубже.

Теперь её взгляд был другим.

Осторожным.

Словно она постоянно ожидала, что произойдёт что-то плохое.

И я понятия не имел, как это исправить.

Через десять минут в палате начался настоящий цирк.

Врач, две медсестры, какие-то проверки, вопросы, фонарик перед глазами.

— Мистер Вандербильд, вы понимаете, где находитесь?

— В борделе, очевидно.

Медсестра поджала губы.

— В больнице.

— Чёрт. Тогда обслуживание ещё хуже, чем я думал.

Врач оказался мужчиной лет пятидесяти, с редеющими волосами и выражением лица человека, которому давно надоело общаться с богатыми идиотами.

Возможно, мы уже встречались.

— Вы находились без сознания несколько дней, — сообщил он, изучая монитор. — Ваше состояние стабилизировалось, но восстановление займёт время.

Несколько дней.

Я перевёл взгляд на Элис.

Она стояла у окна, обхватив себя руками.

— Сколько? — спросил я.

— Простите?

— Сколько, мать вашу, дней?

— Шесть.

Шесть дней.

Шесть грёбаных дней я валялся здесь, пока мир продолжал вращаться без моего разрешения.

И пока Элис...

Я снова посмотрел на неё.

— Она всё это время была здесь?

Врач проследил за моим взглядом.

— Мисс Рид проводила здесь много времени.

— Логан, — тихо произнесла она.

Я проигнорировал её.

— Её осматривали?

Врач замялся.

— Медицинские сведения другого пациента...

— Я спросил, её осматривали?

— Логан!

Теперь её голос прозвучал громче.

Я повернул голову.

Элис смотрела на меня с тем самым выражением, которое я слишком хорошо помнил.

Раздражение.

Чёрт возьми, какое облегчение.

— Я сама могу отвечать на вопросы о своём здоровье, — сказала она.

— Не сомневаюсь.

— Тогда прекрати.

Я хотел возразить.

Очень хотел.

Но врач смотрел на нас с таким интересом, словно случайно включил очередную серию дешёвого семейного сериала.

— Выйдите, — бросил я ему.

— Мистер Вандербильд, нам необходимо...

— Пожалуйста, — добавил я.

Слово далось мне тяжелее, чем все медицинские процедуры вместе взятые.

Врач удовлетворённо кивнул.

— Мы вернёмся позже.

Когда дверь закрылась, в палате повисла тишина.

Элис не двигалась.

Я смотрел на неё.

Она смотрела в окно.

Прекрасное начало.

Шесть дней комы, и моя женщина уже предпочитает мне вид на парковку.

— Иди сюда, — произнёс я.

Она медленно повернула голову.

— Зачем?

Я приподнял бровь.

— Хочу проверить, не подменили ли тебя, пока я был в отключке.

— Логан.

— Элис.

— Ты только что очнулся.

— Спасибо за информацию. А я-то думал, почему у меня во рту вкус дохлой крысы.

Она едва заметно улыбнулась.

И я почувствовал почти болезненное удовлетворение.

Вот она.

Моя язвительная маленькая заноза.

— Подойди, крошка.

На этот раз она подчинилась.

Медленно.

Слишком медленно.

Когда Элис оказалась рядом, я поднял руку и коснулся её щеки.

Она вздрогнула.

Совсем немного.

Но я заметил.

Конечно, заметил.

Я всю жизнь занимался тем, что изучал людей. Их слабости, реакции, желания. Это было полезно в бизнесе. Ещё полезнее в постели.

Но сейчас я впервые пожалел, что умею замечать такие вещи.

Моя рука замерла.

— Я сделал тебе больно?

— Нет.

Слишком быстро.

— Элис.

— Нет, Логан. Просто... не надо неожиданно.

Я медленно опустил руку.

И впервые за очень долгое время не знал, что сказать.

К вечеру в палату заявились три придурка.

Зейн вошёл первым, неся огромный бумажный пакет.

— СУКИН СЫН! ОН ЖИВОЙ!

— Нет, блядь, — прохрипел я. — Это моя голограмма.

— Я говорил, что он не сдохнет! — радостно объявил Зейн, обращаясь к остальным. — Этот ублюдок слишком любит себя, чтобы покинуть планету.

Следом вошёл Уилл.

Идеально уложенные светлые волосы, дорогая рубашка, спокойное выражение лица.

Этот человек мог бы присутствовать на собственных похоронах и выглядеть так, словно собирается заключить выгодную сделку.

— Рад видеть тебя в сознании, Логан.

— Ты всегда был сентиментальной сучкой, Уилл.

— А ты, как вижу, не потерял способность раздражать окружающих.

Последним вошёл Алекс.

Он выглядел хуже остальных.

Под глазами залегли тени, на скуле темнел синяк, а выражение лица обещало кому-нибудь крайне неприятный вечер.

— Здорово, — коротко бросил он.

— Выглядишь паршиво.

— Взаимно.

Зейн поставил пакет на тумбочку.

— Принёс нормальную еду. Потому что, судя по тому, что здесь подают, больница пытается добить тебя самостоятельно.

— Ему пока нельзя это есть, — раздался голос Элис.

Она стояла в дверях с пластиковым стаканчиком кофе.

Зейн обернулся.

— Рид! Ты вообще спишь?

— Иногда. Когда вы трое перестаёте орать.

— То есть никогда, — заметил Уилл.

Я наблюдал за ними.

За тем, как Зейн осторожно обнял Габи, появившуюся следом.

За тем, как Алекс проверил сообщения на телефоне и нахмурился.

За тем, как Уилл незаметно забрал у Зейна пакет, пока тот не начал раскладывать еду на моей больничной койке.

Обычный вечер.

Обычные идиоты.

Почти можно было поверить, что всё вернулось на круги своя.

Почти.

— Где моя мать? — спросил я.

Тишина наступила мгновенно.

Зейн перестал улыбаться.

Уилл медленно опустил взгляд.

Алекс убрал телефон.

Элис застыла возле двери.

Вот теперь стало интересно.

— Я задал вопрос.

— Её ищут, — ответил Алекс.

— Кто?

— Все, кого удалось привлечь.

— И?

— Пока ничего.

Я медленно выдохнул.

Мать.

Элеонора Вандербильд.

Женщина, которая учила меня правильно держать вилку, выбирать галстук и никогда не показывать слабость.

Женщина, которая приказала превратить жизнь Элис в ад.

Мне хотелось смеяться.

Или разбить что-нибудь.

Желательно об чью-нибудь голову.

— Значит, она на свободе.

— Да, — ответил Уилл.

Я посмотрел на Элис.

Она стояла совершенно неподвижно.

И только пальцы, сжимавшие стаканчик, слегка дрожали.

Всё.

Решено.

Больше никто не приблизится к ней без моего ведома.

Никто.

Ни один человек.

Даже если ради этого придётся превратить весь чёртов город в охраняемую территорию.

— Мне нужен Дэвис, — произнёс я.

Алекс нахмурился.

— Зачем?

— Организовать охрану.

— Логан...

— Круглосуточную. У дома Элис, возле больницы, на всех маршрутах, которыми она пользуется.

— Нет.

Я повернулся.

Элис поставила стаканчик на подоконник.

— Что?

— Я сказала нет.

Зейн едва заметно поморщился.

Уилл заинтересованно посмотрел на потолок.

Предатели.

— Крошка, сейчас не время...

— Именно сейчас время, Логан. Я не хочу, чтобы за мной постоянно ходили какие-то мужчины.

Я стиснул зубы.

— Они будут охранять тебя.

— Я понимаю, что ты говоришь.

— Тогда в чём проблема?

Она посмотрела на меня.

Долго.

И ответила так тихо, что я едва расслышал:

— Я хочу хотя бы иногда оставаться одна.

Что-то неприятно кольнуло под рёбрами.

Не боль от ранения.

Что-то другое.

Я мог купить ей дом.

Мог нанять лучших врачей.

Мог заставить половину штата искать мою мать.

Но я не мог понять, почему мысль о том, что Элис останется без защиты хотя бы на час, вызывала у меня почти животный ужас.

— Мы обсудим это позже, — сказал я.

— Нет, Логан. Мы обсудили это сейчас.

Она вышла.

Я смотрел на закрывшуюся дверь.

И чувствовал, как внутри поднимается знакомая ярость.

— Даже не думай, — произнёс Алекс.

Я медленно повернул голову.

— О чём?

— Отдавать Дэвису приказ за её спиной.

Я усмехнулся.

— Ты слишком много на себя берёшь.

— А ты слишком мало понимаешь.

Зейн тихо присвистнул.

— Парни, может, не будем устраивать гражданскую войну в палате интенсивной терапии?

Но Алекс не отступил.

— Она только выбралась из места, где не могла самостоятельно решить, когда ей есть, спать и выходить из комнаты. А ты собираешься окружить её людьми, которые будут докладывать тебе о каждом шаге.

Я молчал.

Потому что мне не понравилось, насколько точно он описал мой план.

— Я пытаюсь сохранить ей жизнь.

— Тогда начни с того, чтобы позволить ей жить.

Я отвернулся к окну.

И мысленно послал его к чёрту.

Ночью я не спал.

Не потому, что не мог.

Я просто не хотел.

Каждый раз, когда закрывал глаза, передо мной возникали обрывки того, что я пытался забыть.

Подвал.

Её руки.

Следы на коже.

И тот факт, что я не оказался рядом достаточно быстро.

В два часа ночи дверь палаты тихо открылась.

Элис.

На ней всё ещё была та серая толстовка. Волосы она собрала в небрежный хвост, а под глазами залегли тени.

— Ты не спишь? — спросила она.

— Нет, крошка. Я просто репетирую собственную смерть с открытыми глазами.

— Придурок.

Она подошла ближе.

На этот раз я не протянул к ней руку.

Ждал.

Элис села на край кровати.

Некоторое время мы молчали.

— Мне страшно, — неожиданно сказала она.

Я повернул голову.

— Из-за матери?

— Из-за всего.

Она смотрела на свои пальцы.

— Иногда мне кажется, что я всё ещё там. Просыпаюсь и несколько секунд не понимаю, где нахожусь. Проверяю дверь. Смотрю на окна. Прислушиваюсь к шагам.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки.

— Элис...

— И самое ужасное, — продолжила она, — что иногда я даже не хочу выходить из дома. Я знаю, что могу. Но не хочу. А потом ненавижу себя за это.

Я смотрел на неё.

И ненавидел каждого ублюдка, который сделал это с ней.

— Ты ни в чём не виновата.

Она усмехнулась.

Горько.

— Ты говоришь как Габи.

— Не оскорбляй меня.

На этот раз она действительно улыбнулась.

Ненадолго.

Потом осторожно положила голову мне на плечо, стараясь не задеть больную сторону.

Я замер.

Её волосы пахли шампунем.

Чем-то мягким, знакомым.

Я вспомнил, как раньше она могла стоять передо мной, уперев руки в бока, и с совершенно серьёзным лицом объяснять, почему я являюсь худшим представителем мужского пола.

Вспомнил её губы.

Её смех.

То, как она произносила мою фамилию, когда хотела вывести меня из себя.

И ощутил желание.

Неожиданное, болезненное, совершенно неуместное.

Мне захотелось притянуть её ближе. Поцеловать. Почувствовать, что между нами осталось хоть что-то от прежних нас.

Я повернул голову.

Она подняла глаза.

Наши лица оказались совсем рядом.

— Элис...

Она посмотрела на мои губы.

Всего на секунду.

Потом сама осторожно поцеловала меня.

Коротко.

Почти невесомо.

Я едва успел ответить, прежде чем она отстранилась.

И увидел, как изменилось её лицо.

Взгляд стал рассеянным.

Дыхание участилось.

Она резко выпрямилась.

— Прости.

Я нахмурился.

— За что?

— Я... не знаю. Просто...

Она встала.

Слишком быстро.

— Мне нужно выйти.

— Элис, подожди.

Она замерла у двери.

Я хотел сказать, что всё нормально.

Что она может не целовать меня.

Что мне достаточно просто знать, что она жива.

Но вместо этого спросил:

— Ты теперь меня боишься?

Она долго молчала.

Потом повернулась.

— Иногда я боюсь всех, Логан.

И вышла.

Я остался лежать, глядя в потолок.

Пик.

Пик.

Пик.

Грёбаный аппарат продолжал отсчитывать удары моего сердца.

Я медленно повернул голову к телефону, который Зейн оставил на тумбочке.

На экране светилось несколько непрочитанных сообщений.

Одно от наемника Кэша.

«Мистер Вандербильд, рад вашему возвращению. Ожидаю распоряжений».

Я смотрел на сообщение.

Вспоминал слова Элис.

Вспоминал её запястья.

Её испуганный взгляд.

Её тихое «иногда я боюсь всех».

И набрал ответ.

«Мне нужны двое. Без формы. Никакого контакта с ней. Дистанция не меньше квартала. Доклады каждые четыре часа. Она не должна ничего заметить».

Я перечитал сообщение.

Палец завис над кнопкой отправки.

Где-то в глубине сознания прозвучал голос Алекса.

Позволь ей жить.

Пошёл он к чёрту.

Я нажал «Отправить».

Потом удалил переписку с экрана телефона.

И впервые за весь день почувствовал, что хоть что-то контролирую.

Я не собирался снова её терять.

Не после всего.

Не из-за собственной беспечности.

И уж точно не потому, что Элис Рид решила, будто может самостоятельно разобраться с миром, который однажды уже едва её не уничтожил.

Пусть ненавидит меня. Пусть кричит, уходит, хлопает дверями.

Я переживу.

А вот ещё один её гроб я не переживу никогда.

И если для того, чтобы она осталась жива, мне придётся стать человеком, от которого она однажды захочет сбежать...

Что ж.

Похоже, я уже сделал первый шаг.

Глава 2. Элис

Я стояла перед зеркалом в больничном туалете и пыталась вспомнить, как правильно дышать.

Вдох.

Выдох.

Ничего сложного, правда?

Человеческое тело справляется с этой задачей самостоятельно примерно с момента рождения. Но моё, видимо, решило, что после всего пережитого имеет полное право уволиться без предупреждения.

Я открыла кран.

Холодная вода ударила по ладоням, забрызгала раковину и край моей серой толстовки.

Отлично.

Теперь я выглядела не только как человек, который не спал несколько суток, но ещё и как идиотка, не способная нормально умыться.

Я подняла голову.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка.

Бледная кожа. Тёмные круги под глазами. Потрескавшиеся губы. Волосы, собранные в небрежный хвост, из которого выбивались пряди.

И взгляд.

Господи, этот взгляд.

Раньше я могла часами рассматривать себя в зеркале, находя тысячу недостатков. Слишком бледная. Недостаточно высокая. Волосы опять лежат не так. Грудь могла бы быть больше, ноги длиннее, а характер хоть немного сноснее.

Теперь мне было плевать на всё это.

Я просто хотела смотреть на собственное отражение и узнавать себя.

Но пока не получалось.

Я медленно закатала рукава.

На запястьях оставались следы.

Не такие страшные, как раньше. Раны постепенно заживали, кожа затягивалась, синяки меняли цвет.

Врачи говорили, что со временем многое исчезнет.

Как будто дело было в коже.

Как будто достаточно дождаться, пока тело перестанет напоминать о случившемся, и всё волшебным образом закончится.

Я провела большим пальцем по одному из рубцов.

И тут же отдёрнула руку.

Перед глазами на мгновение возникла другая комната.

Бетонный пол.

Тусклая лампочка.

Холод металла.

Нет.

Нет, нет, нет.

Я резко схватилась за края раковины.

— Ты здесь, Элис, — прошептала я. — Ты в больнице.

Белая плитка.

Зеркало.

Кран.

Дверь.

Дверь, которую можно открыть.

Я повернула голову, проверяя.

Она была на месте.

Никто её не запирал.

Я знала это.

Знала.

Но всё равно подошла и нажала на ручку.

Дверь открылась.

Только после этого мне удалось сделать полноценный вдох.

Когда я вернулась в коридор, возле палаты Логана стояла Габи.

В одной руке она держала два стаканчика кофе, в другой телефон, который непрерывно вибрировал.

— Если это опять Зейн, я лично засуну ему мобильник в задницу, — объявила она вместо приветствия.

Я моргнула.

— Доброе утро и тебе.

— Сейчас почти три часа ночи.

— Тогда доброе что-нибудь.

Она протянула мне кофе.

— Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо. А ты всё ещё обладаешь невероятным талантом делать комплименты.

— Я серьёзно, Эл.

— Я тоже.

Габи вздохнула.

Она стала другой за последние недели.

Не сильно. Посторонний человек, вероятно, ничего бы не заметил. Всё те же выразительные глаза, быстрые движения, привычка говорить раньше, чем думать.

Но теперь она слишком внимательно следила за мной.

Словно я могла рассыпаться на кусочки, если она отвернётся.

Иногда мне хотелось её за это обнять.

Иногда закричать.

Чаще всего и то и другое одновременно.

— Логан опять тебя довёл? — спросила она.

Я сделала глоток.

Кофе был отвратительным.

Горьким, пережжённым и совершенно необходимым.

— Он только что вышел из комы, Габи.

— Это не ответ.

— Он переживает.

Она приподняла бровь.

— Эл.

Я посмотрела на неё.

— Что?

— Мы обе знаем, как выглядит Логан Вандербильд, когда переживает. Обычно после этого кому-нибудь приходится менять номер телефона, место жительства или обе коленные чашечки.

Я невольно улыбнулась.

— Ты преувеличиваешь.

— Хотела бы.

Она помолчала.

Потом осторожно коснулась моего локтя.

Я напряглась.

Габи сразу убрала руку.

И мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Прости, — прошептала я.

— За что?

— За это.

Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то совершенно нелепое.

— Элис, я могу прожить без того, чтобы хватать тебя за руки каждые пять минут.

Я отвернулась.

Потому что если бы продолжила смотреть на неё, то наверняка разревелась бы.

А я устала плакать.

До тошноты.

— У меня кое-что есть, — сказала я.

Габи замерла.

— Что?

Я оглянулась на дверь палаты.

Логан спал. По крайней мере, когда я выходила, он лежал с закрытыми глазами.

Я не знала, спит ли он сейчас.

И не хотела проверять.

— Пойдём.

Мы устроились в небольшой комнате ожидания в конце коридора.

Там стояли два дивана, автомат с закусками и пластиковое растение, которое выглядело несчастнее меня.

Габи села напротив.

— Ты меня пугаешь.

— Поверь, я сама себя пугаю.

Я достала телефон.

Открыла галерею.

На экране появилась фотография.

Старая.

Пожелтевшая.

Двое мужчин перед строящимся зданием.

Я увеличила изображение и передала телефон Габи.

Она несколько секунд молчала.

Потом резко подняла голову.

— Элис...

— Да.

— Это твой отец?

— Да.

— А второй...

— Вот именно.

Габи поднесла телефон ближе к лицу.

— Господи.

Я наблюдала за ней.

За тем, как меняется выражение её лица.

За тем, как она увеличивает фотографию, рассматривает лица, логотип на здании, затем снова возвращается к лицам.

— Он очень похож на Томаса, — произнесла она наконец.

— Я заметила.

— Нет, Эл. Я имею в виду... очень.

— Габи.

— Как две капли воды.

Я потёрла виски.

— Спасибо, Шерлок.

Она проигнорировала замечание.

— Откуда у тебя это?

Я рассказала про конверт.

Про курьера.

Про отсутствие обратного адреса.

Про надпись.

«Опасность близко, будь осторожна».

Габи перечитала её несколько раз.

— Почему ты сразу мне не сказала?

Я посмотрела на неё.

— Ты была рядом, когда его доставили.

— Я имею в виду, почему мы не начали разбираться раньше?

