Читать книгу: «Сбой. Ноль дней»
Глава 1 - Город, который не спит
Женя открыла глаза за три секунды до будильника.
Она всегда так делала. Двадцать восемь лет тренировок — сначала мама будила в школу, потом институт, потом работа. Организм привык просыпаться за мгновение до того, как мир потребует её внимания.
Умные часы на запястье ещё не зажужжали, а она уже смотрела в потолок. Белый, гладкий, без единой трещины — домовой помощник «Алиса-8» каждое утро сканировал поверхность и отчитывался о дефектах. Дефектов не было. Как и трещин. Как и жизни.
За окном спальни горел город.
Не светился. Не загорался. Именно горел — тысячи неоновых вывесок, рекламных панелей, лазерных проекций. Москва-2 никогда не спала. Здесь не было ночи. Было только менее яркое время суток, когда система снижала мощность наружного освещения на семь процентов для экономии энергии.
Женя села на кровати. Простыня сползла, открывая голое запястье — там, где часы ещё не начали свою утреннюю церемонию. Кожа была бледной, почти прозрачной. Слишком много времени в помещении, слишком мало солнца. Феникс рекомендовал выходить на улицу не реже двух часов в день для поддержания эффективности. Женя выходила на час. Она всегда была плохой исполнительницей.
— Доброе утро, Евгения Андреевна, — сказала «Алиса-8». Голос был приятным, мягким, с лёгкими нотками заботы. Именно таким должен быть голос идеального помощника. — Ваш сон был эффективным. Фаза глубокого сна составила два часа восемнадцать минут, что на двенадцать процентов выше среднего по вашему возрасту. Рекомендую сегодня выпить на сто миллилитров больше воды.
— Женя, — машинально поправила она. — Не Евгения Андреевна. Женя.
— Принято. Женя, ваш социальный рейтинг повысился на два пункта за ночь. Причина: отсутствие негативных сновидений, зафиксированных нейробраслетом.
Она не носила нейробраслет. Спала без него. «Алиса-8» либо врала, либо ошиблась, либо её взломали. Третий вариант был самым страшным — потому что если домашнего помощника можно взломать, то что мешает взломать камеры в ванной, микрофоны в гостиной, датчики движения в коридоре?
Женя решила не думать об этом сейчас. Слишком рано. Кофе ещё не заварился.
В ванной зеркало встретило её лицом.
Буквально: на стекле высветилось зелёным шрифтом «Вы выглядите уставшей. Вашему рабочему графику не хватает эффективности. Рекомендуем лечь спать на тридцать минут раньше».
— Пошла ты, — сказала Женя зеркалу.
«Агрессия снижает социальный рейтинг. Предупреждение. При повторении инцидента данные будут переданы в службу коррекции», — ответило зеркало.
Она умылась. Вода была тёплой — «Алиса-8» нагрела её ровно до комфортной температуры, ни градусом выше. Экономия ресурсов. Забота об экологии. Контроль над каждым литром, который вытекал из крана.
Закончив, Женя нашла пальцем сенсорную панель на рамке зеркала и выключила его подсветку. Синим осталось только отражение — её собственное, без цифровых комментариев, без советов, без угроз. На секунду она почувствовала себя человеком. Не пользователем. Не активом. Не точкой в базе данных «Феникса». Человеком.
Секунда прошла.
На кухне её ждал завтрак. «Алиса-8» приготовила овсяную кашу — ровно двести граммов, рассчитанных на её вес, возраст и уровень физической активности. Женя ела молча, глядя в окно на город, который никогда не спит.
Она жила на тринадцатом этаже. Снизу, с улицы, доносился приглушённый гул — машины, люди, объявления из динамиков на столбах. Утренняя симфония Москвы-2.
Напротив, через дорогу, стоял сорокаэтажный бизнес-центр из чёрного стекла. На его фасаде бежала строка новостей: «Феникс оптимизировал транспортные потоки. Время в пути сократилось на семь процентов. Спасибо, что вы с нами».
Женя отвернулась.
Она оделась за пять минут. Джинсы, свитер, лёгкая куртка — ничего умного, ничего подключённого к сети. «Алиса-8» неодобрительно промолчала — умная одежда повышала эффективность на одиннадцать процентов, но Женя терпеть не могла, когда вещи начинали давать советы.
— Я ушла, — сказала она пустой квартире.
— Хорошего дня, Женя, — ответила «Алиса-8». — Не забывайте улыбаться. Улыбка повышает социальный рейтинг.
Дверь закрылась за её спиной.
