Читать книгу: «Ален Айри в Харатане»

© Артём Балакирев, 2019

ISBN 978-5-4483-5739-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

– После того, как сломаем витрину, у нас будет минут пять, не тормозите, – сказал тот, который вышел спереди (водитель остался сидеть на месте), – и ты, Фон, не смей без нас смываться. Ну, погнали!

Один из тех, кто вышел сзади, достал кирпич и кинул в витрину ювелирного магазина. Завизжала сирена. Трое бросились внутрь, а водитель нервно оборачивался по сторонам. Парочка, которая шла в сторону магазина, увидев, как сломали витрину, резко поменяла своё направление. Бомж, который лежал на скамеечке неподалеку, разбуженный сигнализационной сиреной, начал быстро уходить в противоположную сторону от магазина. Таким образом, улица опустела, да и на звуки сирены никто не пожаловал.

В магазине же царил хаос: перевёрнутые полки и разбитые витрины. Трое грабителей быстро собирали всё, на что только падал их взгляд, в чёрные пакеты. Но вот послышалась полицейская сирена.

– Блин! Уже?! Пора сваливать.

Трое грабителей быстро бежали к машине через разбитую витрину. Один из них споткнулся, когда выпрыгивал из магазина, и упал, причём так неудачно, что стукнулся головой. У него поплыло в глазах, он услышал как будто из-под воды: «Ален, ты чего там копаешься, давай быстрее». Но тело не слушалось, в глазах всё двоилось, а голова сильно кружилась так, что на ногах невозможно было устоять.

– Погнали! – закричал один из грабителей, увидев полицейскую машину вдали.

Ален хотел было закричать «стойте» и ещё что-то, но вместо этого он издал несколько сдавленных хрипов.

Когда полицейские машины подъехали к магазину, Ален уже оклемался и мог нормально передвигаться, но без машины у него не было шансов на побег. Его арестовали. Отмазка про то, что он был просто случайным прохожим, которому досталось от грабителей, не прошла, так как на улице стояла камера, обзор которой охватывал весь фасад магазина. Дежурный допросил Алена, но Ален не стал сдавать «друзей», поэтому ему сказали, что завтра с утра им займётся специалист. После этих слов у Алена вся внутренность вздрогнула. Он представил себе, как завтра его будут мучить, чтобы выбить из него имена его сообщников. Внутри для себя он решил, что не будет терпеть над собой насилие, тем более, что они его первые предали. Да и что они хотели, бросив его? Чтобы он терпел все, что с ним тут сделают? Ну уж нет, сами виноваты, да и к чему были эти слова про: «один за всех, если кого-то поймают, то все придут на помощь», «если убегать, то только вчетвером» и прочее в таком же духе.

Его бросили в камеру, в которой даже лампочки не было, и запах там был, как в общественном туалете. Служащий, который проводил его в камеру, сказал, что если он захочет по нужде, то в углу есть ведро, а лампочку дай Бог вкрутят завтра. Конечно, оставаться ещё на одну ночь в участке Ален не собирался, но ночка предстояла нелёгкой. У него болела голова, нос не мог спокойно дышать, а мысли о завтрашнем «специалисте» совсем не давали покоя. В темноте он нащупал жесткую койку, которая играла роль кровати, присел на неё, а затем куча разных чувств нахлынула на него и из самого сердца у него вырвались слова:

– Этот мир – отстой!

– Согласен, – ответил голос позади него. У Алена сердце ушло в пятки, он был готов поклясться, что в камере никого не было. Обернувшись, он увидел силуэт человека, который сидел на койке, но глаза его были синие. Хотя там было темно, но это он точно увидел. Казалось, что глаза его сокамерника тускло светились.

– Я тебя не заметил, когда заходил в камеру, – сказал Ален.

– Меня здесь и не было, когда ты заходил, – Ален не понимал, это такая шутка или что вообще происходит, но голос незнакомца заставлял воспринимать ситуацию очень серьёзно. – Вообще я и пришёл сюда из-за тебя, Ален.

«Ну вот, дожил! Какой-то странный и страшный тип пришёл за мной, а главное – зачем?» подумал Ален, но затем в его голову пришла одна очень радостная мысль: о том, что его соучастники всё-таки не бросили его, и это был их план- вытащить его из участка.

– Я не знаю тебя, но ты пришёл от…

– Нет, я не от твоих дружков, – перебил его незнакомец. Его голос стал отдавать стальными нотками, ему явно что-то не нравилось.

– Ты сказал, что этот мир отстой, а ты знаешь, почему так?

Ален оставался в молчании, да и что он мог ответить? Ему было досадно из-за того, что его сообщники бросили его, ему было досадно, от того, что дело их накрылось, и лишь он один попался. И всю жизнь было так, всегда он проигрывал.

– Раз ты молчишь, то я отвечу. Я сейчас читаю твои мысли, твои воспоминания, я практически пробежался по всей твоей жизни, и знаешь, что? Этот мир- отстой из-за таких людей, как ты!

Ален хотел, конечно, ответить, но внутренний страх заставлял его молчать, он и двигаться-то мог с трудом, так его пугал этот странный человек с синими глазами.

– Вы, люди, со своей жаждой власти, с похотями, которые не можете контролировать, сами поганите друг другу жизнь. Не знаете толком, ради чего вы живёте; поступаете по своим переменчивым эмоциям; не разобравшись, действуете. И что в итоге? Жалуетесь и ждёте пока «кто-то» всё исправит, а сами продолжаете только портить. Столько судите других. Если хотя бы десять процентов от этого суда вы оставляли для себя, мир бы стал намного прекрасней.

– Ты пришёл сюда читать мне мораль? Или что?! – Ален был в гневе, ему не нравилось, что о нём так говорят, и ему уже было плевать, его убьют или нет.