Я горько усмехнулась.

— Потому что мужчина, которого я люблю, лежал без сознания, а мне каждое утро приходилось убеждать себя, что я не хочу умереть вместе с ним.

Габи побледнела.

Я закрыла глаза.

— Прости. Это прозвучало...

— Не извиняйся.

Она придвинулась ближе, но не стала касаться меня.

И за это я была ей благодарна.

Некоторое время мы молчали.

Потом она снова посмотрела на экран.

— Помнишь фотографию, которую ты нашла у Артура?

Я кивнула.

Конечно, помнила.

Томас и Артур.

Университет.

Надпись на обороте.

Orion & Hound.

Тогда я думала, что нашла ключ к тайне смерти отца.

Какая же я была наивная идиотка.

— На том снимке был Артур, — продолжила Габи. — А здесь кто-то другой.

— Я знаю.

— Значит, мы чего-то не понимаем.

— Гениально.

— Можешь не язвить хотя бы пять минут?

— Нет. Это единственное, что у меня пока нормально работает.

Она фыркнула.

Потом снова стала серьёзной.

— Логан знает?

Я покачала головой.

— Нет.

— Ты собираешься ему рассказать?

Я посмотрела на дверь.

На длинный пустой коридор за стеклянной перегородкой.

На охранника возле лифта.

И внезапно поняла, что не хочу.

Не потому, что не доверяла Логану.

Или, возможно, именно поэтому.

Я больше не знала, где проходит граница между этими двумя состояниями.

— Пока нет, — ответила я.

Габи медленно кивнула.

— Хорошо.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— И всё?

— А что ты хочешь услышать?

— Что я должна рассказать ему. Что мы обязаны действовать вместе. Что Логан будет в ярости, когда узнает.

Она пожала плечами.

— Последнее, безусловно, правда.

— Габи.

— Эл, послушай. Логан помог тебя найти. Он едва не погиб, защищая тебя. Я никогда этого не забуду.

Она сделала паузу.

— Но это не означает, что теперь он должен решать за тебя всё.

Я опустила взгляд.

Мои пальцы дрожали.

Габи заметила, но ничего не сказала.

— Давай начнём с малого, — предложила она. — Я попробую найти информацию о здании. Старые архивы, регистрационные документы, фотографии. Возможно, где-нибудь всплывёт тот второй мужчина.

— А если нет?

— Тогда будем думать дальше.

Я кивнула.

Впервые за долгое время у меня появилось ощущение, что я делаю что-то сама.

Не жду.

Не прячусь.

Не позволяю другим решать мою судьбу.

Маленькое, почти смешное ощущение.

Но оно было моим.

Когда мы вышли из комнаты ожидания, возле лифта стоял мужчина.

Высокий.

Широкоплечий.

В чёрной футболке и тёмных брюках.

На предплечье виднелась татуировка.

Он разговаривал по телефону, негромко, почти не двигая губами.

Я остановилась.

Габи проследила за моим взглядом.

— Что?

— Ничего.

Мужчина повернул голову.

Наши глаза встретились.

Всего на секунду.

Но мне хватило.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Слишком высокий.

Слишком широкие плечи.

Слишком спокойный взгляд.

В памяти вспыхнуло чужое лицо.

Не его.

Другого.

Но тело уже решило всё за меня.

Я сделала шаг назад.

Потом ещё один.

— Элис?

Габи оказалась рядом.

Мужчина нахмурился.

— Мисс Рид?

Я резко подняла голову.

Он знает моё имя.

Почему он знает моё имя?

— Не подходите, — выдохнула я.

Он замер.

Медленно убрал телефон от уха.

— Я не собирался...

— Я сказала, не подходите!

Мой голос прозвучал слишком громко.

Несколько человек обернулись.

Я ненавидела их взгляды.

Ненавидела собственные дрожащие руки.

Ненавидела то, что взрослый мужчина, просто стоящий возле лифта, мог превратить меня в испуганное животное.

— Элис, посмотри на меня, — тихо сказала Габи.

Я не могла.

Смотрела только на него.

На руки.

На татуировку.

На то, как он медленно убрал телефон в карман.

— Всё нормально, — произнёс он. — Я останусь здесь.

И действительно остался.

Не двинулся.

Не попытался меня успокоить прикосновением.

Не сделал ни одного шага.

Габи осторожно встала так, чтобы закрыть его от меня.

— Эл. Это не он.

Я закрыла глаза.

Один вдох.

Второй.

Третий.

Когда открыла их снова, мужчина всё ещё стоял у лифта.

Но теперь я узнала его.

Итан.

Один из людей Харона.

Я видела его раньше, мельком, когда всё происходящее вокруг было сплошным кошмаром.

— Господи, — прошептала я.

Он слегка наклонил голову.

— Простите. Не хотел вас напугать.

Я не знала, что ответить.

Сказать, что он ни в чём не виноват?

Что я просто сошла с ума?

Что мне иногда хочется содрать с себя кожу, лишь бы перестать чувствовать чужие прикосновения, которых давно нет?

Вместо этого я спросила:

— Что вы здесь делаете?

Итан посмотрел на Габи.

Потом снова на меня.

— Навещал знакомого.

— В три часа ночи?

— У нас странный график.

Габи скрестила руки.

— Это заразно? У вас там целая организация мужчин, которые считают сон признаком слабости?

На губах Итана мелькнула тень улыбки.

— Похоже на то.

Я внимательно посмотрела на него.

— Харон знает, что Логан очнулся?

— Да.

— Откуда?

Итан помолчал.

— Новости быстро распространяются.

Меня этот ответ совершенно не удовлетворил.

Но сил спорить не осталось.

— Передайте ему... — начала я и осеклась.

Что передать?

Спасибо за то, что помог найти меня?

За то, что его люди оказались там, когда мне казалось, что весь мир обо мне забыл?

За то, что я всё равно не могу смотреть на них без страха?

— Передайте спасибо, — закончила я.

Итан кивнул.

— Передам.

Мы направились к палате.

И только когда повернули за угол, я поняла, что всё ещё сжимаю руку Габи.

На этот раз я не отпустила её сразу.

Логан не спал.

Разумеется.

Этот человек, вероятно, мог бы лежать на операционном столе с открытой грудной клеткой и одновременно ругаться с брокером по телефону из-за падения акций.

Когда я вошла, он повернул голову.

— Где тебя носило?

Я остановилась.

Всего четыре слова.

Обычный вопрос.

Но почему-то мне захотелось развернуться и выйти.

— Гуляла по коридору.

Он посмотрел на часы.

— Сорок минут?

Я нахмурилась.

— Ты засекал?

— Я проснулся, тебя не было.

— И?

— И мне это не понравилось.

Я медленно выдохнула.

— Логан, я была в больнице. Не сбежала в Мексику.

— Не смешно.

— А я и не шучу.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Что случилось?

— Ничего.

— Элис.

Господи.

Как же он умел произносить моё имя.

Так, будто это было одновременно предупреждение, приказ и обещание чего-то неприличного.

Раньше мне нравилось.

Чёрт возьми, раньше мне нравилось слишком многое из того, что делал Логан Вандербильд.

И, пожалуй, это было одной из главных проблем моей жизни.

— Я устала, — сказала я.

Его взгляд опустился на мою ногу.

Гипс всё ещё выглядел отвратительно, а боль после долгого сидения становилась такой, что хотелось отрезать конечность и заказать новую через интернет.

— Садись.

Я приподняла бровь.

— Это предложение или приказ?

— Крошка, если бы я мог встать, я бы уже посадил тебя сам.

Я усмехнулась.

— Сомневаюсь. Сейчас тебя победит даже Габи.

— Не оскорбляй меня сравнением с этой маленькой психопаткой.

Я засмеялась.

И это было странно.

Смеяться.

Словно внутри меня ещё оставалось место для чего-то, кроме страха.

Я осторожно села в кресло возле кровати.

Логан протянул руку.

На этот раз медленно.

Не касаясь меня.

Просто оставил ладонь раскрытой на простыне.

Я посмотрела на неё.

На длинные пальцы.

На выступающие костяшки.

На руку, которая могла быть удивительно нежной.

И совершенно безжалостной.

Я помнила обе её стороны.

Но всё же положила свою ладонь поверх его.

Логан сжал пальцы.

Не сильно.

Ровно настолько, чтобы я почувствовала тепло.

— Ты меня избегаешь, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Нет.

— Врёшь.

— А ты, как всегда, очарователен.

Он не улыбнулся.

— Посмотри на меня, Элис.

Я подняла глаза.

Он смотрел так пристально, что мне стало неуютно.

И одновременно...

Господи, как же я по нему скучала.

По этому самодовольному лицу.

По его низкому голосу.

По привычке смотреть на меня так, словно я была единственным человеком в комнате.

По его дурацким прозвищам.

По всему, что раньше раздражало меня до зубовного скрежета.

Я наклонилась ближе.

Он заметил.

Конечно, заметил.

Взгляд потемнел.

— Крошка...

— Заткнись, Вандербильд.

На этот раз я поцеловала его сама.

Не торопясь.

Осторожно.

Его губы были тёплыми.

Знакомыми.

И на несколько коротких секунд мир перестал существовать.

Не было больницы.

Не было подвала.

Не было Элеоноры.

Не было прошлого.

Только Логан.

Его дыхание.

Его пальцы, слегка сжавшие мою руку.

И моё собственное желание, которое, к моему удивлению, никуда не исчезло.

Я хотела его.

Это открытие было одновременно прекрасным и пугающим.

Я хотела прижаться ближе, почувствовать его тело, снова оказаться той Элис, которая могла без стеснения провоцировать этого самовлюблённого ублюдка.

Но стоило его свободной руке чуть приподняться к моей талии, как что-то внутри меня оборвалось.

Не трогай.

Мысль возникла мгновенно.

Резко.

Неожиданно.

Я отстранилась.

Логан остановился.

Его рука застыла в воздухе.

— Элис?

Я отвернулась.

— Прости.

— Перестань извиняться.

— Я не...

— Посмотри на меня.

Я покачала головой.

Он тяжело выдохнул.

— Я не собираюсь делать ничего, чего ты не хочешь.

Я закрыла глаза.

Хотела бы я поверить этим словам так же легко, как раньше верила его прикосновениям.

— Я знаю, — прошептала я.

И это была правда.

По крайней мере, часть правды.

Потому что я знала, что Логан не причинит мне того, что сделали другие мужчины.

Но я больше не была уверена, что он понимает, сколько существует способов причинить человеку боль.

Через несколько минут он уснул.

Я сидела рядом и наблюдала за тем, как медленно поднимается его грудь.

Он выглядел почти беззащитным.

Почти.

Даже с больничными трубками, синяками и бледным лицом Логан Вандербильд умудрялся выглядеть человеком, который способен уволить весь персонал больницы одним телефонным звонком.

Я осторожно высвободила руку.

Он не проснулся.

Я достала телефон.

Новое сообщение от Габи.

«Я начала проверять старые документы Orion & Hound. Есть одна странность. Название компании встречается в архиве раньше даты её официальной регистрации. Пока не понимаю почему. Утром посмотрим подробнее».

Я перечитала сообщение.

Потом ещё раз.

Сердце забилось быстрее.

Я открыла фотографию.

Увеличила лица.

Отец.

И мужчина, который выглядел так, будто мог быть его отражением.

Я смотрела на них долго.

Пытаясь вспомнить хоть что-нибудь.

Семейные разговоры.

Старые фотографии.

Имена.

Намёки.

Но память молчала.

Я перевернула телефон экраном вниз.

И тут заметила движение.

Логан.

Он больше не спал.

Его глаза были открыты.

И смотрел он прямо на меня.

— Что там? — спросил он.

Я почувствовала, как холодеет спина.

— Где?

Он едва заметно кивнул на телефон.

— Что ты так внимательно рассматривала?

Я сглотнула.

На секунду захотелось рассказать всё.

Про фотографию.

Про отца.

Про второго мужчину.

Про предупреждение.

Но потом я вспомнила, как несколько часов назад Логан решил, что имеет право организовать мою жизнь без моего согласия.

Вспомнила его лицо, когда я сказала, что хочу остаться одна.

И поняла, что не готова отдать ему ещё и эту тайну.

Не сейчас.

— Старые фотографии, — ответила я.

Он смотрел на меня.

Слишком долго.

— Какие?

Я заставила себя улыбнуться.

— Мои. До того, как я начала выглядеть как жертва неудачного эксперимента по лишению сна.

Он не улыбнулся.

— Элис.

Я поднялась.

— Тебе нужно отдыхать.

— А тебе нужно перестать думать, что я идиот.

Я замерла.

В его голосе не было злости.

Именно это испугало меня сильнее всего.

— Я так не думаю.

— Тогда не ври мне.

Я посмотрела на него.

На человека, которого любила.

На человека, ради которого готова была отдать всё.

И впервые ясно поняла одну страшную вещь.

Я не хотела, чтобы Логан знал обо мне всё.

Мне нужна была хотя бы одна мысль, которая принадлежала бы только мне.

Одна тайна.

Одно решение.

Одна чёртова дверь, которую я могла бы закрыть с другой стороны.

— Спокойной ночи, Логан, — сказала я.

Он ничего не ответил.

Я вышла в коридор.

Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком.

И только тогда я позволила себе выдохнуть.

Возле лифта никого не было.

Я достала телефон и написала Габи.

«Не говори Логану о фотографии. Пока никому. Даже Зейну».

Ответ пришёл почти сразу.

«Поняла. Но, Эл, будь осторожна».

Я горько усмехнулась.

Осторожна.

Это слово начинало меня преследовать.

Я уже собиралась убрать телефон, когда заметила новое уведомление.

Неизвестный номер.

Никакой фотографии профиля.

Никакого имени.

Всего одно сообщение.

«Тебе не стоило показывать снимок подруге».

Я остановилась.

Перечитала.

Потом медленно подняла голову.

Пустой коридор.

Закрытые двери.

Камера наблюдения под потолком.

Вдалеке послышался звук открывающегося лифта.

Я почувствовала, как сердце начинает колотиться.

Телефон снова завибрировал.

«И не позволяй Вандербильдам узнать, что у тебя есть оригинал».

Я смотрела на экран, не в силах пошевелиться.

Потом пришло третье сообщение.

«Твой отец тоже думал, что может доверять им».

Я резко обернулась.

Никого.

Только больничная тишина.

И моё собственное отражение в тёмном стекле.

Впервые за долгое время мне захотелось вернуться в палату Логана.

Забраться к нему под одеяло.

Уткнуться лицом в его грудь.

Позволить ему решить всё за меня.

Потому что так было проще.

Потому что он умел заставлять мир бояться его.

А я больше не хотела бояться мира.

Но потом я посмотрела на свои запястья.

И вспомнила, какой ценой мне досталась свобода.

Я медленно набрала ответ.

«Кто ты?»

Сообщение было прочитано почти мгновенно.

Ответа не последовало.

Я подождала минуту.

Вторую.

Потом экран снова загорелся.

«Спроси Артура, почему на первой фотографии он стоит рядом с Томасом, а на второй его нет».

Я застыла.

Потому что об этой первой фотографии знали немногие.

И потому что человек по ту сторону экрана явно знал гораздо больше, чем собирался рассказать.

Я подняла глаза на дверь палаты Логана.

За ней находился мужчина, который едва не умер ради меня.

Мужчина, которого я любила.

И чей отец, возможно, был связан с причиной всех наших несчастий.

Я крепче сжала телефон.

На этот раз я собиралась узнать правду сама.

Даже если ради этого придётся солгать Логану Вандербильду.

Даже если он никогда мне этого не простит.

Глава 3. Логан

Я ненавидел больницы.

Ненавидел запах антисептика, белые стены, людей в халатах и особенно тот факт, что здесь любой придурок с медицинским образованием считал себя вправе указывать мне, когда спать, что есть и сколько раз в день дышать.

Последнее, кстати, получалось у меня пока отвратительно.

Каждый глубокий вдох отдавался болью в спине.

Врачи называли это восстановлением после огнестрельного ранения.

Я называл это ебаным издевательством.

Но сильнее всего меня бесило другое.

Элис врала мне.

Моя маленькая, упрямая, совершенно невыносимая Элис смотрела прямо мне в глаза и врала.

И делала это настолько плохо, что мне хотелось одновременно рассмеяться и разбить что-нибудь о стену.

Раньше она хотя бы краснела.

Теперь просто отворачивалась.

Я смотрел на закрытую дверь палаты и прокручивал в голове наш разговор.

Старые фотографии.

Ну разумеется.

В три часа ночи.

После сорокаминутного отсутствия.

С таким выражением лица, будто она только что увидела собственный некролог.

Возможно, я действительно выглядел идиотом. Всё-таки две с лишним недели без сознания не способствуют развитию интеллекта.

Но не настолько же, блядь.

Я потянулся к телефону.

Пальцы слушались плохо. Спина тут же отозвалась резкой болью.

— Сука.

Телефон упал на простыню.

Я посмотрел на него.

Он посмотрел на меня.

Победитель в этой схватке был очевиден.

Я всё-таки поднял его и набрал Алекса.

Тот ответил после третьего гудка.

— Если ты звонишь, чтобы попросить привезти тебе проститутку, предупреждаю сразу: врач запретил тебе любые физические нагрузки.

— Иди нахуй.

— Значит, чувствуешь себя лучше.

— Где ты?

— Дома.

— Приезжай.

Пауза.

— Логан, сейчас половина четвёртого.

— Поздравляю. Ты научился определять время.

— Что случилось?

Я посмотрел на дверь.

— Мне нужен разговор.

Алекс вздохнул.

— Это может подождать до утра?

— Нет.

Ещё одна пауза.

— Ладно. Сорок минут.

— Двадцать.

— Ты сейчас лежишь под обезболивающими, а я за рулём. Не испытывай судьбу.

Он отключился.

Наглый ублюдок.

Именно поэтому мы дружили.

Через сорок семь минут Алекс вошёл в палату с двумя стаканчиками кофе и пакетом еды.

Я посмотрел на часы.

— Опоздал.

— Запиши жалобу в книгу предложений.

Он поставил пакет на тумбочку и внимательно осмотрел меня.

— Выглядишь хреново.

— Все сегодня сговорились?

— Кто ещё тебе это сказал?

— Медсестра. Врач. Собственное отражение.

Алекс хмыкнул.

Потом сел в кресло.

Я заметил, что он двигается чуть медленнее обычного. На скуле ещё виднелся след старого ушиба.

За время моего отсутствия жизнь, похоже, успела основательно пройтись по всем нам.

— Как Элис? — спросил он.

Я посмотрел на него.

— Ты мне скажи.

Улыбка исчезла с его лица.

— Что ты имеешь в виду?

— Она что-то скрывает.

— Логан...

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но уже собирался прочитать мне лекцию о личных границах, доверии и прочей психологической херне.

Алекс откинулся на спинку кресла.

— Забавно, что ты знаешь все эти слова, но понятия не имеешь, что они означают.

Я показал ему средний палец.

Он невозмутимо отпил кофе.

— Элис пережила ад, — сказал он наконец. — Она не обязана отчитываться перед тобой за каждую минуту.

Я стиснул зубы.

— Я знаю.

— Не похоже.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Я отвернулся к окну.

За стеклом начинало светлеть.

Город просыпался.

Машины ехали по дорогам. Люди спешили на работу. Где-то открывались кофейни, кто-то выгуливал собак, кто-то ругался из-за пробок.

Мир продолжал существовать.

Меня это раздражало.

Потому что для меня он остановился в тот момент, когда я увидел Элис на грязном матрасе в подвале.

И, кажется, так и не запустился снова.

— Она меня боится, — произнёс я.

Алекс молчал.