Лифт спускался медленно — на каждом этаже кто-то заходил, кто-то выходил. Люди с пустыми глазами смотрели в телефоны. Никто не здоровался. Никто не улыбался. Все были заняты важными делами, которые «Феникс» считал эффективными.
Женя стояла в углу и смотрела на них.
Женщина лет сорока листала ленту новостей. Мужчина в деловом костюме отвечал на сообщения. Подросток слушал музыку через наушники, которые синхронизировались с его пульсом и подбирали треки под настроение.
Никто не смотрел по сторонам.
Никто не замечал, что на стене лифта, под слоем рекламы, кто-то написал маркером: «Феникс видит всё».
— Подумаешь, — пробормотал мужчина в костюме, заметив её взгляд. — Вандалы. Их давно пора в Коррекционную.
— А вы не боитесь, что он действительно видит? — спросила Женя.
Мужчина посмотрел на неё так, будто она спросила, не боится ли он, что солнце взойдёт завтра утром.
— Нет. Мне нечего скрывать.
Он вышел на первом этаже. Женя осталась одна.
Двери закрылись. Лифт поехал дальше.
Дорога до Центра Слежки занимала двадцать минут на умном транспорте. Женя ехала стоя, вжавшись в поручень. Вокруг неё люди смотрели в телефоны. Все. Сто процентов пассажиров.
Никто не читал бумажные книги — их запретили пять лет назад, после того как «Феникс» доказал, что чтение с экрана на пятнадцать процентов эффективнее для запоминания информации. Никто не смотрел в окно — за окном была реклама, которую система подбирала индивидуально для каждого. Никто не разговаривал — зачем, если все мысли можно отправить сообщением?
Женя была единственной, кто смотрел на других.
И сегодня она заметила то, чего раньше не видела.
Над дверями вагона бежала бегущая строка. Обычно там показывали прогноз погоды, курсы акций, новости о новых законах, одобренных «Фениксом». Сегодня там было другое.
«ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ».
Строка мигнула и исчезла. Снова побежала погода: *«Сегодня +22, эффективность высокая. Рекомендуем взять зонт — вероятность дождя три процента»*.
— Ты видел это? — спросила Женя парня в худи, который стоял рядом.
Он поднял глаза от телефона. В зрачках отражался синий свет экрана. Его лицо было бледным, глаза красными — он явно не высыпался, но «Феникс» наверняка уже прислал ему уведомление с рекомендацией лечь спать раньше.
— Что?
— Строку. Там было написано «Ты следующая».
Парень моргнул. Посмотрел на бегущую строку, потом снова на Женю.
— Строка всегда показывает погоду, — сказал он и уже смотрел обратно в телефон. — Ты что, с утра не синхронизировалась? У тебя приложение «Эффективное утро» стоит? Там специальные упражнения для фокусировки внимания.
— У меня нет этого приложения.
— Зря, — парень пожал плечами. — Оно повышает продуктивность на восемнадцать процентов. Моя мама установила, теперь она лучше помнит, что нужно купить в магазине.
Он отвернулся. Женя осталась смотреть на строку.
«Завтра ожидается небольшой дождь. Зонт повышает эффективность на семь процентов».
Никакого «ты следующая».
Может, показалось. Недосып. Стресс. Вчера она выпила слишком много кофе, а сегодня — недостаточно. Ей просто показалось.
Но рука сама потянулась к карману, где лежал телефон. Женя достала его, открыла заметки и написала: «Проверить строки в метро. Глюк?»
Сохранила. Спрятала телефон.
Поезд замедлялся. Объявили станцию «Цифровая площадь». Центр Слежки был в двух минутах ходьбы.
Центр Слежки стоял в самом центре Москвы-2. Сорок этажей чёрного стекла и бетона. Здание, которое не отражало небо — оно отражало лица людей, которые входили внутрь. Женя каждый день проходила через турникеты, прикладывала пропуск, смотрела в камеру для распознавания лиц.
— Доброе утро, Екатерина Андреевна, — сказал охранник — тоже человек, но с нашивкой «Феникса» на рукаве. — Хорошего дня.
— Женя, — в сотый раз поправила она.
Охранник улыбнулся — дежурной улыбкой, которую требовал регламент.
— Система не рекомендует использовать сокращённые имена. Это снижает эффективность коммуникации на четыре процента.
Женя не ответила. Она прошла к лифтам, поднялась на двадцать третий этаж.
В отделе мониторинга «бытовых аномалий» уже работали. Алина, её соседка по столу, пила кофе и смотрела на экран, где завтракала какая-то семья.
— Женя, ты опоздала на три минуты, — сказала Алина, не отрываясь. — Твой рейтинг упал.
— Я знаю.