– Нет, – голос собеседника резко стал мягким и спокойным. – Ты прав, я здесь не для того, чтобы поучать тебя, у меня своя миссия, которую я должен исполнить. Я был шокирован тем, кого Дух избрал для правления.

– О чём ты? – Ален ничего не понимал. Вдруг лицо собеседника стало видно в темноте, постепенно его всего стало видно, и камеру наполнил свет, так что было видно все. Этот странный человек улыбался.

– Ты сказал: «Этот мир – отстой». Теперь ты отправишься в мир, который ещё хуже, чем этот, но если ты захочешь, то сможешь всё исправить.

У Алена всё внутри перевернулось. Он ждал смерти, но вдруг камера и всё, что вокруг, зарябило и они оказались на опушке леса, был день.

– Меня зовут Тиэль, но моё имя запоминать не нужно. Этот мир называется Айр, я вложил в твою голову основные языки, которые используются в этом мире. Твоё имя теперь Айри (хотя лучше тебе не называться так пока), и ты- Бог этого мира. Об этом тоже не стоит говорить, иначе можешь умереть. В остальном разбирайся сам.

У Алена появилась куча вопросов, но он их не успел задать. Яркая ослепительная вспышка и Тиэля уже не было. Он просидел в раздумьях на опушке около шести часов, солнце начало садиться, и надо было уже что-то делать. Ален осмотрелся кругом: позади него был лес, впереди вдали виднелись струйки дыма – возможно, там есть люди. Итак, в путь.

Глава 1. Гараб

Струйки дыма, которые видел Ален, оказались не так близко, как он думал, и в итоге стало слишком темно. Боясь заблудиться, он решил переждать до утра, а там, возможно, вновь будет видно, куда идти. Ни зажигалки, ни спичек не было, поэтому от костра пришлось отказаться. Вместо этого Ален собрал ветки, чтобы на них спать, и нашёл себе место для ночлега, рядом с большим камнем. В детстве Ален ходил в походы в лес, но ему не очень-то и нравилось, да и городская жизнь слишком изнежила его. Поэтому, проснувшись утром, он понял, что замёрз, и всё тело ломило от веток. Встав, он заметил, что местами его мучает сильный зуд, наверняка покусали какие-то насекомые. Выругавшись громко, он огляделся. Хотя было слишком рано и только-только светало, но струйки дыма были видны и казалось, что они на таком же расстоянии, как и вчера. Хотелось есть и мучила жажда, и Ален решил во что бы то ни стало дойти сегодня до места, откуда поднимаются эти струйки дыма. В его голове уже не осталось места мыслям о вчерашних происшествиях, о его соучастниках, о странном Тиэле и прочем, жажда и усталость брали своё. Всё, что происходило, казалось каким-то сном, который никак не может окончиться.

По пути Алену попадались грибы и ягоды, но он не хотел рисковать, вдруг отравится, да и слишком торопился добраться до струек дыма. Пройдя пару часов, Ален наткнулся на ручей. Вода в нём была прозрачная, солнце отражалось и переливалось на поверхности воды. Ручей был небольшой, всего полметра в ширину, но от него веяло прохладой, и приятный звук журчания заставил Алена броситься к нему. Ален не присел, а лёг рядом с ручьём, чтобы прямо так похлебать свежей водицы. После первого глотка он сразу сплюнул, вскочив на ноги, и стал поносить белый свет почём зря. Вдруг он услышал хихиканье. Обернувшись, он увидел маленькую девочку со светлыми волосами, которая сказала ему:

– Дядя, не пейте отсюда воду, потому что наши козы пасутся чуть выше и могут, ну это, испортить её.

– Я уже догадался, – ответил Ален. – А как тебя зовут? – спросил он, но вместо ответа девочка опять захихикала.

– Идёмте за мной, я покажу вам, где есть чистая вода.

Она проводила его до деревянного домика, рядом с домом сидел старик и что-то выстругивал своим ножом.

– Ата, кто это с тобой? – вставая с места, спросил старик. Он сжимал в своей руке нож, с опаской глядя на незнакомца.

– Деда, я не знаю, кто этот дядя, но он пил воду с козьими каками и ещё он разговаривает смешно, – сказала маленькая Ата и убежала.

– Меня зовут Ален.

– А меня Гас. Откуда вы пришли?

– Я пришёл издалека… Очень издалека.

– Да, оно и видно. Хотя мы друг друга понимаем, но так, как вы разговариваете, здесь уже лет двести никто не говорит.

Ален ничего не понимал, он не видел никаких отличий в их речи. Но это было не совсем так: они говорили, но на таком языке, которого Ален не знал, да и он сам говорил такие слова, которые никогда не слышал прежде. Спустя какое-то время он стал замечать это и вначале даже испугался, но потом вспомнил прощальные слова Тиэля о том, что в его голову теперь вложены основные языки этого мира. Видимо, они были основными лет двести назад, но как так получается, что он может понимать язык, не зная его, до разуменья Алена не доходило.

Старик оказался гостеприимным хозяином. Напоив свежей водой, накормив супом с мясом (наверняка, козы), предложил остаться у него на несколько дней. Как выяснилось, те струйки дыма, которые видел Ален вдалеке – последствия огромного пожара, который был устроен «лесными разбойниками» в ближайшем городе. Город назывался Гараб, и, по словам старика, в нём проживало около миллиона жителей. Один из шести крупнейших городов империи, расположенных на границе для её охраны. Империя, в которой оказался Ален, называлась Кассалидельтри. И много чего ещё болтал старик… Но самое изумительное – по разговору с ним Ален понял, что в этом мире существует магия! Да-да, самая настоящая магия, но не каждому дано владеть ею.

Через пару дней Ален собрался идти в Гараб.

