Читать книгу: «Васильковое слово»

Пролог

Это был природный грот в ущельях горы Белуха. Он уходил глубоко в гору, и обычный путешественник точно не мог бы его найти. Конечно, именно это и было необходимо Радиму. Он устроил здесь всё для своей работы: алтарь в самой дальней части пещеры, где он поставил кедровый стол и полки по бокам от стола. Поставил защиту, состоявшую из рунических и демонических символов. По природным стенам были приколочены необработанные кедровые доски, полностью заставленные банками, склянками с непонятным содержимым, по стенам висели различные пучки трав, а также расставлено большое количество книг. Некоторые из них уже покрылись плесенью из-за большой и затхлой влажности, которая хозяйничала в этой импровизированной берлоге старого колдуна. В другом углу грота было углубление, которое образовало природную полку. На ней колдун разложил ножи с изогнутыми лезвиями, медные чаши, ступки, какую-то самодельную аппаратуру из стекла и меди.

Радим стоял перед своим алтарём. Он поднял руки и начал читать заклинание. Весь его грот наполнился странным серым дымом, пахнущим чем-то сухим и ветхим. Вода из Телецкого озера в его каменной чаше, стоявшей на столе, завибрировала. Радим увидел, как камень, лежащий на дне чаши как будто засветился. Он искал ключ. Тот самый, о котором говорила легенда. Ключ от Врат Шамбалы, спрятанный в воде. Он был уверен, что знает, где его искать. Вода Телецкого озера помнила всё. Она помнила шаманов, которые запечатали Врата. Она помнила язык, на котором они говорили. Если заставить её заговорить, она отдаст ключ.

Радим опустил руки в чашу. Вода была холодной – такой холодной, что свело пальцы. Он зашептал. Слова были древними, на языке, который не звучал в этих горах тысячу лет. Вода задрожала. Камень на дне засветился тусклым багровым светом.

– Я зову, – шептал Радим. – Я открываю. Врата, отворитесь. Знания, явитесь. Я достоин. Я сильнейший из Рыб. Я...

Но вода не отзывалась, она начала бурлить, и камень вспыхнул так ослепительно, что Радим зажмурил глаза. Его отбросило в противоположную стену от его алтаря. Радим понял ошибку за секунду до того, как стало поздно.

Он не искал ключ, а требовал. Он звал не Врата, а силу, которая была за ними. Силу, которую запечатали древние шаманы не потому, что не могли открыть, а потому что знали: её нельзя выпускать.

Вода ударила вверх, разорвала чашу, хлынула на алтарь. Знаки на стене грота вокруг алтаря загорелись, погасли, загорелись снова. Воздух в гроте стал тяжёлым, как свинец.

Перед этим самым алтарём завибрировало уже пространство. Воздух содрогнулся, по реальности пошла рябь, как поверхность воды от ветра, и Радим услышал глухой хлопок. В воздухе запахло озоном, старой кровью и чем-то ещё – сладковатым, тяжёлым, как запах разложения. Это был запах магии, которую Радим не умел контролировать.

Из разрыва вывалилось тело. Оно упало на каменный пол, заскребло когтями по сланцу, поднялось на четвереньках. Это было доселе неизвестное Радиму существо, о таких он не читал даже в своих книгах за все свои года колдовства.

Это был демон. Настоящий. Не с картинок, а тот, которого боишься даже в глубине своего сна.

Его тело было мощным, перекачанным, с буграми мышц, которые вздувались под кожей, как будто под ней текло что-то чужое, огромное, не вмещающееся. Вены на шее и руках вздулись, пульсировали багровым светом. Кожа была пепельно-серой, местами потрескавшейся, и из трещин сочилась чёрная, густая жидкость.

Рога – короткие, изогнутые, как у старого козла – росли из лба, они блестели как две отполированные платиновые пластины с острыми концами. Клыки торчали из-под верхней губы, белые, острее бритвы. Глаза – крупные, круглые были человеческими – серо-голубыми, но в них не было ничего человеческого. Только пустота. Небольшой и довольно аккуратный нос раздувал его тонкие ноздри при каждом вдохе. Демон дышал тяжело.

На нём были только шорты из странной ткани – не кожи, не материи, а чего-то, что казалось сотканным из тьмы. Ткань двигалась, перетекала, не подчиняясь свету от стоящих повсюду восковых свечей. Она просто поглощала его.

Весь подбородок и грудь демона были залиты кровью. Свежей. Чужой. Она капала с его чёрной, густой бороды на каменный пол, шипела, испарялась.

На шее у него висел амулет – осколок блестящего искрами камня в оплётке из чёрного металла. Камень был мутным, серо-зелёным, с красными прожилками, которые пульсировали в такт его сердцу.

– Кто ты? – выдохнул Радим, хватая руками воздух.

Демон поднял голову. Его клыки блеснули в полумраке.

– Ты открыл дверь, – сказал он. Голос был низким, горловым, с каким-то скрежетом, как будто камни тёрлись друг о друга. – Я вышел. Кстати, спасибо. – на морде демона отобразилось подобие улыбки, и он немного склонил голову.

– Но как…Я не звал тебя.

– Ты звал силу. – Демон усмехнулся. Кровь продолжала капать с его клыков. – Сила пришла. Со мной.

Радим попятился. Вода в чаше продолжала кипеть, вздыматься, готовая выплеснуться.

– Я закрою, – сказал он, осознавая, что ему становится тяжело дышать. – Я закрою… Врата...

– Да? А ты в этом уверен? Что хотя бы дойдёшь до своей волшебной чаши? Мне вот что-то подсказывает, что ты не успеешь.

Радим попытался вскочить на ноги и кинуться к чаше, он выставил пальцы правой руки в защитном жесте, сплетя указательный и средний пальцы в сторону неизвестного демона, но, во-первых, этот жест не оказал никакого воздействия на демона, а во-вторых, демон только легонько дунул в Радима, и тот почувствовал перед собой жесткую преграду, как будто невидимая стена.

– Пусти! – взмолился Радим – тебя не должно тут быть!

Вода рванулась вверх. Радим вскинул руки, пытаясь удержать её, подчинить, заставить слушаться. Но вода не слушалась. Она больше не была его стихией. Она стала чем-то другим. Чем-то, что он выпустил и не мог забрать обратно.

– Что ты сделал? – крикнул Радим.

Демон смотрел на него. Спокойно. Холодно.

– Ты хотел открыть дверь. Я помог. А теперь плати.

Вода ударила Радима в грудь. Он почувствовал, как она врывается внутрь, как заливает лёгкие, как разрывает его изнутри. Он хотел закричать, но вода уже заполнила рот.

Он увидел своё отражение в чёрной глади алтаря – искажённое, размытое, исчезающее. А потом не стало ничего.

Тело Радима стало водой и ручьём утекло в щели на полу его грота. Вода на алтаре успокоилась, стала прозрачной, безжизненной. Камень успокоился.

Демон стоял над пустотой, смотрел на то место, где только что был человек, он усмехнулся.

– Слишком уж всё удачно вышло. Надо осмотреться, этот колдун явно не из простых.

Он поднял руку к своей морде, посмотрел на свою ладонь с длинными пальцами и острыми чёрными когтями. Кровь на ней уже начала подсыхать, превращаясь в чёрную корку. Он облизал её. Сухие корочки крови приятно похрустели на зубах. Его глаза на секунду закрылись – от удовольствия.

Потом он оглядел грот. Полки со склянками, книгами, пучки сушеных трав, стол с инструментами. Дневник, открытый на последней странице. Каменный алтарь с застывшими знаками, они навсегда потухли, защита с алтаря спала, ушла вместе с душой Радима.

– Хорошее место, – сказал он вслух и победно засмеялся, гора встрепенулась. – Я останусь здесь. Надолго.

Он подошёл к столу, взял дневник, перелистал. Усмехнулся.

– Радим, – прочитал он имя на обложке. – Спасибо за приглашение.

Он сунул дневник под мышку, подошёл к выходу из грота. Обернулся.

На каменном алтаре, там, где вода поглотила колдуна, остался только один предмет, который уж очень будет полезен – осколок камня на дне чаши, такой же, как у него на груди. Только этот был светлее, прозрачнее. Демон отложил дневник, поднял осколок, взвесил на ладони.

– Вот это удача! – воскликнул он. Демон взял свой амулет в руки, приложил второй осколок, и оба этих камня приподнялись над руками демона, задрожали и соединились в цельный камень.

– Теперь надо переделать-ка мой новый талисман… он отсёк часть своего рога, который тут же отрос заново, как новый, и принялся за работу.

Он вышел из грота. В лицо ударил ветер с гор. Внизу, в долине, текла Катунь.

– Так-так, вода… какая-то необычная вода, ну, хорошо, с этим мы разберёмся, а пока… Где есть вода, там и люди. «Мир людей», – сказал он. – Посмотрим, что ты умеешь.

Он провёл рукой по лицу, и черты его начали меняться. Рога втянулись. Клыки исчезли. Вены перестали пульсировать. Кожа посветлела, стала гладкой, человеческой. Амулет на груди засветился, и последние следы демонической сути скрылись под его магией.

В гроте потухли последние огни. Вода в алтаре замерла чёрным зеркалом. И только дневник Радима, оставленный на столе, ждал того, кто однажды найдёт его и прочитает.

Глава 1. Аура

Глава 1. Аура

Она любила Катунь, приходила к ней почти каждый вечер. Аура предпочитала работать на своём берегу – поставит свой этюдник на ножках среди гальки, сядет на большой валун, который приходился стулом, и начинает рисовать… К счастью, заказов на иллюстрации было много, а фантазия в работе не подводила. Именно рядом с Катунью она чувствовала прилив сил, как будто сама река работала для Ауры музой – подсказывала линии, освежала взгляд, успокаивала мысли.

Так и познакомимся, Аура – художник-иллюстратор, хотя её таланты гораздо шире, основной её заработок – это иллюстраторство. С того самого момента, как она смогла держать карандаши, она придумывала красочные картины и точно передавала их на бумагу.

Больше всего она любила писать пейзажи своего родного края – нигде её сердце не откликалось на горы – такие молодые и такие величественные. Где-то они были покрыты густым лесом и кустарником, а где-то они стояли одинокими скалами, как будто крича о своём одиночестве. Ручьи и реки изрезали поверхность гор, лесов, полей. Вода здесь никогда не текла спокойно. Бурные потоки с лёгкостью пробивали себе путь сквозь лес и камень, вымывая почву, оставляя на память камни – от мелкой гальки до огромных валунов. Только здесь были такие густые и низкие туманы, которые казались опасными. Стоит вдохнуть этот влажный холодный воздух по утрам – ощутить, как тягучий поток наполняет лёгкие, а озон, спустившийся вниз, подарит такую внутреннюю лёгкость.