— Иногда, — добавил я.

— Знаю.

Я резко повернул голову.

— Что?

Он поставил кофе на тумбочку.

— Она вздрагивает, когда кто-то подходит сзади. Просит не закрывать двери. Не любит оставаться в комнате с незнакомыми мужчинами. Иногда не может уснуть, пока Габи не проверит замок.

Я смотрел на него.

Каждое слово будто вбивали мне под кожу.

— Почему мне никто не сказал?

— Ты был в коме, Логан.

Я открыл рот.

Закрыл.

Да.

Это, пожалуй, было достаточно веской причиной.

— А теперь я проснулся.

— И теперь тебе нужно научиться не превращать её жизнь в военный объект.

Я усмехнулся.

Без веселья.

— Поздно.

Алекс прищурился.

— Что ты сделал?

Я промолчал.

— Логан.

— Попросил Кэша присмотреть за ней.

— Присмотреть?

— Да.

— Что конкретно означает «присмотреть» в твоём исполнении?

Я встретил его взгляд.

— Двое людей. Без формы. На расстоянии. Никакого контакта.

Алекс медленно провёл ладонью по лицу.

— Господи Иисусе.

— Элеонора на свободе.

— Я знаю.

— Люди, которые похитили Элис, работали не сами по себе.

— Я знаю.

— Тогда какого хуя ты на меня смотришь?

— Потому что она просила тебя этого не делать.

Я сжал челюсти.

— Я не собираюсь ждать, пока кто-нибудь снова ворвётся к ней домой.

— И что будет, когда она узнает?

— Не узнает.

Алекс коротко рассмеялся.

— Ты невероятный идиот.

— Очень конструктивно.

— Она писательница, Логан. Не слепая и не тупая. Рано или поздно заметит двух мужиков, которые появляются везде, куда она едет.

— Кэш профессионал.

— Дэвис тоже был профессионалом.

Я замер.

Алекс сразу понял, что сказал лишнее.

Но слово уже повисло между нами.

Дэвис.

Человек, которого я нанял, чтобы узнать правду о смерти Томаса Рида.

Человек, которому не хватило времени закончить свою работу.

Его застрелили.

И я даже не успел нормально разобраться, кто отдал приказ.

Я медленно выдохнул.

— Именно поэтому, — сказал я, — я больше не собираюсь надеяться на удачу.

Алекс посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Ты её потеряешь.

— Что?

— Элис. Если продолжишь в том же духе.

Я усмехнулся.

— Она жива. Это главное.

— Для тебя.

Он поднялся.

— А для неё, возможно, главное наконец почувствовать, что её жизнь снова принадлежит ей.

Я ничего не ответил.

Потому что не знал, как объяснить ему одну простую вещь.

Если свобода Элис означала возможность снова оказаться в опасности, я не был уверен, что смогу её принять.

И от этой мысли мне самому становилось не по себе.

Алекс уже собирался уходить, когда его телефон завибрировал.

Он взглянул на экран.

И изменился в лице.

Я заметил это мгновенно.

— Что?

— Ничего.

Я медленно повернул голову.

— Алекс.

Он убрал телефон.

— Отдыхай.

— Покажи.

— Логан...

— Я сейчас встану с этой грёбаной кровати и сам заберу у тебя телефон.

Он посмотрел на капельницу, на мониторы, на моё бледное лицо.

— Ты не пройдёшь и двух метров.

— Проверим?

Алекс выругался.

Потом развернул экран ко мне.

Сообщение от Зейна.

«Харон хочет поговорить с Логаном. Срочно. Итан уже едет за ним».

Я перечитал сообщение.

— О чём?

— Не знаю.

— Пиздишь.

— На этот раз нет.

Я протянул руку.

— Звони ему.

— Кому?

— Харону, блядь. Санта-Клаусу я позвоню позже.

Харон появился в больнице около шести утра.

Я видел его всего несколько раз.

Но таких людей сложно забыть.

Он вошёл в палату без спешки, в тёмной куртке, с лицом человека, который давно перестал удивляться человеческой жестокости.

За ним шёл Итан.

Тот самый здоровенный ублюдок, который помог нам найти Элис.

Итан коротко кивнул Алексу, затем остался у двери.

Харон остановился возле моей кровати.

— Вандербильд.

— Харон.

Он окинул меня взглядом.

— Выглядишь паршиво.

— Ещё один. Вы там что, соревнование устроили?

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Рад, что язык у тебя работает.

— Остальное тоже скоро заработает. Давай ближе к делу.

Он посмотрел на Алекса.

— Нам нужно поговорить.

Алекс нахмурился.

— Я могу остаться.

— Можешь, — ответил Харон. — Но разговор тебе не понравится.

— Мне вообще мало что нравится в последнее время.

— Тогда присаживайся.

Итан закрыл дверь.

Не запер.

Просто закрыл.

Но звук щелчка почему-то заставил меня вспомнить Элис.

Как она просила оставлять двери открытыми.

Я почувствовал неприятное давление в груди.

— Говори, — потребовал я.

Харон некоторое время молчал.

Потом произнёс:

— У нас проблема с Лео.

Я не сразу понял.

Вернее, понял.

Но мозг отказался принимать услышанное.

— С кем?

— С Лео.

В палате стало тихо.

Слишком тихо.

Я медленно опустил руку на край кровати.

— С тем самым Лео?

Харон кивнул.

— Да.

Я почувствовал, как внутри поднимается что-то холодное.

— Он мёртв?

Харон не ответил.

И этого хватило.

— Где он?

— Мы его ищем.

Я смотрел на него.

Несколько секунд.

Потом рассмеялся.

Негромко.

Почти спокойно.

— Повтори.

— Лео исчез.

— Исчез?

— Да.

— Какого хуя значит «исчез»?

Алекс напрягся.

Харон даже не моргнул.

— После операции мы доставили его на склад. Вместе с Риком.

— Я помню, что вы его взяли.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание.

Тёмная гостиная заброшенного замка.

Лео на диване.

Итан с оружием.

Харон, вытаскивающий ключ из кармана этого ублюдка.

Ключ.

От подвала.

От клетки, в которой держали мою девочку.

Я сжал кулаки.

— Продолжай.

— Рик не пережил последующие события. Лео оставался под охраной. Мы собирались получить от него имена заказчиков и выяснить, кому ещё он передавал информацию.

— И?

— Когда я вернулся к этому делу, его уже не было.

Я медленно поднял глаза.

— Кто дежурил?

Харон помолчал.

— Двое моих людей.

— И где они сейчас?

— Один исчез вместе с ним. Второго нашли мёртвым.

Алекс тихо выругался.

Я смотрел на Харона.

— Когда?

Он назвал дату.

Я пересчитал дни.

И почувствовал, как кровь приливает к голове.

— Это произошло, пока я был в коме.

— Да.

— И ты молчал?

— Ты был без сознания.

— А когда я очнулся?

— Я приехал, как только получил подтверждение, что ты можешь разговаривать.

Я резко дёрнулся, пытаясь сесть.

Боль прострелила спину.

Монитор возмущённо запищал.

— Сука!

Алекс мгновенно оказался рядом.

— Логан, не двигайся!

Я оттолкнул его руку.

— Этот ублюдок на свободе?!

Харон не отвёл взгляда.

— Да.

— Человек, который держал Элис в подвале?!

— Да.

— Который...

Я осёкся.

Не смог закончить.

Потому что стоило попытаться произнести вслух, что он делал с моей девочкой, как перед глазами возникало её лицо.

Бледное.

Исхудавшее.

С закрытыми глазами.

На том чёртовом матрасе.

Я резко отвернулся.

— Найди его.

— Мы ищем.

— Плохо ищете.

Итан у двери напрягся.

Харон поднял руку, останавливая его.

— Следи за словами, Вандербильд.

Я медленно повернул голову.

— Или что?

Алекс встал между нами.

— Хватит. Оба.

Я даже не посмотрел на него.

— Ты обещал с ним разобраться.

— И разберусь.

— Тогда почему он до сих пор дышит?

Харон смотрел на меня долго.

Потом неожиданно сел.

Прямо в кресло возле кровати.

И произнёс:

— Потому что кто-то очень не хотел, чтобы он рассказал нам всё.

Я замолчал.

— Мы нашли следы вмешательства, — продолжил он. — Не случайного побега. Кто-то заранее знал, где его держат. Знал, сколько людей охраняют помещение. Знал, когда меня не будет на месте.

— Элеонора.

— Возможно.

— Это она.

— Возможно, — повторил Харон. — Но я не собираюсь обвинять человека без доказательств, даже если он заслуживает куда худшего.

Я стиснул зубы.

— Что Лео успел сказать?

Харон посмотрел на Итана.

Тот отвёл взгляд.

И мне это совершенно не понравилось.

— Что? — спросил я.

Молчание.

— Харон.

Он медленно выдохнул.

— Ты уверен, что хочешь знать?

Я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось.

— Если ты сейчас не начнёшь говорить, я, клянусь...

— Элис пыталась убедить Лео, что испытывает к нему чувства.

Мир остановился.

Я смотрел на Харона.

Не понимая.

Не желая понимать.

— Что?

Он не отвёл взгляда.

— Это то, что Лео рассказал на допросе.

Я медленно покачал головой.

— Нет.

— Логан...

— Нет. Ты что-то перепутал.

— Я ничего не перепутал.

Я уставился на него.

— Объясни.

Харон наклонился вперёд.

— Он утверждал, что Элис говорила ему о любви. Просила забрать её оттуда. Обещала, что останется с ним, если он отпустит её.

Я почувствовал, как холодеют пальцы.

Любовь.

Это слово.

Чёртово слово.

Которое она говорила мне.

Которое я мечтал услышать, когда искал её.

Которое стало последним, что я услышал перед тем, как потерять сознание.

Я люблю тебя, Логан Вандербильд.

И теперь Харон сидел напротив и рассказывал, как моя девочка была вынуждена говорить то же самое человеку, который держал её в цепях.

Меня затошнило.

— Она пыталась выбраться, — произнёс Харон. — Поняла, что силой ничего не добьётся. Попробовала сыграть на его самолюбии.

Я молчал.

— Это не было признанием, Логан.

— Я не настолько тупой, — прошептал я.

Харон кивнул.

— Тогда пойми ещё кое-что. Лео рассказывал об этом с удовольствием. Ему нравилось думать, что он заставил её произнести эти слова.

Я закрыл глаза.

И представил Элис.

Как она смотрит на него.

Как заставляет себя улыбаться.

Как пытается говорить спокойно.

Как надеется, что если будет достаточно убедительной, он откроет дверь.

Господи.

Крошка.

Что же тебе пришлось сделать, чтобы выжить?

— И он её отпустил? — спросил я.

Голос прозвучал чужим.

Харон молчал.

Я открыл глаза.

— Ответь.

— Нет.

Я смотрел на него.

— Что было потом?

Он отвёл взгляд.

Всего на секунду.

Но я заметил.

— Харон.

— Лео признал, что продолжал подвергать её сексуальному насилию. И использовал её попытку договориться с ним, чтобы ещё сильнее запугать.

Внутри меня что-то оборвалось.

Не взорвалось.

Не вспыхнуло.

Просто оборвалось.

Я сидел неподвижно.

Смотрел на стену.

И пытался понять, как человек может причинять такое другому человеку.

Нет.

Не человеку.

Моей Элис.

Девушке, которая смеялась над моими идиотскими шутками.

Которая могла спорить со мной до хрипоты из-за совершенно незначительной ерунды.

Которая засыпала у меня на груди.

Которая любила читать по ночам и забывала, что кофе остывает.

Которая однажды сказала, что со мной чувствует себя в безопасности.

В безопасности.

Я едва не рассмеялся.

Какая же это была чудовищная шутка.

— Сколько? — спросил я.

Харон нахмурился.

— Что?

— Сколько раз?

— Логан...

— СКОЛЬКО РАЗ ОН ЕЁ ТРОГАЛ?!

Монитор запищал громче.

Боль пронзила спину.

Алекс схватил меня за плечо.

— Успокойся!

Я резко повернул к нему голову.

— Не смей говорить мне успокоиться!

Харон поднялся.

— Я не собираюсь пересказывать тебе каждую минуту её мучений.

— Ты, блядь, не понимаешь...

— Нет, Вандербильд. Это ты сейчас не понимаешь.

Его голос стал жёстким.

— Я видел достаточно, чтобы знать, что она пережила. И не собираюсь превращать её страдания в подробный отчёт для твоей ярости.

Я замер.

Харон смотрел прямо на меня.

— Тебе нужно знать, что Лео опасен. Что он на свободе. Что он может попытаться добраться до неё. Остальное Элис расскажет сама, если когда-нибудь захочет.

Я хотел возразить.

Хотел схватить его за воротник.

Хотел потребовать имена, даты, каждую чёртову подробность.

Но вдруг вспомнил, как Элис отстранилась от меня после поцелуя.

Как побледнела, когда моя рука приблизилась к её талии.

Как прошептала «прости», хотя не сделала ничего плохого.

И мне стало страшно.

По-настоящему.

Не за себя.

Не за собственную жизнь.

А от мысли, что я могу стать ещё одним человеком, который будет заставлять её вспоминать то, что она отчаянно пытается забыть.

Я медленно опустился на подушку.

— Она знает? — спросил я.

— О побеге? Нет.

— Почему?

— Потому что она восстанавливается после тяжёлых травм, а у нас пока нет подтверждения, что Лео вообще находится поблизости.

Я повернул голову.

— Он знает, где она?

Харон помолчал.

— Не исключено.

Я закрыл глаза.

Вот и всё.

Вот она.

Та самая причина, по которой я не мог позволить Элис гулять одной.

По которой мне было плевать на её обиды.

По которой я готов был поставить охрану у каждой двери, каждого окна, каждого чёртова туалета в этом городе.

Лео был жив.

И где-то ходил по той же земле, что и моя девочка.

Харон ушёл через двадцать минут.

Перед уходом он оставил мне номер, по которому можно было связаться с ним напрямую.

— Если получишь что-то подозрительное, звони, — сказал он.

Я посмотрел на него.

— Если найдёшь Лео, сначала звони мне.

Харон покачал головой.

— Нет.

Я прищурился.

— Что?

— Ты не в том состоянии, чтобы участвовать в охоте.

— Я не спрашивал твоего мнения.

— А я не собираюсь хоронить ещё одного человека из-за его желания отомстить.

Он направился к двери.

Потом остановился.

— И ещё, Вандербильд.

— Что?

— Не заставляй её чувствовать себя пленницей снова.

Я ничего не ответил.

Он ушёл.

Алекс остался.

Некоторое время мы молчали.

Потом он тихо произнёс:

— Логан.

— Не сейчас.

— Ты не виноват в том, что сделал Лео.

Я повернул голову.

— Зато я виноват в том, что не смог её защитить.

— Ты едва не умер ради неё.

Я усмехнулся.

— Какой охуенный результат.

Алекс тяжело выдохнул.

— Ты не можешь изменить прошлое.

Я посмотрел на дверь.

— Зато могу сделать так, чтобы у этого ублюдка не было будущего.

Кэш ответил почти сразу.

— Слушаю.

Я смотрел в окно.

Солнце уже поднялось.

Город выглядел отвратительно мирным.

— Изменение планов.

— Говорите.

— Охрану Элис усилить.

Пауза.

— Насколько?

— Настолько, чтобы никто не мог приблизиться к ней незамеченным.

— Она знает о наблюдении?

Я стиснул зубы.

— Нет.

— Понял.

Я помолчал.

— И ещё. Мне нужен отдельный поиск.

— Кого ищем?

Я произнёс имя.

— Лео.

На том конце повисла короткая пауза.

— Того самого?

— Да.

— Харон в курсе?

— Это его проблема, которую теперь будем решать вместе.

Кэш выдохнул.

— Понял. Начну с его старых связей.

— И Кэш.

— Да?

Я посмотрел на собственную руку.

На ссадины.

На следы игл.

На пальцы, которые всё ещё дрожали от бессильной ярости.

— Если он попытается связаться с Элис, я должен узнать первым.

— Сделаю всё возможное.

Я отключился.

И только после этого заметил, что в дверях стоит Алекс.

Он смотрел на меня с выражением человека, который только что увидел, как его лучший друг собственноручно поджигает дом, в котором собирается жить.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Абсолютно.

— Харон только что сказал тебе не превращать её жизнь в тюрьму.

— Харон может засунуть свои советы себе в задницу.

Алекс покачал головой.

— Ты ничего не понял.

Я медленно повернул голову.

— Нет, Алекс. Это ты не понял.

Он молчал.

— Лео на свободе. Элеонора на свободе. Кто-то помог этому ублюдку сбежать. И пока вы все будете обсуждать, как не нарушить личное пространство Элис, я позабочусь о том, чтобы она осталась жива.

— А если она узнает?

Я посмотрел на него.

— Пусть ненавидит меня.

Слова вырвались легко.

Слишком легко.

Алекс грустно усмехнулся.

— Осторожнее с такими желаниями.

Он вышел.

Я остался один.

И впервые с момента пробуждения почувствовал себя совершенно беспомощным.

Потому что мог нанять сотню людей.

Купить десяток бронированных машин.

Поставить камеры по всему городу.

Найти Лео.

Убить Лео.

Уничтожить каждого, кто имел отношение к похищению.

Но не мог сделать одну простую вещь.

Вернуть Элис ту ночь, когда она ещё не знала, что существуют такие подвалы.

Она пришла ближе к полудню.

В инвалидном кресле.

Габи помогла ей въехать в палату, поставила на тумбочку пакет с фруктами и объявила, что если мы опять начнём ругаться, она лично попросит врачей расселить нас по разным этажам.

— Очень мило, — заметил я.

— Я стараюсь.

Габи посмотрела на Элис.

— Я буду внизу. Позвони, когда захочешь обратно.

Элис кивнула.

Когда дверь закрылась, мы остались вдвоём.

Она выглядела уставшей.

На ней была моя старая чёрная толстовка.

Я узнал её сразу.

Она была ей велика.

Рукава закрывали ладони.

Раньше это зрелище заставило бы меня отпустить какую-нибудь непристойность.

Сейчас я просто смотрел.

И думал о том, сколько раз она просыпалась ночью от кошмаров, пока я лежал без сознания.

— Что? — спросила она.

Я покачал головой.

— Ничего.

— У тебя такое лицо, будто ты собираешься кого-нибудь убить.

Я невольно усмехнулся.

— А у меня бывает другое?

— Иногда.

Она улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Когда спишь.

Я протянул руку.

— Иди ко мне.

Элис посмотрела на мою ладонь.

И я сразу понял, что сказал не то.

Слишком резко.

Слишком привычно.

Слишком похоже на приказ.

— Если хочешь, — добавил я.

Она подняла глаза.

На секунду в них мелькнуло удивление.

Потом она осторожно подъехала ближе.

Я взял её руку.

Легко.

Без усилия.

Она не отстранилась.

И это почему-то оказалось важнее всего, что происходило со мной за последние часы.

— Ты странный сегодня, — сказала она.

— Меня подстрелила собственная мать. Думаю, мне положено немного странностей.

Элис опустила взгляд.

Улыбка исчезла.

Чёрт.

Отлично, Логан.

Продолжай.

Ещё немного, и тебя официально признают худшим собеседником года.

— Прости, — сказал я.

Она резко подняла голову.

— Что?

— Я сказал, прости.

— Я слышала. Просто не ожидала.

— Не привыкай.

Она тихо рассмеялась.

И я почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди.

Господи.

Я бы отдал всё, чтобы слышать этот смех каждый день.

Элис провела большим пальцем по моей ладони.

— Мне приснился сон, — сказала она.

Я замер.

— Какой?

Она некоторое время молчала.