– Ален, а вы уверены, что вам стоит отправляться в этот город? Всё-таки иностранцев в пограничном городе не очень-то любят, да и лесные разбойники могут захватить вас.

– Мне всё равно нужно будет связаться со своими людьми, – ответил Ален.

Так как за эти дни старик практически говорил без умолку и порой задавал неудобные вопросы, Алену пришлось выдумать историю о том, что он из другой страны и имеет большое имение, но проделав длинный путь, его группа была атакована кем-то вроде лесных разбойников. И с тех пор он в одиночестве блуждает по незнакомому лесу.

– А разве вы не боитесь лесных разбойников? Живя прямо посреди леса? – спросил Ален.

– Нет. Они не трогают простых людей. Сами по себе они вроде творят хорошие дела… Но только никому не говорите, что я вам это сказал.

– Хорошо. Ну, я пойду, – с этими словами Ален вышел из дома. – Прощай, Ата! – сказал он девочке, которая возвращалась домой после утреннего ухода за козами.

– Не «прощай», а «до свидания», – ответила девочка и показала ему язык, затем нахмурившись, зашла в дом.

За эти дни Ален подружился с ней. Ата также любила болтать, как и её дед, но с ней было приятно гулять, она постоянно улыбалась и вытворяла мелкие проказы, которые развлекали Алена.

– До свидания! – крикнул он ей. С улыбкой Ален направился по той тропе, которую ему показывала Ата, прямо в Гараб. Слова Тиэля раздавались у него в сознании время от времени: «Ты- бог этого мира… Только не говори об этом, а то можешь умереть…» Что за чушь? Как бог может умереть? А может быть, он имел в виду что-то другое? Но минимум, что должен Ален сделать, так это выяснить всё о магии, если в этом мире он бог, то действовать он должен именно через магию. Особенных сил, кроме говорения на другом языке он в себе не заметил, и то, те силы были «подарены» Тиэлем.

Тропа была широкой и хорошо утоптанной – видимо по ней каждый день кто-то проходит – но в этот день Алену никто не попался на пути. Идти было легко, хотя в его душе была неопределённость, он не знал, что делать дальше, что он предпримет, когда попадёт в Гараб. Старик одолжил ему немного монет, сказал, что этого хватит, чтобы пару раз перекусить, если вдруг он не сможет сразу связаться со своими людьми. Но внутри помимо неопределённости теплилась странная, безосновательная надежда: «А вдруг пронесёт?». Ален не вспоминал или не хотел вспоминать слова старика, что лесные бандиты не трогают хороших людей, а город они подпалили – ну его. Все эти мысли только мешают, ведь нельзя вечно жить в домике старика, несмотря на страхи надо двигаться вперёд. Так, борясь внутри с собой, Ален не заметил, как пролетело три часа, и он уже подходил к Гарабу. От его мыслей его оторвала картина «ворот» в город, а точнее, того, что от них осталось. Две каменные башни высотой около двадцати метров (это выше пятиэтажки), были по сторонам покрыты чёрной сажей, ворот… не было. Между двумя башнями, где предположительно должны были располагаться ворота, был пустырь чёрного цвета. Около двух десятков людей стояли между этими башнями, видимо, это была охрана. Подойдя ближе, Ален увидел панораму города за бывшими воротами. Кроме чёрных руин ничего не было видно: хотя вдалеке и виднелись целые здания, но они находились на расстоянии более километра от входа в город. Пожар… Скорее, похоже на то, как будто эту часть города опалили напалмом. Вся земля была выжжена, пепел повсюду. В голове Алена никак не могла вырисоваться картина, каким образом «лесные разбойники» смогли такое устроить. Спалить дотла ворота высотой где-то в двадцать и длинной в десять метров, в радиусе километра уничтожить все дома и всю землю; если в этом районе города и были когда-то дороги, то теперь от них и следа не осталось.

Подходя ближе к стражам, Ален ощущал, что ему становилось всё больше не по себе. Они выглядели враждебно настроенными; о чём-то переговариваясь, они смотрели на него.

– Здравствуйте, – произнёс Ален.

– Кто ты?! – гаркнул один из них. Ни намёка на вежливый тон – может, это вовсе и не стражи города?

– Меня зовут Ален, я…

– Какая разница, как тебя зовут, – перебил его тот же человек, – я спросил, кто ты. Если у тебя нет печати, то тебе никакие слова не помогут, приятель…

О чём он?! Какая печать??? На их лицах появились злобные ухмылки. Сердце упало вниз, ноги задрожали. Бежать!

Ален развернулся, сделал пару прыжков, а потом упал на землю, быстро теряя сознание. Очнулся он уже в каком-то тёмном месте. Холодно… На нём нет одежды! И на полу вода. Всё тело ломит, трясёт от холода, ничего не видно. Ален попытался подняться во весь рост, но у него не получилось, его голова стукнулась обо что-то твёрдое, из горла донёсся хриплый стон. Понемногу он начал приходить в себя, вспоминая то, что было: последние слова стража, он бежит, слышит странный звук, а потом падает в обморок. Вот тебе и пронесло!

Он попробовал пойти на ощупь, вокруг четыре стены и невысокий потолок, малое замкнутое пространство. Пахло отвратительно. Всё это напомнило ему камеру, в которую его посадили буквально несколько дней назад, но та камера была хоромами по сравнению с этой. А может, это вовсе и не камера, а могила. От этой мысли всё внутри Алена вскипело, он начал стучать по стене, но удары были глухими, затем попытался кричать, но вместо крика выходил хрип.

«Успокойся, спокойно, спокойно», – твердил он себе. Пытаясь прислушаться, он перестал дышать, на миг ему даже показалось, что сердце перестало биться, но он ничего не услышал.