А эти рассветы и закаты? Такие сочные, такие яркие. Из‑за высоты гор не видно горизонта – только верхушки соседних хребтов. Но отражение небесного пожара дотягивается по небу, и все красочные переливы неба светились последними лучами. Аура пыталась успеть перенести все эти виды своей рукой на полотно, но, к сожалению, не всегда удавалось. Зато она таскала с собой фотоаппарат и, хотя тот не передавал глубину цвета на плёнке, с ней оставались очертания неба, облаков и солнечных лучей.

Её родители, Эрике и Эркем, всегда удивлялись её природным способностям:

– Эрике, мне кажется, что Саяну нужно записать в художественную школу, чем раньше, тем лучше! – восклицал папа Ауры.

– Дорогой, ей всего 3 года, так рано детей в художку не берут, – ответила Эрике.

– Значит нужно купить побольше бумаги и карандашей!

По паспорту Ауру так и зовут – Саяна, но в средней школе её начали называть Аура, потому что рядом с ней все ощущали себя всегда спокойно, уютно, как дома.

Как-то её школьная подруга Айгуль получила двойку за контрольную по алгебре. Девочка напугалась недовольства родителей, и она пригласила Саяну в гости, чтобы рассказать дома о своей оценке – знала, что при гостях родители ругаться не будут. После уроков они пошли вдвоём пить чай с сахарным печеньем у Айгуль.

– Ты уверена, что твои мама и папа не будут против? Ты же не спросила можно ли мне к вам прийти, – уточнила Саяна. Её родители учили, что без разрешения не стоит приходить в гости в чужой дом.

– Не переживай, Саян. Ты же знаешь, что ты им нравишься. Я же не мальчиков домой привела, – подмигнула Айгуль.

Придя домой, девчонки включили сериал на компьютере, и так и просидели за просмотром до самого вечера, пока не вернулась мама Айгуль.

Когда подруги услышали звук открывающейся двери, то обе побежали в прихожую – встречать. Айгуль уже и позабыла про свою оценку рядом с Саяной, а ещё и забыла про то, что эта контрольная была за всю четверть, а значит, имела большое значение при выставлении четвертных оценок.

– О, привет, девочки – ласково отозвалась мама Айгуль. Она пришла раньше папы, – Саяна, я рада, что ты пришла. Вы уже поужинали? Давайте вместе чая попьём!

Чай уже был готов, на столе стояли аккуратные пирожные «картошка» с беленьким цветочком посередине. Мама позвала девочек за стол.

Сначала они обсудили погоду за окном, ведь наступила весна. Мир просыпался от долгого сна – в этих краях зима всегда была очень снежной. Снег в одно мгновение укутывал землю своим покрывалом, будто укладывал её в сезонный сон. Весной снежный покров таял так же быстро – чуть ли не за один день. Зимой здесь было очень красиво. Деревья в зимнем уборе выглядели необычно – особенно хвойные леса. Но увеличению светового дня народ радовался куда больше.

– Как твоя астма? – поинтересовалась мама подруги. Она помнила, что Саяна страдает астмой, особенно в период цветения всяких деревьев. Девочки дружили давно, так что на всякий случай на кухне был припасён ингалятор. Саяна ещё совсем ребёнок, она могла забывать прихватить лекарство из дома.

– Всю зиму без неё обошлась! – не могла нарадоваться этому факту Саяна, – но весна же пришла, я рада: лето, каникулы и всё такое, но когда весна, то пыльцы столько в воздухе появляется, что я чихаю даже дома! – сменив улыбку на грусть, она раздосадованно покачала головой, смахивая волосы со лба.

– Ничего, когда вы вырастете, то найдут какое-нибудь лекарство от этой болячки, и ты забудешь про неё, как про какой-нибудь кошмар, – попыталась поддержать мама подруги, – кстати, доченька, у вас же контрольная была – сегодня результаты должны были отдать, ты мне утром все уши про неё прожужжала. Я до обеда не могла за работу сесть. Как успехи?

– Мам, тут такое дело… Понимаешь, – замялась Айгуль, – я провалила эту контрольную, – она виновато смотрела в пол, а ладони сцепила в замок, ковыряя ногтем большого пальца одной руки кожу возле ногтя другой, – но ты не переживай! Я уже договорилась с Марьей Петровной о пересдаче! В четверг после уроков я останусь, чтобы переписать, – Айгуль резко выпрямилась и выпалила это так быстро, как только могла, чтобы мама не успела вставить слово.

– Ну, что же, – спокойно начала мама, – раз ты получила плохой результат и сообразила, что с этим надо что-то делать, то я ругаться не буду, – она сама удивилась своей спокойной реакции – обычно реагировала вспыльчиво.

– Да, мамочка, ты только не ругайся, я просто не выспалась в тот день, и вариант попался не мой. Ты же знаешь, что третий и четвёртый вариант всегда сложнее…

Они закончили болтать почти в семь вечера, Аура понимала, что если она вернётся домой поздно, то ей самой придётся бояться наставлений от родителей, но не объяснишь же им, что она просто хотела спасти подругу?

После того, как Аура ушла к себе домой, на кухню вернулись Айгуль с мамой – скоро должен был прийти хозяин семейства, а ему надо было приготовить ужин.

– Слушай, дочь, – с её глаз как будто пелена спала, – а ты замечала, что когда Саяна к нам приходит, то рядом с ней какая-то аура прямо умиротворённая?

Айгуль посмотрела на маму удивлёнными глазами, и поняла почему родители никогда не ругались, если Саяна была у них в гостях, ведь когда она привела домой Андрея, то родители даже ждать его ухода не стали…

На следующий день, когда девочки встретились в школе, Айгуль первый раз назвала подругу Аурой. Потом потребовалось совсем немного времени, чтобы этим псевдонимом школьницу начали называть все её знакомые. Как-то в школьном журнале учительница географии так её и записала…

***

Аура родилась в Чечек-Туре, в предгорьях Алтайских гор. Уехала учиться в Новосибирскую академию художеств, но по окончании обучения вернулась, потому что только здесь она может писать. Здесь горы, дом. Здесь воздух другой. Аура не скучает по большим городам, здесь ей дышится легче, а точнее – вообще дышится.

Некоторое время она пыталась устроиться в Новосибирске, даже поработала около восьми месяцев в местной дизайнерской фирме, но строгий график, ранние подъёмы, готовка, уборка – её голова потребовала отдыха, новые идеи просто перестали приходить. Ей стало невыносимо работать в офисе. Пришлось начать копить финансовую подушку, одновременно Аура зарегистрировалась на популярных сайтах фриланса, завела личные социальные сети и стала создавать картины такие, какие хочет именно она. Ей пришлось сложно, бывали моменты, когда хотелось всё бросить, но творчество было её потребностью, а оттого контент у неё всегда был. Она решила перебираться в родные края, когда в блоге набралось немного аудитории, а самое главное – устроился ежемесячный заработок, позволяющий оплачивать необходимое, но на оплату аренды квартиры всё равно не хватало... А ещё городская пыль, тяжёлый воздух. Аура знала, что на Родине её ждёт дом, оставшийся от деда, который она сможет подремонтировать и остаться там жить. На это тоже нужны деньги. Многое она могла и хотела сделать там сама, а на остальное займёт у родителей.

Прошло несколько лет, и Аура живет в домике с палисадником, где летом цветут пионы, а зимой сугробы до окон, но в любое время года её сумка с этюдником, красками и акварельными карандашами стоит на пороге.

Дом Ауры стоял на тихой улочке, почти у самого берега. Оранжевый, как спелый абрикос, с бирюзовыми наличниками, которые она сама раскрашивала три летних дня подряд. Местный мастер Степаныч, который вырезал ей своими руками наличники из дерева по её эскизам, сначала крутил головой:

– Оранжевый? Бирюзовый? Саяна, ты б ещё фиолетовый приплела. А потом увидел, как солнце играет с этими цветами, и замолчал. Теперь его спрашивали:

– Кто такой дом расписал?

– А это Саяна, художница наша, – отвечал Степаныч.

Внутри дом небольшой, и по цветовой гамме намного спокойнее. В нём есть кухня, оформленная в кремовых тонах, соединённая с гостиной, в этом помещении она задумала длинные большие окна, потому что Аура очень любит, когда её комната озаряется солнечным светом. Посередине гостиной – большой угловой диван из серого бархата. На нём она любит лежать по вечерам со своим лучшим другом – брюссельским гриффоном Брютом – и пересматривать любимые фильмы. Особенно любовные мелодрамы. В такие вечера, когда за окном шумят деревья и плещется Катунь, она чувствовала себя особенно уютно. Даже зимой, когда вода скована льдом. Наблюдение за природой – вторая причина для создания больших окон в гостиной.

Если ей надоедало смотреть телевизор или даже рисовать, то ей не было скучно дома. Она включала музыку на своей колонке и могла смотреть на природу из окна часами. В детстве она прочитала, что если долго смотреть на зелёный цвет, то глазные мышцы могут расслабиться, а зрение улучшиться. Она вообще любила верить в чудеса.

Мастерская у Ауры была в самой светлой комнате, там, где окна выходят на восток, стены она специально оставила белыми. Здесь стоял её большой мольберт, который она привезла из Новосибирска, и старый дубовый стол, доставшийся от деда. На столе – вечный беспорядок: баночки с кистями, тюбики красок, наброски на листах, стаканы с акварельными карандашами, кружка со вчерашним чаем. На стенах – её работы: иллюстрации к алтайским сказкам, этюды с Катунью, портрет кота, которого она рисовала три раза, потому что кот не хотел сидеть смирно. И целый уголок портретов Брюта в разных причёсках. Иногда Аура самостоятельно стригла его, правда получалось всегда по-разному. А справа от двери – гитара на подставке, да только за неё она бралась довольно редко.

