Афоризмы житейской мудрости

Книга для тех, кто любит думать. Один из интересных посылов книги: Люди делятся на два типа. Одним не хватает времени потому, что им очень многое хочется сделать, многое узнать, многое понять. А другие мучаются от того, что не знают чем заняться и куда деть свободное время. По личным наблюдениям, с первыми всегда интересно, а от вторых хочется спрятаться.

Мой любимый философ. Читая его, я понимаю, что если бы писала философский трактат, то написала бы нечто подобное. Например, "О ничтожестве и горестях жизни" - готова подписаться под каждым словом. Почему-то Шопенгауэр ассоциируется у меня с доктором Хаусом - такой же умный, язвительный мизантроп с отличным чувством юмора (да-да, в своих работах Ш. нередко отпускает смешные замечания по-поводу работ своих коллег и их самих). "Афоризмы" - это в какой-то мере учебник жизни. Шопенгауэр излагает свои взгляды на то, что есть человек и что необходимо для его счастья.

Итак, для нашего счастья то, что мы такое, – наша личность – является первым и важнейшим условием, уже потому, что сохраняется всегда и при всех обстоятельствах; к тому же она, в противоположность благам двух других категорий, не зависит от превратностей судьбы и не может быть отнята у нас.

Вот откуда это: если хочешь быть счастливым, будь им:

Из личных свойств непосредственнее всего способствует нашему счастью веселый нрав; это прекрасное качество немедленно же находит награду в самом себе. Кто весел, – тот всегда имеет причину быть таковым; причина эта – его веселый нрав. Ничто не способно в такой мере заменить любое другое благо, как это свойство.

Шопенгауэр предлагает следующие правила жизни:

Первой заповедью житейской мудрости я считаю мимоходом высказанное Аристотелем в Никомаховой этике (XII, 12) положение, которое в переводе можно формулировать следующим образом: «Мудрец должен искать не наслаждений, а отсутствия страданий»

Цени сегодняшний день:

Мы лучше ценили бы настоящее и больше наслаждались бы им, если бы в те хорошие дни, когда мы здоровы, сознавали, как во время болезни или в беде всякий час, когда мы не страдали и не терпели, казался нам бесконечно радостным, чем‑то вроде потерянного рая или встреченного друга. Но мы проживаем хорошие дни, не замечая их; лишь когда наступают тяжелые времена, мы жаждем вернуть их. Мы пропускаем с кислым лицом тысячи веселых, приятных часов, не наслаждаясь ими, чтобы потом, в дни горя, с тщетной грустью вздыхать по ним. Вместо этого следует по достоинству ценить сносное настоящее, хотя бы самое обыденное, которое обычно мы равнодушно пропускаем мимо себя и даже стараемся отбыть как можно скорее. Не надо забывать, что настоящее сейчас же отходит в область прошлого, где оно, освещенное сиянием вечности, сохраняется нашей памятью и когда эта последняя в тяжелый час снимает с него завесу, мы искренне будем сожалеть о его невозвратности.

Умный человек может быть счастлив в одиночестве, а человеку недалекому непременно нужно какое-либо общество, чтобы заполнить пустоту в душе:

Прежде всего любое общество неизбежно требует взаимного приспособления, уравнения и поэтому, чем общество больше – тем оно пошлее. Человек может быть всецело самим собою лишь пока он один; кто не любит одиночества – тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным. Принуждение – это неразлучный спутник любого общества, всегда требующего жертв тем более тяжелых, чем выше данная личность. Поэтому человек избегает, выносит или любит одиночество сообразно с тем, какова ценность его «я». В одиночестве ничтожный человек чувствует свою ничтожность, великий ум – свое величие, словом, каждый видит в себе то, что он есть на самом деле. Далее, чем совершенней создан природой человек, тем неизбежнее, тем полнее он одинок. Особенно для него благоприятно, если духовному одиночеству сопутствует и физическое, в противном случае частое общение будет мешать, даже вредить ему, похищать у него его «я», не дав ничего взамен.

Отсюда следует, что благо тому, кто рассчитывает только на себя и для кого его «я» – все. Цицерон говорит: «Счастливее всех тот, кто зависит только от себя и в себе одном видит всех (Paradox II). К тому же, чем выше человек значит для самого себя, тем меньше значат для него другие. Эта самоуверенность и удерживает достойных, внутренне богатых людей от общения с другими, общения, требующего стольких жертв, а тем паче препятствует им искать общества ценою самоотречения. Именно противоположное этому сознание делает заурядных людей такими общительными и приспособляющимися. Необходимо еще отметить, что все действительно ценное – не ценится людьми, а то, что ценится ими – на самом деле ничтожно. Замкнутая жизнь достойных, выдающихся людей служит доказательством и следствием этого. Ввиду сказанного достойный человек поступит чрезвычайно разумно, сократив в случае свои потребности ради того, чтобы сохранить или расширить свою свободу, и ограничить, с этой целью, свою личность, всегда стремящуюся к общению с людьми. С другой стороны, людей делает общительными их неспособность переносить одиночество, – т. е. самих себя. Внутренняя пустота и отвращение к самим себе гонят их в общество, на чужбину или в путешествия. Их дух не имеет силы привести себя в движение и сил этих они ищут в вине, причем нередко становятся пьяницами. Поэтому же они постоянно нуждаются во внешних возбуждениях, притом в возбуждениях сильных, доставить которые могут однородные с ними существа. Без этого их дух поникает под собственною тяжестью и впадает в тяжелую летаргию .