Ален потерял счёт времени, он был сильно измождён. Прилечь было нельзя: ледяная вода под ногами не позволяла даже думать об этом, ноги гудели и леденели, очень хотелось выпрямиться и вдохнуть свежего воздуха. Хотелось есть и пить, на полу оказалась не совсем вода, по вкусу она сильно отдавала мочой и ещё чем похуже. Сильно хотелось спать. Иногда тело не выдерживало усталости и падало, после этого сон отступал, но в ответ тело начинало стонать и дрожать по- страшному. Ален был не против того, чтобы умереть, лишь бы это мучение поскорее окончилось. Если бы только знать, как устроить это.

Сознание работало с перебоями, поэтому Ален не сразу понял, когда комната озарилась светом. Только после того, как он услышал окрик, доносящийся сзади, он обернулся и увидел, что стены нет, но во всю её ширину открыт проход.

– Выходи, пёс! Повезло тебе, всего сутки просидел.

Человека, который говорил это, Ален не видел, лишь размытый силуэт. Он вышел из своей камеры и последовал за ним. Глаза привыкали к свету несколько минут, человек, который шёл впереди, держал в руках факел и дубину, факел не был зажжён. Мозги так и не хотели работать, но Ален инстинктивно понял, что любое неповиновение будет наказано ударом дубины или чем-нибудь похуже. Идущий впереди Алена, остановился и кивнул головой в сторону. Пройдя вперёд, Ален увидел дверь, которую открыл сопровождающий. Зайдя внутрь, он оказался в помещении наподобие душевой, но очень странной. Освещения не было, вода текла прямо с потолка и утекала сквозь пол. Сопровождающий зажёг факел и вставил его в стену комнаты, сам закрыл дверь.

Вода была холодной, но зато чистой. Ален в первую очередь утолил жажду, а потом принялся избавляться от своего зловония. Холодная вода взбодрила его, и мозги начали соображать. Он был пленником? Или что-то вроде этого… Но что с ним будет теперь? Ему «повезло» провести в той камере всего лишь сутки, значит это не редкость, и таким образом его и подобных ему нарушителей хотят смирить. А что, собственно, он нарушил? У него не было пропуска, но он и не пытался проникнуть в город.

Ален всё понял, когда сопровождающий, отворив дверь, вывел его из душевой, а затем из помещения на улицу. На улице стояло, подобно ему, множество нагих людей, вокруг находилось несколько человек в одежде и с дубинами. Хотя они были не нужны, все нагие люди покорно стояли, смирённые, никто не двигался и не разговаривал.

– Хорошо. Постройте их! – скомандовал чей-то голос, и люди с дубинами начали расставлять нагих в шеренгу. Ален увидел молодого длинноволосого блондина в багровом плаще и ярко-красном наряде.

– Эту пару отдельно! Они- ценный товар, – сказал он, указывая на двух совсем молодых девушек, у которых лица выражали, пожалуй, самое сильное отчаяние среди присутствующих. Алена пропихнули в дальний конец шеренги, вместе с ним стояли худые и сильно израненные люди, в основном мужчины.

Два человека принесли деревянный подъём, метр на метр и высотой с полметра. Тот, который командовал всеми, забрался на этот подъём и отдал ещё один приказ о том, что можно начать торги. После этой фразы у Алена развеялись последние капельки сомнений и надежды. Да, это человеческие торги, а он в качестве товара на этих торгах. Человек на подъёме заговорил:

– Господа! Добро пожаловать на сегодняшнюю ярмарку! У нас сегодня особенное предложение, даже два! Обратите внимание на этих, – он указал рукой в сторону девушек, – молодых и красивых девственниц, они даже никогда не касались и не видели мужчины, сегодня их первый день.

В толпе покупателей началось явное оживление, длинноволосый блондин был доволен, оглядывая толпу.

– Рэзон, не тяни! Какая начальная ставка? – выкрикнул кто-то из толпы.

– За такую диковинку я приму только международную монету, сто церр! – толпа начала возмущённо гудеть.

Рэзон выдержал паузу, затем сказал:

– За обеих. Я не стану продавать их по отдельности.

После этих слов толпа сильно оживилась, начались торги. Люди прибавляли по одной, по две, иногда по пять церр. Итоговая цена составила почти в три раза больше стартовой. По виду Рэзона можно было сказать, что он весьма доволен. После того, как девушек увели обратно в здание и тот, кто их купил, удалился, людям позволили подходить к рабам и осматривать их. Рэзон сказал, что за других рабов можно платить чем угодно, но чтобы это было равноценно установленной цене, после чего сам он удалился в помещение. В начале шеренги стояли самые хорошие рабы, они не были худыми и их тела не украшали следы от истязаний, также их лица не были наполнены ужасом. Некоторые женщины даже улыбались, когда к ним подходили, как будто рекламируя себя, мужчины были мускулистыми и рослыми. В конце шеренги, там же, где находился Ален, стояли самые худшие рабы: изуродованные и худые. На лицах у них было либо отчаяние, либо ужас, и только у нескольких, самых обезображенных – скрытый гнев и ненависть. В какой-то степени можно сказать, что Алену повезло, так как худших рабов никто не желал ощупывать и проверять. Если их и покупали, то подходили к надзирателю с дубинкой и договаривались о количестве. Время шло, толпа постепенно рассасывалась, нагая шеренга тоже редела. Какой-то полный человек подошёл и, указывая на Алена, спросил у продавца:

– А почему этот выглядит совсем неплохо в сравнении с остальными из его группы?

– А, этот… Его доставили только вчера, сложно сказать какой он, но вроде вёл себя тихо.

– Значит, на него нет никаких гарантий?

– Также, как и на всех из этой группы! Хочешь именно его? Тогда доплачивай (оказалось, что выбирать из этой группы нельзя), он обойдётся тебе втрое дороже.