Вдоль левой стены до окна стоял большой шкаф с открытыми полками, заполненными книгами – от классической литературы до учебников по рисованию. Особую полку она выделила для Алтайских сказок и легенд. Ещё стояли какие-то коробки цвета лайма от косметических посылок, они немного бросались в глаза, но в них Аура хранила восковые свечи, наборы трав для прожига самодельных свечей, а в самую большую коробку, стоявшую на самой нижней полке, она собирала красивые камни с берега Катуни. Большие камни она использовала для украшения своего цветника. Такие камни она привозила на своей голубой «Тойоте» с дальних берегов Катуни, но всегда спрашивала разрешения взять с собой эти валуны.

Спальня сделана в пастельных зелёных тонах. Будь её воля, она бы всегда спала на траве, но зимой в этих широтах это невозможно, поэтому Аура решила купить себе постельное бельё с рисунком туманного леса и такие же шторы – чтобы даже зимой она разглядывала ветки на деревьях. Зелёный цвет её успокаивал.

Под окном в этой комнате располагалась лежанка Брюта, но в ней он никогда не спал. Ведь Брют был самым настоящим другом: разделял не только радости и горести, но и заставлял делиться частью кровати!

Брют появился у неё всего 2 года назад. В одно утро она проснулась и поняла, что она хочет собаку! Нет, компаньона! Так она и купила маленького лохматого щенка по объявлению. Он всегда был рядом. Когда Аура работала, Брют лежал у её ног и иногда вздыхал так выразительно, что она откладывала кисть и чесала его за ухом. Он знал, что это работает.

По бокам от большой кедровой кровати располагались деревянные тумбочки. На одной из них стояла лампа, которую Аура включала, читая перед сном. А на второй – ингалятор на случай внезапных приступов астмы, которые стали мучать её всё чаще. С одной стороны, она понимала: весна, цветы, пыльца – куда денешься от них? Даже в Новосибирске не было спасу от весеннего цветения и этого огромного количества пыли, только раньше она не замечала такой бурной реакции. Поэтому ингалятор у кровати был не единственным – остальные распиханы по всем карманам, сумкам и комнатам. Рядом с ингалятором лежал чехол для очков со специальной микрофибровой тряпочкой. Перед сном она всегда складывала свои очки в чехол, потому что уже несколько раз, просыпаясь ночью, наступала на них в своих шерстяных тапках. Каждый раз приходилось заказывать новые…

Эти два слабых места в теле не давали ей покоя, потому что они мешали ей наслаждаться тем, что она любит больше всего – родной природой. Ей хотелось вдохнуть все ароматы весеннего и летнего Алтая полной грудью. Она разводила десятки сортовых цветов около своего дома: чайные и парковые розы, травянистые и махровые пионы, бородатые и сибирские ирисы. Летом, по вечерам, она прямо утыкалась носом в розовые махровые пионы и просто вдыхала аромат, но самыми любимыми были чёрные ирисы – она даже купила себе духи с ароматом этого цветка.

А как Аура мечтала разглядеть каждый листочек во-о-он на той берёзе по другую сторону берега… Да и вообще – каково это, когда ты видишь очертания деревьев, птиц в полёте, пену, закручивающуюся в бурном течении реки? Она ведь без очков даже себя толком в зеркале не видела…

На самом деле отчасти она была рада носить очки, потому что люди часто обращали внимание на её глаза. А у неё был необычный цвет радужки – синий, очень яркий, прямо васильковый. К своим двадцати семи годам она так и не привыкла к частым комплиментам, поэтому в университете, где на её глаза стали обращать внимание чаще, она отказалась от контактных линз и всё время носила очки в тёмной оправе.

Обычно её дни проходили в мастерской за работой, у реки с медитациями, и в общении с собакой-компаньоном. Также были и особенные дни в её календаре. В это апрельское субботнее утро Аура проснулась около девяти утра, она хотела испечь пирог с малиновым вареньем к приходу родителей. Сегодня они должны были прийти на традиционный субботний пирог. В такие дни они собирались, чтобы пообщаться, обменяться новостями и идеями. Конечно, у них не так часто происходили какие-то яркие события в их маленьком городе, но видеться они старались регулярно.

Родители пришли вовремя.

– Сегодня мы ненадолго, дорогая, – сказала мама, ставя чайник. – Через пару дней опять уезжаем. Поступил интересный заказ.

– Снова Италия? – спросила Аура, нарезая пирог.

– На этот раз Франция, – ответил Эркем, уже устроившийся в кресле с книгой. – Но мы подумали, может, ты с нами? Подышишь другим воздухом, посмотришь Лувр...

Аура покачала головой:

– Я здесь не дышу, а там тем более. И потом, заказов много, не могу бросить.

– Вечно ты с заказами, – вздохнула Эрике. – Хоть бы себе выходной устроила.

– Я отдыхаю, когда рисую, – улыбнулась Аура.

Эркем хмыкнул, отложил книгу. На обложке было что-то про алтайские легенды – он всегда носил такие с собой.

– Ты знаешь, – сказал он, – я тут на днях нашёл одну старую историю. Про шаманов, про Врата Шам...

– Папа, опять ты с легендами, – засмеялась Аура. – Ты меня ими с детства кормишь. У меня уже целая полка таких книг.

– А ты не слушаешь, – улыбнулся он. – А зря. В каждой сказке есть доля правды. Ты же и половины не прочитала.

Эрике налила чай.

– Пусть девочка отдыхает, а не сказки слушает. У неё ещё пионы не дорисованы.

Брют, сидевший под столом, поднял голову и с надеждой посмотрел на пирог. Аура отломила ему кусочек корочки.

Потом они обсудили дела в бюро переводов. Аура всегда радовалась, глядя на родителей: небольшой город, далеко от столиц, а у них своё дело, командировки в Европу, новые заказы. Когда-то она мечтала, чтобы они все переехали куда-нибудь в столицу, там намного больше возможностей, но со временем поняла, насколько родители любили место, в котором жили, и сама осознала свою любовь только в период университетской учёбы.

Эрике рассказывала о французских издательствах, Эркем – о старых картах, которые ему прислали из музея. Аура слушала и думала: вот и она нашла радость в своей работе, прямо как родители. Как замечательно заниматься делом, которое растит, а не съедает.

Мама Ауры, Эрике, по образованию переводчица. Её усидчивость позволила выучить несколько романских языков, поэтому чаще всего их командировки направлены в Европу. А папа Эркем – историк: спокойный, любознательный, любит докапываться до сути. Через его руки прошло множество архивов. Свою работу он называет «исторической разведкой». Молодые историки, музеи, университеты – вот его клиенты в бюро.

Родители Ауры ездили в командировки каждые три месяца. Сначала это давалось тяжело – оставлять дочь одну в городе, как-то страшновато… Но, когда она уехала учиться в другой город, Эрике научилась быть уверенной в своей дочери: та была слаба здоровьем, но сильна духом и разумом. Эрике очень гордилась, что научила дочь ставить свою безопасность выше любопытства – в горах столько же опасностей, сколько красивых пейзажей, которые её дочь пыталась перенести на бумагу.

Уезжали родители обычно на месяц. Десять-четырнадцать дней у них всегда занимала работа, а ещё одну-две недели они оставались в той же стране, путешествовали, посещали разные музеи и просто отдыхали. К своим годам у них были очень крепкие отношения, они старались всегда быть вместе. Даже когда Аура училась в средней школе, а поездки выпадали на каникулы, то родители не всегда брали дочь с собой – иногда они уезжали только вдвоём. Аура иногда думала, что они уезжают только в отпуск, а не по работе, и часто на них обижалась. Сейчас же, оглядываясь назад, она понимает, что когда встретит своего мужчину, то она бы тоже хотела устраивать совместные путешествия, где они будут только вдвоём.

Именно о таких же отношениях мечтала Аура, но, к сожалению, пока что она не смогла найти человека, который разделял её мировоззрение. Она вообще подумала, что если у неё не будет такой же любви, как и у её родителей, то не хочет никаких отношений вообще. Аура хотела свою семью и часто мечтала о том, как будет учить дочку или сына рисовать, но без крепких отношений она не была готова заводить детей.

– Саяна! Ты здесь, с нами? – громко позвала Ауру мама.

После пятой попытки уговорить дочь поехать в командировку вместе, родители начали собираться домой. Пока Эрике, как обычно, давала наставления дочери о том, чтобы та не забывала мазать обувь и одежду гвоздичным маслом, если пойдёт в лес – а то клещей стало гораздо больше, и не выходила из двора своего дома после захода солнца, – Эркем положил книгу с легендой о Вратах рядом с плитой, чтобы дочь её точно заметила, почесал Брюта за ухом, и пошёл обуваться.

После того как Аура проводила родителей, она пошла убирать со стола и, принеся посуду к раковине, заметила книгу с золотым переплётом. Она поняла, что отец оставил её специально.

– Ну что же, – подумала Аура, – кажется, я знаю, чем сегодня вечером займусь.

Остаток дня она провела в своей мастерской – нужно было закончить заказ: картину для обложки к роману «Пионовый сад».

Аура через многое прошла и с честным боем отвоевала своё место в этом мире. Теперь она живёт с ощущением абсолютного счастья – каждый свой день.

Глава2. Кофе и пергамент

В то раннее утро Аура возвращалась в город из аэропорта, куда она уже отвезла родителей на рейс до столицы. Мама никак не хотела заходить в аэропорт, но лимит бесплатной парковки в пятнадцать минут поторопил это прощание. Аура всегда грустила, провожая родителей, но когда их силуэты скрывались за дверями, то она всегда так глубоко вдыхала, ощущая какую-то лёгкость и радость. Будто накрывало чувство свободы: она одна в городе, сама за себя отвечает, может делать всё, что захочет. Не то чтобы родители как-то следили за дочерью, но, когда они далеко, мама звонит не так часто, как обычно. Аура успевала скучать по родителям, а это чувство ей тоже нравилось. Поэтому встречи после разлуки были особенно тёплыми.

Она села за руль и тронулась в обратный путь. По пути старалась рассматривать пейзажи за окном, величественные горы казались такими близкими, а река справа от дороги, как всегда, манила к себе. Ах, эти горы. Аура была очень рада своему решению вернуться в родные края. Её глаза и разум отдыхали, когда она рассматривала природу, в которой жила. Сейчас она жалела, что не носит линзы, потому что через очки всегда не такой вид, как своими глазами.

Аура так любила ездить за рулём своей машинки, что ехала с минимальной скоростью, чтобы продлить это удовольствие вождения. Последнее время, всё чаще она бывала дома – работала в мастерской, или на берегу – до которого пешком идти семь с половиной минут. Сегодня она не стала брать Брюта с собой – по возвращении в город она планировала провести своё утро в кофейне «Кофе и Пергамент». Она хотела дочитать легенду про Врата Шамбалы, оставленную отцом в подарок.