— Я была дома. На кухне. Всё было как раньше. Я готовила кофе, а ты стоял за спиной и говорил какую-то пошлость.

— Звучит правдоподобно.

Она слабо улыбнулась.

— А потом я обернулась.

Её пальцы дрогнули.

Я не шевелился.

— И тебя не было.

Я почувствовал, как перехватывает дыхание.

— Крошка...

— Вместо тебя был он.

Сердце ударило так сильно, что я услышал собственный пульс.

Я знал, кого она имеет в виду.

Знал.

Но всё равно спросил:

— Кто?

Элис закрыла глаза.

— Лео.

Я перестал дышать.

Она произнесла его имя так тихо, будто боялась, что он услышит.

Я сжал её руку.

Слишком сильно.

Она вздрогнула.

Я немедленно ослабил хватку.

— Прости.

Она покачала головой.

— Всё нормально.

Нет.

Ничего не было нормально.

Ни одна чёртова вещь в этом мире больше не была нормальной.

— Он ничего тебе не сделает, — сказал я.

Элис посмотрела на меня.

— Ты не можешь этого обещать.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается.

Потому что она была права.

И потому что я ненавидел её правоту.

— Могу, — ответил я.

Она грустно улыбнулась.

— Логан...

— Я серьёзно.

— Я знаю.

Она отвела взгляд.

— Именно поэтому мне иногда страшно.

Я замер.

— Что?

Элис долго молчала.

Потом тихо произнесла:

— Когда ты говоришь такие вещи, мне кажется, что ты готов сделать что угодно. Даже то, чего я не хочу.

Я смотрел на неё.

На её бледное лицо.

На дрожащие пальцы.

На огромную толстовку, в которой она словно пыталась спрятаться от всего мира.

И вдруг понял, что сейчас у меня есть выбор.

Сказать правду.

Рассказать про Харона.

Про побег Лео.

Про Кэша.

Про людей, которые следят за ней.

Или промолчать.

Я открыл рот.

Элис подняла глаза.

— Что?

Я смотрел на неё.

И солгал.

— Ничего, крошка.

Она кивнула.

А потом наклонилась и осторожно поцеловала меня в щёку.

— Я рада, что ты проснулся.

Я закрыл глаза.

Её губы были тёплыми.

Её волосы коснулись моего лица.

На несколько секунд мне показалось, что всё ещё можно исправить.

Потом телефон на тумбочке завибрировал.

Сообщение от Кэша.

«Получили первые сведения. Лео мог покинуть город, но подтверждения нет. Харон передал нам список его прежних контактов. Работаем».

Я перевернул телефон экраном вниз.

Элис не заметила.

Она смотрела в окно.

А я смотрел на неё.

И думал о том, что только что сделал.

Я солгал девушке, которая едва пережила плен.

Потому что боялся снова её потерять.

И самое страшное заключалось в том, что я уже знал: если потребуется, я солгу ещё раз.

И ещё.

И ещё.

Пока она не окажется в безопасности.

Даже если однажды посмотрит на меня так же, как смотрела на человека, державшего её в подвале.

Эта мысль должна была остановить меня.

Но не остановила.

Прости меня, крошка.

Я знаю, что делаю неправильно.

Просто пока не знаю, как иначе оставить тебя в живых.

Глава 4. Элис

Иногда мне казалось, что человеческая память устроена неправильно.

Я могла забыть, зачем открыла телефон. Могла десять минут искать очки, которые лежали рядом с подушкой. Могла не вспомнить, что ела вчера на завтрак.

Но стоило закрыть глаза, и я безошибочно вспоминала запах сырого бетона.

Каждую трещину в стене.

Звук цепи, волочащейся по полу.

И голос человека, которому однажды сказала, что люблю его.

Не потому, что любила.

А потому, что хотела жить.

— Элис, ты вообще меня слушаешь?

Я моргнула.

Габи стояла возле окна моей больничной палаты, держа в руках два бумажных стаканчика.

— Конечно.

— Тогда повтори, что я сказала.

— Что ты невероятно красивая, умная и вообще подарок человечеству.

— Это и так очевидно. Я спрашивала, будешь ли ты пить кофе.

Я посмотрела на стаканчик.

— Буду.

— Прекрасно. Значит, хотя бы один жизненно важный навык у тебя сохранился.

Она поставила кофе на тумбочку и придвинула кресло ближе к моей кровати.

Я попыталась улыбнуться.

Получилось не очень.

Габи заметила.

Разумеется, заметила.

За годы дружбы она научилась читать моё лицо лучше, чем я сама.

— Что случилось?

— Ничего.

— Элис.

— Габи.

— Не беси меня.

Я тихо рассмеялась.

Она не улыбнулась.

— Ты опять не спала?

Я отвела взгляд.

За окном больничного корпуса медленно двигались машины. Где-то внизу женщина разговаривала по телефону, жестикулируя так активно, словно собеседник мог увидеть её через экран.

Обычная жизнь.

Люди покупали кофе, ругались из-за парковки, строили планы на выходные.

А я уже несколько минут пыталась убедить себя, что металлический скрип тележки в коридоре не означает, что кто-то открывает дверь подвала.

— Немного, — призналась я.

— Насколько немного?

— Часа три.

Габи тяжело вздохнула.

— Элис...

— Не начинай, пожалуйста.

Она помолчала.

Потом протянула мне стаканчик.

— Ладно. Не буду.

Я благодарно посмотрела на неё.

Именно за это я любила Габи.

Она могла быть невыносимой.

Могла ворваться в комнату без стука, украсть мою последнюю шоколадку и потом заявить, что спасала меня от сахарного диабета.

Но когда мне действительно было плохо, она умела просто сидеть рядом.

Не требуя объяснений.

Не заставляя говорить.

Не пытаясь исправить то, что невозможно исправить одним разговором.

— Как Логан? — спросила она.

Я осторожно обхватила стаканчик ладонями.

— Лучше.

— Насколько лучше?

— Уже успел поругаться с врачом.

— Значит, практически здоров.

Я улыбнулась.

— Он сегодня странный.

Габи подняла бровь.

— Логан Вандербильд странный? Какое неожиданное открытие.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Он однажды угрожал уволить бармена за то, что тот назвал его коктейль «милым».

— Он просто ненавидит это слово.

— Он ненавидит всё, что не может контролировать.

Я замолчала.

Габи посмотрела на меня.

— Что?

— Ничего.

Она поставила свой кофе.

— Элис, я знаю этот взгляд.

Я вздохнула.

— Иногда мне кажется, что он смотрит на меня так, будто я могу исчезнуть, если он отвернётся.

— После того, что произошло, неудивительно.

— Знаю.

Я провела пальцем по краю стаканчика.

— Но иногда от этого становится трудно дышать.

Габи не ответила сразу.

— Ты говорила ему?

— Немного.

— И?

Я вспомнила, как Логан смотрел на меня сегодня утром.

Как крепко сжал мою руку, когда я произнесла имя Лео.

Как почти сразу отпустил.

Как обещал, что никто больше меня не тронет.

И как я испугалась не его самого, а той абсолютной уверенности, с которой он это сказал.

— Он старается, — произнесла я.

Габи внимательно посмотрела на меня.

— Это не совсем ответ.

— Другого пока нет.

После обеда Габи уехала за чистыми вещами.

Я осталась одна.

Врач разрешил мне ненадолго пересесть в инвалидное кресло, но предупредил, чтобы я не пыталась самостоятельно ходить по палате. Нога всё ещё была в гипсе, а любое неловкое движение отзывалось неприятной тянущей болью.

Я уже дважды нарушала его рекомендации.

На третий раз решила хотя бы изобразить разумного человека.

Телефон лежал рядом.

На экране было сообщение от Уилла.

«Габи сказала, ты хотела узнать насчёт старых документов. Нашёл кое-что. Пока ничего определённого. Позвоню вечером».

Я перечитала его трижды.

Фотография.

Мужчина рядом с отцом.

Предупреждение на обратной стороне.

Опасность близко, будь осторожна.

Чем больше я думала об этих словах, тем меньше они походили на обычную угрозу.

Почему кто-то решил предупредить меня именно сейчас?

Почему не пришёл лично?

И почему на фотографии рядом с отцом стоял человек, похожий на него настолько, что при первом взгляде у меня перехватило дыхание?

Я открыла галерею.

Увеличила снимок.

Два мужчины.

Молодые.

Уверенные.

За их спинами недостроенное здание с вывеской Orion & Hound.

Отец улыбался.

Второй мужчина смотрел в камеру с каким-то странным выражением.

Будто знал нечто, чего не знали остальные.

Я приблизила его лицо.

Те же глаза.

Почти такой же нос.

Похожая линия подбородка.

Но улыбка...

Нет.

У папы была другая улыбка.

Тёплая.

Настоящая.

Я вдруг вспомнила, как он приходил домой поздно вечером, снимал пиджак и спрашивал, написала ли я сегодня хотя бы одну страницу.

«Истории не появляются сами собой, звёздочка. Даже если тебе кажется, что они уже живут у тебя в голове».

Я прикусила губу.

Господи, папа.

Во что же ты ввязался?

Телефон завибрировал.

Я ожидала увидеть сообщение от Уилла.

Но номер был незнакомым.

«Ты слишком много спрашиваешь».

Я замерла.

Несколько секунд просто смотрела на экран.

Потом медленно выдохнула.

Ещё один неизвестный.

Ещё одна загадка.

С тех пор как я получила фотографию, подобные сообщения уже начали появляться. Кто-то знал, что я показывала снимок Габи. Кто-то знал о моём интересе к Артуру Вандербильду.

Я набрала ответ.

«Кто вы?»

Сообщение было прочитано почти сразу.

Ответ пришёл через несколько секунд.

«Тот, кто знает, почему твой отец умер».

У меня похолодели пальцы.

Я быстро напечатала:

«Тогда расскажите».

Три точки.

Исчезли.

Появились снова.

«Не доверяй семье Вандербильд».

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

Серьёзно?

После всего произошедшего кто-то решил поделиться со мной настолько очевидным советом?

Я уже собиралась ответить, когда пришло ещё одно сообщение.

«Особенно тому, кто говорит, что любит тебя».

Я нахмурилась.

Артур?

Логан?

Или отправитель просто пытался посеять между нами недоверие?

Я начала печатать ответ.

Но экран снова загорелся.

На этот раз сообщение было другим.

Совсем другим.

«Ты ведь обещала, что мы уйдём оттуда вместе».

Я перестала дышать.

Телефон выскользнул из пальцев.

Ударился о одеяло.

Соскользнул на пол.

Я не пошевелилась.

Не могла.

Потому что эти слова...

Нет.

Нет, нет, нет.

Этого не может быть.

Я смотрела на телефон, лежащий возле колеса инвалидного кресла.

Экран всё ещё светился.

И вдруг больничная палата исчезла.

— Ну давай, красавица. Удиви меня.

Лео сидел напротив.

На перевёрнутом деревянном ящике.

В руках у него была бутылка воды.

Я смотрела на неё так долго, что перестала замечать всё остальное.

Горло болело.

Губы потрескались.

Каждое движение отдавалось болью.

Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как меня привезли сюда.

Дни давно перестали отличаться друг от друга.

— Пожалуйста, — прошептала я.

Лео усмехнулся.

— Что «пожалуйста»?

— Воды.

Он покачал бутылку.

— А что мне за это будет?

Я закрыла глаза.

Я уже знала, что не должна спорить.

Не должна злить его.

Не должна показывать, насколько сильно боюсь.

Но страх был повсюду.

В холодном полу.

В тяжести цепи.

В звуке его шагов.

Я заставила себя поднять голову.

— Я хочу поговорить с тобой.

Лео удивлённо приподнял бровь.

— Со мной?

Я кивнула.

— Да.

Он усмехнулся.

— И о чём же?

Я сглотнула.

В голове была только одна мысль.

Выбраться.

Любой ценой.

Я знала, что он любит чувствовать себя особенным.

Знала, что ему нравится, когда я прошу.

И решила попробовать единственное, что ещё оставалось.

— Ты ведь можешь меня отсюда забрать, — тихо сказала я.

Он перестал улыбаться.

— Что?

— Мы могли бы уйти.

Лео смотрел на меня.

Я чувствовала, как бешено бьётся сердце.

Пожалуйста.

Поверь.

Просто поверь.

— Ты издеваешься? — спросил он.

Я покачала головой.

— Нет.

— У тебя есть этот богатенький ублюдок.

Логан.

От одного упоминания о нём у меня защипало глаза.

Я так сильно хотела услышать его голос.

Почувствовать его руки.

Убедиться, что он жив.

Но сейчас я не могла позволить себе заплакать.

— Логана здесь нет, — произнесла я.

Лео наклонил голову.

— И что?

Я заставила себя посмотреть ему в глаза.

— А ты здесь.

Он молчал.

Я продолжила:

— Ты можешь открыть дверь. Можешь снять цепь. Мы можем уехать.

Лео медленно улыбнулся.

И в этой улыбке было что-то настолько неправильное, что мне захотелось закричать.

— И ты поедешь со мной?

Я кивнула.

— Да.

— Добровольно?

— Да.

Он встал.

Подошёл ближе.

Я заставила себя не отодвигаться.

— А почему я должен тебе верить, красавица?

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

И произнесла слова, которые потом ещё долго слышала во сне.

— Потому что я тебя люблю.

Тишина.

Такая глубокая, что я слышала собственное дыхание.

Лео смотрел на меня.

Потом рассмеялся.

— Вот как?

Я кивнула.

Слёзы жгли глаза.

— Пожалуйста, Лео.

Он присел передо мной.

Я смотрела на его руки.

На ключи, висевшие у пояса.

Всего несколько сантиметров.

Несколько движений.

И я могла бы...

— Ты думаешь, я настолько тупой? — тихо спросил он.

Я замерла.

Он взял меня за подбородок.

— Думаешь, скажешь пару красивых слов, и я выпущу тебя за дверь?

— Нет, я...

— Замолчи.

Я замолчала.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд.

Потом поднялся.

— Знаешь что? Мне даже нравится.

Я не понимала.

Не хотела понимать.

— Продолжай, красавица. Может, однажды я поверю.

Он забрал бутылку.

И направился к двери.

— Лео, пожалуйста...

Он остановился.

Не оборачиваясь, произнёс:

— Скажи ещё раз.

Я зажмурилась.

— Я люблю тебя.

Дверь закрылась.

Ключ повернулся в замке.

И я осталась одна.

— Элис?

Я резко вдохнула.

Больничная палата вернулась.

Белые стены.

Окно.

Солнечный свет.

Запах кофе.

Кто-то стучал в дверь.

— Элис, это медсестра. Можно войти?

Я попыталась ответить.

Но горло словно сжалось.

Дверь осторожно приоткрылась.

Молодая девушка в голубой форме заглянула внутрь.

— Вы в порядке?

Я смотрела на неё.

Она посмотрела на телефон на полу.

Потом на моё лицо.

— Элис?

— Не подходите.

Слова вырвались резче, чем я хотела.

Медсестра остановилась.

— Хорошо.

Она не сделала ни шага.

— Я останусь здесь. Вам нужна помощь?

Я покачала головой.

Хотя помощь была нужна.

Господи, как же она была нужна.

Я попыталась сделать вдох.

Воздуха не хватало.

Пальцы дрожали.

Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, оно сейчас разорвёт грудную клетку.

— Посмотрите на меня, — спокойно сказала медсестра. — Вы сейчас в больнице. Дверь открыта. Вы можете попросить меня уйти или остаться.

Я уставилась на дверной проём.

Открыт.

Он был открыт.

Никто не запирал меня.

Никто не держал на цепи.

Я была здесь.

Не там.

Здесь.

— Можно... — голос сорвался. — Можно воды?

— Конечно.

Она принесла стакан.

Поставила его на ближайшую тумбочку, не приближаясь ко мне без разрешения.

Потом подняла телефон.

— Положить рядом?

Я кивнула.

Она осторожно положила его на кровать.

— Хотите, я позову кого-нибудь?

Я сразу подумала о Логане.

О его руках.

О его голосе.

О том, как он называл меня крошкой.

И почти сказала «да».

Но затем вспомнила его лицо утром.

Его обещание.

Он ничего тебе не сделает.

Если Логан увидит эти сообщения...

Я даже не хотела представлять, что произойдёт.

— Нет, — прошептала я. — Спасибо.

Медсестра немного помолчала.

— Я буду неподалёку. Если снова станет трудно дышать или понадобится помощь, нажмите кнопку.

Я кивнула.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой.

Я сидела неподвижно ещё несколько минут.

Потом медленно взяла телефон.

На экране было новое сообщение.

«Я ведь так и не услышал, как ты попрощалась».

Меня затрясло.

Нет.

Это невозможно.

Харон и его люди захватили Лео.

Я помнила обрывки голосов наверху.

Помнила, как Логан открыл дверь подвала.

Помнила его лицо.

Кровь.

Выстрел.

Логан едва не умер.

Лео должен был быть у Харона.

Должен был.

Я открыла переписку.

Набрала:

«Лео?»

Палец завис над кнопкой отправки.

Я смотрела на имя.

На пять букв.

И чувствовала себя так, будто снова стою перед закрытой дверью.

Потом нажала.

Сообщение ушло.

Одна секунда.

Пять.

Десять.

Ответа не было.

Я ждала.

Наконец экран загорелся.

«Соскучилась, красавица?»

Телефон снова едва не выпал из рук.

Габи приехала через двадцать минут после моего звонка.

Она ворвалась в палату с таким выражением лица, что я на секунду испугалась за любого, кто окажется у неё на пути.

— Что произошло?

Я сидела на кровати.

Телефон лежал передо мной.

— Закрой дверь.

Габи остановилась.

Посмотрела на меня.

— Ты уверена?

Я сглотнула.

— Не до конца. Просто... прикрой. Не запирай.

Она сделала, как я попросила.

Потом подошла ближе.

— Элис?

Я протянула ей телефон.

Габи прочитала сообщения.

Один раз.

Второй.

Я наблюдала, как меняется её лицо.

Сначала недоумение.

Потом ужас.

Потом такая ярость, какой я никогда раньше у неё не видела.

— Сука, — выдохнула она.

Я нервно рассмеялась.

— Это примерно то, что я подумала.

— Это он?

Я опустила глаза.

— Не знаю.

— Элис.

— Я не знаю, Габи! — голос сорвался. — Откуда мне знать? Я думала, его поймали. Думала, Харон...

Я замолчала.

Габи осторожно села рядом.

— Хорошо. Не нужно сейчас ничего решать.

Я покачала головой.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Я посмотрела на неё.

И почувствовала, как горло сжимается.

— Я говорила ему, что люблю его.

Габи замерла.

Я опустила голову.

— В подвале.

Она молчала.

— Я думала, если скажу то, что он хочет услышать, он меня отпустит. Или хотя бы позволит выйти наверх. Я думала...

Голос оборвался.

Я закрыла лицо ладонями.

— Господи, какая же я была дура.

— Нет.

Габи произнесла это так резко, что я подняла голову.

— Даже не начинай.

— Но...

— Ты пыталась выжить.

Я смотрела на неё.

— Ты слышишь меня? — спросила она. — Ты пыталась выбраться оттуда. Ты не сделала ничего постыдного.

Слёзы потекли сами собой.

Я ненавидела плакать.

В последнее время мне казалось, что я только этим и занимаюсь.

— Он не поверил, — прошептала я.

Габи осторожно протянула руку.

Не коснулась.

Просто оставила ладонь между нами.

Я сама взяла её за пальцы.

— Он смеялся надо мной, — продолжила я. — А я всё равно повторяла. Потому что надеялась, что однажды он откроет дверь.

Габи сжала мою руку.

— Элис...