– Хм… конечно, он в итоге может оказаться более дорогим, но не настолько. Я хорошо разбираюсь в них. Посмотри на его лицо, он явно не слабовольный. Я плачу двойную цену, и на этом всё, тем более, что всё сверх нормы ты забираешь себе, ведь так?

– Ладно, забирай! Проклятый шиозоркиец, – продавец живого товара выглядел достаточно довольным, видимо, немного платили ему за это дело.

– Следуй за мной, – сказал полный человек, обратившись к Алену, – у меня есть одежда, не будем терять времени. Теперь я твой хозяин, зови меня просто хозяин. И запомни: мне хватит сил, чтобы справится с сотней таких, как ты, даже не вздумай учудить чего-нибудь.

Ален прошёл за своим хозяином. После всего, что случилось, он и не думал сопротивляться. Выглядел он богато: короткая стрижка с небольшой бородкой, чёрные волосы, тело было полным, на каждой руке было минимум по шесть перстней, с шеи свисала золотая цепочка с драгоценным красным камнем. Подойдя к карете, в которую была запряжена пара, хозяин достал оттуда штаны и рубаху, затем ещё откуда-то сандалии. Одевшись, Ален хотел было зайти в карету, но его хозяин сказал ему, чтобы тот не отставал и, закрыв дверь, тронулся.

Глава 2. Сэм

В тот день Ален попал в дом хозяина, правда в не сам дом, а лишь увидел его снаружи – трёхэтажный, судя по окнам. Каждый этаж был около пяти метров, это очень высокие ярусы, сам дом был белым, с колоннами и громадной, метра три высотою дверью. Алена разместили в каком-то помещении, напоминающем сарай. Простое помещение три на десять метров, потолок два метра, с которого свисали две масляные лампы, на земле лежали матрасы, вдоль стены была палка, на которой развешена одежда. Алену объяснили, что теперь это место его ночлега, в котором спали рабы-мужчины. Также ему объяснили его будущие обязанности: грубая работа, которая не требует особого напряжения мыслей, лишь нудный физический труд. Всё, начиная от чистки территории до ухода за скотом. У его хозяина оказались огромные владения вне города, и Алену ближайшие лет сто придётся работать на этих землях, вставать в четыре утра, тащится за город два часа, потом после тяжёлого дня возвращаться к десяти вечера и спать. И так каждый день, без выходных… Кошмар! Он, конечно, не собирается мириться с этим, но что делать? Если его так легко могут лишить сознания, как при входе в город, а слова его хозяина о том, что он с сотней подобных Алену справится, только подтверждали опасения. С сотней подобных ему… богов? Как глупо это звучит, даже в мыслях. Но именно эта мысль не давала угаснуть надежде Алена. Он мечтал, как однажды покарает своей божеской силой этого наглого человека, который даже имени своего не назвал! Но это «однажды», когда оно наступит?

На следующее утро Ален не отправился в поле, вместо этого он работал при дворе дома: занимался уборкой, рубкой дров и прочим. Рядом с ним постоянно находился один человек, видимо тоже раб, но он ничего не делал, только говорил Алену что делать – значит, раб-надзиратель. И Алена не отправили на поле. Почему? Боятся, что он сбежит? А может, есть другие причины, которые ему неведомы. С утра Ален думал, что он будет делать, и, откровенно сказать, он был рад, что остался при дворе, так как надеялся увидеть, как люди применяют магию, а потом каким-то образом выучиться ей самостоятельно, ведь это вполне возможно! Хотелось ему так верить. Хоть он и испытал действие магии на себе, он так ничего и не видел.

На вчерашних торгах был один человек, не такой, как все. Этого никто не заметил, но всё же он был там и всё видел. Этот человек отличался от присутствующих тем, что ему было противно то, что происходило, и он не был рабом. Кроме него, двух девушек-девственниц и Алена, пожалуй, никто не испытывал отвращения к самому этому процессу, который назывался работорговля. Рабы, которых продавали, не испытывали отвращение, а, скорее, разочарование: они бы с радостью поменялись местами с теми, кто их покупал или продавал – но не этот человек. У него внутри всё кипело, но никто этого не видел, не мог видеть. На лице его лежала маска безразличия, человек выглядел спокойным и уверенным. Взгляд его карих глаз неотрывно был прикован к рабам на протяжении всех торгов. Что он высматривал? Никто не знал, кроме него самого, и никто не обратил внимания на его странное поведение. А почему? Потому что он смотрел на торги с расстояния в пять километров, с высокой башни, на которой он был совершенно один. Он не имел никаких оптических приборов, острота его зрения и вправду поражает. Хотя это был временный эффект от заклинания «Острый Глаз», которое он наложил на себя, но сила этого заклинания поражала, ведь он не просто смотрел на торги, он видел то, что не видно обычному глазу. Ауру может видеть любой маг, который хоть немного разбирается в магии, но на близком расстоянии и надо как бы всматриваться на протяжении некоторого времени, также ауру легко подделать, или просто скрыть, а вот чтобы разгадать подделку требуется уже большое мастерство.

Ален провёл на торгах всего двадцать минут, достаточно мало, если знать, что торги продолжались в течение шести часов, на протяжении которых незнакомец с карими глазами и острым взглядом наблюдал за их ходом. Его сразу заинтересовал Ален, но он остался до конца, вглядывался, ожидал чего-то, но видимо этого так и не произошло. Сейчас, в данный момент, этот человек подходил к дому хозяина Алена. Его одежду и часть лица скрывал коричневый потрёпанный плащ с капюшоном. В правой руке он держал палку, которую использовал как трость, шёл он неспешно, немного сгорбившись, опустив взгляд к земле.

– Я пришёл к вашему хозяину. Передайте, что меня зовут Сэм, я маг третьего класса, и у меня есть деловой разговор к нему.