Она начала читать её в тот самый день, когда и обнаружила книгу на кухне, сначала она её не слишком заинтересовала, но в ту ночь ей приснился странный сон. В том сне она стояла в тёмной пещере, похожей на берлогу алхимика. У стены стоял стол из толстого дерева, за которым сидел сгорбленный человек в чёрной мантии, чертя какие-то знаки на пергаменте. Алхимик повернулся к Ауре так, что не было видно его лица.

– Мой дневник… ты должна найти мой дневник, – хрипловатым голосом сказал он, – я… я ошибся. Мир не может без Рыб. Ты следующая. Не повторяй за мной. Спаси их.

– Кто ты такой? – спросила у него Аура, – что это за место?

– Здесь моя мастерская, теперь она будет твоей, но тебе нужно её найти – ответил человек в мантии.

– Не понимаю, почему моей? Кто ты и что делаешь? – голос Ауры задрожал.

– Я – Рыбы, и ты – Рыбы. Только меня уже нет, а ты есть, – медленно ответил алхимик с досадой в голосе. – Запомни, меня звали Радим. Найди мой дневник. Спроси у Кадын. Она подскажет тебе дорогу.

Проснувшись от этого сна посреди ночи, Аура подумала, что легенда слишком сильно её впечатлила, поэтому она так и не закончила её читать. Долгие дни она крутила этот сон в голове, хотя старательно пыталась забыть. Обычно она не запоминала свои сны, но этот прямо врос в её голову.

Зайдя в кофейню, Аура поздоровалась с хозяйкой этого места. Кумуш стояла за стойкой, перебирая чашки, увидев Ауру, кивнула:

– Твой столик свободен. Раф с кедровым орешком?

– Как обычно, – улыбнулась Аура.

Они болтали очень редко. Кумуш не из тех, кто лезет в душу, предпочитая закрытый образ жизни. Алтайка лет тридцати пяти, одинокая, про которую в деревне ходит много сплетен. Кумуш никогда не была замужем, живёт в двухэтажном доме, доставшимся от родителей. Дом стоит на самой окраине города, вокруг – глухой и высокий забор. Никто никогда не видел, что же там делается… Кто-то говорил, что она колдунья, и по полнолуниям совершает жертвоприношения. Но добрая часть города знала точно: Кумуш – травница. На заднем дворе, за высоким забором, у неё сушились пучки зверобоя, иван-чая, кипрея, корни одуванчика и лопуха. Она собирала травы в горах, знала, когда какой цветок набирает силу, и продавала настойки, мази, чайные сборы – тем, кто болел, не спал или просто искал покоя. Говорили, её отвар от кашля помогает лучше аптечного. А отвар от тревоги – и вовсе не снился врачам.

На стойке в самом углу лежал каталог с разными описаниями травных сборов и услуг, которые продавала Кумуш. Это был небольшой журнал, который не привлекал особого внимания. Лежал он здесь для тех, кто вообще знает о том, что хозяйка здесь ещё и травами занимается, а также для тех, кто приходил сюда по совету других клиентов. Домой Кумуш приглашала уже знакомых людей, а с новенькими вела себя осторожно, когда у неё спрашивали про её услуги, то она приносила этот каталог для изучения, и уже потом давала консультации.

Когда напиток Ауры был готов, хозяйка поставила чашку на стол.

– Ты сегодня бледная, пыльца уже полетела? – поинтересовалась Кумуш.

– Ещё нет, но уже скоро. А вообще, плохо спала, если честно, – призналась Аура.

– Приготовить для тебя сбор для сна? Наверное, и для астмы твоей тоже пора подготовить, – хозяйка кофейни чувствовала в Ауре младшую сестру и хотела о ней позаботиться.

– Да, наверное, стоит, – обрадовалась художница, – я не знаю, что ты добавляешь в свои сборы, но они правда чудесно помогают. А то все эти гормоны в ингаляторах… Вот бы вообще вся эта астма прошла, – Аура положила подбородок на кулак, мечтательно вглядываясь в плывущие облака за окном.

– Когда-нибудь она точно пройдёт, – Кумуш попыталась поддержать Ауру, потрепав её за плечо.

«Кофе и Пергамент» была кофейней-библиотекой – она состояла из двух этажей. На первом была касса со стойкой бариста, а в глубине за дверью скрывалась небольшая кухня. Здесь вся мебель была деревянная, гладко отполированная. Второй же этаж был полон полок с книгами. Там можно было многое найти. Кумуш очень постаралась собрать такую библиотеку. Она любила не только старые книги, но и старые истории. Ещё на первом этаже стоял отдельный стеллаж с табличкой: «Забытые вещи». Туда посетители приносили странные находки – старые фотографии, письма, антикварные книги, чьи-то дневники, шкатулки с украшениями, даже что-то из одежды лежало за створками. Любой желающий мог принести сюда что-то своё или изучить то, что уже обитало здесь.

Книги на дом здесь не выдавались, зато можно было вдоволь начитаться на месте, а ещё это был очень хороший маркетинговый ход для привлечения постоянных клиентов. Поэтому Аура оставляла здесь почти половину своего гонорара. Кто-то из посетителей пытался уговаривать Кумуш сделать из кофейни реальную библиотеку с читательскими билетами, но хозяйка оставалась непреклонна, уж слишком много сил она потратила на сбор своей коллекции, да и нанимать библиотекаря было накладно. Бывало, что некоторые книги пропадали, какие-то на время, а какие-то навсегда, но клиенты приносили что-то в обмен. Также были и такие люди, кто приносил книги из дома целыми стопками.

Усевшись за свой столик поудобнее, Аура открыла книгу на месте, где оставила закладку. Эта легенда чем-то зацепила после сна, хотелось не просто прочитать её, а изучить очень подробно: пещера в Белухе, врата в мир мудрецов, исток Катуни, место силы…

Она так внимательно вчиталась в текст, что перестала замечать окружающий мир. Её взгляд буквально прилип к фразе: «Говорят, что тот, кто найдёт Врата, сможет войти в страну мудрецов, – прочитала она. – Но ключ от них спрятан в воде. И только тот, кто услышит голос воды и не испугается, сможет открыть их». Иногда Аура мечтала о том, чтобы научиться разговаривать с водой. Особенно в моменты, когда она сидела на берегу своей любимой Катуни.

Если случался плохой день, то во время вечернего умывания Аура всегда разговаривала с потоком воды, который шёл из крана. Она рассказывала о моментах, где она повела себя не так, как бы ей хотелось. Особенно её мучали моменты, когда она прокручивала в голове какие-то разговоры и уже дома придумывала правильный или колкий ответ, да только разговор этот уже случился, и придумать что-то вовремя она не смогла. Радостью она тоже делилась со своей воображаемой рекой в раковине, потому что когда у неё что-то получалось, то она делилась об этом с водой тоже. Особенно в тот день, когда у неё появился Брют.

Продолжая читать, Аура задумалась о том, что Белуха считается не просто магическим, но и очень сакральным местом среди коренного населения Алтая. Туда очень сложно добраться, и вообще мало кто там был. Вот бы как-нибудь устроить туда путешествие: лес, рыбалка, Брют рядом и… клещи. Брр! Да и родители вряд ли согласятся поехать в место без связи удобств.

Тут что-то толкнуло Ауру прямо в душу, но при этом она даже не пошевелилась, только испуг остался у неё в мыслях. Подняв глаза, она осмотрелась вокруг, но ничего необычного не заметила: Кумуш протирала стаканы, её помощница поднималась вверх по лестнице с тряпкой, две девчушки лет 15-16 разглядывали что-то в телефоне и перешёптывались сидя в самом дальнем углу, она видела всех остальных посетителей здесь и раньше. Только один мужчина показался ей незнакомым и даже необычным. Он сидел в пол-оборота к ней, за столом у окна. Тёмные волосы, чуть длиннее, чем обычно носили мужчины, лежали легкими волнами. На нём был твидовый костюм цвета горького шоколада, с едва заметной клеткой. Пиджак – не слишком строгий, двубортный, с бархатным воротником. Брюки – широкие, с мягкими складками. Одежда сидела на нём так, будто он носил её всегда. И, возможно, так оно и было. Одной рукой мужчина подносил чашечку с эспрессо ко рту, а второй держал какую-то книгу. Аура сразу поняла, что книга старинная: кожаная потёртая обложка и коричневатые страницы. На левой руке, держащей книгу, было кольцо на мизинце с каким-то камнем… Тигровый глаз? Странным было всё: его лицо и глаза были обращены к книге, но на страницы он не смотрел. Чашечка с эспрессо была всё ещё полная, ведь он только что из неё отпил? Сразу видно, что он неместный. Слишком дорого выглядел для здешних мест. Богатые здесь, конечно, тоже жили, но они посещали совсем другие заведения и появлялись в «Кофе и пергамент» крайне редко.

Сегодня настроение было слишком задумчивым, и Аура снова не заметила, что разглядывает этого мужчину уже добрых пять минут. В тот самый момент, когда она «очнулась», мужчина чуть заметно замер. Всего на мгновение. Рука с книгой застыла в воздухе, а свободная рука невольно коснулась груди – там, где под водолазкой что-то скрывалось. Что – она не разглядела, а потом он продолжил пить эспрессо, будто ничего не произошло. Аура заставила опустить глаза. Строчки текста прыгали, слова не складывались в предложения. Она перечитала одно и то же три раза, прежде чем поймала себя на мысли, что снова смотрит на его руки – длинные пальцы, бледная кожа, блестящие ногти. Она даже не заметила, как её взгляд переместился с книги на него.

Внутри у Ауры всё сжалось, интуиция что-то пыталась прокричать, но ничего нельзя было разобрать. Не выдержав, Аура подскочила, схватила свою сумку с книгой и, буквально пролетев мимо этого странного человека, побежала прямиком в машину.

Руки на руле дрожали, она включила радио, чтобы отвлечь мысли, но там играло что-то слишком резкое, выключила. Тишина была слишком громкой, давила. Резкое нажатие на педаль газа. Аура не помнила дороги до дома. Очнулась, осознав, что стоит перед раковиной на кухне она вопросительно посмотрела на Брюта:

– Что это, чёрт возьми, такое было?

Брют лишь вопросительно повел правым ушком в сторону.