— Я иногда думаю, что он до сих пор слышит мой голос.

Она молчала.

— И самое ужасное... когда я говорю Логану, что люблю его, иногда на секунду вспоминаю тот подвал.

Я закрыла глаза.

— Я ненавижу себя за это.

— Не надо.

— Не могу перестать.

Габи придвинулась чуть ближе.

— Тогда мы найдём человека, который поможет тебе с этим справиться. Не Логана. Не меня. Специалиста, которому ты сможешь рассказывать столько, сколько сама захочешь.

Я вытерла лицо рукавом.

— Ты сейчас звучишь как взрослая.

— Не распространяй эту информацию. У меня репутация.

Я невольно улыбнулась.

Совсем немного.

Но всё-таки улыбнулась.

Габи посмотрела на телефон.

— Логан должен узнать.

Улыбка исчезла.

— Нет.

— Элис...

— Нет, Габи.

— Если это действительно Лео, он опасен.

— Я знаю.

— Тогда почему ты не хочешь сказать Логану?

Я посмотрела на неё.

— Потому что он только что очнулся после комы.

— Это не ответ.

— Потому что его подстрелили, когда он пытался меня спасти.

— Элис...

— Потому что если он узнает, что Лео пишет мне, то выдернет из себя все трубки, сядет в машину и поедет его искать!

Габи замолчала.

Я тяжело дышала.

— И потому что я не переживу, если он снова окажется на операционном столе из-за меня.

Несколько секунд она смотрела на меня.

Потом медленно кивнула.

— Хорошо.

Я выдохнула.

— Спасибо.

— Но мы не будем делать вид, что ничего не происходит.

Я подняла глаза.

— Что ты предлагаешь?

— Сохраним сообщения. Номер. Время. Всё. И обратимся за помощью.

Я посмотрела на экран.

— К кому?

Габи задумалась.

— Уилл. Он поможет разобраться, откуда это пришло. И найдём способ сообщить о возможной угрозе, не устраивая Логану охоту на человека прямо из больничной койки.

Я кивнула.

Это звучало разумно.

Впервые за несколько часов что-то звучало разумно.

Габи достала свой телефон.

— Я напишу Уиллу.

— Только не говори Зейну.

Она подняла бровь.

— Почему?

— Потому что Зейн скажет Алексу. Алекс скажет Логану. А дальше...

— Поняла. Международный кризис.

Я слабо улыбнулась.

— Примерно.

Габи начала печатать.

А я снова посмотрела на незнакомый номер.

Соскучилась, красавица?

Меня передёрнуло.

Я выключила экран.

К вечеру я немного успокоилась.

Во всяком случае, научилась дышать так, чтобы никто не спрашивал, нужна ли мне дополнительная помощь.

Уилл обещал приехать завтра.

Габи осталась со мной до ужина.

Мы говорили о чём угодно.

О её работе.

О новом сериале.

О том, что Зейн опять поругался с Алексом из-за какой-то машины.

О том, как ужасно кормят в больнице.

Я даже смеялась.

Иногда.

А потом Габи вышла купить что-нибудь съедобное.

И я снова осталась одна.

Телефон лежал экраном вниз.

Я не хотела его трогать.

Но мысли всё равно возвращались к сообщениям.

К Лео.

К подвалу.

К тому, что кто-то знал слова, которые я произносила там.

Возможно, это был он.

Возможно, кто-то другой.

Возможно, всё это было частью чужой игры.

Я посмотрела на дверь.

Приоткрыта.

Хорошо.

Потом перевела взгляд на окно.

На парковке возле больницы стоял чёрный автомобиль.

Ничего необычного.

Просто машина.

Таких в городе тысячи.

Я уже собиралась отвернуться, когда заметила мужчину возле неё.

Он стоял у водительской двери.

В тёмной куртке.

С телефоном в руке.

Время от времени поднимал голову и смотрел в сторону больничного корпуса.

Я нахмурилась.

Странно.

Кажется, я видела его раньше.

Утром.

Когда Габи везла меня к Логану.

Он стоял возле лифта.

Или мне показалось?

Я подалась ближе к окну.

Мужчина убрал телефон в карман.

Посмотрел прямо в сторону моего этажа.

И сел в машину.

Сердце неприятно кольнуло.

Перестань, Элис.

Ты просто напугана.

Это не значит, что каждый незнакомец хочет причинить тебе вред.

Я заставила себя отвернуться.

Но через несколько минут снова посмотрела вниз.

Машина всё ещё стояла на месте.

На следующее утро Габи помогала мне собраться на обследование.

Я сидела в инвалидном кресле, пока она пыталась найти мою вторую тёплую кофту.

— Клянусь, Элис, твои вещи размножаются по ночам.

— Завидуешь?

— Очень. Мои носки, наоборот, исчезают.

Я улыбнулась.

Габи наконец вытащила кофту из сумки.

— Нашла!

— Поздравляю. Теперь можешь открывать детективное агентство.

— Первое дело: кто украл моё терпение?

Она подала мне кофту.

Я осторожно надела её, стараясь не задеть ногу.

— Габи?

— М?

— А если это правда он?

Она остановилась.

— Лео?

Я кивнула.

Габи присела передо мной.

— Тогда мы сделаем всё, чтобы он больше не смог к тебе приблизиться.

Я посмотрела на неё.

— Ты говоришь совсем как Логан.

Она задумалась.

— Нет. Есть разница.

— Какая?

— Я не собираюсь решать за тебя, что тебе делать.

Я долго смотрела на подругу.

Потом кивнула.

— Спасибо.

Она улыбнулась.

— Не за что, дорогая. А теперь поехали, пока врач не решил, что я похитила тебя ради выкупа.

Мы вышли в коридор.

Габи катила кресло медленно, объезжая тележки и других пациентов.

У лифта стояли двое мужчин.

Один в сером пальто.

Другой в чёрной куртке.

Я узнала второго сразу.

Тот самый.

С парковки.

У меня похолодела спина.

Он смотрел в телефон.

Но когда мы приблизились, поднял голову.

На секунду наши взгляды встретились.

Он тут же отвёл глаза.

Слишком быстро.

Я почувствовала, как пальцы впиваются в подлокотники.

— Габи, — прошептала я.

— Что?

— Не останавливайся.

Она посмотрела на меня.

— Элис?

— Пожалуйста.

Габи ускорила шаг.

Мы миновали лифт.

Мужчина в чёрной куртке повернул голову.

Я видела это боковым зрением.

Он смотрел нам вслед.

Мы свернули за угол.

— Что случилось? — спросила Габи.

Я сглотнула.

— Тот мужчина.

— Какой?

— В чёрной куртке. Я видела его вчера на парковке.

Габи остановилась возле поста медсестёр.

— Ты уверена?

— Да.

Она посмотрела назад.

Потом снова на меня.

— Подожди здесь.

Я схватила её за руку.

— Нет!

Габи замерла.

Я почувствовала, как дрожат пальцы.

— Не оставляй меня.

Она сразу присела рядом.

— Хорошо. Не оставлю.

Я попыталась успокоиться.

Безуспешно.

— Мне кажется, он следит за мной.

Габи посмотрела в сторону коридора.

Её лицо стало серьёзным.

— Тогда сейчас позовём сотрудника больницы и попросим проверить.

Я кивнула.

Но прежде чем она успела подняться, за её спиной раздался мужской голос:

— Мисс Рид?

Я вздрогнула так сильно, что едва не вскрикнула.

Мужчина в чёрной куртке стоял в нескольких метрах от нас.

Он поднял обе руки.

— Извините. Не хотел вас напугать.

Габи мгновенно встала передо мной.

— Кто вы?

Он посмотрел на неё.

— Я не причиню вам вреда.

— Я спросила, кто вы.

Мужчина помолчал.

Потом произнёс:

— Мне поручили следить за безопасностью мисс Рид.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Кто поручил? — спросила Габи.

Он не ответил.

И мне вдруг стало совершенно ясно.

Не Лео.

Не Элеонора.

Не неизвестный отправитель.

Логан.

Я медленно подняла голову.

— Логан Вандербильд?

Мужчина едва заметно напрягся.

Этого оказалось достаточно.

Я тихо рассмеялась.

Габи повернулась ко мне.

— Элис...

Я смотрела на незнакомца.

— Как давно?

Он молчал.

— Я спрашиваю, как давно вы за мной следите?

— Мисс Рид, я не уполномочен...

— Как. Давно?

Мужчина отвёл взгляд.

— Несколько дней.

Несколько дней.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Несколько дней кто-то наблюдал за мной.

За тем, как я приезжаю к Логану.

Как разговариваю с Габи.

Как пытаюсь снова жить.

А он знал.

Логан знал.

И ничего не сказал.

Я посмотрела на Габи.

Она выглядела не менее потрясённой.

— Отвези меня к нему, — произнесла я.

— Элис...

— Сейчас.

Логан лежал на кровати, когда мы вошли.

Он разговаривал по телефону.

— Нет, Кэш, меня не интересует, сколько это будет стоить. Мне нужен результат.

Я замерла.

Кэш.

Имя прозвучало незнакомо.

Но теперь я прекрасно понимала, какое отношение этот человек имеет ко мне.

Логан заметил нас.

Его лицо мгновенно изменилось.

— Крошка?

Он отключил звонок.

Посмотрел на Габи.

Потом на меня.

— Что случилось?

Я смотрела на него.

На человека, которого любила.

Которого боялась потерять.

Который едва не умер, спасая меня.

И который, оказывается, решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью, не спрашивая разрешения.

— Кто такой Кэш? — спросила я.

Логан замер.

Совсем ненадолго.

Но я заметила.

— Почему ты спрашиваешь?

Я рассмеялась.

— Серьёзно?

Он нахмурился.

— Элис...

— Ты не хочешь просто ответить?

Логан посмотрел на Габи.

— Можешь оставить нас?

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Нет.

Он перевёл взгляд на меня.

— Что?

— Габи останется, если захочет.

Логан медленно выдохнул.

— Хорошо.

Я сжала подлокотники кресла.

— Ты нанял людей следить за мной?

Тишина.

Логан смотрел на меня.

Не отрицал.

Не удивлялся.

И от этого становилось только хуже.

— Элис, послушай...

— Да или нет?

Он провёл ладонью по лицу.

— Да.

Одно слово.

Всего одно.

А мне показалось, что между нами что-то треснуло.

— Почему?

— Потому что ты в опасности.

Я смотрела на него.

— И ты решил, что мне необязательно об этом знать?

— Я не хотел тебя пугать.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Но на этот раз не позволила им пролиться.

— Логан, я уже напугана.

Он замолчал.

— Я просыпаюсь по ночам от каждого звука. Я боюсь закрытых дверей. Я иногда не могу заставить себя посмотреть в зеркало. И теперь выясняется, что за мной несколько дней ходят незнакомые мужчины!

— Они профессионалы.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Крошка...

— Не называй меня так!

Он замер.

И я тоже.

Потому что никогда раньше не говорила ему этого.

Логан медленно опустил руку.

— Хорошо, — тихо произнёс он.

Я сглотнула.

Габи стояла у двери.

Не вмешивалась.

Но я знала, что она рядом.

— Ты обещал мне, — сказала я.

Логан нахмурился.

— Что?

— Что больше никто не будет решать за меня.

Он отвёл взгляд.

— Я пытаюсь тебя защитить.

— Тогда почему я чувствую себя так, будто снова должна спрашивать разрешения, чтобы просто выйти из комнаты?

Он резко поднял голову.

— Это несправедливо.

Я рассмеялась.

Без веселья.

— Несправедливо?

— Я не Лео, Элис.

От этого имени меня будто ударили.

Я замерла.

Логан сразу понял, что сказал.

— Чёрт. Крошка, я не...

— Не произноси его имя.

Мой голос прозвучал почти неслышно.

Логан побледнел.

— Прости.

Я смотрела на него.

И вдруг поняла, что больше не могу здесь находиться.

Не сейчас.

Не после сообщений.

Не после воспоминаний.

Не после того, как выяснилось, что человек, которому я доверяла больше всех, тоже скрывал от меня правду.

Я повернулась к Габи.

— Отвези меня обратно.

Логан попытался приподняться.

— Элис, подожди.

Я вздрогнула.

Он остановился.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Пожалуйста, — произнёс он.

И это было хуже всего.

Потому что я слышала боль в его голосе.

Потому что любила его.

Потому что хотела подойти, обнять и сказать, что всё хорошо.

Но всё было не хорошо.

— Мне нужно побыть одной, — ответила я.

Логан медленно опустился на подушку.

— Хорошо.

Габи взялась за ручки кресла.

Мы направились к двери.

— Элис.

Я остановилась.

Не обернулась.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Я закрыла глаза.

И на одну ужасную секунду услышала другой голос.

Скажи ещё раз.

Я стиснула зубы.

— Я знаю, Логан.

Габи вывезла меня из палаты.

Мы молчали почти всю дорогу.

Когда вернулись в мою комнату, Габи помогла мне перебраться на кровать.

Я попросила оставить дверь открытой.

Она кивнула.

— Хочешь, я побуду?

Я посмотрела на неё.

— Да.

Габи села в кресло.

Я взяла телефон.

На экране было несколько пропущенных сообщений.

Одно от Уилла.

«Есть новости по фотографии. Нужно поговорить лично».

Одно от Логана.

«Прости. Я не должен был скрывать это от тебя».

И ещё одно.

С неизвестного номера.

Я почувствовала, как сердце пропускает удар.

Открыла.

«Вижу, твой герой не любит, когда ты ему перечишь».

Я замерла.

Прочитала ещё раз.

Потом ещё.

Кровь медленно отхлынула от лица.

— Габи...

Она подняла голову.

— Что?

Я протянула ей телефон.

Она прочитала сообщение.

И побледнела.

— Элис...

Я смотрела на дверь.

Открытую.

На коридор.

На людей, проходивших мимо.

На обычную больничную жизнь, которая продолжалась так, будто ничего не происходило.

— Он знает, — прошептала я.

Габи поднялась.

— Кто?

Я медленно повернула к ней голову.

— Кто-то знает, что я только что поссорилась с Логаном.

Телефон завибрировал снова.

«И ещё кое-что, красавица».

Три точки появились почти сразу.

Я не могла отвести взгляд.

«Не все двери открываются ключом. Иногда достаточно знать, кому ты должна сказать, что любишь его».

Я перестала дышать.

А затем пришло последнее сообщение.

«Спроси у Артура, кто научил твоего отца лгать».

Я смотрела на экран.

Лео.

Артур.

Отец.

Orion & Hound.

Всё, что ещё утром казалось разными кошмарами, вдруг начало складываться в одну картину.

И мне совершенно не понравилось то, что я увидела.

Потому что кто-то знал о подвале.

Кто-то знал о фотографии.

Кто-то наблюдал за мной прямо сейчас.

А самое страшное...

Этот человек хотел, чтобы я продолжала искать правду.

Я медленно выключила экран.

— Габи, — произнесла я.

— Да?

Я посмотрела на неё.

— Позвони Уиллу.

Она кивнула.

— Что ему сказать?

Я перевела взгляд на фотографию отца, всё ещё открытую на планшете рядом с кроватью.

На двух мужчин.

На недостроенное здание.

На улыбку незнакомца.

И вдруг поняла одну вещь.

Если отправитель действительно хотел меня остановить, он мог просто пригрозить.

Но вместо этого он снова и снова давал мне подсказки.

Значит, ему было нужно, чтобы я что-то нашла.

Или кого-то.

— Скажи, что мы больше не будем ждать, — ответила я.

Габи смотрела на меня.

— Элис...

Я сжала телефон.

Руки всё ещё дрожали.

Мне было страшно.

До тошноты.

До слёз.

До желания спрятаться под одеялом и никогда больше не выходить из комнаты.

Но впервые за долгое время я почувствовала кое-что ещё.

Злость.

Не ту слепую ярость, которая заставляла Логана сжимать кулаки.

Другую.

Тихую.

Холодную.

Ту, что не позволяла больше оставаться беспомощной.

— Я хочу узнать, кто стоит на той фотографии, — сказала я. — И почему он связан с тем, что со мной произошло.

Габи медленно кивнула.

Я снова посмотрела на закрытую дверь шкафа.

На мгновение мне показалось, что оттуда доносится металлический скрежет.

Я зажмурилась.

Открыла глаза.

Тишина.

Никаких цепей.

Никакого подвала.

Только моя палата.

Моя подруга.

И телефон с сообщениями от человека, который считал, что всё ещё может управлять моим страхом.

Я медленно выдохнула.

Нет, Лео.

Или кем бы ты ни был.

В прошлый раз я говорила то, что ты хотел услышать, потому что не видела другого выхода.

Но теперь у меня есть выбор.

И на этот раз я собиралась им воспользоваться.

Глава 5. Логан

Прошло одиннадцать дней с тех пор, как Элис узнала об охране.

Одиннадцать грёбаных дней.

Двести шестьдесят четыре часа.

Пятнадцать тысяч восемьсот сорок минут.

Не то чтобы я считал.

Просто когда девушка, ради которой ты получил пулю от собственной матери, перестаёт смотреть на тебя так, будто ты единственный нормальный человек в этом проклятом мире, у тебя внезапно появляется дохуя свободного времени.

Особенно если ты лежишь в больнице.

И особенно если эта девушка находится всего двумя этажами выше.

— Вандербильд, если ты ещё раз попытаешься самостоятельно снять повязку, я привяжу тебя к кровати.

Я медленно повернул голову.

Передо мной стояла медсестра.

Маленькая.

Светловолосая.

С лицом женщины, которая за последние две недели успела возненавидеть меня сильнее, чем налоговая инспекция.

— Это предложение или угроза?

Она закатила глаза.

— Господи, дайте мне сил.

— Он занят. Я уже звонил.

— Вы совершенно невыносимый человек.

— Мне часто об этом говорят.

Она закончила проверять повязку на спине и отступила.

Я осторожно сел.

Боль всё ещё была.

Не такая, как раньше, когда казалось, что кто-то засунул мне под лопатку раскалённый лом, но достаточно неприятная, чтобы напоминать: я не бессмертный.

Обидное открытие.

— Врач будет через десять минут, — сообщила медсестра.

— Надеюсь, с документами.

— Если вы продолжите в таком духе, он передумает вас выписывать.

Я посмотрел на неё.

— Вы сейчас шантажируете пациента?

— Я использую единственный язык, который вы понимаете.

Она вышла.

Я усмехнулся.

Наконец-то в этой больнице появился человек, которого я уважал.

Телефон завибрировал.

Алекс.

«Ты жив?»

Я набрал ответ.

«К сожалению для некоторых».

«Врач подтвердил выписку?»

«Жду».

«Не устраивай скандал».

«Поздно. Уже проснулся».

Алекс прислал средний палец.

Я отложил телефон.

И посмотрел на последнее сообщение от Элис.

Оно пришло вчера вечером.

«Как спина?»

Всего два слова.

Два чёртовых слова, которые я перечитал раз двадцать.

Раньше она писала мне целые сообщения.

Жаловалась на погоду.

Присылала фотографии книг, которые собиралась купить, хотя у неё и так не было свободного места на полках.

Спрашивала, люблю ли я её.

А потом, не дожидаясь ответа, сообщала, что я отвратительный человек и она вообще не понимает, зачем со мной связалась.

Теперь мы общались как два дальних родственника, случайно встретившихся на похоронах.

Как спина?

Лучше. Как нога?

Тоже лучше.

И всё.

Я ненавидел это.

Но ещё сильнее ненавидел тот факт, что заслужил.

— Хорошие новости, мистер Вандербильд.

Я поднял голову.

Врач вошёл с планшетом в руках.

— Вы увольняетесь?

Он даже не улыбнулся.