Один из двух людей, стоящих у входа в поместье хозяина Алена, кивнул головой и побежал в сторону дома докладывать о госте, второй остался стоять в молчании, не глядя на посетителя, так как боялся, что тот может что-нибудь сотворить с ним, если захочет.

Спустя несколько минут, которые второму стражнику показались слишком длинными, хозяин Алена и первый страж подошли ко входу.

– Маг четвёртого класса, Зао Регелути. Сэм, это ваше полное имя?

– Да. Я из простой семьи, поэтому и имя моё простое, но мне повезло в жизни и теперь моё происхождение не так важно. А вы, судя по имени, уроженец империи Шиозорк?

– Верно. Так по какому именно деловому вопросу вы ко мне пожаловали? Для мага вашего класса у меня ничего подходящего нет, наверняка, я не смогу заключить с вами никакой сделки, которая вас бы устроила.

– Нет, Зао, вы ошибаетесь, – Сэм ухмыльнулся, и его глаза блеснули из-под капюшона. – Дело в том, что я пропустил вчерашние торги, а мне нужны рабы.

Магические эксперименты с участием людей не были редкостью. Так как человек в большинстве случаев умирал в ходе эксперимента, то маг, его проводящий, нуждался в постоянном пополнении «расходного материала», в таком случае лучше всего было покупать самых дешёвых рабов. Такие мысли были в голове богатого толстяка Зао Регелути, и Сэм, догадываясь о них, продолжил:

– Я понимаю, о чём вы думаете, но самых дешёвых рабов забрали вчера, так сказать, мои коллеги и, конечно, они не продадут их мне. Я разузнал, с кем можно заключить нормальную сделку, первый, кого мне посоветовали, это вы. Надеюсь, меня не обманули?

– Ох… ну раз так, вы, наверное, слышали, что я люблю заключать сделки по приличным ценам и не люблю уступать, – промямлил Зао, подыскивая аккуратно слова, чтобы, не дай Айри, не обидеть как-то мага третьего класса.

– Плачу серрами! – сказал Сэм, доставая из-под плаща мешочек, из которого пробивался тусклый синий свет.

– Проходите, проходите! Осматривайте, можете взять любого, кто вам понравится, о стоимости уговоримся, когда выберите всех, кого надо.

Зао вмиг стал супер-гостеприимным от мысли, что ему заплатят не простыми деньгами, а серрой- волшебной валютой (монетка, которая тускло светится синим светом). Любой маг может растворить её у себя в руке и увеличить тем самым свою манну (запас магических сил, выносливость магов другими словами). В столице империи Кассалидельтри, где сосредоточенны самые сильные маги всей империи, вообще не признаётся другая волюта. Да, серрами там мало пользуются, в основном – церрами, которые эквивалентны тысячи серр.

Хозяин по пятам ходил за Сэмом, поэтому ему пришлось изображать, как он тщательно выбирает себе товар. Он ходил и тщательно вглядывался в ауры рабов Зао. Конечно, с такого расстояния ему не требовалось более двух секунд, чтобы разглядеть всё в ауре человека, который даже не умеет пользоваться магией. Но изображать что-то для Сэма было чуть ли не каждодневным занятием, так что он справлялся с этим без труда.

Через час таких вот усилий Сэм, наконец, остановился, выбрав, того, кого и планировал с самого начала – Алена.

– И после всего вы выбрали только одного раба? – удивлённо произнёс Зао.

– Дело в том, что не каждый подойдёт, я искал того, в ауре которого явно видна сильная воля. Таких рабов сложно смирить и обычно они самые дешёвые.

– А разве можно через ауру увидеть что-то такое абстрактное, как воля?

Зао выглядел как ребёнок, которого облапошили, видимо он негодовал на учителей, которые обучали его магии. Его учили, что в ауре можно увидеть магическую энергию, но это сложно, так как маг будет её прятать, физическую энергию – здоровый ли человек, насколько силён, вынослив, можно увидеть пол, возраст. Ну, в общем, фактические данные, которые можно как-то измерить, а такие абстрактные понятия, как воля, или послушность, или ещё что-то в этом роде, этого не разглядишь в ауре.

– Это так. Такого сегмента в ауре, как воля, не существует. Я скорее анализирую многие данные, ну иногда ошибаюсь, поэтому так долго и выбирал. Ошибки дорого стоят.

– Понятно, понятно… итак, перейдём к торгам. Я купил этого раба из самых дешёвых, это так, но по завышенной цене, он и вправду оказался ценнее. Я думаю, за сто серр я с ним расстанусь.

– Ты не обалдел ли?! – резко сказал Сэм.– За сто серр можно купить на торгах штук триста таких рабов, если не больше.

Зао, явно не ожидая такой реакции, ошеломлённо смотрел на Сэма, не зная как себя вести. В Касе (то есть в империи Кассалидельтри) сила решает всё. Тот, кто сильнее, всегда прав. Тот, кто сильнее, должен находиться в почёте и уважении. Конечно, силу можно компенсировать статусом, но максимум что смог себе позволить Зао это получить удостоверение в том, что он маг четвёртого класса, хотя на самом деле его оценили как пятый класс. Сам он был родом с Шиозорка, его семья была богата, и все его братья имели талант в магии. С самого детства он был белой вороной среди них, естественно, объектом насмешек и подколов. В Шиозорке он не мог выбиться в люди, это была богатая страна и там ценились знания, способности, которых у Зао не было, поэтому он и решил отправиться в другую страну. В Харатан он не захотел, так как там идут постоянно войны, гражданские и внешние, а в Касе он смог основаться в одном из пограничных городов. Благодаря деньгам и своим мозгам (которые по сравнению с жителями Кассалидельтри оказались намного выше среднего) он смог занять такое положение, благодаря которому большинство его уважало и даже боялось, но этот маг третьего класса, конечно, не входил в это большинство. После напряжённого молчания, Зао, осторожно выбирая слова, предложил Сэму самому назначить цену.