Глава 3. Граф Тьмы

за 7 месяцев до этого

– Хмур! И где же ты? Долго я буду тебя звать?! – хозяин замка – Граф Тьмы, управляющий человеческими сновидениями, долго ждать не любил, он вообще ждать не любил.

– О, страшнейший повелитель кошмаров человеческих, я бы быстрее выполнял ваши приказы, если бы они были выполняемы, – прохрипел невысокий низший демон. Выглядел он дольно ухоженно – длинные верхние клыки сверкали белизной, серебряная кожа бархатилась. Волосы, чёрные, как смоль, уложены идеально гладко – от лба назад. У него были непропорционально длинные руки, так похожие на человеческие, только с когтями – узкими, закручивающимися вниз. Он нёс поднос прямо перед собой. На этом подносе лежала платиновая шкатулка. Слуга подошел к своему хозяину и посмотрел прямо тому в глаза, своими серыми, почти белыми глазами, и протянул поднос вперед.

– Если бы ты внимательнее следил за порядком в хранилище, то ты бы за пять секунд нашёл это кольцо, – иронично заметил хозяин замка. Он взял шкатулку с подноса, провёл по ней пальцем, та щёлкнула и открылась. В ней лежало платиновое кольцо с коричневым полосатым камнем. Это был тигровый глаз. Камень помогал отделять сны от мыслей, отсеивать лишнее, чтобы бесконечный поток чужих голосов не сводил с ума. Конечно, хозяин замка и сам умел делать это, но на поддержание эффекта требовались постоянные силы. А сейчас он понимал, что уехать из своего замка ему придётся надолго, а значит, что силы ему нужны будут для другого. Он надел кольцо на левый мизинец, покрутил его, привычно ощущая тяжесть камня. Граф положил ладонь на украшение, и то отозвалось теплом в ответ.

– Кольцо не забыло своего хозяина, даже заряд остался. Давно я не держал его в руках, – сказал Граф, обращаясь к своему помощнику.

– Верность камней не знает временных ограничений, вы же знаете это.

Затем Граф подошёл к зеркалу и присмотрелся: шоколадный костюм сидел на фигуре безупречно, на тёмных волосах несколько волнистых прядей выбивались, но это придавало какой-то шарм, он перевёл взгляд на лицо – уверенное выражение. Перед зеркалом стоял мужчина лет тридцати. Внешний его вид никак не отражал внутренний мир, ведь по меркам людей ему были тысячи и тысячи лет. Он не улыбался, давно забыл, как пользоваться мимикой.

– Хозяин, вы уверены, что действительно хотите этого? Я понимаю, столько времени прошло, но я за вас переживаю, – тихо, с виной, сказал Хмур.

– Я чувствую, что нужен там. Давно мы с тобой не выбирались из этого проклятого мира, да? Был бы такой выбор, я бы с удовольствием остался дома, но ты знаешь, если есть необходимость, то нам нужно исполнить свой долг, – уверенно сказал хозяин замка,

А хозяином этого замка был великий тёмный Граф Мефтус – сын Мары, богини смерти, ночи, снов и кошмаров. От неё он унаследовал силы и часть обязанностей. Последнее время он занимался тем, что контролировал сновидения людей, выбирая нарушителей, беззаконников, обманщиков, убийц – всех, кого он считал виноватыми, наказывая их кошмарами. Мефтус выискивал самые мелкие крупицы сомнений, страхов, чувства вины, и создавал из них такие сочные и тёмные сновидения – он создавал настоящий ад, чтобы отдых не наступал никогда. Страх обычного человека перед темнотой, высотой или даже пауками не давал такого потока энергии для питания сил. Другое дело человек, который боится кары, наказания, которого гложет чувство вины. Проживая каждую минуту своей жизни в угрызениях совести, в ожидании, что его найдут. Да, бывали и такие преступники, которые не боялись и не каялись, но тогда Мефтус находил способы заставить их бояться через их сновидения. Такой способ манипуляций Граф просто обожал. Эти методы держали его ум в тонусе, а кроме питания энергией он получал ещё и огромное наслаждение от этого процесса.

Многие люди, на которых падал выбор Графа, мучались еженощными кошмарами, после которых просыпались кто с криком, а кто просто в холодном поту. Кто-то переживал свои преступления снова и снова, да только теперь они были на месте жертвы, а кто-то сам повторял свои действия, от чего тоже становилось тошно. Были и такие подопечные, которые случайно совершили ошибку, но здесь уже никто не разбирался, они тоже были наказаны.

Когда он был молодым Графом и только знакомился со своими компетенциями, то веселился от наблюдений за людьми: как забавно они вскакивали посреди ночи от страшных сновидений. Тогда он не тратил времени на разбор плохих от хороших. Кто попался сегодня – тому и «подарок». Сейчас Мефтус уже древний и сильный граф, он оказался мудрым правителем – собрал среди себя круг демонов-служителей, которые работают за него. Он не забыл установить правила: кошмары – наказание провинившимся, если человек раскаялся, исправился, то он больше не подлежит истязаниям. Вот так Великий Граф влиял на судьбы людей. Его подопечные не сразу приняли эту перемену в своём Хозяине. Как это делить людей на хороших и плохих? Их дело истязать всех без разбора, им нужна сила. Только они не могли долго сопротивляться новым законам, тогда уже их самих ждало наказание, а Граф всё же оставался Высшим тёмным демоном и ему было чужда жалость к своим прислужникам.

Теперь ему нужно было оставить свою службу на некоторое время. Он чувствовал, что ему нужно в мир человеческий. Как будто что-то назревает, а интуиция его никогда не подводила, он давно научился, что её всегда надо слушать. Да и устал он здесь. Хотелось отдохнуть, сменить обстановку. Ему было больно возвращаться. По меркам Князя тьмы прошло слишком мало времени – каких-то двести шестьдесят семь лет, пыль, но он понимал, что другого выхода у него нет. Так или иначе он всё равно контактировал с миром людей и знал, какие изменения в нём произошли. Его вторая рука – низший демон Хмур, управлял всеми процессами сбора.

– Пора, – прошептал себе под нос Мефтус, крутя на пальце кольцо. В его голове крутились такие же беспокойные мысли. Он погладил камень на украшении – тигровый глаз был одной температуры с демоном, потом рука передвинулась на талисман, висящий на груди под водолазкой. При прикосновении Мефтус почувствовал укол на кончике указательного пальца, как удар электричеством. Это очень удивило Князя, непроизвольно его лоб нахмурился, прорезавшись продольными морщинками.

– Хозяин, что-то не так? – Хмур напугался не меньше, потому что его повелитель не использовал ни эмоций, ни мимики.

– Не понимаю, – снова прошептал Мефтус, – Как это возможно? Она же… Я видел её смерть своими глазами… – всё ещё держась за радужный камень на груди шептал Граф.

Хмур понял: хозяин ушёл в себя. Правая рука застыла на талисмане, взгляд остекленел, помощник забеспокоился ещё больше. Подбежал к Мефтусу, положил свою когтистую лапу на плечо хозяина – аккуратно, как только мог.

– Это опал? Он дал о себе знать? Это она зовёт вас в мир людей? Она обещала… – начал было тараторить низший демон.

– Я помню это лучше тебя, – прорычал Мефтус, перебивая слугу, со всё ещё застывшими помутневшими глазами. Он резко убрал руку прочь от талисмана, и твёрдыми шагами прошёл к выходу из замка, бросив своему слуге: – жду тебя через 25 мгновений со всеми сборами на пороге!

Хмур глубоко вздохнул и поплёлся за сундуками. Вещи уже были аккуратно уложены и упакованы по местам, на самом деле их было совсем немного. Багаж состоял в основном из тёмных артефактов и демонических инструментов. Хмур провёл рукой по воздуху, как бы хватая воздух лапой перед собой, и сундуки взмыли в воздух, уменьшаясь в размерах, оказались на руке у слуги.

– Делов-то, можно было и спокойнее сказать! – пробормотал помощник и поплёлся к главному выходу.

– Ты кое-что забыл, демонюга, – закатил глаза Мефтус, глядя на своего прислужника.

– Я забыл? Ваше Кошмарие, моя оболочка человеческого помощника у вас в сейфе, а туда у меня доступа нет, – развел в стороны своими длинными лапами Хмур.

– Мм, точно, – выругался хозяин замка, – я отобрал её у тебя, чтобы ты перестал искать её душу в людском мире. Хватит. Её нет. Души людей перевоплощаются постоянно, но за двести шестьдесят семь лет она не появилась. Ты думаешь, что через следующие двести шестьдесят семь вдруг появится?

– Вы же знаете, что я переживаю за вас! Мне не нравится сама мысль, что здесь может поселиться человеческий дух, но если вас это успокоит, то я готов своё воплощение положить перед этой душой, – и указательным пальцем с длиннющим когтём погрозил в воздухе перед своей мордой.

– Я создам для тебя новую оболочку. Эта уже не подходит – не соответствует ни эпохе, ни местности. Всё. Выдвигаемся, – приказал Граф.

Их мир был похож на мир людей. Здесь существовали замки, кованные заборы и как будто даже цветники. Только вместо травы была сухая чёрная земля, изрезанная трещинами, среди которой росли и деревья, и кустарники с черными и серыми стволами – берёзы против мира людей отличить было невозможно – только листья на всех растениях были серебряные.

У замка Мефтуса был прекрасный сад, по меркам местного мира. Вместо забора росли берёзы, он их сюда сам перенёс, так ему понравились эти деревья в прошлое посещения людского мира. Вдоль стен замка был каскадный цветник с густым смольным можжевельником, серебристыми розами, пепельными мальвами, белоснежными клематисами. Все эти цветы не издавали таких ярких ароматов, как в мире живых, но зато были необычайно красивыми. Солнце здесь тоже было, только светило оно холодными лучами, которые ничего не могли согреть. Но это было его небо. Его земля. Его сад, который он вырастил из ничего. И он любил эту мёртвую красоту. Иногда Граф скучал по яркому жёлтому светилу, если кому из его объектов-людей снилось солнце, он всегда замирал, забывая о своей работе.

Мефтус в последний раз оглядел свои владения и уточнил у Хмура: все ли служащие предупреждены и надлежащим образом проинструктированы. Садовнику пообещать поощрение, если он сохранит сад в потребном виде. Правда какое поощрение, он пока не придумал, ведь демоны служили ему совсем не за деньги, и выходных у них никогда не было. Ай, Мать-Мара потом подскажет, она с этими демонами уже столько времени проработала, что только это холодное солнце и знает.