Из сказанного следует, что любовь к одиночеству не есть непосредственное, врожденное влечение, а развивается косвенным путем, постепенно, по преимуществу в благородных людях, причем им приходится преодолеть при этом естественную склонность к общительности и бороться с нашептыванием Мефистофеля. «Брось предаваться горьким бредням; Они – как коршун на груди твоей. Почувствуешь себя ты в обществе последнем, Что человек ты меж других людей». Одиночество – удел всех выдающихся умов: иногда оно тяготит их, но все они всегда избирают его, как наименьшее из двух зол

Не придавай большого значения чужим мнениям (золотые слова!):

Очевидно, ничто не способствует нашему счастью, строющемуся в большей части на спокойствии и удовлетворенности духа, более, чем ограничение, сокращение этого движущего элемента – внимания к чужим мнениям – до предписываемого благоразумием предела, составляющего, быть может, 1/50 настоящей его силы; надо вырвать из тела терзающий нас шип.

Никто не может видеть выше себя. Этим я хочу сказать, что человек может видеть в другом лишь столько, скольким он сам обладает, и понять другого он может лишь соразмерно с собственным умом. Если последний у него очень невелик, то даже величайшие духовные дары не окажут на него никакого действия, и в носителе их он подметит лишь одни низкие свойства, т. е. слабости и недостатки характера и темперамента. Для него этот человек только и будет состоять, что из недостатков; все его высшие духовные способности, так же не существуют для него как цвета для слепых. Любой ум останется незамеченным тем, кто сам его не имеет; всякое уважение к чему‑нибудь есть произведение достоинств ценимого, умноженных на сферу понимания ценителя. Так что, говоря с кем‑нибудь, всегда уравниваешь себя с ним, ибо те преимущества, какие мы имеем над ним – исчезают, и даже самое необходимое для такой беседы самоотречение остается совершенно непонятным. Если учесть как низки помыслы и умственные способности людей, насколько вообще большинство людей пошлы (gemein), то станет понятным, что немыслимо говорить с ними без того, чтобы на время беседы – по аналогии с распределением электричества – самому стать пошлым; лишь тогда мы уясним себе вполне истинный смысл и правдивость выражения sich gemein machen – становиться пошлым, но тогда будем уже избегать всякого общества, с которым приходится соприкасаться лишь на почве самых низких свойств нашей натуры. Нетрудно убедиться, что существует лишь один способ показать дураками и болванами свой ум: – не разговаривать с ними. Правда, что тогда многие окажутся в обществе в положении танцора, явившегося на бал, и нашедшего там лишь хромых – с кем тут танцевать?

Будь вежлив:

Вежливость - это молчаливое соглашение игнорировать и не подчеркивать друг в друге моральную и умственную нищету, благодаря чему эти свойства к обоюдной выгоде несколько стушевываются. Вежливость – это благоразумие; следовательно, невежливость – глупость; без нужды, из одной удали наживать себе ею врагов – это такое же безумие, как поджечь собственный дом.

Потрясающие слова, их следует взять на заметку каждому:

Не следует оспаривать чужих мнений: надо помнить, что, если бы мы захотели опровергнуть все абсурды, в какие люди верят, то на это не хватило бы и Мафусаилова века. Следует воздерживаться в беседе от всяких критических, хотя бы и доброжелательных замечаний: обидеть человека – легко, исправить же его – трудно, если не невозможно. Если бессмыслицы, какие нам приходится выслушивать в разговоре, начинают сердить нас, надо вообразить, что это разыгрывается комическая сцена между двумя дураками; это испытаннейшее средство.

А вот настоящий шедевр: Лучше всего помещены те деньги, которые у нас украдены: ведь мы за них непосредственно приобрели благоразумие. Вывод: Шопенгауэр замечателен. Жаль, я не родилась в XIX веке в Германии. Интересно было бы пообщаться с Шопенгауэром). Но, судя по всему, он терпеть не мог женщин. Жаль.

Очень хорошая книга! Актуальна во все времена. Благодаря ей я изменила взгляд на некоторые вещи. Прочитала «Афоризмы..», так как на них ссылался один хороший психолог, которого я читаю. Теперь хочу приобрести бумажную книгу, чтоб время от времени перечитывать и делать свои заметки.

Гениально , читать и перечитывать !!!!!

Унаследовав семейное состояние и, таким образом, освободившись от каких-либо обязательств зарабатывать на жизнь, Шопенгауэр стал пожизненным холостяком и независимым ученым, держась на расстоянии от других людей, как если бы они были колонией прокаженных. И, таким образом, после пробуждения по утрам, перед игрой на флейте, приемом обеда и прогулкой с его любимым пуделем, Шопенгауэр сидел за своим столом, полностью посвящая свое время работе, в которой он сурово и колко прошелся по всем и вся в поле зрения - будущие философы, журналисты, книжные черви, ученые, литераторы, историки, женщины, и многие другие. Шопенгауэр был, мягко говоря, сложным человеком, и книга отражает это. С одной стороны, он женоненавистник, имеет сумасшедшие представления о медицине и множество других возмутительных предрассудков. С другой стороны, он является большим сторонником гуманного обращения с животными и имеет массу интересных идей, многие из которых явно повлияли на Ницше, Толстого, Фрейда и др.

Эта книга - отличная литература, а также оригинальная философия, написанная настолько невероятно ясно, кристально чисто, проста в восприятии. При чтении ощущается переход от безнадежно сухой, опухшей, затхлой академической философии с ее бесконечными ссылками и сносками.