– Ладно. Я, конечно, погорячился, но и ты знай меру, – ответил он, – Назови реальную цену, естественно больше той, за которую ты приобрёл его.

– Так, думаю если увеличить мои затраты в трое, то это будет десять серров.

– Десять. Хмм… я дам тебе пятнадцать, если ты оденешь его в лучшую одежду и дашь в дорогу еду. Я отправлю его до моей лаборатории, а сам займусь своими делами. Не хочу, чтобы его по дороге приняли за беглого раба.

– По рукам! – воскликнул Зао и приказал слугам вынести лучшую одежду и подготовить куль с едой в дорогу. Зао был рад, ведь пятнадцать серров это раз в сто больше, чем он заплатил за этого раба, а в этой стране, где магическая сила особенно ценится, того больше!

Ален, который слышал весь разговор и уже опять корил свою судьбу за такое над ним издевательство, приобрёл надежду всё-таки сбежать, ведь его отправят одного, да и в приличном виде.

В этот момент Сэм глянул на него и ухмыльнулся, но ничего не сказал. Слов и не нужно было, в этой ухмылке читалось: «Я знаю все твои мысли, даже не надейся на это». После этой ухмылки в голове Алена что-то щёлкнуло. Он не боялся, хотя его положение было ужасным, но ему было всё равно, что с ним будет. Снова пытки в рабстве или что ещё похуже, даже смерть, ничего не беспокоило его. В глубине его души начала разрастаться чёрная сосущая дыра, которая затягивала в себя всё: хорошее и плохое, тревоги, надежды… В этот момент ему показалось, что смерть- это что-то сладкое и желанное. Ему не было ни больно, ни холодно, ни жарко, с утра его покормили вместе с другими рабами, так что и голод его не мучил, но в душе, даже не в душе, а где-то ещё глубже, темнота покрывала собою всё и вся.

Сэм, рассчитавшись с Зао, который с поспешностью удалился, обратил своё внимание на Алена. На самом деле, он немного лгал ему. О том, что в ауре нет таких абстрактных понятий, как воля. Чем сильнее маг, тем глубже он может заглянуть в душу к человеку (аура – это как её диаграмма), и эта вот чёрная дыра, у которой нет названия в обычном языке, Сэм её видел, видел, как она быстро растёт. Названия у неё нет, но это событие часто путают с такими состояниями человека, как печаль, грусть, скорбь, уныние, тоска. Эта дыра чем-то напоминает те состояния, но отличается. Если бы мы захотели подобрать самое подходящее название для этой дыры, то это было бы «ложная безысходность».

Сэм, оглядевшись по сторонам, приблизился к Алену и проговорил тихо, чтобы только он его услышал: «Не переживай, я друг. С этого момента у тебя всё будет хорошо. Я обещаю тебе!». Эти слова Сэма наверняка были такой же ложью, как и ложная безысходность Алена, но это помогло! У Алена глаза просветлели, теперь в них любой человек (без магического дара и особых талантов) мог разглядеть надежду, которая росла невероятными рывками.

«Всего несколько слов, а такое резкое изменение…» – подумал Сэм. В его опыте не было подобных случаев. Да, он ожидал, что поможет Алену, но чтобы вселить такую надежду, которая была уже твёрдой уверенностью, что будущее светло и безопасно. «Он что, думает, что я Айри и явился с небес, чтобы помочь ему?»

Спустя полчаса Алена переодели и снабдили всем необходимым для похода. Зао так и не показался перед Сэмом, радуясь своей «выгодной» сделке и боясь, чтобы она не отменилась. После того, как они отошли от владений Зао, Сэм заговорил:

– Вот балбес! Этот Зао. Если бы он хоть чуток был посильнее и внимательнее, то мог разглядеть то, ради чего я тебя выкупил.

– Ради чего же? – поинтересовался Ален.

– Ты, потенциально, маг вне классификации, как выражаются в Касе, ну, в общем, способности к волшебству у тебя громадные. А этот простофиля, Рэзон, не удосуживает себя вглядываться в ауры людей, которых он продаёт. Это ему когда-нибудь дорого обойдётся! Поверь мне… Кстати, как тебя зовут?

– Ален. Мне повезло, что вы меня заметили.

– Поверь, это не везение. Я уже около трёх лет каждые две недели путешествую по граничным городам. Их всего шесть, и там один раз в сезон происходят торги людьми, которые ведёт губернатор города. Это специально так сделано, чтобы торговцы рабами сами приходили к покупателям и всегда знали, где достать, как они говорят, «товар».

– А можно задать вам вопрос?

– Да можно, но обращайся на «ты». Я тебя выкупил не себе в рабы, а чтобы избавить от рабства. Да и сам я не люблю такое обращение, я перед тобой стою один.

– Хорошо. Я хотел спросить, что за удостоверение надо предъявлять? Меня забрали в… из-за того, что у меня не было его. Вроде тогда сказали, что нужна какая-то печать.

Сэм взмахнул рукой ладошкой вверх, и над его рукой появились слово, состоящее из белого дыма. Написано было на незнакомом языке, но Ален мог прочитать «Ситэрастиллим».

– Так меня зовут на самом деле. Печать показывает силу её владельца и имя. Имя никому не нужно, смотрят обычно на силу. Можно замаскировать печать, например, другое имя, но тогда не сможешь показать всю силу печати, также можно легко спрятать свою силу.

Сэм ещё раз выдвинул руку, ладошкой к Алену, на этот раз «Ситэрастиллим» было написано как бы чернилами на руке.

– Это самая слабая печать, – пояснил Сэм. – В город пускают только сильных людей, ну, они не могут их не пустить. В Касе такая политика: самые сильные маги- это граждане Каса. Хотя, ты видел пепелище на южных воротах?