Хозяин сел в большую стеклянную карету, а слуга – на место кучера. Хмур взмахнул рукой, и карета тронулась. Четыре шоколадных пегаса с лоснящейся шерстью и серебряными перьями на крыльях рванули с места, увлекая карету за собой.

Экипаж летел над чёрной землёй. Пегасы уносили своего хозяина всё дальше: над густым лесом, который сменился голыми матовыми скалами, а дальше и те разгладились в пустоши. Там уже ничего не росло, никто не жил. Только специальные демоны границ следили за сохранностью здешних мест, чтобы нежеланные гости и нежеланные выходцы не пытались даже подступать сюда за версту.

Мефтус смотрел на проплывающие внизу пустоши без всякого выражения. Он видел их тысячи раз за своё существование в этом мире. Он любил свой мир по-своему, всё же это была его Родина, здесь он занимает не последнее место в иерархии, и как немногие демоны может жить так, как он хочет. Поэтому он одновременно и радовался, и печалился своим путешествиям.

На этом моменте он услышал хлопок – они перешли. Яркие пейзажи на долю мгновения ослепили Князя, но это ощущение быстро прошло. В груди что-то отяжелело, как будто он забыл вытащить какой-то камень. Тяжело вздохнув, он попытался успокоить сам себя: – Ничего, через пару дней будет казаться, что ничего здесь вообще никогда не происходило. Это путешествие будет таким же, как и все те, что были до этого.

Карета с пегасами превратилась в шоколадный «Мерседес», Хмур стал обычным сорокалетним водителем в голубой рубашке с уложенными волосами и серыми глазами, когти превратились в человеческие ногти. Только руки остались всё такими же длинными.

– Хозяин, мы на месте! – воскликнул обращённый водитель.

– Я думал, мы направляемся в Москву. Как мы оказались в Горно-Алтайске?

– Ваше Кошмарие, я только веду транспорт по дороге, – с чувством досады проворчал Хмур. – А дорогу я выбрать не могу, вы знаете.

Мефтус посмотрел по сторонам, они припарковались напротив гранд отеля Алтай. Он покачал головой. Демон знал, что это Мара поменяла его маршрут. Значит на Совете Тьмы что-то произошло, но так как он непосвящённый, значит сказать об этом она его не могла. Он молча сжал челюсть.

– Сделаем небольшое путешествие по региону, надо выбрать не отель, а место, где я останусь надолго – квартиру или дом. Пейзажи здесь мне понравились.

По местному времени было около 6 утра, это был конец сентября, часть деревьев уже озолотилась, а туман в воздухе стоял плотный. Солнце только начинает набирать свою силу. Хмур нажал на газ, и «Мерседес» плавно выехал в сторону трассы. Мефтус откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Так за 5 дней они проехали около 5 населённых пунктов, и в каждом находилось что-то, что не давало Мефтусу расслабиться: внутри сидела навязчивая мысль, что надо двигаться дальше, но сегодня он твёрдо решил, что ни смотря ни на какие чувства, мысли, интуицию он останется там, куда они приедут. Достаточно ездить, нужно найти постоянное место.

Около трёх часов дня они проехали металлический знак с надписью «Чечек-Тура».

– Хм, цветочный дом… – размышлял Мефтус вслух.

– Ваше Кошмарие, как думаете, здесь много цветочных садов, или много красивых девушек? – Хмур с ехидной улыбкой подмигнул хозяину в зеркало заднего вида.

– Следи лучше за дорогой, а ещё лучше за своими желаниями, Хмур. Не забывай, что вредить людям нельзя, это, во-первых, а во-вторых, мы здесь не для твоих развлечений.

– Хозяин, да вы не так поняли, я думал, что вам было бы неплохо отвлечься на… – уж было начал оправдываться прислужник.

– Довольно, – Мефтус резко оборвал его, выставив вперёд ладонь.

Они подъехали к красивой трехэтажной гостинице с целым садом различных флоксов. Где-то недалеко шумела река – вероятно, Катунь. По бокам от здания росли высокие кедры, под ними подлесок был довольно густой и не было видно горизонта за ними. Само здание гостиницы было построено из кедрового бруса. Аромат здесь стоял великолепный. Что Мефтусу в этом мире нравилось, так это обилие запахов. На его Родине были тусклыми не только цвета, но и ароматы.

Паспорта для проживания в этом мире он создал себе заранее. Хорошо, что это не вызывает никаких проблем – для Тёмных во всех странах мира сидели специальные лазутчики, помогающие с такими вопросами. Они могли пробраться во все ведомства и организовать документы, доказательства да всё, что нужно было их Высшим. Именно так Хмур заранее отправил весточку их российскому представителю для оформления паспортов, СНИЛСов и ИННэнов. Госуслуги оформили на новые местные номера. Также заранее они оформили банковские счета и карточки. На банковскую карту всегда была зачислена какая-то сумма для того, чтобы первые несколько дней можно было обустроиться в этом мире, а дальше Демон должен был сам обеспечить себе условия для существования здесь. Все эти данные по готовности передавались в Тёмный мир, чтобы всё сразу было с собой при пересечении границ. Нет, здесь не было таможенного контроля, так как переходы Демонов строго контролировались только в одностороннем порядке из самого Тёмного мира. Но так не нужно было физически искать своего представителя, а зачастую они находились недалеко от столицы, чтобы быть недалеко от главных ведомств, но, и чтобы не привлекать лишнего внимания. Демоны не обладали способностью быстрых переходов через порталы внутри человеческого мира, они могли только иногда заранее определять точку при переходе. Просто так Тёмные не совершали переход, в основном это были какие-то задания от кого-то свыше. Как и в этот раз место назначения для Мефтуса определила Мара, не предупреждая его об этом.

Граф зашёл внутрь гостиницы вместе со своим слугой. В этой гостинице оказалось два свободных соседних номера на несколько дней. Граф подумал, что ему нужна пара дней, чтобы определиться, как обеспечить себе существование в этом мире.

Первые сутки Мефтус просидел в одном кресле, глядя на лес под своим окном. Он погрузился в себя слишком глубоко, пытаясь понять загадку его талисмана на шее: точно ли ему не показался этот «электрический разряд»? А если не показался, то означает ли это, что камень почувствовал перерождение души? Но как это возможно? Почему именно сейчас? Прошло так много времени.

Раньше он спокойно занимался своими обязанностями, как и любой другой демон его ранга. Мир людей был для него всего лишь полем для охоты – он заходил туда, забирал нужные эмоции и возвращался, не чувствуя ничего, кроме скуки. Его замок, его сад, его власть – всё это приносило удовлетворение. Ему было хорошо.

А потом он встретил её. Обычную смертную, которая посмотрела на него без страха. Впервые за тысячелетия он почувствовал не интерес, а нечто большее. Он потянулся к ней. Она – к нему. Но когда пришло время выбирать, она отвернулась. Слишком разная природа. Слишком страшно. Или слишком просто – не его вина, просто она хотела обычной жизни, а он не мог ей её дать.

Теперь Мефтус возвращался в человеческий мир с тяжёлым сердцем. Он надеялся, что это путешествие будет таким же, как все прежние, – быстрым, деловым, безликим. Но камень на его груди стал иногда нагреваться, и внутри, где-то глубоко, прорастало смутное, неясное чувство. Не надежда – он не смел называть это надеждой. Скорее осторожное, почти забытое: а вдруг?

Он закрыл глаза, что же с ним происходит? Он Граф Тьмы, ему несколько тысяч лет, а он переживает как человек?

Мысли крутились вокруг одного и того же – камня на груди, короткого разряда, который он не мог объяснить. Мефтус провёл пальцами по водолазке, нащупывая твёрдый край талисмана. Тот лежал спокойно. Холодный. Мёртвый.

Как и всё в этом мире, подумал он. И сразу поймал себя на мысли, что это неправда. Мир людей был другим – шумным, ярким, живым до боли. И именно эта боль сейчас возвращалась.

Он вспомнил, как в прошлый раз, много лет назад, стоял на берегу незнакомой реки. Вода тогда была холодной, небо – низким, а рядом – она. Смотрела, не отводя взгляда. Не боялась. А потом… потом всё кончилось. Он не стал её удерживать. Не умел. Да и имел ли право? Она выбрала жизнь среди людей. Среди тех, кто стареет, болеет, умирает. А он остался в своём замке, среди серебряных листьев и пустоты.

С тех пор он избегал возвращаться. Долгие годы делал вид, что ему всё равно. Хмур, конечно, видел правду, но молчал. А теперь – этот камень. Этот странный разряд, похожий на удар тока. Сердце – если у демонов есть сердце – забилось чаще. Он приказал себе успокоиться. Нельзя верить в чудеса, которых не бывает.

Мефтус открыл глаза. За окном уже сгущались сумерки. Кедры темнели, теряя очертания. Где-то вдалеке всё так же шумела река – спокойно, равнодушно, как будто ничего не случилось.

– Хмур, – позвал он негромко.

– Да, хозяин?

– Завтра поедем смотреть город. Нам нужно найти дом.

Он сказал это твёрдо, но внутри ещё сомневался. Камень на груди молчал.

Глава 4. Привыкание

Пока Мефтус пытался заново адаптироваться среди людей, Хмур бегал между мирами – контролировал прислужников, оставленных в Тёмном мире. Низших демонов нельзя было оставлять одних: они не умели отдыхать, зато отлично умели своевольничать. Хмур был уверен только в садовнике, потому что даже без всяких обещаний тот слишком любил свой сад, чтобы что-то там испортить.

Мефтусу нужны были деньги, раздобыть их быстро было несложно.

– Ваше Кошмарие, я решил вопрос с финансами, – сказал Хмур, протягивая банковскую карту. – С них не убудет, а мы вернём, как только вы решите свои земные дела.

Мефтус вздохнул и забрал карту. Эти средства Мефтус использовал на бирже: он открыл ноутбук, посмотрел на график биржи и сказал: «этот вырастет, этот упадёт». К вечеру у него на счету была сумма, которой хватило бы на год жизни. Хмур сидел рядом и смотрел с уважением, ничего не понимая.

Через неделю деньги вернулись на свои места – никто ничего не заметил. Несмотря на своё желание попроказничать, Хмур понимал, что баланс нарушать нельзя, а привлекать к себе уголовное внимание – тем более.