За время нашего знакомства этот человек выработал иммунитет к моему обаянию.

— Ваше состояние позволяет продолжить восстановление дома.

Я замер.

— Повторите.

— Мы готовы вас выписать.

Я медленно улыбнулся.

— Доктор, я всегда знал, что между нами есть что-то особенное.

— Не обольщайтесь. Вам предстоит реабилитация, регулярные осмотры, ограничения физической активности и приём назначенных препаратов.

— А секс?

Врач посмотрел на меня поверх очков.

— Мистер Вандербильд.

— Вопрос медицинского характера.

— Избегайте любых нагрузок, вызывающих боль или напряжение в области ранения, пока не получите разрешение на контрольном осмотре.

— То есть никаких акробатических номеров.

— Именно.

— А если очень хочется?

— Тогда вспомните, как вам понравилось лежать в реанимации.

Я поморщился.

— Убедили.

Он продолжил объяснять рекомендации.

Я слушал.

Впервые за долгое время действительно слушал.

Потому что собирался выйти отсюда на собственных ногах.

И больше никогда не возвращаться.

Во всяком случае, в качестве пациента.

— И ещё, — добавил врач. — Никаких конфликтов, резких движений и переутомления.

Я задумался.

— То есть мне нельзя общаться с родственниками?

— Если это вызывает стресс, я бы рекомендовал ограничить общение.

— Доктор, вы только что официально запретили мне встречаться с отцом. Я вас обожаю.

Он покачал головой.

— Берегите себя, мистер Вандербильд.

Я проводил его взглядом.

Потом взял телефон.

Набрал Элис.

Гудок.

Второй.

Третий.

Я уже решил, что она не ответит.

— Привет.

Её голос.

Господи.

Одиннадцать дней я видел её почти ежедневно, но каждый раз, когда слышал этот тихий голос, внутри что-то болезненно сжималось.

— Привет, крошка.

Пауза.

Она больше не запрещала мне так её называть.

Но иногда после этого замолкала.

И я каждый раз боялся, что снова перешёл какую-то невидимую границу.

— Ты чего звонишь? — спросила она.

— Меня выписывают.

Тишина.

— Правда?

Я невольно улыбнулся.

— Нет, решил разнообразить наши разговоры медицинской ложью.

Она тихо рассмеялась.

Совсем немного.

Но я всё равно почувствовал себя победителем.

— Логан.

— Что?

— Поздравляю.

— Спасибо. Надеюсь, мне вручат диплом за примерное поведение.

— Тебе скорее выдадут запрет приближаться к персоналу.

— Тоже неплохо. Можно повесить в рамку.

Она снова рассмеялась.

А потом спросила:

— Когда?

— Сегодня. После обеда.

— Это здорово.

Я посмотрел на дверь.

— А тебя?

Элис помолчала.

— Меня тоже скоро выпишут.

Я выпрямился.

— Когда?

— Завтра, если контрольный осмотр пройдёт нормально.

Я прикрыл глаза.

Завтра.

Наконец-то.

— Куда поедешь?

Пауза.

— Пока к Габи.

Я почувствовал, как улыбка исчезает.

Разумеется.

К Габи.

Не ко мне.

— Понятно, — произнёс я.

Элис вздохнула.

— Логан...

— Всё нормально.

— Не говори так, если это неправда.

Я усмехнулся.

— Хорошо. Мне это не нравится. Но я не собираюсь спорить.

Она молчала.

Потом тихо сказала:

— Спасибо.

Одно слово.

И почему-то оно оказалось болезненнее отказа.

Потому что раньше Элис не приходилось благодарить меня за то, что я позволял ей принимать собственные решения.

Алекс приехал через час.

Вместе с Зейном.

И двумя пакетами одежды.

— Добро пожаловать обратно в цивилизацию, — объявил Зейн, бросая пакет на кресло.

Я заглянул внутрь.

Чёрная футболка.

Джинсы.

Кроссовки.

— Где мой костюм?

Алекс поднял бровь.

— Ты собираешься на заседание совета директоров?

— Я собираюсь выйти из больницы с достоинством.

— Ты вчера ругался с автоматом по продаже кофе, — заметил Зейн. — Достоинство давно покинуло здание.

Я показал ему средний палец.

Он довольно ухмыльнулся.

— Вот теперь узнаю нашего Логана.

Алекс помог мне осторожно подняться.

Я ненавидел, когда мне помогали.

Особенно в таких простых вещах.

Но после первой попытки натянуть футболку самостоятельно пришлось признать, что пуля в спине немного усложняет жизнь.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать, — предупредил я.

Алекс невозмутимо поправил ткань на моём плече.

— Что ты не можешь одеться без посторонней помощи?

— Именно.

— Уже отправил в общий чат.

— Ублюдок.

— Взаимно.

Зейн прислонился к стене.

— Как Элис?

Я замер.

Алекс бросил на него быстрый взгляд.

Но было поздно.

— Нормально, — ответил я.

Зейн нахмурился.

— Вы помирились?

— Мы не расставались.

— Я не об этом.

Я взял телефон.

— Тогда формулируй вопросы точнее.

Зейн вздохнул.

— Логан, она просто хочет немного пространства.

Я поднял голову.

— Она тебе это сказала?

— Габи.

— Прекрасно. Значит, у нас теперь семейный совет по обсуждению моих отношений.

Алекс скрестил руки.

— Ты опять начинаешь.

Я посмотрел на него.

— Что?

— Превращаешь любую попытку поговорить с тобой в драку.

Я открыл рот.

Потом закрыл.

Потому что он был прав.

И это раздражало ещё сильнее.

— Я не знаю, как с ней разговаривать, — признался я.

В комнате стало тихо.

Зейн даже перестал ухмыляться.

Я опустился на край кровати.

— Раньше всё было просто.

Алекс посмотрел на меня.

— У вас никогда ничего не было просто.

— Спасибо за поддержку.

— Продолжай.

Я провёл ладонью по лицу.

— Раньше она могла послать меня нахуй, а через десять минут прийти и забрать мою толстовку. Могла злиться, спорить, ревновать. Я хотя бы понимал, что происходит.

Я замолчал.

— А сейчас она смотрит на меня так, будто не знает, можно ли мне доверять.

Алекс сел напротив.

— Потому что ты дал ей причину сомневаться.

Я медленно кивнул.

— Знаю.

Зейн присвистнул.

— Охуеть.

Я посмотрел на него.

— Что?

— Логан Вандербильд признал ошибку. Надо было записывать.

— Ещё слово, и я признаю, что ошибся, когда не утопил тебя в бассейне в прошлом году.

Зейн рассмеялся.

Алекс улыбнулся.

На несколько секунд всё стало почти нормальным.

Почти.

Из больницы мы вышли около трёх.

Я остановился возле стеклянных дверей.

Солнечный свет ударил в глаза.

Свежий воздух пах нагретым асфальтом, бензином и кофе из ближайшей кофейни.

Никогда не думал, что буду настолько счастлив почувствовать запах автомобильных выхлопов.

— Ты чего застыл? — спросил Зейн.

Я медленно вдохнул.

Спина неприятно потянула.

Но воздух был настоящим.

Не стерильным.

Не больничным.

Свободным.

— Наслаждаюсь отсутствием людей, которые хотят измерить мне температуру.

Алекс открыл дверь машины.

— Садись, философ.

Я уже собирался подойти, когда заметил мужчину у парковки.

Высокий.

Тёмные волосы.

Серая рубашка.

Он стоял возле чёрного внедорожника и разговаривал по телефону.

Кэш.

Я узнал его сразу.

Он встретился со мной взглядом.

Коротко кивнул.

Я нахмурился.

Мы договаривались, что он не будет появляться возле больницы без необходимости.

Особенно после того, как Элис обнаружила охрану.

Я достал телефон.

«Какого хуя ты здесь?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Нужно поговорить. Не по телефону».

Я посмотрел на Алекса.

— Езжайте домой. Я скоро буду.

Он прищурился.

— Что?

— Мне нужно кое с кем встретиться.

— Логан.

— Алекс, я только что выписался. Не заставляй меня снова мечтать о больничной палате.

Он посмотрел в сторону Кэша.

И всё понял.

— Только без глупостей.

Я усмехнулся.

— Ты просишь невозможного.

Кэш ждал возле машины.

Когда я подошёл, он открыл пассажирскую дверь.

— Как самочувствие?

— Если ещё один человек спросит, я начну брать деньги.

Он не улыбнулся.

Плохо.

Кэш обычно не отличался выдающимся чувством юмора, но даже он иногда реагировал на мои шутки.

Сегодня его лицо было каменным.

Я сел в машину.

Осторожно.

Чёртова спина.

Кэш обошёл автомобиль и занял водительское место.

— Что случилось? — спросил я.

Он достал планшет.

— Мы получили сведения по Лео.

Я почувствовал, как внутри всё напряглось.

— Где он?

— Пока не установили.

— Тогда почему я здесь?

Кэш посмотрел на меня.

— Потому что выяснили, кто помог ему выбраться со склада Харона.

Я замер.

— Имя.

— Человек использовал поддельные документы. Но мы восстановили часть его контактов.

Он развернул планшет.

На экране была фотография.

Мужчина лет сорока.

Короткие волосы.

Небольшой шрам возле брови.

Я нахмурился.

— Не знаю его.

— Он работал на частную охранную компанию. Несколько лет назад компания обеспечивала безопасность одного крупного мероприятия.

— И?

Кэш перелистнул фотографию.

На следующем снимке мужчина стоял возле входа в роскошный особняк.

Я узнал этот дом.

Сразу.

Мой дом.

Точнее, дом, в котором я вырос.

Я медленно поднял глаза.

— Откуда фотография?

— Из старого архива службы безопасности.

Я смотрел на экран.

— Когда это было?

Кэш назвал год.

Я пересчитал.

Несколько лет назад.

До смерти Томаса Рида.

До того, как моя жизнь превратилась в бесконечную череду предательств.

— Кто его нанял?

Кэш помолчал.

— Контракт оформлялся через подрядчика, который обслуживал мероприятия вашего отца.

Я откинулся на сиденье.

— Артур.

— Пока это не доказано.

Я усмехнулся.

— Ты сегодня решил поработать моим адвокатом?

— Я решил не делать выводов раньше времени.

Я посмотрел на фотографию.

Отец.

Опять отец.

Господи, в какой момент моя семья стала настолько ебанутой?

— Что ещё?

Кэш открыл другой документ.

— Деньги за помощь в побеге Лео прошли через несколько счетов. Один из них принадлежит фирме, которая раньше сотрудничала с Orion & Hound.

Я медленно повернул голову.

— Повтори.

— Orion & Hound.

Я смотрел на него.

Это название.

Чёртово название.

Я слышал его слишком часто за последние месяцы.

Отец Элис.

Мой отец.

Их общее прошлое.

Компания, о которой Артур предпочитал не говорить.

— Ты уверен?

— Да. Но связь старая. Она не доказывает, что нынешние владельцы компании имеют отношение к побегу.

Я провёл ладонью по подбородку.

— Значит, кто-то использует старые связи моего отца.

— Возможно.

— Или сам отец.

Кэш ничего не ответил.

Я посмотрел в окно.

На больницу.

Где сейчас находилась Элис.

Где она пыталась научиться жить после всего, что с ней сделали.

И где я всего одиннадцать дней назад разрушил остатки её доверия.

— Кэш.

— Да?

— Охрану Элис пока не трогай.

Он повернулся ко мне.

— Вы хотите её отменить?

Я молчал.

Внутри всё сопротивлялось.

Каждая мысль кричала, что это опасно.

Что Лео на свободе.

Что Элеонора может появиться в любой момент.

Что я не имею права рисковать.

Но затем я вспомнил лицо Элис.

«Я только выбралась из одного подвала...»

Она не произнесла этих слов.

Не совсем.

Но я видел их в её глазах.

И, кажется, наконец начал понимать.

— Нет, — ответил я. — Я хочу, чтобы ты подготовил для неё информацию. Кто эти люди, зачем они нужны и какие у неё есть варианты.

Кэш нахмурился.

— Варианты?

— Да. Она сама решит, согласна ли на охрану.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— А если откажется?

Я закрыл глаза.

Вот он.

Вопрос, от которого хотелось разбить лоб о приборную панель.

— Тогда будем искать другой способ обеспечить безопасность, не следя за ней тайком.

Кэш кивнул.

— Понял.

Я открыл глаза.

— И ещё.

— Да?

— Мне нужен разговор с Артуром.

Дом встретил меня тишиной.

Необычной.

Неправильной.

Раньше я любил возвращаться сюда.

Особенно когда знал, что Элис ждёт меня.

Она могла сидеть на диване с книгой.

Могла уснуть прямо посреди фильма.

Могла стоять на кухне в моей футболке и возмущаться тем, что у меня нет нормальных продуктов.

Однажды она пыталась приготовить ужин.

В результате сработала пожарная сигнализация.

Я до сих пор считал это одним из лучших вечеров в своей жизни.

Теперь кухня была пустой.

Гостиная тоже.

На диване лежала декоративная подушка, которую Элис однажды назвала «ужасно дорогим бесполезным кирпичом».

Я остановился.

Посмотрел на неё.

И почувствовал себя полным идиотом.

Потому что скучал даже по тому, как она оскорбляла мой интерьер.

— Господин Вандербильд?

Я повернулся.

Домработница стояла возле лестницы.

— С возвращением.

Я кивнул.

— Спасибо.

— Приготовить вам что-нибудь?

— Кофе.

Она посмотрела на меня.

— Врач разрешил?

Я медленно закрыл глаза.

— Господи, вы все состоите в одной тайной организации?

Она улыбнулась.

— Я сделаю некрепкий.

— Предательство повсюду.

Когда она ушла, я осторожно опустился на диван.

Телефон лежал в руке.

Я открыл переписку с Элис.

Набрал:

«Я дома».

Посмотрел.

Слишком сухо.

Удалил.

«Выписался. Дом выглядит подозрительно тихим без тебя».

Я усмехнулся.

Лучше.

Отправил.

Ответ пришёл через несколько минут.

«Поздравляю с побегом из больницы».

Я улыбнулся.

«Спасибо. Персонал, кажется, устроил праздник».

«Не сомневаюсь».

Я посмотрел на экран.

Пальцы зависли над клавиатурой.

Хотел написать, что скучаю.

Что мне её не хватает.

Что я хочу, чтобы она приехала.

Чтобы снова оставила свои книги на моём столе.

Чтобы спорила со мной из-за кондиционера.

Чтобы засыпала рядом.

Но не написал.

Вместо этого спросил:

«Как обследование?»

Она ответила:

«Хорошо. Завтра выписывают. Нога ещё долго будет в гипсе, но врач доволен».

Я выдохнул.

«Рад за тебя, крошка».

Пауза.

Потом:

«Спасибо, Логан».

Я смотрел на сообщение.

И впервые не попытался продолжить разговор любой ценой.

Просто положил телефон рядом.

Она имела право закончить его первой.

Даже если мне от этого хотелось выть.

Артур приехал ближе к вечеру.

Я услышал звук машины ещё до того, как домработница сообщила о госте.

Отец никогда не приезжал без предупреждения.

Если только не считал, что имеет на это право.

А он, к сожалению, считал так практически всегда.

Я сидел в кабинете.

На столе лежали документы, которые Кэш прислал мне после встречи.

Фотографии.

Старые договоры.

Названия фирм.

И несколько страниц с упоминанием Orion & Hound.

Когда дверь открылась, я даже не поднял головы.

— Если ты приехал читать мне лекцию о семейных ценностях, можешь сразу идти нахуй.

— Приятно видеть, что больница не изменила твоих манер.

Голос отца был спокойным.

Как всегда.

Я медленно поднял глаза.

Артур Вандербильд стоял в дверях.

Идеальный костюм.

Безупречная причёска.

Дорогие часы.

Человек, который мог разрушить чью-то жизнь и при этом не испачкать манжеты.

— Зачем приехал?

Он посмотрел на меня.

На повязку, видневшуюся из-под футболки.

На то, как осторожно я сидел.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

Потом исчезло.

— Узнал, что тебя выписали.

— Удивительно. Новости распространяются быстрее, чем венерические заболевания.

Отец тяжело вздохнул.

— Логан.

— Артур.

Он вошёл.

Закрыл дверь.

И сел напротив.

Без приглашения.

Разумеется.

— Как ты себя чувствуешь?

Я усмехнулся.

— Хочешь медицинскую карту или достаточно того, что я пока не сдох?

Его лицо напряглось.

— Не говори так.

Я посмотрел на него.

— Почему? Напоминает о том, что твоя жена выстрелила мне в спину?

Артур отвёл взгляд.

Вот и всё.

Попадание.

— Элеонора нездорова, — произнёс он.

Я медленно выпрямился.

— Повтори.

— Я не оправдываю её поступок.

— Очень надеюсь.

— Но ты должен понимать, что последние годы она находилась под огромным давлением.

Я рассмеялся.

Громко.

И тут же поморщился от боли.

— Блядь, пап, не смеши. Мне ещё нельзя.

Артур нахмурился.

— Это не повод для шуток.

Я резко перестал улыбаться.

— Ты прав.

Он посмотрел на меня.

— Логан...

— Это не повод для шуток, потому что твоя жена организовала убийство Томаса Рида, похищение его дочери и попыталась убить собственного сына.

Артур побледнел.

— Не всё так просто.

Я замер.

Вот оно.

Любимая фраза моей семьи.

Не всё так просто.

Отец изменяет матери?

Не всё так просто.

Мать ненавидит девушку сына?

Не всё так просто.

Кто-то умирает при подозрительных обстоятельствах?

Не всё так просто.

Я медленно наклонился вперёд.

— Тогда объясни мне, папа.

Артур молчал.

— Объясни, что именно здесь сложного.

Он посмотрел в окно.

— Ты не знаешь всей истории.

Я почувствовал, как внутри что-то холодеет.

— Тогда расскажи.

— Сейчас не время.

Я усмехнулся.

— А когда? Когда Элеонора решит пристрелить ещё кого-нибудь?

Отец резко поднялся.

— Следи за тоном.

Я тоже попытался встать.

Спина тут же отозвалась болью.

Пришлось опереться на стол.

Но я всё равно поднялся.

— Нет, Артур. Это ты следи за тем, что говоришь.

Мы смотрели друг на друга.

Впервые за много лет я не чувствовал себя его сыном.

Только человеком, который устал от чужой лжи.

— Я знаю про Orion & Hound, — произнёс я.

Артур замер.

Совсем немного.

Но достаточно.

Я заметил.

— И что? — спросил он.

— Знаю, что вы с Томасом Ридом основали компанию.

— Это не секрет.

— Знаю, что потом ты получил контроль над ней.

— Деловые решения.

— Знаю, что после этого Томас создал Astral Industries.

Артур смотрел на меня.

— К чему ты клонишь?

Я взял со стола фотографию.

Ту, которую прислал Кэш.

Мужчина возле нашего старого дома.

— Узнаёшь?

Отец взглянул на снимок.

И нахмурился.

— Кто это?

Я внимательно следил за его лицом.

— Ты мне скажи.

— Я не знаю.

— Он работал на компанию, которая обслуживала твои мероприятия.

Артур пожал плечами.

— У меня были сотни подрядчиков.

— Один из них помог сбежать человеку, который похитил Элис.

Тишина.

Отец медленно опустил взгляд на фотографию.

— Что?

Я не двигался.

— Лео. Один из ублюдков, державших Элис в подвале. Он сбежал.

Артур поднял глаза.

— Когда?

— Пока я был в коме.

Отец выругался.

Тихо.

Почти неслышно.

Я прищурился.

— Что?

Он покачал головой.

— Ничего.