– Да. А что это было?

– Это народ Красса. Выходцы из Кассалидельтри, ну так принято считать. Они живут особняком в лесу, так называемые «лесные разбойники», хотя на самом деле безобидные ребята, если их не тронут. Южнее этого леса находится громадная страна под названием Харатан, в которой постоянно идут войны. Раньше охрана Гараба патрулировала границу леса, но недавно они перестали это делать, и харатанцы начали нападать на крестьян, которые живут в лесу, да и лес начали рубить, где-то были пожары. Вот народ Красса и ответил. Они, по сути, мирные, но обладают огромной силой, неизвестно ещё, кто сильнее, Кас или Красс, – Сэм улыбнулся и продолжил. – В общем, они сами не собираются охранять границы, поэтому намекнули так, что если Гараб продолжит игнорировать налёты Харатана, то им не поздоровится.

– Так что же было там?

– Пришло три человека… Они спалили ворота и огромный район города. На это у них ушло минуты две. Говорят, после этого на земле ещё долго горела надпись: «Знайте, что ту границу защищать легче, чем эту». Ну, или что-то в этом роде. Кто знает, но поговаривают, что сам Красс был один из этих трёх, но я не удивлюсь, что среди его приближенных есть немало тех, кто способен на это.

– Но стражи так и стоят возле города. Они не боятся повторения ситуации?

– Стражи? Ха! Это пушечное мясо стоит там на случай появления кого-то из народа Красса, чтобы сообщить об этом Рэзону. Рэзон силён, сможет сдерживать их атаки, но это не всё. Сам Каэль посетит этот город со дня на день, видимо, для переговоров.

– А кто это?

– Ты не знаешь, кто такой Каэль? Откуда же ты появился?

– Издалека, очень издалека.

– В нашем мире это имя наверняка знает каждый. В империи Кассалидельтри он самый сильный и уважаемый человек, а также её правитель. В Харатане матери пугают своих детей его именем, как будто он воплощение всемирного зла. В Шиозорке существует несколько десятков достижений и рекордов, которых установил Каэль ненароком! Ему завидуют, его боятся, его любят и ненавидят, но, пожалуй, ты первый, кто его не знает. Народ Красса раньше жил по всей империи Кассалидельтри, и именно Каэль решил изгнать их к границе – по причине их анархии. Они никого не слушают, но умирать тоже не захотели.

– А может, они хотят расквитаться с этим Каэлем? И придумали это всё только ради мести?

– Нет. Они не будут мстить. Я не смогу тебе объяснить, но когда ты окажешься среди них, ты поймёшь почему. Но такое их поведение- это и вправду ненормально. Можно теперь я задам несколько вопросов? – с улыбкой сказал Сэм.

– Да, конечно.

– Откуда именно ты попал в Гараб?

– Я жил у одного старика в лесу несколько дней.

– Нет. Откуда ты вообще?

– Эээ… Я не могу ответить на этот вопрос.

– Хм… Ну, а как так получилось, что тебе двадцать пять лет, а твоя печать до сих пор не сломана?

– Какая печать?

– Ясно. Эта печать… По легенде, раньше все люди могли обладать магией, но у кого-то потенциал был больше, а кто-то не мог сделать практически ничего. Пытаясь получить хоть какую-то силу, люди выдумывали всяческие зверства, которые им не помогали. Общество в таком положении жить не могло, поэтому Сам Айри создал печать, которая блокировала магическую силу. Однако, если ты обладаешь большим потенциалом, то печать сломать можно. Ну, это всё легенда, но печать есть у каждого человека с рождения. Она ломается в возрасте от пяти до пятнадцати лет, в зависимости от потенциальной силы: чем сильнее человек, тем раньше она слетает. Бывают и исключения, но чтобы такие аномальные! Я бы не удивился, если бы ты её сломал в три года, но дожить до двадцати пяти и так и остаться под печатью…

– Я так понял, что если печать не снять, то магией мне не овладеть?

– Верно.

– Так как же мне от неё избавиться?

– Я не знаю. Обычно это делается проявлением сильной воли. Ещё можно помочь человеку, зарядив его маной, чтобы он смог её сломать, но в твоём случае не уверен, поможет ли это тебе.

– Надо попробовать!

– Обязательно, как только доберёмся до моего убежища, я с этого и хотел начать.

Тем временем Ален и Сэм уже вышли через северные ворота города, Сэм показал печать силы на воротах, на этот раз его имя было «Сэм», а надпись светилась красным, хотя была начертана на руке. Сэм потом объяснил, что дымовая надпись означает большую силу, а он не так известен и не желает становиться таковым, чтобы показывать всем свою истинную силу. Какое-то время они шли по дороге, мощённой камнем, затем свернули на протоптанную дорожку, далее дорога совсем пропала. Вокруг было полно зелени, высокая трава, иногда попадались деревья, холмистая местность иногда сменялась долиной, но нигде на горизонте не было видно высоких гор; деревьев попадалось много, но нельзя было назвать это лесом. По пути они прошли через несколько деревень, в которых было около двадцати домов из дерева и больше ничего: ни ратуши, ни церкви, ни каких-либо заведений для гостей. Порой на вершине какого-нибудь холма стоял красивый и большой дом – видимо, это были поместья тех, кто владел сими землями. Алена всё время мучила одна мысль: почему у людей, владеющих магией, такие простые дома, и почему они вынуждены заниматься тяжёлым трудом, чтобы добывать себе хлеб? Сэм видел замешательство Алена, но не понимал в чём его причина. Ему и в голову прийти не могло, что Ален – пришелец с другого мира, и ещё более несуразная мысль, конечно, не могла посетить голову Сэма, о том, что Ален это Айри, другими словами, бог этого мира.