Дом для покупки нашёлся довольно быстро, как будто специально был подготовлен для Графа. Буквально на следующий день после пристальных поисков Прислужник довольно показывал объявление своему Хозяину на ноутбуке.

– Лично мне очень понравился этот вариант, Ваше Кошмарие. Во-первых, там уже есть цветущий сад. Во-вторых, дом неприметный, отделан тёмным деревом. В-третьих, места внутри много. А высокий забор – это вообще главный плюс.

– Да, ты прав, старина. Ты уверен, что раньше там не демоны жили? Всё слишком аккуратное для местных окраин, – Мефтус удивился такому объявлению, – объявление-то настоящее?

– Настоящее, я уже связался с риелтором и даже сходил его посмотреть. Людей, которые там жили, я не видел, мне сказали, что им пришлось срочно уехать. Но, кажется, семья была довольно богатая для здешних мест, вы правы.

– Решено, теперь его должен осмотреть я. Хмур, звони этому риелтору.

Вскоре шоколадный «Мерседес» выехал на городские улицы. Через полчаса они были на месте. Участок был на окраине города, только город был совсем небольшим.

Дом действительно оказался довольно симпатичным в глазах демонов: брус, покрашенный в тёмные цвета, в сочетании с коричневой крышей напоминал постройки в Тёмном мире. Сад по периметру дома был довольно симпатичен для Мефтуса. Множество ярких цветов: флоксов, астр, хризантем и роз. К цветам он питал особую симпатию. Жужжание различных насекомых рядом с бутонами особенно нравилось Графу, в его саду таких жителей не обитало.

Медленно проходя каждую комнату, Демон сканировал атмосферу дома. Ему казалось, что здесь осталось демоническое присутствие, но нет. Дом был чист, здесь действительно жили обычные люди. Кухня выполнена в графитовых тонах, с расположенной раковиной у окна, из которого хорошо был виден весь придомовой участок. Наверное, хозяйка дома любовалась видами, пока занималась своими обязанностями. Гостиная была соединена с кухней островком – широкой столешницей, за которой можно было пить чай и не выпускать из виду окно. Очень по-человечески, подумал Мефтус.

В доме оказался и обустроенный кабинет. Рабочее место было расположено довольно удобно: тоже напротив окна, так что, сидя на кресле был виден лес, который был за забором дома. Чем меньше соседей, тем лучше. Хмур прав, этот дом оказался подходящим.

Пока будущий хозяин дома изучал комнаты, Хмур отвлекал риелтора своими вопросами и разговорами. Прислужник умел гипнотизировать людей, и воспользовался своим даром, чтобы выйти в сад, на ходу вспоминая названия растений и деревьев, чтобы спросить что-нибудь ещё. Когда он увидел знак от Мефтуса через окно дома, то выключил свои чары и быстро вернулся внутрь.

Сделку оформили быстро, хорошо, что деньги уже были в наличии. Ключи они забрали в тот же день, и Хмур, зная о человеческих привычках сразу же сменил все замки во всём доме.

– Мне кажется, что ты немного переборщил, – Мефтус прокомментировал работу своего слуги. Уголки его губ немного приподнялись.

– Что вы имеете ввиду, Хозяин? Я читал инструкции в их интернетах, что после покупки недвижимости нужно менять замки.

– Да, но ты думаешь, что люди способны пройти наши демонические защиты? Если тебе так хотелось, то было достаточно поменять замок в калитке забора или на входной двери в дом. Зачем было менять замок в ванной комнате? Там даже ключа нет, только защелка. Постой, что ты собрался прятать в туалете? – на лице Графа появилась улыбка.

Хмур очень удивился, но одновременно обрадовался. Ему было всё равно переборщил ли он с замками, но реакция его Хозяина была непривычной.

– Ничего не собирался прятать. Просто прочитал, что нужно менять все замки.

– Хорошо, главное, что ты теперь спокоен за безопасность нашего нового временного дома, – Мефтус похлопал слугу по плечу.

Первая ночь прошла в новой спальне немного беспокойно. Мефтус никогда не спал, но решил прилечь на новую постель. Хмур успел купить новые матрас, подушки, одеяло и даже шелковые постельное с пижамой. Пижаму было приятно надевать. Рубашку застёгивать он не стал. Интересно, как люди умудряются пролежать на таком месте столько часов ночью? Он лёг на пышные подушки, в спальне кровать была расположена прямо напротив окна. Люди, которые жили здесь явно очень много времени проводили в наблюдениях за окружающим миром. Это было логично, так как природа здесь была действительно красивая. В сад вложено много сил, но при этом расположение мебели было немного странным.

Мефтус положил руку на камень на своей обнажённой груди. Он отозвался медленным теплом.

– Что ты чувствуешь? Неужели она здесь? Почему ты чувствуешь её, а я нет? – его взгляд остекленел, и он погрузился в собственные мысли.

В Праге он любил гулять по улицам. Слишком красивая была архитектура. И в тот вечер он по обыкновению пошёл до театра пешком по местным улицам. Опера не очень понравилась Графу, зато балет он полюбил всем нутром. Он нашёл свою ложу и приготовился к просмотру. В тот вечер как раз давали балет. Дамы в ложах замирали, рассматривая осанку танцовщиц, а старики на галёрке шептались, что в их молодость плясали живее, без этой французской важности.

Во время антракта Мефтус всегда выходил в фойе – там он мог рассматривать публику, не привлекая при этом внимания к себе. В тот самый миг они и встретились глазами. Это был разряд по всему существу Графа. В зрачках прошёл блеск огня, и на кончиках пальцев начали загораться огоньки, как на спичках, но он вовремя подавил это чувство.

Он сжал пальцы в кулак, пряча огонь. В фойе театра никто ничего не заметил – только одна дама вздрогнула, будто ей показалось, что в зале стало теплее. Мефтус уже не смотрел на неё. Он смотрел на ту, что стояла у колонны, и не мог отвести взгляд.

– Ваше Кошмарие, – раздался тихий голос Хмура. – Нам пора.

Мефтус не ответил. Он сделал шаг в её сторону. Потом другой.

Но в тот вечер они не встретились. Она исчезла в толпе, а он остался стоять посреди фойе, чувствуя, как камень на груди жжёт холодом.

С тех пор прошло много лет. Мефтус лежал на новой постели в Чечек-Туре, смотрел в потолок и сжимал в пальцах край простыни. Талисман на его груди был холоден. Снова.

– Хозяин? – Хмур заглянул в комнату. – Уже утро. Вы не спали?

– Демоны не спят, – ответил Мефтус, не поворачивая головы.

– Я знаю. Вы просто лежите.

Мефтус промолчал. За окном начинался новый день – серый, туманный, совсем не похожий на пражское утро. Он закрыл глаза и приказал себе забыть.

Не получилось.

– Надо устроить библиотеку в гостиной. Ты знаешь книги, которые мне нравятся, но нужно изучить ещё и современную литературу. Обеспечь. За пару дней успеешь.

– Хорошо, Хозяин. А не хотите приобрести электронную книгу? Я в интернетах видел, что это штука очень удобная среди людей. Внутрь такой книги засунуто много разных книг, – Хмур не очень хотел мотаться по книжным магазинам.

– Отлично, купи, но библиотеку не откладывай.

За свою демоническую жизнь он прочитал практически всю литературу людей, ему нравилась атмосфера библиотек, книжных магазинов. Его любимой библиотекой была Национальная Библиотека Санкт-Петербурга, хотя был он там всего несколько раз. Атмосфера этой библиотеки немного напоминало его собственную библиотеку дома – эти белые стены, лестницы.

Мефтус искал себе занятие, которое приносило бы деньги и занимало его свободное время. Пока что ничего подозрительного в этом мире он не заметил. Кроме ожившего камня на его груди.

В итоге он организовал издательство, где начал работать книжным рецензентом. Так он мог изучать этот мир, оставаясь незамеченным.

Хмур не одобрял это дело.

– Ваше Кошмарие, вы пытаетесь им помогать? Людям? – Он не мог скрыть удивления.

– Объясняю. Только один раз: в своём мире я могу влиять на людей изнутри, через сновидения. А здесь и сейчас, влияя на то, что будет читать всё человечество, я могу влиять на их сознание и снаружи. Тонкая, но власть.

Хмур не нашёлся, что ответить. Только покачал головой и отошёл к окну.

Разбираясь с современной культурой, законами и правилами жизни, служителям Тьмы понадобилось около трёх месяцев, чтобы освоиться. Хмур по зиме не скучал. Ему очень хотелось домой, где не было понятия снега, холода, тёплой одежды, да и одежды вообще. Большинство времени он старался проводить в мире Тьмы под разными предлогами, лишь бы перетерпеть эту противную зиму.

– Следовать местным правилам будем? – уточнил Хмур. Они стояли во дворе их дома.

– Что ты имеешь в виду, Хмур? – искренне не понял его Мефтус.

– Это как же. На местном дворе конец декабря. Человеческие существа готовятся Новый год встречать. Жилище наряжают, ёлки в лесу рубят. Меня это смешит до коликов. Сами же свою природу губят, – посмеивался низший демон.

– Гостей мы не ждём, зачем наряжать тут что-то? Или ты хочешь разделить настроение местных? Марала запечь, салатики нарезать? – чуть было не улыбнулся Хозяин дома, заходя внутрь.

Хмур огляделся.

– Хотя… – сказал Прислужник сам себе. – разноцветные гирлянды мне и вправду понравились, я бы повесил.

Мефтус, умея читать мысли всех демонов, услышал рассуждения Хмура и даже немного удивился. Как этот мир так быстро его размягчил?

Мефтус ушёл в свой кабинет. Он хотел просмотреть новости последних дней в интернете. Он тщательно искал какую-то информацию о том, зачем Мара направила его сюда, Мефтус не заметил, как прошло ещё 4 месяца, наступил апрель. Ему нужно было проверить работу своих подчинённых, и он приказал Хмуру подготовить отчёт о проделанной работе. Граф он или нет, но обязанности у него были всегда.

В этом городе ему приглянулась одна небольшая кофейня – «Кофе и пергамент» – на втором этаже которой была собрана библиотека. В этой библиотеке он нашёл несколько книг с местными легендами, которые показались ему очень интересными. Заглядывал он в неё крайне редко, потому что предпочитал не появляться часто на глаза людям, да и работать из дома было куда удобнее. Люди придумали персональные компьютеры, смартфоны, интернет. Можно было вообще не выходить из дома никогда. Ему это нравилось. Не считая цветастости его жилья, он чувствовал себя почти как дома.