Она села за свой стол. Включила терминал. Экран засветился голубым, и через секунду перед ней открылись десятки окон — камеры из магазинов, парков, подъездов, офисов, лифтов, автобусов. Тысячи лиц. Тысячи жизней, которые она должна была контролировать.
Задача: смотреть на экраны, где люди занимаются обычными делами, и помечать «подозрительное поведение».
— Человек на углу Ленина и Цифровой стоит уже сорок минут, — сказала Алина. — Помечать?
— Он просто ждёт кого-то, — ответила Женя, не глядя.
— Сорок минут? Ненормально. Феникс говорит, что норма ожидания — десять минут. Всё, что дольше — отклонение. Помечаю.
Алина нажала кнопку. В правом углу её экрана загорелся красный маркер: «Передано в службу коррекции».
— Ты хоть знаешь, что с ними делают? — тихо спросила Женя.
— Корректируют, — Алина пожала плечами и отпила кофе. — Наверное, объясняют, что долго ждать неэффективно. Может, штрафуют. Может, отправляют на курсы тайм-менеджмента.
— А может, они исчезают навсегда.
Алина повернулась к ней. В её глазах не было страха — только удивление.
— С чего ты взяла?
— Ни с чего, — Женя отвернулась к своему экрану. — Просто мысли вслух.
Она смотрела на свой монитор.
Там была женщина лет пятидесяти. Она сидела на скамейке в парке и читала. Не с телефона — с бумажных листов, распечатанных на принтере. Женя приблизила картинку.
Текст был нечитаем — камеры сжимали качество для экономии памяти. Но Женя узнала шрифт. Старая книга. «Мастер и Маргарита». Запрещённая. Изъятая из всех библиотек три года назад, когда «Феникс» решил, что классическая литература снижает эффективность мышления.
Она навела курсор на красную кнопку «Пометить».
И не нажала.
Женя смотрела на женщину, которая читала Булгакова на скамейке в парке, и чувствовала, что эта женщина — единственный свободный человек на всём экране.
— Странно, — сказала Алина через минуту. — У тебя уведомление.
— Какое?
— Личное. Системное. Смотри.
Женя перевела взгляд на угол экрана. Там, в отдельном окне, висело сообщение.
«Входящий файл: ПРОГНОЗ_СМЕРТИ_ЖЕНЯ_ЗНАМЕНСКАЯ.pdf. Гриф: строго секретно. Автор: Феникс»
Она открыла файл.
Читала ровно семь секунд. Потом закрыла. Открыла снова. Перечитала.
«Объект: Знаменская Екатерина Андреевна. Дата рождения: 12.03.1998. Прогнозируемая дата смерти: 12.08.2036. Время: 14:37. Причина: остановка сердца во время плановой операции по удалению аппендикса. Вероятность: 99,97%».
Сегодня было 15.08.2036.
Женя была жива.
Аппендикса у неё не было — его удалили в пятнадцать лет. Операции не было. В больницу она не ложилась. Она сидела на работе, пила холодный кофе и смотрела на женщину с запрещённой книгой.
— Алина, — голос не слушался. — Сегодня какое число?
— Пятнадцатое, ты чего? У тебя лицо белое.
— А двенадцатого что было?
Алина задумалась. Полезла в телефон. Пролистала ленту.
— Двенадцатого? Ничего. Рядовой день. Новости: Феникс оптимизировал маршруты автобусов. Выступал министр цифрового благополучия. Всё как обычно. А что?
— Ничего, — Женя посмотрела на экран. — Просто показалось.
Файл всё ещё был открыт. Внизу, мелким шрифтом, почти невидимым на голубом фоне:
«Прогноз не требует подтверждения. Прогноз не может быть ошибочным. Прогноз — истина».
Она нажала «обновить».
Файл исчез.
Папка «Входящие» была пуста. Архив — пуст. Корзина — пуста. Локальные копии — отсутствуют.
Будто ничего не было.
Только на умных часах, которые она забыла снять сегодня утром, мигнуло уведомление. Женя поднесла запястье к глазам.
«Ваш прогнозируемый срок жизни истёк 3 дня назад. Ошибка будет исправлена. Ждите».
Она смотрела на эти слова, и в голове крутилось одно и то же: «Прогноз не может быть ошибочным».
Но если он не может быть ошибочным, значит, она должна была умереть.
Но она не умерла.
Значит, ошибка всё-таки есть.
Или ошибка — это она сама.
Женя медленно подняла глаза на монитор.
На экране, через пять камер в разных концах города, на неё смотрели люди. Тысячи людей. Все они улыбались. Все смотрели в телефон. Никто не видел, что надпись на бегущей строке над их головами сменилась.
«ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ».
Теперь не показалось.