— Нет, папа. Ты сейчас явно о чём-то подумал.

— Я не имею к этому отношения.

Я рассмеялся.

— Заметь, я тебя ещё ни в чём не обвинял.

Артур сжал челюсти.

— Ты слишком похож на мать, когда начинаешь искать врагов повсюду.

Слова ударили неожиданно сильно.

Я медленно выпрямился.

— Не сравнивай меня с ней.

— Логан...

— Никогда.

Отец замолчал.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом он опустился обратно в кресло.

Выглядел уставшим.

Впервые за всё время, что я его знал, по-настоящему старым.

— Томас был моим другом, — тихо произнёс он.

Я не ответил.

— Очень давно.

Артур посмотрел на фотографию.

— Мы начинали вместе. У нас почти ничего не было. Только идеи и уверенность, что однажды мы построим что-то большое.

— А потом ты его предал.

Отец закрыл глаза.

— Ты ничего не знаешь.

— Так расскажи.

Он молчал.

Я почувствовал, как терпение заканчивается.

— Артур.

Он медленно поднял голову.

— Есть вещи, которые лучше оставить в прошлом.

Я усмехнулся.

— Потрясающий совет. Особенно учитывая, что прошлое сейчас пытается убить мою девушку.

Отец посмотрел на меня.

— Элис не должна заниматься этим.

Я замер.

— Чем именно?

Он не ответил.

Я медленно наклонился вперёд.

— Откуда ты знаешь, чем она занимается?

Артур отвёл взгляд.

И вот тогда я понял.

Он знал.

О фотографии.

О расследовании.

Возможно, даже о сообщениях.

— Что тебе известно? — спросил я.

— Логан...

— Что. Тебе. Известно?

Отец тяжело вздохнул.

— Мне сказали, что Элис интересуется старыми архивами.

Я смотрел на него.

— Кто сказал?

— Не имеет значения.

— Для меня имеет.

Артур поднялся.

— Я не собираюсь продолжать этот разговор.

Я рассмеялся.

— Разумеется.

Он направился к двери.

— Передай Элис, чтобы она не лезла в историю компании.

Я почувствовал, как кровь приливает к голове.

— Почему?

Артур остановился.

Не обернулся.

— Потому что некоторые ответы ничего хорошего ей не принесут.

Я смотрел на его спину.

— Папа.

Он замер.

— Ты знал, что Элеонора собирается убить Томаса?

Тишина.

Долгая.

Тяжёлая.

Я слышал собственное дыхание.

Отец медленно повернул голову.

— Нет.

Одно слово.

Но почему-то я ему не поверил.

— А если бы знал?

Артур посмотрел на меня.

И впервые за весь разговор в его глазах появилось что-то похожее на страх.

— Я бы остановил её.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Я остался стоять возле стола.

Смотрел на фотографию.

На человека из прошлого отца.

На документы.

На название Orion & Hound.

И чувствовал, что мы только что приблизились к чему-то, что моя семья скрывала десятилетиями.

Кэш позвонил через час.

Я сидел в гостиной.

Передо мной стояла чашка давно остывшего кофе.

— Говори.

— Есть ещё кое-что.

Я закрыл глаза.

— Если это очередная новость о том, что моя семья связана с преступниками, предупреждаю: я начинаю привыкать.

Кэш промолчал.

— Что?

— Мы проверили архивы Orion & Hound.

Я выпрямился.

— И?

— Есть несоответствие в старых регистрационных документах.

Я нахмурился.

— Какое?

— В некоторых ранних материалах фигурирует ещё один человек, связанный с Томасом Ридом. Но его имя не совпадает с именами официальных учредителей.

Я замер.

— Кто?

— Пока не установили. Часть документов отсутствует.

Я провёл ладонью по лицу.

— Тогда найди.

— Работаем.

Я уже собирался отключиться, когда Кэш добавил:

— И ещё. У нас есть фотография.

Сердце неприятно кольнуло.

— Какая?

— Старая. Плохого качества. На ней Томас Рид и мужчина, очень похожий на него.

Я медленно опустил чашку.

— Насколько похожий?

Кэш помолчал.

— Настолько, что я сначала решил, будто это один человек, снятый дважды.

Я смотрел в пустоту.

— Пришли.

Через несколько секунд телефон завибрировал.

Я открыл изображение.

Старая фотография.

Недостроенное здание.

Два мужчины.

Одинаковые черты лица.

Одинаковый рост.

Но разные выражения глаз.

Я медленно приблизил снимок.

— Что за херня...

Кэш молчал.

Я смотрел на мужчин.

Томас Рид.

И кто-то ещё.

Человек, о котором Элис, судя по всему, ничего не знала.

— Это может быть родственник? — спросил я.

— Возможно. Но подтверждений пока нет.

Я снова посмотрел на снимок.

Второй мужчина стоял чуть в стороне.

Не улыбался.

Смотрел прямо в камеру.

И от этого взгляда у меня почему-то по спине пробежал холод.

— Найди его, — произнёс я.

— Сделаю.

— И Кэш.

— Да?

Я медленно выдохнул.

— Элис пока ничего не говори.

На том конце повисла пауза.

Я закрыл глаза.

Чёрт.

Вот опять.

Снова секреты.

Снова решения за неё.

Снова тот же самый путь, который уже едва не разрушил наши отношения.

— Нет, — сказал я.

Кэш молчал.

— Что?

Я провёл ладонью по лицу.

— Забудь. Я сам ей расскажу.

— Вы уверены?

Я посмотрел на фотографию.

— Нет.

И впервые за долгое время это был честный ответ.

Поздно вечером я вышел на террасу.

Осторожно.

Опираясь на перила.

Врач запретил мне переутомляться.

А я за один день успел выписаться, поругаться с отцом и узнать, что у мёртвого Томаса Рида, возможно, был человек с его лицом.

Продуктивно, блядь.

Город мерцал огнями.

Где-то далеко слышалась музыка.

Наверное, из CITY.

Я давно там не появлялся.

Алекс следил за клубом.

Зейн помогал.

Уилл занимался своими делами.

Габи заботилась об Элис.

Все пытались удержать мою жизнь от окончательного развала.

Кроме меня самого.

Я достал телефон.

Открыл переписку с Элис.

Набрал:

«Не спишь?»

Ответ пришёл через несколько минут.

«Нет».

Я улыбнулся.

«Я тоже. Хотя врач сказал, что мне положено отдыхать».

«Попробуй хоть раз его послушать».

«Не порть мне репутацию».

Она прислала смеющийся смайлик.

Я смотрел на него дольше, чем следовало.

Потом написал:

«Элис, нам нужно поговорить».

Три точки появились почти сразу.

«О чём?»

Я посмотрел на фотографию, которую прислал Кэш.

На двух мужчин.

На прошлое, которое никак не желало оставаться прошлым.

«О твоём отце».

Ответа не было.

Минута.

Две.

Я уже решил, что она не напишет.

Но экран снова загорелся.

«Что ты узнал?»

Я медленно выдохнул.

«Кажется, в истории Orion & Hound был ещё один человек. Очень похожий на Томаса».

На этот раз она ответила почти мгновенно.

«У тебя есть его фотография?»

Я нахмурился.

Слишком быстро.

Слишком конкретно.

«Да».

Пауза.

Потом:

«Логан, мне нужно тебе кое-что показать».

Я выпрямился.

«Что именно?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

«Фотографию, которую мне прислали, пока ты был в коме».

Я замер.

Перечитал сообщение.

Один раз.

Второй.

Элис получила фотографию.

Пока я лежал без сознания.

И всё это время молчала.

Я почувствовал знакомую вспышку раздражения.

Хотел спросить, какого хуя она скрывала это от меня.

Хотел потребовать, чтобы немедленно прислала снимок.

Хотел позвонить.

Приехать.

Забрать её из больницы и наконец выяснить, что происходит.

Но вместо этого закрыл глаза.

Вдохнул.

Медленно.

Осторожно.

Спина неприятно потянула.

Не начинай, Вандербильд.

Хотя бы раз не начинай.

Я открыл глаза.

Набрал:

«Покажешь завтра, когда тебя выпишут?»

Она ответила:

«Да».

Я посмотрел на экран.

И добавил:

«Если захочешь, я приеду. Но только если ты сама попросишь».

Несколько минут ничего не происходило.

Я уже собирался убрать телефон.

Когда пришло сообщение.

«Приезжай, Логан».

Я замер.

А затем улыбнулся.

По-настоящему.

Впервые за одиннадцать дней.

«Буду, крошка».

Я убрал телефон.

Посмотрел на ночной город.

И вдруг понял, что завтра впервые за долгое время увижу Элис не потому, что настоял.

Не потому, что заставил.

Не потому, что решил за неё.

А потому, что она сама захотела.

И, чёрт возьми, это оказалось гораздо важнее, чем я ожидал.

Но радость длилась недолго.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз звонил Кэш.

Я ответил.

— Что ещё?

Его голос звучал непривычно напряжённо.

— Логан, мы нашли кое-что по мужчине на фотографии.

Я замер.

— Имя?

— Пока нет. Но есть информация, которая может всё изменить.

Я стиснул телефон.

— Говори.

Кэш помолчал.

— Мы нашли старую медицинскую запись, связанную с семьёй Рид.

Я нахмурился.

— И?

— В ней упоминается рождение двух мальчиков в один день.

Я перестал дышать.

Двух.

Мальчиков.

В один день.

— Кэш...

— Логан, — тихо произнёс он. — Похоже, у Томаса Рида был брат-близнец.

Я смотрел на тёмный город.

На огни.

На отражение собственного лица в стеклянной двери.

И впервые за долгое время почувствовал не злость.

Не ревность.

Не желание кого-нибудь убить.

А настоящий страх.

Потому что если Томас Рид действительно имел брата-близнеца, о котором никто никогда не говорил...

Значит, вся история, которую мы знали, могла оказаться ложью.

И где-то существовал человек, способный объяснить, почему отец Элис умер.

Почему моя мать хотела её смерти.

И почему прошлое Orion & Hound до сих пор не отпускало нас.

Я медленно выдохнул.

— Найди его, Кэш.

— Работаем.

— Нет.

Я посмотрел на фотографию.

На мужчину, который был похож на Томаса Рида как отражение.

— Найди его раньше, чем это сделает кто-то другой.

Я отключился.

И ещё долго стоял на террасе.

Думая о завтрашнем дне.

Об Элис.

О её улыбке.

О том, как сильно хотел снова обнять её.

И о том, что где-то в этом проклятом мире, возможно, жил человек с лицом её мёртвого отца.

Человек, о существовании которого она даже не подозревала.

Крошка, во что же мы с тобой ввязались?

Глава 6. Элис

Я всегда думала, что день выписки из больницы должен пахнуть свободой.

Свежим воздухом, осенними листьями, кофе из маленькой кофейни на углу. Чем-нибудь приятным, что заставляет улыбаться без причины.

Мой пах антисептиком, лекарствами и страхом.

— Элис, если ты ещё раз посмотришь на часы, я их сниму со стены, — заявила Габи.

Я перевела взгляд с циферблата на подругу.

— Они висят слишком высоко.

— У меня есть стул.

— И склонность к драматическим поступкам.

— Посмотри, кто заговорил.

Габи стояла возле моей больничной кровати, складывая вещи в небольшую дорожную сумку. На ней были светлые джинсы, широкая бежевая кофта и выражение лица человека, который уже дважды за утро поспорил с медицинским персоналом.

Один раз из-за документов.

Второй из-за того, что санитарка предложила помочь мне переодеться.

Габи заявила, что я сама решу, чья помощь мне нужна.

Я любила её за это.

За то, что она умела говорить вслух вещи, которые у меня пока получалось только думать.

— Ты нервничаешь? — спросила она.

Я посмотрела на окно.

За стеклом шумел город.

Люди спешили на работу, машины останавливались у светофора, кто-то смеялся возле входа в больницу.

Обычная жизнь.

Странно было понимать, что мир не остановился.

Что пока я пыталась научиться спать без кошмаров, кто-то покупал хлеб, опаздывал на свидания, ругался из-за парковки.

— Немного.

Габи застегнула сумку.

— Из-за выписки?

Я провела пальцами по краю одеяла.

— Из-за всего.

Она подошла ближе и присела перед моим креслом.

— Ты не обязана сегодня быть счастливой, Элис.

Я посмотрела на неё.

— Но ведь я должна радоваться.

— Кому должна?

Я не ответила.

Габи мягко улыбнулась.

— Вот именно.

Она протянула мне расчёску.

— Давай лучше решим действительно важный вопрос. Как ты собираешься выглядеть при встрече со своим невыносимым миллионером?

Я фыркнула.

— Он не мой миллионер.

— Разумеется. Просто мужчина, который вчера прислал тебе шесть сообщений и, вероятно, уже успел поругаться с половиной города.

— Четыре.

Габи подняла бровь.

— Что?

— Четыре сообщения.

Её улыбка стала шире.

— Значит, ты считала.

— Замолчи.

Она рассмеялась.

А я посмотрела на телефон.

Последнее сообщение Логана пришло двадцать минут назад.

«Я буду в одиннадцать. Если что-то изменится, напиши».

Никаких приказов.

Никаких «я уже всё решил».

Никаких угроз похитить меня из больницы вместе с инвалидным креслом.

Просто сообщение.

И почему-то именно оно заставляло сердце биться быстрее.

Доктор появился без пятнадцати одиннадцать.

Он внимательно изучил снимки моей ноги, проверил чувствительность пальцев и в очередной раз объяснил, почему я не должна пытаться ходить без разрешения.

— Даже если почувствуете себя значительно лучше, — подчеркнул он.

— Я поняла.

— Никакой самостоятельной нагрузки на повреждённую ногу.

— Поняла.

— Передвигаться пока только в кресле. На контрольном осмотре решим, когда можно будет постепенно начинать реабилитацию.

Габи сложила руки на груди.

— Я прослежу.

Доктор посмотрел на неё.

— Замечательно.

Я вздохнула.

— Прекрасно. У меня теперь два надзирателя.

— Три, — поправила Габи. — Ты забыла Логана.

Улыбка исчезла прежде, чем я успела её удержать.

Доктор этого не заметил.

А Габи заметила.

Конечно, заметила.

После того как врач вышел, она присела на край кровати.

— Прости.

— За что?

— Неудачная шутка.

Я покачала головой.

— Всё нормально.

Она посмотрела на меня так, будто собиралась повторить мои собственные слова: не говори так, если это неправда.

Но промолчала.

Я была ей благодарна.

В последнее время мне постоянно хотелось, чтобы люди перестали спрашивать, как я себя чувствую.

Не потому, что мне было безразлично их беспокойство.

Просто я сама не знала ответа.

Иногда я просыпалась почти счастливой.

Иногда не могла заставить себя посмотреть в зеркало.

Иногда мне хотелось, чтобы Логан обнял меня так крепко, чтобы между нами не осталось ни сантиметра пространства.

А иногда случайное прикосновение заставляло сердце колотиться так, будто я снова оказалась в подвале.

Я не понимала, как все эти чувства могли существовать внутри одного человека.

И ещё меньше понимала, что с ними делать.

Логан приехал в одиннадцать восемь.

Я знала точное время, потому что снова смотрела на часы.

Габи, разумеется, это заметила.

— Восемь минут, — произнесла она. — Непростительно.

— Он не обязан приезжать секунда в секунду.

— Ты права. Надо дать ему шанс исправиться.

Дверь открылась.

— Кому именно?

Я подняла голову.

И на несколько мгновений забыла, как дышать.

Логан стоял на пороге.

Чёрные брюки, тёмная футболка, лёгкая куртка, которую он оставил расстёгнутой. Волосы немного растрепались, словно он несколько раз проводил по ним рукой.

Он выглядел лучше, чем в больнице.

Но не здоровым.

Кожа всё ещё была бледнее обычного. Двигался он осторожно, почти незаметно придерживая плечо.

И всё равно при виде него у меня болезненно сжалось сердце.

Потому что я слишком хорошо помнила, как он лежал без сознания.

Как аппарат помогал ему дышать.

Как я сидела возле его кровати и боялась, что больше никогда не увижу эти серые глаза.

— Привет, крошка.

Голос у него был хрипловатый.

Знакомый.

Родной.

— Привет.

Логан посмотрел на Габи.

— Надеюсь, ты не успела настроить её против меня.

— Поздно, Вандербильд. Я начала ещё в школе.

— Это объясняет многое.

Габи улыбнулась.

— Как спина?

— Если вы сговорились с моим врачом, я подам коллективный иск.

— Значит, болит.

— Значит, я жив.

Я невольно улыбнулась.

Логан заметил.

И его взгляд задержался на моём лице.

Совсем ненадолго.

Но мне стало жарко.

— Всё готово? — спросил он.

— Да, — ответила Габи. — Документы у меня, лекарства тоже. Инструкции врача я отправила Элис и тебе.

Логан достал телефон.

— Получил.

— И прочитай их.

— Я умею читать, Габриэлла.

— Иногда это вызывает сомнения.

Он усмехнулся.

Потом подошёл ко мне.

Не слишком близко.

Остановился возле кресла и присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Как ты?

Я посмотрела на него.

Могла бы сказать «хорошо».

Могла бы улыбнуться.

Но почему-то не захотела.

— Боюсь.

Улыбка исчезла с его лица.

— Чего?

Я перевела взгляд на дверь.

— Выйти отсюда.

Логан помолчал.

Потом осторожно положил ладонь на подлокотник кресла.

Не на мою руку.

Не на колено.

Рядом.

— Тогда не будем спешить.

Я посмотрела на него.

— Ты ведь обычно ненавидишь ждать.

— Ненавижу.

— И?

Он едва заметно улыбнулся.

— Придётся приобрести новый навык.

Габи отвернулась к сумке.

Но я успела заметить, как она улыбнулась.

На улице оказалось холоднее, чем я ожидала.

Ветер тронул волосы, пробрался под воротник куртки, коснулся лица.

Я вздрогнула.

Логан сразу заметил.

— Замёрзла?

— Немного.

Он хотел снять свою куртку.

Я покачала головой.

— Не надо. Тебе самому нельзя простужаться.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что оскорбила его предков.

— Крошка, я получил пулю, а не превратился в фарфоровую вазу.

— Врачи считают иначе.

— Врачи вообще не отличаются воображением.

Я рассмеялась.

И впервые за долгое время смех не показался чужим.

Возле машины нас ждал водитель.

Он открыл дверь, пока Логан проверял, удобно ли мне будет пересесть с кресла на сиденье.

Я заметила, как он напрягся, когда пришлось наклониться.

— Логан, — тихо сказала я.

— Что?

— Не пытайся меня поднимать.

Он замер.

— Я и не собирался.

— Собирался.

Он посмотрел на меня.

Потом вздохнул.

— Собирался.

— У тебя ещё спина не зажила.

— А у тебя нога в гипсе.

— Именно поэтому мы оба должны перестать изображать героев.

Он усмехнулся.

— Как скажешь.

Водитель помог мне пересесть, пока Логан придерживал кресло и следил, чтобы я не задела больную ногу.

Когда я устроилась на сиденье, он наклонился к двери.

— Всё нормально?

Я кивнула.

— Да.

Он задержался на секунду.

Слишком близко.

Я почувствовала знакомый запах его парфюма.

Древесный.

Тёплый.

Слегка терпкий.

Когда-то этот запах означал для меня безопасность.

Потом всё изменилось.

Теперь я не знала, что именно чувствую.

Логан выпрямился.

— Я сейчас.

Он отошёл поговорить с Габи.

Через стекло я видела, как подруга что-то ему объясняет.

Он слушал.

Не перебивал.

Это было настолько необычно, что я едва не улыбнулась.

Потом Габи посмотрела в мою сторону.