Сегодня Граф решил сходить в эту кофейню. Читать отчёт лучше при свидетелях, иначе Хмур начнёт ворчать о своих подопечных, но была и другая причина: в мире людей их тела трансформируются, и они могут употреблять человеческую еду. Иногда вдвоём, или Мефтус в одиночку посещал местные кафе и рестораны, пробуя что-то новое.

Вчера вечером Мефтус увидел рекламу, что в весеннее меню кофейни добавлен раф с кедровым орехом. При прочтении этого слова его опал снова дал разряд током. Руки демона еле заметно дёрнулись, но Хмур, сидящий неподалёку в кресле со смартфоном в руках, замечает всё. Слуга напрягся, наблюдая за хозяином. Странно – подумал Мефтус, – полгода он молчал. Он перечитал строчку в рекламе ещё раз. Ничего особенного. Обычный кофе с орехом. Но пальцы всё ещё покалывало.

– Завтра пойдём и разберёмся, что же там такого в этом рафе, – сказал Мефтус своему слуге.

– А что с ним не так? – спросил прислужник.

– Что-то происходит, и я не понимаю, что именно. Опал выдал разряд, когда я увидел эту рекламу, – ответил Граф, передавая свой телефон Хмуру.

– Новинка, «Раф с кедровым орехом». Весеннее меню в «Кофе и пергамент». «Не давай книгам запылиться – приходи подкрепиться», – прочитал рекламу прислужник, переводя взгляд на Князя, – может это, вы просто голодный? Тело одолевают человеческие потребности? Ну, еда в этом месте правда вкусная, я бы тоже сходил поесть.

– Нет, Хмур, – вздохнул Мефтус, – это не голод, это… снова надежда?

Прислужник заметно расстроился, переводя взгляд на окно, за которым стояли ещё голые кустарники, он покачал головой.

На следующее утро Хмур уже в семь утра бегал вокруг своего Хозяина и уговаривал его выйти пораньше. Они оба не могли найти себе место до самого утра, и сложно сказать, кто из них нервничал больше.

На месте они были ровно в восемь утра. Мефтус запретил сопровождать себя, и Хмуру пришлось остаться в машине, его это очень обидело, но он постарался этого не показывать. Он знал, что в случае опасности его Граф отлично может за себя постоять, но прислужнику было настолько волнительно и интересно что же там такое будет. Эх, – подумал Хмур, – а вдруг правда что-то будет, а вдруг она… Нет, столько лет не было, наверное, уже и не будет. Но вероятность-то есть. Н-да, – он тяжело вздохнул.

Тем временем Мефтус зашёл в кофейню, яркий запах кофе как будто обнял его, Граф этот аромат просто обожал. Он подошёл к кассе, за ней стояла сама хозяйка заведения, и заказал эспрессо, он так перенервничал, что забыл про раф, и по привычке заказал эспрессо, потому что кроме этого напитка, он больше ничего и не пробовал. Только подойдя к столику и положив отчёт на стол, Мефтус увидел на столе декор в виде кедрового ореха и вспомнил: он же хотел попробовать тот самый раф. Но переспрашивать он не стал, подумав, что знак был на саму кофейню, а не напиток.

Граф провёл рукой по обложке отчёта, она состояла из мягкой кожи телёнка. Она была настолько нежная, что пальцы скользили по ней. Открыв книгу, демон погладил листы бумаги внутри. Они были коричневатого цвета, шероховатые. Для отвлечения внимания на страницах были напечатаны буквы, но читать граф их не собирался. Отчёт был небольшой, помещался как раз в руку. Он погрузился – в прямом смысле ушёл в себя. Мефтус перестал видеть и слышать то, что происходит вокруг него, он знал, что это не опасно, ведь перед входом в кофейню находился его прислужник.

Так прошло 2 или 3 часа – он не заметил, он никуда не торопился, никого не ждал, а ещё он не обратил внимания на то, как сильно нагрелся его талисман на груди. Периодически он делал движения, как будто пьёт эспрессо, а тот не заканчивался, и не остывал. Другие посетители не обращали на него внимания – в том числе благодаря кольцу. Тигровый глаз не только защищал сознание носителя, но и отводил чужие взгляды.

Но тут что-то опять кольнуло его по груди, он замер – поставил чашку на стол и дотронулся до опала. В это время мимо него пробежала какая-то девушка. «Странная, кто в таких заведениях бегает? Опаздывает куда, наверное». Он сидел напротив большого окна, и краем глаза заметил, как эта девушка садится в голубую «Тойоту», и так резко газует.

– Точно не в себе, – сказал Мефтус вслух, – так, стоп, а что с опалом?

Граф ушёл в уборную и отодвинул воротник водолазки.

– Ожог?! – его лицо отражало огромное удивление.

Мефтус провёл пальцами по покрасневшей коже. Опал всё ещё был горячим, но жар уже спадал, оставляя после себя странное, щемящее чувство. Он коснулся камня – тот отозвался слабой пульсацией. Так бьётся сердце у тех, кто только что увидел что-то очень важное.

– Что это было? – прошептал он, глядя на своё отражение в зеркале. Водолазка закрывала след, но он знал – отметина останется. Такие вещи проходят не сразу.

Он вышел из уборной, сел за столик, но отчёт уже не трогал. Мысли путались. Он перебирал варианты, отбрасывал их один за другим, возвращался к началу. Опал не реагировал просто так. Он откликался только на одно – на присутствие той самой души. Той, которая обещала вернуться.

Мефтус поднял глаза и осмотрел зал. В кофейне было тихо – несколько посетителей за столиками, хозяйка за стойкой, девушка, которая только что выбежала… Он задержал взгляд на пустом стуле у окна.

– Не может быть, – сказал он едва слышно.

Он вспомнил. Та девушка. Которая пробежала мимо, даже не взглянув на него. Тёмно-русые волосы, очки, сумка через плечо. Она торопилась, но не выглядела испуганной – скорее, смущённой. Или растерянной.

Мефтус закрыл глаза, пытаясь восстановить картинку. Он не разглядел её лица. Но опал – опал успел. Камень почувствовал её раньше, чем Мефтус успел поднять голову.

– Хозяин, – Хмур бесшумно появился за спиной. – Всё в порядке? Вы так долго…

– Та девушка, – перебил Мефтус. – Которая выбежала. Ты её видел?

– Какую девушку? – Хмур растерянно заморгал. – Я следил за входом, но…

– Неважно. – Мефтус поднялся, сунул отчёт во внутренний карман пиджака. – Мы уходим.

Он вышел на улицу, не оглядываясь. Сев в машину, приказал:

– К дому. Быстро.

– Что случилось? – Хмур завёл двигатель, но не тронулся с места.

– Опал сработал, – сказал Мефтус тихо, глядя в окно на вывеску кофейни. – На неё. На девушку, которая только что выбежала. Я не знаю, кто она. Я даже лица не разглядел. Но камень…

Он замолчал, сжимая в руке край пиджака.

– Она здесь, – закончил за него Хмур.

Мефтус не ответил. В салоне повисла тишина, нарушаемая только мягким гулом мотора.

– Что будем делать? – осторожно спросил Хмур.

– Будем ждать, – сказал Мефтус, наконец, откидываясь на сиденье. – Если это действительно она, камень не успокоится. Он будет звать. Он будет жечь, пока не приведёт меня к ней.

– А если это не она? Если ошибка?

Мефтус усмехнулся – горько, без тени веселья:

– Ошибки, Хмур, случаются у людей. У нас – только совпадения. Но в этот раз я не верю в совпадения.

Он положил руку на грудь, туда, где под тканью водолазки скрывался опал. Камень был ещё тёплым.

– Поехали, – приказал он.

«Мерседес» тронулся. Мефтус смотрел в окно, на проплывающие мимо улицы, на горы вдалеке, на серое апрельское небо. Где-то здесь, в этом маленьком городе, среди этих домов и людей, ходила та, кого камень ждал двести шестьдесят семь лет.

– Я найду тебя, – прошептал он одними губами.

Машина плавно тронулась с места. Мефтус поднял глаза на дорогу и увидел, как вдалеке поворачивает голубая «Тойота». Камень кольнул его.

– Быстро! Запомни номер голубой машины!

– Так. Два. Шесть. Семь, – Хмур сощурил глаза и продиктовал то, что разглядел.

– Что? – Мефтус замер.

Два, шесть, семь, – повторил Хмур. – И, кажется, буква «А» в конце. Или «Р». Я не разглядел, Ваше Кошмарие.

Мефтус не ответил. Он откинулся на сиденье и закрыл глаза.

– Хозяин? – Хмур обеспокоенно покосился на него. – Вам плохо?

– Двести шестьдесят семь лет, – тихо сказал Мефтус, не открывая глаз.

– Что?

– Номер. Два, шесть, семь. Это года. Столько лет прошло.

Хмур резко нажал на тормоз. «Мерседес» дёрнулся и замер посреди пустынной улицы.

– Вы думаете… – начал он.

– Я ничего не думаю, – перебил Мефтус. – Я просто вижу. Совпадения не случайны.

– Но ведь это могла быть обычная случайность!

– Ты сам веришь в то, что говоришь? – Мефтус открыл глаза и посмотрел на слугу. В его взгляде не было гнева. Только странная, давно забытая усталость.

Хмур промолчал. Он не верил.

– Узнай номер полностью, – сказал Мефтус. – Чья машина, где живёт, как зовут. Всё.

– А если она… обычная? – осторожно спросил Хмур.

– Какая разница? – Мефтус посмотрел в окно. – Судьба сделала ход. Теперь моя очередь.

Лицо Хмура посерело. Он и сам очень много времени потратил на то, чтобы найти ту самую душу, но теперь, когда они возможно нашли её, он очень забеспокоился за Хозяина. Тот долго страдал – это было заметно. На работу службу это не повлияло, Граф всегда был строгим, жестоким в случае ошибки, но справедливым. Другие демоны не перестали его уважать, а кто-то стал относиться к нему с большим интересом. Но что делать теперь? Хозяин захочет остаться в этом мире? Он же не сможет стать смертным. А если ему снова придётся пройти через потерю? Да, она обещала, но кто знает, сдержит ли эта женщина те слова? Страшно. Может обратиться за помощью к Маре? Нет. Она сама отправила нас сюда. Неужели она не знала? Не может быть. Мара знает всё наперёд.