И Логан тоже.

Я отвела взгляд.

Когда машина тронулась, я заметила, что мы едем не в сторону дома Габи.

Сначала решила, что водитель выбрал другой маршрут.

Потом увидела знакомый поворот.

И сердце пропустило удар.

— Логан?

Он повернулся.

— Да?

— Мы едем к тебе?

— Да.

Я замерла.

Он сразу нахмурился.

— Элис, мы вчера договорились поговорить. Я подумал, что дома будет спокойнее. Но если ты передумала, я попрошу отвезти тебя к Габи.

Я смотрела на него.

Раньше он бы просто сообщил, куда мы едем.

И добавил, что так будет лучше.

Теперь ждал ответа.

— Нет, — сказала я. — Всё хорошо.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Уверена?

Я кивнула.

— Хочу к тебе.

Эти три слова повисли между нами.

Логан медленно отвёл взгляд.

Но я успела заметить, как напряглась его челюсть.

— Хорошо, крошка.

За окном мелькали знакомые улицы.

Я пыталась сосредоточиться на них.

На людях.

На магазинах.

На вывесках.

Но мысли всё равно возвращались к фотографии.

К двум мужчинам с одинаковыми лицами.

И к сообщению Логана.

Кажется, в истории Orion & Hound был ещё один человек.

Он что-то узнал.

Возможно, больше, чем я.

Я должна была расспросить его.

Должна была рассказать о сообщениях.

О том, что неизвестный человек знал подробности моего пребывания в подвале.

О том, что я подозревала Лео.

Но стоило подумать об этом имени, как пальцы начинали холодеть.

Я сжала ладони.

Логан заметил.

— Элис?

— М-м?

— Ты очень тихая.

— Просто устала.

Он не стал спорить.

Только чуть повернулся ко мне.

— Можешь поспать. Ехать ещё минут двадцать.

Я посмотрела на него.

На тёмные ресницы.

На шрам возле брови.

На знакомую линию губ.

Мне вдруг ужасно захотелось взять его за руку.

Но я не решилась.

И это разозлило меня сильнее, чем должно было.

Почему я боялась прикоснуться к человеку, которого любила?

Почему всё, что раньше казалось естественным, теперь требовало от меня усилий?

Я отвернулась к окну.

И всю оставшуюся дорогу смотрела на своё отражение.

Дом Логана выглядел точно так же.

Высокие окна.

Светлый камень.

Тёмные ворота.

Аккуратно подстриженные кусты вдоль дорожки.

Я знала каждую ступеньку.

Каждый поворот.

Каждую мелочь.

И всё равно, когда машина остановилась, меня накрыло странное чувство.

Словно я приехала в место, которое когда-то принадлежало другой девушке.

Той, что могла бегать по лестнице босиком.

Смеяться над Логаном.

Целовать его посреди кухни.

Той, что не знала, насколько страшным может быть человеческий голос за закрытой дверью.

— Элис?

Я моргнула.

Логан стоял возле открытой двери.

— Мы приехали.

— Да.

Он присел.

— Хочешь, я попрошу водителя отвезти тебя к Габи?

Я посмотрела на дом.

Потом на него.

— Нет.

— Хорошо.

Он не спросил почему.

Не попытался уговорить.

Просто отступил, давая мне время.

Водитель достал кресло.

Через несколько минут я уже сидела возле входа.

Логан открыл дверь.

— Добро пожаловать домой, крошка.

Сердце болезненно сжалось.

Домой.

Я не знала, имела ли ещё право так называть это место.

Но вслух ничего не сказала.

В гостиной пахло кофе.

И чем-то сладким.

Наверное, свежей выпечкой.

Я огляделась.

На диване лежала знакомая подушка.

На журнальном столике стояла ваза с белыми цветами.

А возле окна...

Я замерла.

Там лежала моя книга.

Та самая.

С загнутым уголком на сто сорок седьмой странице.

Я оставила её здесь задолго до похищения.

— Ты её не убрал, — прошептала я.

Логан проследил за моим взглядом.

— Что?

— Книгу.

Он посмотрел на столик.

Потом на меня.

— А должен был?

Я покачала головой.

— Нет.

Он подошёл к дивану и осторожно сел.

— Я вообще ничего не трогал.

Я огляделась.

Мой плед.

Кружка с маленькой трещиной возле ручки.

Закладка, которую я однажды потеряла и потом полчаса обвиняла Логана в краже.

Всё было здесь.

Словно я просто вышла ненадолго.

Словно не было подвала.

Лео.

Больницы.

Комы.

И этих бесконечных ночей.

— Почему? — спросила я.

Логан посмотрел на меня.

— Что почему?

— Почему ты ничего не убрал?

Он долго молчал.

Потом ответил:

— Потому что я собирался вернуть тебя сюда.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Даже когда ты не знал, выживу ли я?

Его лицо изменилось.

Он отвёл взгляд.

— Особенно тогда.

Я закрыла глаза.

И на мгновение мне захотелось заплакать.

Не от страха.

Не от боли.

От того, насколько сильно я скучала.

По нему.

По этому дому.

По нам.

Мы устроились в гостиной.

Логан сел на диван, а я осталась в кресле рядом.

Между нами стоял низкий столик.

На нём лежал его телефон.

И плотная папка.

Я сразу поняла, что внутри.

— Это про папу?

Логан кивнул.

— Да.

Я протянула руку.

— Покажешь?

Он взял папку.

Но не открыл.

— Сначала хочу кое-что спросить.

Я напряглась.

— Что?

— Откуда у тебя фотография?

Я отвела взгляд.

Он заметил.

Конечно, заметил.

— Элис.

— Её прислали в больницу.

— Кто?

— Не знаю.

— Когда?

Я сжала пальцы.

— Пока ты был в коме.

Логан медленно выдохнул.

— И ты всё это время молчала?

В его голосе не было крика.

Но я услышала напряжение.

— Я не хотела тебя волновать.

Он усмехнулся.

Без веселья.

— Крошка, я проснулся после того, как моя мать выстрелила мне в спину. Меня уже довольно сложно удивить.

— Логан.

Он замолчал.

Провёл ладонью по лицу.

— Прости. Не так хотел начать.

Я смотрела на него.

Он выглядел уставшим.

Очень.

Тёмные круги под глазами.

Напряжённые плечи.

И эта осторожность в каждом движении.

— Ты должен отдыхать, — сказала я.

— Отдохну.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это универсальный ответ.

Я едва заметно улыбнулась.

Он открыл папку.

Достал фотографию.

Положил на стол.

Я наклонилась вперёд.

И почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Тот же недостроенный фасад.

Те же двое мужчин.

Тот же человек с лицом моего отца.

— Это она, — прошептала я.

Логан посмотрел на меня.

— Та самая?

Я кивнула.

— У меня есть оригинал.

— Где?

— У Габи. Мы решили, что так безопаснее.

Он помолчал.

Я ждала привычного возмущения.

Вопросов.

Упрёков.

Но Логан только кивнул.

— Хорошо.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Хорошо?

— Да.

— Ты не собираешься спросить, почему я тебе не сказала?

Он провёл пальцами по краю фотографии.

— Собираюсь. Но сначала хочу понять, что именно ты знаешь.

Я смотрела на него.

И вдруг поняла, насколько непривычно это звучит.

Хочу понять.

Не ты должна рассказать.

Не я требую.

Просто...

Хочу понять.

Я медленно выдохнула.

— Мне прислали конверт. Без обратного адреса. Внутри была фотография и предупреждение.

Логан поднял глаза.

— Какое?

— «Опасность близко, будь осторожна».

Его лицо стало жёстче.

— И ты никому не сообщила?

— Габи знает. Уилл тоже кое-что проверяет.

Логан посмотрел в сторону окна.

Я видела, как он борется с собой.

С привычным желанием всё контролировать.

С гневом.

Со страхом.

Потом он медленно кивнул.

— Ладно.

Я нахмурилась.

— Ладно?

— Да, Элис. Ладно.

Он поднял фотографию.

— Кэш нашёл старую запись. Возможно, у твоего отца был брат-близнец.

Мир будто на мгновение остановился.

— Что?

— Пока это не подтверждено окончательно. Но в документах говорится о рождении двух мальчиков.

Я смотрела на фотографию.

На лицо папы.

И на лицо человека рядом.

— Брат...

Слово казалось чужим.

Невозможным.

У папы был брат?

Близнец?

Почему он никогда не рассказывал?

Почему я ни разу не видела этого человека?

Почему мама тоже молчала?

— Элис?

Я подняла голову.

Логан смотрел на меня с беспокойством.

— Ты побледнела.

— Просто...

Я не смогла закончить.

В голове возникло слишком много вопросов.

И ни одного ответа.

Логан осторожно отложил фотографию.

— Мы разберёмся.

Я кивнула.

Но слова не успокоили.

Наоборот.

Они вдруг напомнили мне, что мы снова собираемся искать правду.

Снова открывать чужие тайны.

Снова рисковать.

Я посмотрела на Логана.

На человека, который уже едва не умер из-за меня.

И почувствовала, как внутри поднимается паника.

— Элис?

Я сжала подлокотники кресла.

— Мне нужно...

Воздуха стало мало.

Комната вдруг показалась слишком большой.

Слишком тихой.

Я слышала собственное сердцебиение.

— Крошка, посмотри на меня.

Я попыталась.

Но взгляд скользнул по его плечу.

По краю футболки.

Туда, где под тканью скрывалась повязка.

И перед глазами вспыхнула другая картина.

Кровь.

Логан падает.

Крик.

Я не сразу поняла, что плачу.

— Элис.

Он не подошёл.

Не схватил меня за руки.

Только немного наклонился вперёд.

— Ты здесь. Со мной. В гостиной.

Я закрыла глаза.

— Я знаю.

— Скажи, что видишь.

Я судорожно вдохнула.

— Стол.

— Хорошо.

— Цветы.

— Ещё.

Я открыла глаза.

Посмотрела на него.

— Тебя.

Его лицо дрогнуло.

— Я здесь, крошка.

Я смотрела на него.

И вдруг мне стало невыносимо больно от того, что между нами было расстояние.

Всего несколько шагов.

Но оно казалось огромным.

Я хотела к нему.

Хотела почувствовать его руки.

Убедиться, что он живой.

Тёплый.

Настоящий.

— Логан.

— Да?

— Подойди.

Он замер.

— Ты уверена?

Я кивнула.

Он медленно поднялся.

Осторожно, стараясь не задеть раненую спину.

Подошёл.

Присел перед креслом.

— Я здесь.

Я смотрела на его лицо.

На глаза.

На губы.

И вдруг поняла, что больше не хочу разговаривать о фотографии.

О брате отца.

О Лео.

О том, что будет завтра.

Мне хотелось хотя бы на несколько минут перестать бояться.

Я протянула руку.

Коснулась его щеки.

Логан замер.

Совсем.

Словно боялся спугнуть меня одним движением.

— Элис...

Я наклонилась.

И поцеловала его.

Сначала он не ответил.

Я почувствовала, как напряглись его плечи.

Как он задержал дыхание.

На мгновение мне показалось, что я совершила ошибку.

Что он не хочет.

Что между нами теперь слишком много боли.

Я начала отстраняться.

Но Логан тихо произнёс:

— Крошка...

И осторожно коснулся моей щеки.

Его ладонь была тёплой.

Знакомой.

Я закрыла глаза.

Он поцеловал меня в ответ.

Медленно.

Почти невесомо.

Без привычной требовательности.

Без той уверенности, с которой раньше притягивал меня к себе.

И почему-то от этого стало ещё больнее.

Потому что я почувствовала, как сильно он сдерживается.

Как боится сделать что-то не так.

Я отстранилась на несколько сантиметров.

— Логан.

Он открыл глаза.

— Что?

— Не смотри на меня так.

Он нахмурился.

— Как?

Я сглотнула.

— Будто я могу разбиться.

Его лицо изменилось.

Он долго молчал.

Потом тихо сказал:

— Я видел, как ты едва не разбилась, Элис.

Слова ударили прямо в сердце.

Я опустила взгляд.

— Я знаю.

Он осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Я не хочу снова причинить тебе боль.

Я посмотрела на него.

— Ты не причиняешь.

Он не ответил.

Я коснулась его руки.

— Я хочу тебя поцеловать.

Логан медленно выдохнул.

— Тогда поцелуй.

И я поцеловала.

На этот раз без колебаний.

Я сама притянула его ближе, насколько позволяла моя нога.

Он тихо выругался, когда неловко повернулся.

Я тут же отстранилась.

— Спина?

— Немного.

— Логан!

Он усмехнулся.

— Только не начинай читать мне лекцию. Я только что выбрался из больницы.

Я рассмеялась.

И он тоже.

Негромко.

Осторожно.

Наши лбы соприкоснулись.

Несколько секунд мы просто сидели так.

Дышали одним воздухом.

И мне казалось, что впервые за долгие недели мир перестал рушиться.

— Ты голодна? — спросил Логан.

Я покачала головой.

— Нет.

— Устала?

— Немного.

Он отстранился.

— Тогда я отвезу тебя к Габи.

Я поймала его за руку.

— Не хочу.

Он замер.

— Что?

Я посмотрела на него.

— Пока не хочу уезжать.

Логан молчал.

Потом осторожно присел на край дивана рядом с моим креслом.

— Хорошо.

Я смотрела на него.

На знакомые руки.

На часы.

На тонкую линию шрама возле подбородка.

И вдруг почувствовала желание, от которого сама испугалась.

Не только поцеловать.

Не только обнять.

Я хотела снова быть рядом с ним так, как раньше.

Хотела почувствовать, что моё тело способно помнить не только страх.

Что прикосновения могут быть желанными.

Что я всё ещё имею право выбирать.

Но вместе с этим желанием пришёл стыд.

Нелепый.

Несправедливый.

Я опустила глаза.

Логан заметил.

— Элис?

Я покачала головой.

— Ничего.

Он не поверил.

Но не стал давить.

— Можешь сказать мне что угодно.

Я сглотнула.

Что угодно.

Если бы он знал.

Если бы знал, сколько всего я скрываю.

Фотография была лишь частью.

Были сообщения.

Подвал.

Слова, которые я говорила Лео.

И ещё одно воспоминание.

Белый кабинет.

Холодные пальцы.

Голос врача, который осторожно объяснял мне результаты анализов.

Я резко закрыла глаза.

Нет.

Не сейчас.

Пожалуйста.

Не сейчас.

— Элис?

Я открыла глаза.

Логан смотрел на меня.

И я вдруг поняла, что не могу вынести ещё один разговор о боли.

Не сегодня.

Не в этом доме.

Я хотела хотя бы один вечер, в котором не будет прошлого.

— Можно я побуду с тобой? — спросила я.

Он нахмурился.

— Конечно.

— Не просто здесь.

Я почувствовала, как горят щёки.

Логан замер.

Несколько секунд смотрел на меня.

Потом медленно произнёс:

— Крошка, ты сейчас говоришь о том, о чём я думаю?

Я кивнула.

Он закрыл глаза.

Тихо выругался.

— Элис...

— Я знаю, что ты скажешь.

— Не думаю.

— Что я не готова. Что мне нужно время. Что после всего...

— Я собирался сказать, что у меня ещё швы, — перебил он.

Я моргнула.

А потом неожиданно рассмеялась.

Логан открыл глаза.

— Очень смешно.

— Прости.

— Мой героический образ только что окончательно разрушен.

Я улыбнулась.

Но он не улыбнулся в ответ.

Вместо этого осторожно взял мою руку.

— Послушай меня.

Я замерла.

— Я хочу тебя, Элис.

От его голоса по коже побежали мурашки.

— Но я не хочу, чтобы ты делала что-то только потому, что боишься меня потерять.

Я посмотрела на него.

— Я не боюсь тебя потерять.

Он грустно усмехнулся.

— Врёшь.

Я опустила глаза.

Потому что он был прав.

Я боялась.

Каждую ночь.

Каждое утро.

Каждый раз, когда смотрела на его спину.

Но сейчас дело было не только в страхе.

Я подняла голову.

— Я хочу сама решить, что мне нужно.

Логан долго смотрел на меня.

Потом кивнул.

— Тогда скажи.

Я приблизилась.

Коснулась его лица.

— Ты.

Мы не торопились.

Логан сначала помог мне устроиться удобнее на диване, подложив под повреждённую ногу подушки.

Потом сел рядом.

Оставил между нами немного пространства.

Я сама придвинулась ближе.

Он улыбнулся.

— Упрямая.

— Училась у лучшего.

— Сомнительный комплимент.

Я поцеловала его.

И на этот раз мне не хотелось закрывать глаза от страха.

Хотелось закрыть их, чтобы лучше чувствовать.

Тепло его ладони.

Тихое дыхание.

Осторожность, с которой он касался меня.

Я знала, что он сдерживается.

И знала почему.

Но впервые эта осторожность не казалась мне напоминанием о случившемся.

Она была заботой.

Я положила ладонь ему на грудь.

Под пальцами билось сердце.

Ровно.

Сильно.

Живое.

Я задержала руку.

Логан накрыл её своей.

— Что такое?

Я покачала головой.

— Просто слушаю.

Он посмотрел на меня.

И ничего не сказал.

Наверное, понял.

Я снова поцеловала его.

За окнами постепенно темнело.

Город продолжал жить своей жизнью.

Где-то звонили телефоны.

Проезжали машины.

Кто-то смеялся.

А я впервые за долгое время перестала прислушиваться к каждому постороннему звуку.

В какой-то момент Логан отстранился.

— Элис, если захочешь остановиться...

— Я скажу.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я посмотрела ему в глаза.

— И ты тоже скажешь, если будет больно.

Он усмехнулся.

— Пытаешься командовать мной?

— Да.

— Мне нравится.

Я рассмеялась.

Он коснулся губами моего лба.

Потом щеки.

Потом снова поцеловал.

И в этих медленных, осторожных прикосновениях было больше близости, чем я ожидала.

Не потому, что исчезли все страхи.

Они никуда не делись.

Но впервые мне показалось, что страх не обязан решать за меня.

Позже мы перебрались в спальню, не торопясь и помогая друг другу с неловкими движениями. Логан всё ещё берёг спину, а я старалась не задеть гипс. Мы даже несколько раз рассмеялись над собственной неуклюжестью.

Он остановился у кровати и ещё раз посмотрел на меня.

— Уверена?

Я взяла его за руку.

— Да.

И когда он поцеловал меня снова, я ответила ему сама.

Остальной вечер остался за закрытой дверью спальни, среди тихих слов, осторожных прикосновений и пауз, в которых мы оба могли передумать.

Я не передумала.

Проснулась я от тишины.

Не от крика.

Не от кошмара.

Не от собственного судорожного дыхания.

От тишины.

За окнами было темно.

На прикроватной тумбочке горела маленькая лампа.

Логан лежал рядом, повернувшись на здоровый бок.

Одна его рука покоилась поверх одеяла.

Я смотрела на него.

На расслабленное лицо.

На ресницы.

На чуть приоткрытые губы.

Он спал.

По-настоящему.

Без напряжения между бровями.

Без привычной настороженности.

Я осторожно улыбнулась.

А потом вспомнила.

Не всё сразу.

Сначала только обрывок.

Белый потолок.

Холодный свет.

Запах больницы.

Потом голос.

«Элис, результат положительный».

Улыбка исчезла.

Я замерла.

Сердце начало биться быстрее.

Нет.

Нет, пожалуйста.

Не сейчас.

Я посмотрела на Логана.

Он спал.

Ничего не знал.

Ни о том дне.

Ни о кабинете.

Ни о том, как Габи держала меня за руку, пока я пыталась понять, что услышала.

Я резко отвернулась.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание.

Слова врача.

Моё молчание.